Дневник

Дай мне Бог силы выжить и выстоять. У меня продолжается кризис. Я постараюсь сделать правильные выводы, но очень уж скучно будет тогда. Может быть жизнь заставить писать. Хорошо бы.

25 января 1989

Уехала с лекциями в Красноярск. Там было и отвратительно (состояние умов) и трудно (лекции) и хорошо (гостиница). Музей Сурикова. Светлана.

30 января 1989

Поехала в Л-д. В Л-де Мераб. Начало неожиданно новых отношений. Или это просто лукавое совпадение? Или, или… Будуще покажет. Сейчас ничего нельзя знать. Приехала в Москву.

1 февраля 1989

Мурзик скандалит. Я как-то «вне» всего. Конверт из Вильнюса со статьей об Обществе Тарковского.

В пятницу 4.II встречаемся по поводу выставки в Союзе с Файтом и худ-ком, будет Маша. Эта поездка была рубежом от к чему-то совсем другому.

Тезисы доклада к 5–6.II.

Статья об этикете. Подготовка к докладу и прочее.

1 апреля 1989

Не писала ровно два месяца. Сегодня Маша ушла с работы и подала документы. Теперь мы входим в полосу «неопределенности».

Сейчас миром правит закон «неожиданности» на бытовом и «чуда» на глобальном уровне.

Сочетание этого и другого равно повороту судьбы.

Приехал Вова Баршай[57] и предложил помочь Маше уехать учиться на Тайланд в Банкок. 14.III мы подали документы. Уехать надо в конце мая, числа 20, чтобы 1 июня приступить к занятиям.

Тут же «бросили» все и вся кроме языка.

Я занимаюсь «Чтениями».[58] Посмотрим, что из всего этого получится. Склеивается как-то так, что меня прибивает волной к строительству «Музея».[59]

Х. все пропало. Я нашла на улице ключ и информация посыпалась, как из мешка. Человек слаб и не может вырваться из железных тисков «спрута». И, боюсь, не вырвется и все вообще пропадет.

Мераб болен и в больнице. В день его болезни я видела сон об нем.

Еще один сон, кажется, 28 марта.

Я стою в темных «яслях» или хлеву. По-моему на перекладине сидят куры. В руках держу морковку с длинной зеленой ботвой и на полу тоже, кажется, морковка. Вдруг «с потолка» или «с неба» падает на пол «золотое обручальное» кольцо. Я его очень быстро схватила. Тем временем, в дверях появляется человек (что-то вроде Стапрана[60]) в том смысле, что знакомый, но не близкий. Именно знакомый, но не участвующий в жизни. Кольцо и принадлежит ему. Сон не двусмысленный. Посмотрим.

1 мая 1989

За этот месяц столько случилось событий, что трудно описать, дневник не вела.

14. III подали заявление на Машин отъезд в Тайланд. Все. Вовы. Она там будет учиться. Ждем документов. Как писать о том, что мечтаю о лучшей доле, о хорошем образовании для нее. Или как писать о том, что буду делать одна, без нее, как буду жить. Это одно.

Второе. С 11–14 прошли «Чтения». Что это для меня лично. Разумеется огромное событие. Жизнь может быть изменила свое направление. Можно сказать, что этому событию есть «покровительство». Мистическое ли, конкретное ли – не знаю. Может быть и Х., не знаю. Почему-то, это – огромной важности событие от меня далеко (внутренне), хотя социально, видимо, важно.

Была Люда Нукневич,[61] сделала предложение, кот. я долго ждала. Писать ежемесячно 1 печ. лист – о чем хочу. Мне надо собраться. В темых глубинах своего знания думаю именно это мое будущее. В близком знании – не глубоком, все еще надеюсь на другое. Пустые, видимо, надежды. Хотелось бы верить, но, увы, не получается.

Еще одно большое огорчение – Грузия. Мераб лежал месяц в больнице. Сейчас его перевели в санаторий. Сердце.

С Тбилиси прошли трагические события военной карательной акции. Танки, газы, саперные лопатки. Ужас!!! Что-то будет в нашей стране. Черт знает что. Было бы можно уехать и жить приближенно к корме.

Очень плохо себя чувствую.

5 мая 1989

Машины дела пока ни с места. Очень нервно. «Мурзик» тоже нервничает, но ведет себя хорошо. Всю бы жизнь так и разводиться нет надобности.

Сегодня была у Боимов.[62] Красивый интеллигентный дом. Боим очень хороший худ-к. Оба пьющие.

Видела с 4 на 5 страшный сон. В 1-й части Дэвид Сил под видом любви очень больно надавил на один из позвонков. Занял всю мою постель. Вероломство.

Во второй части Беспомощность Х.

С 15–17 был Пленум Союза.

Синявские! Андрей личность выдающаяся. Машку люблю. Наши отношения восстанавливаются. Марья как шкаф. Я очень тоже поправилась. У меня комплекс. Надо худеть. Пока отношения не завершены, они продолжаются сколько бы ни прошло времени. Вот уж не думала о Синявских, но ведь они не завершены. С Мерабом (?) с Х. (?).

Сон с 23/24 мая, со втор. на среду. Мераб приходит ко мне в гости. Небритое лицо, как будто отпускает. Я удивлена. На руке у него кольцо, не помню золотое или серебро. Очень большой прозрачный, светлый камень то ли хрусталь, то ли топаз. Вернее топаз, только очень светлый. Красиво огранен. Он снимает кольцо и одевает мне на палец. Я вижу свою руку с кольцом на безымянном пальце.

Скорее бы закончить Гофмана.

1 июня 1989.

Похороны Арсения Тарковского.[63]

Жизнь идет быстрее, чем мы живем. Завтра лечу в Ташкент.

Судебная полемика на съезде.

Вчера была у Лены.

2–7 июня 1989 в Ташкенте.

Читала лекции. Ташкент не нравится, «какой-то» город. Базар дорогой и не интересный. В последний день купила красивый медный чан.

4 июня «резня» в Фергане. На сей раз турки-узбеки.

2 взрыв в Башкирии, 4 – национальный траур. Все сидят у TV. Все на фоне съезда.

Реально сразу в нескольких плоскостях: видимой, невидимой, чаяной. Ленива. Заниматься надо английским и писать. Остальное как-нибудь и когда-нибудь. Получается обратное. Много внешней жизни.

22–24. Ленинград. Сказочная поездка. Опера в постановке Тарковского убеждает – он был гением. Что выйдет из моей деятельности будет видно. Опять, снова и в который раз впечатления от города Л<енингра>д: мир внутри мира.

У нас на дворе начались какие-то перемены. Может быть я умерла? Меня интересует 1) Маша 2) организация моей жизни 3) несколько человек и то – посмотрим.

Видела Бориса Александровича. Впечатление смешанные. Мной он был доволен. Если бы видел, что я умерла, может быть сказал бы.

90-е

31 мая 1990

Мы живем в новом историческом времени и никто к этому не готов, ни правительство, ни народ. Гений не тот, кто время обгоняет, а тот кто ему соответствует, т. к. остальные отстают. Живут прошлыми ценностями и боятся их потерять. Исторически – у нас Ельцин Б. Н. Горбачев – в США. Над Москвой Попов и Станкевич. Вот и посмотрим, но по-моему не на кого.

Вокруг меня образуется пустота. Надо заключить договор с Володей Забродиным и писать книгу. С «Фондом» и «Об-вом» плохо, но попробую некоторое время подержаться.

Марья (Розанова – прим. ред.) в Москве и кажется в агонии. Полина тоже. С ней плохо. Не знаю, как со мной. Вероятно лучший внутренний показатель – перешагивание через раздражение к оптимизму. Нет. К спокойствию.

Фильм Славы Амирханяна.[64]

С 24–29.VI принимали Александру Леседен с Лорой Фурман. Мы ведомы Андреем и пойдем туда, куда он укажет. В моей жизни появилась Нелли Измаилова.[65] Шлегель,[66] Илья <Юрий> Кочеврин[67] и, кажется, Олег Янковский. ОН сводит людей точно и точно моделирует ситуацию.

Относительно Х. Разочарование. Меня интересуют Гамлеты, т. е. мужчины, кот. из потенциальной гениальности, из гениального полуфабриката в критический момент могут сотворить себя, как человека, т. е. быть. Но мне смешны Гамлеты, кот. превращаются в Розенкранца и Гильденстерна.

Это интересно. Гамлет, кот. становится Розенкранцем. Убить в себе обоих, тех, кто учились с тобой в Болонье и ты ушел в другую сторону, а они остались на месте. Х., ставший Гильденстерном, а мог быть Гамлетом. Я – не сойду с места.

Надо писать книгу Забродину и Шекспира, а то меня обойдут и буду виновата только сама.

2 июля 1990

Получили письма от Маши. Ей хорошо, но плохо. Хорошо, потому что она живет в другом мире, учится, получает новое развитие. Плохо, потому что одиноко и нет меня. А мне без нее – это без нее, т. е. полжизни.

30 сентября 1990

Бесконечный сентябрь. Написала плохую статью для каталога.

Готовлюсь сразу к отъезду в Хельсинки и в Берлин. Ничего не успеваю. С 25 до 30 много времени провела с бесом Женей Цветковым. Судьбы все плетутся и сплетаются не здесь.

Говорила вчера с Мер. и Х. Ничего не знаю и об этом и вообще ни о чем.

Главное Маша. Отправили с Володей деньги. Спасибо Наташе. До смерти боюсь лекций в Хельсинки. Сны не снятся. Загадывать нельзя ничего. Женя сказал (он гадал), вынув одну карту: будет справедливость. Когда-то мне сказал Боря Иванов: останешься одна, но будет истина. Это не самое плохое, хотя и не самое легкое. И все-таки мне не на что и не на кого жаловаться.

27–28 ноября 1990

Ужасные дни.

23. XI вернулась из Берлина. Это были каникулы целой жизни. Жила по-человечески, полнокровно. Москва встретила меня «нашей» жизнью. Вот она:

25. XI скончался Мераб Мамардашвили. Он умер точно как жил. Одиноко, на аэродроме между Москвой и Тбилиси.

27. XI была гражданская панихида в морге ин-та Морфологии. Кто-то был вокруг, какие-то плохо одетые и плохо вымытые философы отечества, все слишком худые (как Вадим) или рыхлые и ни одного мужчины, кроме того, кто в гробу. Он жил отдельно и в гробу был отдельно и странно, что вокруг стояли эти мужчины и женщины. Я остаюсь одна, совсем одна. На мои плечи ложится все большая нагрузка. Дай силы, Боже, Боже мой!

27. XI положили в больницу Таню. Сегодня, 28.XI, будут делать операцию, а потом… мгла и тьма выхода из операции и ожидания результатов анализа.

Боже, Боже, помилуй мя.

Силы придется брать где-то на все, на все и выглядеть придется хорошо. Иначе «не потянуть».

В Москве – голод. Отцы Отечества болтают языками. Нет ничего. Посмотрим, что будет дальше.

Сегодня очень жалко, что не записала несколько снов, приснившихся в Берлине. Один был о Мерабе. Кажется, он со мной прощался.

Другой был с 22 на 23 ноября, т. е. с четверга на пятницу. Помню, что меня поздравлял с чем-то и жал руку кто-то вроде Горбачева, т. е. высокопоставленное лицо. И еще по логике, известной лишь сну, там были дети – девочки и молоденькие девушки. Это хорошо. Авось «прорвемся».

В Берлине[68] Отар,[69] Питер Штайн[70] и маэстро Клаудио Аббадо.[71] Была в театре Штайна. Шаубюне 21.XI на пьесе Роберто Риччи и 19 в Филармонии на концерте Аббадо, после чего мы обедали в шикарном ресторане и договаривались об Австрии.[72]

4 декабря 1990

Таню выписали. Дай бог! Только чтобы все было хорошо. Мне противно от себя самой.

В моем черном кольце изнутри налит рис от поминальной кутьи.

В ночь с 4.XII на 5.XII Марьяна <Марианна> видела сон. Мы с ней в комнате и говорим о бытовом. Вдруг она видит, что на окне на ее глазах распускается цветок, огромный пион или лотос и от него идет (из него идет) свет, струится голубой и золотой. Она говорит: Паола Дм<итриевна> да посмотри же. Я оглянулась и чудо с цветком повторилось снова. Какой замечательный сон (со вторника на среду). Но пока, сегодня мне как-то тошно, тошно. От самой себя тоже тошно.

5 декабря 1990

Положение мое все ухудшается. Сил нет ни на что. Если не найду их где-то – я пропала. 3.XII было 9 дней. Это отвратительно. У Кони Мусханишвили человек 30, почти всем, кроме нескольких человек, Мераб безразличен и они даже рады, что его нет. Юра Замошкин[73] рассказал мне, что в Париже какая-то дама рассказывала ему, как она любила Мераба, и Юра добавил: «Я и сам его очень любил». Важен голос, интонация. Он его конечно же любил. Мераб был зажат в безвыходность. Я пришла после поминок, зажгла свечку, выпила водки и услыхала, как Мераб сказал: «Спокойно, Паола, спокойно… Не суетись, не влезай, отойди… Спокойно». Опять-таки важны интонации голоса.

11 декабря 1990

Снова земля медленно уползает из-под ног. Внешне дела кое-как движутся. Впереди какие-то перспективы, но внутри усталость, апатия и сама не знаю чего хочу. Мне пора встретиться с Машей, моя душа устала от разлуки. Мераба я больше никогда не увижу. Почему я не запомнила тот сон, когда он был в пальто и я его провожала и на платформе стояла елка. И еще одного. Он тоже был в пальто.

По всем показателям наш «Фонд» <Андрея Тарковского> должен зачахнуть, но жизнь неожидана и причудлива. Сны мне не показывают.

18 декабря 1990

Сегодня с утра беспокойство. Позвонил мой Вовочка, что Маша просила ей позвонить. Что-то случилось, видимо. Мне посчастливилось заказать разговор. Звонила Марьяна <Марианна> и сказала, что ей снился Мераб. Она видела во сне близко его лицо и она ему сказала: Не может быть, чтоб это были Вы, ведь Вы умерли. Он положил ей ладонь на затылок и она почувствовала тепло и тяжесть. Он просил ее передать мне привет.

Я ничего не вижу во сне, а она видит мои сны. Почему он сам не пробьет толщу моей глухоты и не придет ко мне, хотя бы во сне?

Я действительно, как Иван Бездомный в Покровском Стрешневе. Во мне нарастает другой человек, кот. все иначе видит, слышит и чувствует. Некое раздвоение: сразу два человека – новый и старый. Они вне конфликта. Новый дает старому дожить жизнь.

23 декабря 1990

25. XI Умер в аэропорту Внуково Мераб Мамардашвили. Я никогда больше его не увижу, разве что во сне.

Впервые я увидала его и мы познакомились 14 мая 1976 года. Вал<ентина> Як<овлевна> Ляудис[74] много рассказывала о нем и я, наконец, выбралась на его лекцию в МГУ в ф-т психологии. Меня потряс его образ, его облик, его абсолютное отличие от всех. Мощное энергетическое поле захватывало в плен всех, мужчин и женщин. Стиль, пластика монолита. Большая выразительная голова, могучие плечи, грудь. Он был весь подтянут к плечевому поясу, утвержден в плечах. Почти лишенная волос голова не только не портила его, но как-то обнажала лицо и трудно было представить его с волосами. Внимательные (усиленные очками) серые холодные глаза, взгляд этого человека были неотразимы значительностью и особой мужской оценивающей наблюдательностью. Я обмерла. За месяц до этой встречи я потеряла своего отца.

Я потеряла к этому времени многих. Мне показалось, что это посланная мне какая-то компенсация на человеческом плане и вообще в моем одиночестве.