В глубь времен

Сын не смотрит вовсе. Он ест и читает комиксы Билли Бид Бада.

Сестра толкает его:

— Ну посмотри же — любопытно как ни как, а?

Он пожимает плечами и небрежно бросает: "Глупости".

* * *

Чудовищные механизмы вгрызались в толщу ледяной горы, выбрасывая фонтаны прозрачных брызг, которые солнце превращало в радугу. В горе уже пробурили более тридцати галерей, в них разместили склады, радиотелепередатчики Международной полярной экспедиции — МПЭ. Город в горе назывался МПЭ-1, а тот, который приютился под плато квадрата 612, - МПЭ-2. В МПЭ-2 сосредоточили все остальное оборудование и атомную энергостанцию, которая давала энергию и тепло двум городам и МПЭ-3 — городу на поверхности, состоящему из ангаров, где находились вездеходы и другие машины, способные атаковать лед всеми доступными человеческому разуму способами. Ни одна международная экспедиция не имела такого размаха. Казалось, люди с величайшим облегчением нашли здесь давно желанную возможность избавиться от тупости чиновников, забыть все обиды и побрататься.

Франция была приглашающей державой, и французский выбрали в качестве рабочего языка. А чтобы облегчить контакты, Япония установила на МПЭ-2 универсальный переводчик на коротких волнах. Машина синхронно переводила речи и диалоги с семнадцати языков. Каждый ученый, каждый руководитель, каждый работающий инженер и техник получил приемник размером с горошину, которую они постоянно держали в ухе, и маленький передатчик-брошку, который они носили на груди или плече. Карманный манипулятор, плоский, как монета, позволял изолироваться от шума тысячи разговоров, в котором семнадцать переводов смешивались как вавилонское спагетти, и вести только один диалог, принимая только своих собеседников.

Атомная энергостанция была американская, тяжелые вертолеты — русские, комбинезоны с теплозащитой — китайские, сапоги — финские, виски — ирландское, кухня — французская. Были английские машины и аппараты, немецкие, итальянские, канадские технологии, аргентинское мясо и израильские фрукты. Кондиционеры и все внутреннее убранство жилых помещений поставили американцы. И все это было настолько изумительно, настолько комфортабельно, что руководство сочло возможным участие в экспедиции женщин.

* * *

Колодец.

Его одиннадцатиметровое жерло уходило вертикально в блистающий лед над тем самым местом, где находился передатчик. Каждое утро два лифта уносили вниз людей и оборудование. С каждым днем тайна становилась все ближе и ближе.

На девятисотметровой отметке рабочие обнаружили во льду птицу. Красная птица с белым брюшком и коралловыми лапками, точно таким же хохолком, желтым мощным приоткрытым клювом и блестящими рыже-черными глазками выглядела взъерошенной и напоминала язычки пламени. Крылья птицы были наполовину разбросаны, хвост распушен в виде веера, лапки сжаты, словно она хотела притормозить полет. Все наводило на мысль о том, что птица боролась с вихрем, дующим в спину.

Замороженную птицу в кубе льда отправили на поверхность. В естественной упаковке ее поместили в прозрачный холодильник, и начались бесконечные научные дискуссии по поводу ее пола и вида.

Телевидение передало изображение замороженной птицы по всему миру. Ровно через две недели ее макетами из перьев, плюша, шерсти, пуха, пластмассы — из чего угодно, были заполнены все сувенирные лавки и магазины игрушек.

Дно Колодца достигло руин.

* * *

Профессор Жоао де Агиар из Бразилии, исполняющий обязанности президента ЮНЕСКО, необыкновенно торжественный, поднялся на трибуну и обратился к присутствующим. В огромном конференц-зале в этот вечер собрались ученые, дипломаты, журналисты.

Всю стену над головой профессора де Агиара занимал самый большой в мире телеэкран. Вскоре должна была начаться голографическая трансляция со дна Колодца, передаваемая через антенну МПЭ-1 и спутник "Трио".

Экран зажегся. На нем появилась гигантская фигура президента. Оба президента — один во плоти и его огромное изображение — подняли руку в приветственном жесте и заговорили. Это длилось семь минут. Вот окончание его речи: "…Таким образом, в глубинах ледяного материка вырублен зал, находящийся посреди руин, все еще заключенных в своей ледяной тюрьме. Только благодаря героическим усилиям нескольких пионеров человеческой науки был вырыт этот грандиозный Колодец. Пока только этим труженикам науки удалось увидеть следы исчезнувшей цивилизации. Сейчас я нажму на эту кнопку, и наш мир в одно мгновение откроет для себя это чудо. С чувством глубокой взволнованности…"

В маленькой кабине по контрольному экрану режиссер следил за изображением президента. Он опустил свой палец одновременно с ним.

И там, на краю земли, высветился ледяной зал.

Вначале все телезрители земного шара увидели белую лошадь, стоявшую у самой границы Колодца, приоткрыв губы и раздув ноздри. Казалось, она вот-вот упадет на бок под каким-то мощным напором. Ее грива и хвост развеваются уже девятьсот тысяч лет. Перед ней лежит сломанный ствол гигантского дерева. В листве раскидистой кроны виднеется открытая пасть акулы. Вихрь обломков лестниц, ступенек, поручней уходит далеко в толщу льда. С другой стороны распустившийся цветок, огромный, как готическая роза на соборе, раскрыл на три четверти свои пурпурные лепестки. Справа высится разрушенная стена зеленого цвета из неизвестного материала. В ней открывается что-то вроде двери или окна, в проеме которого навсегда застряли невиданные насекомые, грызуны и змеи. Чуть ниже привалился обломок какой-то винтообразной площадки из металла, похожего на сталь, мерцающего в молочном тумане ледяного мира.

В Колодец опустили трубу, через которую подавался теплый воздух. На глазах у всего мира первый фрагмент прошлого освобождался от ледяных оков.

Теплый воздух ударил в ледяную толщу, и лед потек. Насос втягивал пар, превращал его в воду и перекачивал на поверхность. Ледяная грань растаяла, отодвинулась назад, приблизилась к зеленой стене и достигла ее.

На всех экранах стал виден невероятный феномен: стена таяла вместе со льдом…

Все грызуны, насекомые и змеи растаяли и исчезли.

Теплый воздух заполнил весь зал. Потоки воды струились по стенам Колодца. С потолка ручьи текли на людей в скафандрах. Растаяла, как замерзший шоколад, крона дерева, растаяла пасть акулы. Растаяли две ноги и бок лошади. Показались красные и свежие внутренности ее тела. Пурпурный цветок потек, как кровавая вода. Теплый воздух достиг верха винтообразной стальной площадки, и сталь растаяла.

* * *

Заголовки газет: "Самое большое разочарование века", "Таинственный город оказался всего лишь фантомом", "Миллиарды, затраченные на мираж".

* * *

Телевизионное интервью Рошфу расставило точки над i. Он объяснил, что огромное многовековое давление дробит даже самые твердые тела на молекулы. Но лед поддерживал первоначальную форму вещей. В процессе таяния пыль, в которую превратились все предметы, освободилась и растворилась в воде.

— Сейчас мы должны применить новый метод, — добавил Рошфу. — Мы разрежем лед, сохранив в нем то, что еще осталось. Мы не отказываемся от своего намерения раскрыть секреты цивилизации, которая восходит к нам из глубины времен. Ультразвуковой передатчик продолжает передавать свой сигнал. Мы продолжаем спускаться к нему…

На глубине девятисот семидесяти восьми метров подо льдом Колодец достиг поверхности континента. Сигнал шел из-под земли.

Колодец начали углублять в землю, а затем в скалу. Скала была необычайно твердой, и казалось, с каждым метром все больше твердела. Вскоре ее состав начал удивлять геологов. Камень достигал невиданной плотности… Ничего подобного не встречалось ни в одной точке земного шара. Это был своего рода гранит, но молекулы, которые его составляли, казалось, "сложились" так, чтобы занимать минимум места и достичь максимального сцепления. Сломав огромное количество механических приспособлений, люди преодолели скалу и на стосемиметровой глубине от поверхности земли достигли слоя песка. Песок тоже оказался необычным. По логике его не должно было быть здесь. Всегда оптимистично настроенный Рошфу пришел к заключению, что песок искусственно намыт. Еще одно доказательство правильности выбранного пути.

Сигнал продолжал звать с еще большей глубины. Нужно было продолжать спуск.

* * *

В семнадцати метрах под скалой шахтер бешено жестикулировал и что-то кричал. Из-за антипылевой маски, закрывающей его лицо, нельзя было разобрать ни слова. А он хотел сказать, что почувствовал что-то твердое под ногами.

Пылевой насос, углубляющийся в песок, стал кряхтеть и качаться, труба вырвалась. Хиггинс, инженер, наблюдавший за насосом с верхней платформы, отключил мотор. Он спустился к шахтерам и сначала лопатой, а потом вручную стал осторожно разгребать песок.

Рошфу в сопровождении Симона, Бриво, антрополога Леоновой, очаровательной руководительницы русской делегации, и химика Гувера, руководителя американской делегации, спустились вниз. На дне Колодца они увидели цельнометаллическую поверхность желтого цвета.

Гувер приказал отключить все моторы, даже вентиляцию и попросил всех меньше говорить и двигаться. Поначалу стояла мертвая тишина, дно Колодца защищал от шумов с поверхности стометровый слой скалы и километр льда. Гувер опустился на колени. Было слышно, как что-то щелкнуло в его левом колене. Гувер постучал указательным пальцем по металлической поверхности. Послышался всего лишь приглушенный шум: шум хрупкого человеческого тела перед лицом огромного препятствия. Вытащив из сумки медный молоток, Гувер сначала легко, потом все сильнее и сильнее стал бить по металлу. Никакого резонанса.

Гувер заворчал и наклонился, чтобы изучить поверхность. На ней не осталось ни малейшего следа от ударов. Он попытался отковырять кусочек, но его стальной резак просто скользнул по поверхности. Тогда он разлил немного кислоты и стал разглядывать поверхность с помощью портативного спектроскопа.

— Не понимаю, что его делает таким твердым, — ошеломленно пробормотал он, поднимаясь. — Оно практически чистое.

— "Оно", что "оно"? Что это за металл? — нервно спросила Леонова.

Гувер был толстым, добродушным рыжим гигантом, медлительным в движениях. Леонова — худая нервная брюнетка — самая красивая женщина экспедиции. Гувер с улыбкой посмотрел на нее:

— Что? Вы его не узнали? Вы, женщина?.. Это же золото!..

Бриво включил записывающий аппарат. На бумаге без каких-либо заминок или разрывов протянулась все та же знакомая линия.

Сигнал шел из-под золотой поверхности.

От песка была освобождена более обширная площадка. Оказалось, что Колодец достиг огромной сферы, только не на самой ее вершине, а где-то сбоку. Ученые освободили верхнюю точку сферы и обогнули ее.

И еще одна сенсация. На поверхности металла обнаружили несколько концентрических кругов, самый большой из них имел в диаметре три метра. Круги были огорожены острыми зубьями.

— Напоминает зубья ковша экскаватора, — заметил Гувер. — Будто кто-то стремился пробиться сквозь лед! Для того чтобы выйти оттуда!..

— Вы думаете, что эта сфера полая и что там кто-то есть? — спросила Леонова.

Гувер скорчил гримасу:

— Там были… — и добавил: — До того как подумать о выходе, туда надо было войти. Где-то здесь должна быть дверь!

Через две недели после первого соприкосновения с золотым объектом были установлены различные средства зондирования, данные которых позволили сделать ряд выводов. Неизвестный объект — сфера, установленная на пьедестале, находится в углублении скалы, искусственно заполненном песком. Роль песка, без сомнения, состоит в изоляции объекта от сейсмических воздействий и любого движения почвы. Сфера, двадцати двух — сорока двух метров в диаметре, полая, с толщиной стенок два метра двадцать девять сантиметров, составляет с пьедесталом единый блок.

Было решено вычерпать песок и освободить хотя бы половину золотой сферы.

* * *

Рабочие обнаружили круг диаметром чуть больше человеческого роста. Предполагалось, что это и есть вход в Сферу.

На песок настелили временный пол для удобства работы техников и ученых, которые спускались сюда в управляемой кабине.

Бриво провел маленьким аппаратом вдоль всей поверхности сварки.

— Приварено равномерно, — сказал он, — по всей толщине.

— Определите толщину в центре, — попросила Леонова.

Бриво установил аппарат в центре и прочитал число на счетчике: две целых, девяносто две сотых. Это была толщина стенок Сферы.

— Как только кастрюлю наполнили, сразу приварили крышку, — заметил Гувер. — Больше похоже на могилу, чем на место обитания.

— А бурав? — удивилась Леонова. — Это чтобы кто мог выйти? Кошка?

— В то время, моя малышка, кошек, конечно же, не было, — добродушно сказал Гувер и попытался щелкнуть Леонову по подбородку указательным пальцем, покрытым веснушками и рыжими волосат, по размеру и цвету похожим на тулузскую сосиску.

Ужасные американские манеры Гувера отнюдь не улучшились длительным пребыванием в Париже, Латинском квартале и на Монпарнасе.

Леонова в бешенстве ударила его по руке, которая приближалась к ее лицу.

— Она меня сейчас укусит! — улыбаясь, фыркнул Гувер. — Идемте, малышка, пора подниматься. Проходите первой…

Кабина могла выдержать только двоих, а Гувер тянул на троих. Он приподнял Леонову, как букет, и посадил на железное сидение, крикнув: "Поднимайте!" Кабина пошла вверх. Внезапно раздался грохот и крики. Что-то ударило Гувера по переносице. Он упал навзничь, ударился головой о какой-то твердый предмет и потерял сознание.

Очнулся Гувер в кровати в кабинете врача. Симон, склонившись над ним, смотрел на него с оптимистичной улыбкой.

Гувер два или три раза моргнул, чтобы освободиться от последних остатков беспамятства, и испуганно прошептал:

— Что с малышкой?

Симон успокаивающе кивнул.

— Что случилось? — спросил Гувер.

— Обвал… Вся перегородка над туннелем обрушилась.

— Раненые есть?

— Двое убитых… — Симон произнес эти слова так тихо, как будто ему было стыдно.

* * *

Две первые смерти в экспедиции… Шахтер с острова Реюньон и французский столяр, которые работали над обшивкой туннеля. И еще четверо раненых, один из которых, японский электрик, находился в тяжелом состоянии.

Сбоку в скале обнаружили Коридор. Он открывал прямоугольный выход в скалу и был заполнен хаотической смесью осколков скалы, чем-то вроде цемента и покореженными металлическими формами. Между этим входом и дверью в Сферу нашли ту же смесь песка и осколков. Ее тщательно запаковали и отправили на поверхность для анализов.

Коридор назвали Коридором потому, что, по мнению ученых, он заканчивался тупиком, хотя его пропорции наводили на мысль о зале очень больших размеров. Что бы там ни скрывалось, это, без сомнения, было именно то место, откуда люди прошлого — если речь шла о людях, хотя о ком другом могла идти речь? — вырыли и укрепили скалу, привезли песок и построили Сферу. Пуповина, из которой развивалась скалистая плацента. Коридор откуда-то начинался и мог куда-то привести. Необходимо было расчистить его и двигаться дальше.

Но что делать со Сферой? Собрание ученых пришло к выводу о необходимости ее исследования. К тому времени в Коридоре и обрушилась перегородка.

* * *