Дневник

Я ошиблась и недооценила ситуацию. За время нашего знакомства, отношений, удивительного романа он занял большее место в моей жизни, чем я могла бы предположить.

В тот день он был в пальто толстого драпа песочного цвета и я обратила внимание на обтрепанные манжеты рукавов.

После лекции Ляудис нас представила и мы пошли пешком, разговаривая до Арбата, где и расстались. Разговор был всякий, не очень ему интересный, но помню, как я сказала последнюю фразу с ссылкой на мысли Волошина о смерти и канонизации. Он усмехнулся и посмотрел на меня внимательно, отдельно и запомнил.

Что еще поразило меня тогда, в тот день нашего знакомства – это отчетливо прочитанное сумасшедшее одиночество в глазах, какая-то окутанность одиночеством. Он идет, говорит, читает лекцию, излучает особую энергетику плена силков (он знал это свое качество и очень умел им пользоваться) – вместе с тем какое-то ощущение, безразличие и остро чувствующееся одиночество. Потом это ощущение пропадало в разных ситуациях, но тогда, в день нашего знакомства я увидела это и почувствовала точно. Он и умер как жил: в полном одиночестве посреди толпы (аэропорт) между Москвой и Тбилиси. «Это из жизни не той, и не той».

Потом я даты помню плохо, а эпизоды хорошо. Все что связано с Мерабом, помню отчетливо и без потери мелочей.

14 января 1991

Вчера приехала из Риги. 13.I поздравила Анечку[75] с днем рождения. В Риге (и под этим знаком прошла вся поездка) живут событиями танков в Вильнюсе. Мераб был прав относительно пляски св. Вийя Мы непроизвольно повторяем одни и те же конвульсии.

Воскресенье – 13 января. Подумать только – ну что за совпадение. Никогда Мераб ни в чем больше не будет (здесь). Мне самой интересно знать о себе: в чем причина такого глубокого моего страдания. Не страдания да и невозможности жить без этого человека.

Однажды в МГУ была лекция о Канте. Какой год это был? Надо уточнить.

Мераб меня не видел, а у нас была какая-то очередная «неувязка», Во время перерыва он увидал, что я на лекции. Вторую половину он читать не мог. Сказал, что человек не знает самого себя, что он «tuf», непостигаемая для себя самого (по выражению Канта) глубина. Для всех присутствующих это изменение настроения Мераба было не понятно. Знали – в чем (ком) дело я и он. Тогда я поняла, как мало мы разумеем о природе внешних явлений, не зная, и никогда почти так и не узнав, их скрытую от всех причину. «Реальность в невидимом». Вот почему мы всегда судим о происходящем не правильно и договариваемся коллективно о том, что мы думаем по тому или иному поводу.

31 января 1991

Был вечер памяти Мераба в Ин-те философии. Все выступающие врали (за исключением одного молодого философа) и что самое грустное – врали, считая, что говорят правду. Мераба ТАМ не было, были какие-то люди, кот. что-то говорили и все – мимо.

Приехала Иза.[76] Это настоящее горе, ежеминутное и навсегда. Вот поэтому она здравомыслящая и трезвая. Иза (я так думаю) все понимает и очень хорошо ко мне относится.

С 23–30 я была в Вене. Я была в Вене. Была и уже не помню, т. е. помню все, но потеряла эмоцию памяти.

Сделала ремонт. Не могу писать, читать.

12 апреля 1991

Сейчас начинается что-то вроде того, что я ожидала давно. Загадка жизни и смерти Мераба начинает становиться загадкой «вслух», Его отношения с людьми при жизни и после его смерти, Иза, Я? Его наследие. Мне следует записать наблюдения и прогноз. Он умер, ничего не доделав и, что еще страшнее, смутив быть может многие души и не удовлетворив – почти ни одной. Где он сейчас? Мое отношение к нему очень колеблется.

№ 7 Юность. Публикации из «Записных книжек» Мераба и идиотским предисловием Юры. Томских собирается снимать фильм. Все вместе сделают все, чтобы уничтожить его посмертную жизнь. По-моему просто забвение лучше непоправимого вранья памяти. Необходимо сделать то, что я задумала с Наумом.

14 июня 1991

Июнь прошел. Я улетаю в Афины. Это чудно. От Маши пока ни единой весточки. Мои дела в перспективе не плохи, но сейчас тяжело.

Появилось подозрение (у меня чисто внутреннее), что Мераба убили. В конце месяца мы с Таней Харламовой поедем (собираемся поехать) в Тбилиси.

24 мая 1991

24 мая улетела Маша.

25 июня 1991

Вчера вернулась из Афин. Вернулась в жизнь из лучшего сна всей моей жизни. Все никому и никогда не дается. Мне не хватает там Маши и Мераба.

20 сентября 1991

Вчера произошел военный переворот. Жизнь резко изменилась. В Москве танки. Ситуация не однозначная. Вчера была пресс-конф. с пучистами. Журналисты молодцы. У Янаева тряслись руки. Томанская дивизия защищает РСФСР. Сейчас 14.30. Пока нет известий по TV. Волнуюсь за своего Вовочку. Пара дней может быть есть на решение или разрешение событий. Эпицентры, конечно, в Москве и Л-де. Здесь решается все. Завтра должен быть парламент России. Хитрый Мераб умер вовремя. Интересно – есть ли у нас покровители? Это должно обнаружиться именно теперь. Хотелось бы делать свое дело, но почему-то «не пишется». Сижу в окружении Машиных фотографий. Я не позволяю себе думать о том, когда и как увижу ее. Дорогая моя девочка. Боль только за детей.

Говорила по тел. с Ириной Уваровой.[77] Она в Киеве. Говорим и думаем и видим одинаково.

23 сентября 1991

Военный переворот окончен. Вчера был большой праздник. Перед лицом опасности мы осознали себя как нация. Народ доверяет правительству. Привезли Горбачева. Он ведет себя кое-как. Посмотрим дальше. До расслабления еще далеко.

Плохо ведет себя Вадим. Он путает личные отношения с элементарной человеческой порядочностью.

24 сентября 1991

Суббота. Похороны погибших ребят. Один – коммерсант, другой – афганец, рабочий. Третий – Комарь, Кричевский, Усов. Кричевский – худ-к архитектор. История, когда она в часе истины и гениальности, случайностей не знает.

Показывают портреты. Они очень молоды и красивы.

Мих. Серг. по-моему начал что-то соображать. Может быть что-нибудь и с ним случится.

Все похорошели. Стали красавцами. Красота изнутри.

Елена Боннер – просто Долорес Ибаррури.

Сегодня утром я отнесла три белые хризантемы и передала девушке из теле-будки, чтобы положила на могилу.

Выступает православная церковь и еврейский раввин. По-моему ребята не только разных социальных групп, но и разных национальностей.

Владимир Усов – рус. коммерсант.

Дмитрий Комарь – афганец, рабочий.

Илья Кричевский – худ-к, еврей.

11 июля 1992

Суббота. Вчера встретили Машу в Москве. Она покинула Бангкок, чтобы переехать в Лондон. Ей грустно. Она уехала из первого, сотворенного ею самой мира, оставив по себе безупречную репутацию, настоящих друзей и сожаления. Это много, очень много.

Но… как она сама говорит, кто-то толкает в спину. Судьба ведет ее дальше, в Лондон. Не сомневаюсь, что она получить стипендию и что все будет в порядке.

Сейчас, эти полтора месяца, уже расписаны. Дай Бог, чтобы хватило времени сделать необходимое.

Я долго не писала. Как много воды утекло.

С 25 июня по 1 июля была снова в Хельсинки. Жила там очень хорошо.

Одиночество мое так сильно, что я его не осознаю, т. е. именно осознаю, но не страдаю. Кругом постоянная суета, мельтешение, вторичность. Вторичность не моей жизни. Она продлится до февраля. Потом начнется другая полоса.

Я, если не буду болеть, начну еще одну, очень короткую, жизнь сначала.

Все уверены, что будет переворот, а я в это не верю. Какие-то перехлопы-перетопы. Но другого пути нет и мы пойдем по этому, уродскому, мучительно нищему. Я не должна, не могу и не буду ругать свою жизнь. В каком-то смысле лучше я никогда не жила.

У меня возможность деятельности, у Маши ее особенная судьба, есть что одеть и пока что есть, не надо стоять в очередях и ныть, ныть.

Мое одиночество глубоко и безнадежно. Я знаю людей, вижу их насквозь и глубже. Это тоже, хоть и мучительно, но если говорить мистически и «это так надо».

Мне очень не хватает Мераба. Дальше будет еще хуже. Дальше его смерть станет моим отчаянием вопреки всякой логике.

Но самое главное то, что мне необходимо, наконец, начинать писать.

За 10 дней я должна написать сценарии для Л-да, план «Круглого стола» и план для передачи о Льве Ник<олаевиче> Гумилеве. 9-й день его смерти совпал с 23 июнем, а 40-й с 23 июлем.

18 июля 1992

Тяжело и трудно. Ощущение такое: все что происходит – не главное, иллюзорное. Главное где-то внутри, в другой точке. Я продолжаю ничего не делать. Видела сон с 17 на 18. Мне сказали во сне, что я похудею. Потом был показан фантастической красоты легкости и протяженности мост. Я видела мост и со стороны и стоя под ним. Почему-то этот мост имеет отношение ко мне. Говорил о похудении и показывал мост почему-то Сергей Ник<олаевич> Хотчинский,[78] кот. умер. Мир был ясен, небо сине и чисто, воздух золотистый (или золотился мост). Сегодня день преподобного св. Сергия Радонежского. Сергий посылает Сергея. Тогда – все послание Мост ведет к соединению двух точек, двух миров. Может быть это и есть мое будущее в познании на новом уровне. Я верю, что так может быть. Дай-то Бог и его послушник Сергий Сергея пославший меня интересует Мераб.

Вадим улетает в Париж. Он мне не нравится.

28 июля 1992

Планов много, но я ничего не делаю, бездеятельна и размягчена. Все движется в параллельных мирах. Придется придавать плотность формы тому, что плотно внутри, в параллельном мире. Мне необходимо: договориться с Панченко,[79] написать для Сорокина, написать план сценария для программы в «Октябре» и т. д., всегда за спиной где-то Шекспир. Если не напишу, напишет кто-то другой. Маша тоже бездельничает. Мурзик ведет себя как последний «совок», советский муж – мужчина, вернее анти-мужчина. Умер Мераб, умер Гумилев. Я жива, я в долгу перед ними столько мне давшими людьми. Ты не будешь мне верным мужем, но мы с тобой мы такое заслужили, что смутится XX век. Добьюсь своего? Загадка Дэвида Сила. М-а-ш-а!

Воскресенье уехали от них на дачу. На даче ужасно. Все мертвенно, все засохло, как-то особенно плохо.

Вечером звонила в Л-д Панченко. Давно-давно не встречала такого типа: хам, советский «хапала», только он хапает не вообще, а Гумилева. Какое наказание, в чьих руках бедный Лев Николаевич. Нет, за свои грехи мы платим здесь и полной мерой. Нынче именно такое время. Именно такое. Панченко орал и брызгал слюной, где, мол, я была и что все места уже заняты. Они с Наташей «московской дворяночкой» уже издают 4-хтомник и еще почему зовут меня Паолой, что за имя? Панченки сейчас устойчивы и благополучны, их время всегда, особенно теперь. Поживем – увидим, однако.

Хуже всего со мной. Я все. Никуда не годная память, ничего не могу делать, вся разъехалась. Понятно лишь одно: или надо сделать сверхусилия и вернуться в деятельность на ином витке или со мной все. Странно, но ситуация как у Элема. Мы все-таки, видимо, где-то таинственно связаны. Я тоже живу на инерции и тоже ничего не хочу делать, а в данный момент просто зеркально сижу при Маше.

28 августа 1992

Маша улетела в Лондон.

16 сентября 1992

Маша учится в Лондоне. Ей нравится Лондон, ей хорошо.

15 сентября 1992

День рождения Мераба. Послала Изе письмо в Тбилиси.[80]

28 марта 1993

Не помню, в какой тетради записала сон с «петухом».

В ночь с 26–27 видела во сне Томаса Манна. Он пришел ко мне. Был одет в костюм и мягкий трикотаж. жилет. Сказал, что его визит связан с тем знамением, кот. я придаю его творчеству. С ним был переводчик – дама. Но она не понадобилась. Я говорила на плохом нем. А он не на лучшем русском. Пришла Наташа (Кораблева – прим. ред.), но она тоже не пригодилась. Он сказал, что язык только тогда может быть языком, если в нем две функции: историческая (национальная) и общенациональная (планетарная). Мы легко и содержательно говорили. Он говорил о моем лит. писании и о том, что у нас плохое издательство. Я показала ему книгу, кот. мне подарила Ира. Он был изумлен и, кажется, я ему эту книгу подарила, а он обещал мне прислать свои. Потом пришла Катя. Манн и они стали собираться. Он еще сказал, что его интересует моя мама (мои истоки).

Это замечательный сон. О, Петухи.

Хорошо, что записала сон с Томасом Манном.

Прожитое включить в себя!!!

2 апреля я улетела в Афины. 4 прилетела в Афины Маша. В какое счастливое время мы живем. Мы с Машей в Греции поехали по Пелопоннесу, Коринф, Микены, Нафплио, Эпидавр. Мы были в Сунионе и в Дельфах. Боже, неужели это было реальностью.

Прожитое включить в себя!!!

У меня неприятности со ртом. Поделом. Давно могла все сделать, а теперь мне придется пройти трудный путь. Темный туннель болезни, кот. надо превратить в Болдинскую Осень. Месяц с лишним почти полной изоляции. Мне.

От фотографий на стенах получаешь обратные флюиды «Автовазбанк». Матрешки без лиц в смокингах.

31 мая 1993

Я болею с тех пор как прилетела из Афин. Без зубов. Сегодня только начали протезировать.

19 мая прилетела Маша. Сидит со мной и помогает мне очень.

В ночь с 30 на 31 видела странный сон. Большая капелла, нечто среднее между католич. и правосл. храмом. В ней много захоронений закрытых наглухо и иных. Народ ходит между ними, как в музее, слушает лекции. Вижу гроб Мераба, но он с прозрачной крышкой саркофага, с толстым шлифовальным граненым стеклом. Мераб странно не спокоен, как будто собирается оживать, вытянута рука. Я изумляюсь, выхожу, ищу кого-нибудь, чтобы рассказать. Вижу Вадима. Тяну его внутрь, а там уже люди слушают какого-то мерзкого типа. Он проводит сеансы оживления. Напряжен. Делает пассы. Рядом стоит Мераб в черно-белом и повторяет движения за ним, как марионетка, ожившая марионетка. Все потрясены, в восторге. Я во сне в ужасе, в отвращении кричу, стискивает горло: «Антихристы». Меня быстро уводят из капеллы, вытаскивают. Я просыпаюсь.

7 июня 1993

Видела во сне свою бабушку. Она предлагала мне сделать кольцо на палец, но давала вместо дорогих материалов стекло и железо. Я отказалась, не взяла. Надеюсь, что все мои неприятности не смертельны, но фальшивы.

Я все-таки больна, вернее обессилена. С головой очень плохо. Тошнит. Нет никаких сил и, что самое главное – желания. Живу как бы с отвращением. Ничего не хочется делать. «Не быть – не чувствовать».

Я в капкане, кот. поставила самой себе. Анной Бобола[81] и Марией[Бейку].[82]

Паола, запомни раз и навсегда: тебе ни в коем случае нельзя идти ни на какие сделки и ни на какие «покупки». Ты не станешь Юпитером, а останешься обычной дойной, причем, плохой, дойной коровой. А твое место – не знаю, Олимп ли, – но выше клозета. Это точно. Не взлетишь, пока не урегулируешь все дела тут «на их уровне».

Маша с моими в Юрьевце. Мама на даче. Я ничем действительно, не могу сейчас помочь.

Маша и дети возвратились.

Протезирование закончено по-моему удачно. Мы с Машей очень дружим.

12 были на выставке в Манеже Царской Семьи.

13 были у Лизы, брали Димин офорт.[83]

29 сентября 1993 уехала с Наташей и ее шефом Бурениным[84] во Львов. Во Львове было хорошо. Портреты. Голицын, фрески Розена, кладбище (Роман).

04 октября 1993

Приехала в суб. 2.X.93 в Москве фашистский путч (Хасбулатов-Руцкой). Многого не понимаю. Всю ночь не спали. Звонили друг другу, слушали новости. Была у наших. Разговаривала с Машей.

Сегодня 4.X.93 в Москве чрезвычайное положение. Все дела отложены на один день до вторника. Надо достать билеты и постараться улететь с Антоновой[85] в Грецию.