Направляющая сила ума

См. Воспитание, Цензура

Счастье не слушает ни мольбы, ни приказа. Лишь знание послушно и дарит счастье.

Гиппократ

Горе

Как пережить смерть собаки?

Мой вопрос таков: как пережить смерть собаки? Многие говорят, что это только собака, но для меня мой пес был самым верным и преданным другом, и одновременно «шерстяным» ребенком. Страшно пусто в душе. Думаю, этот вопрос волнует многих, кто потерял четвероногого друга.

Да, я знал и знаю многих, кто смерть любимой собаки воспринял как горе, вполне сравнимое по масштабу с горем смерти любимого человека. И это естественно. Душевная связь и с любимым животным столь же глубока. Более того, эта связь бывает особо сильной и чистой именно потому, что это существо другого вида, и отношения с ним не засорены обычными человеческими суетами. Не только смерть собаки может повергнуть в горе, но и смерть любимой кошки, попугайчика, даже черепахи или хомячка (особенно у ребенка).

Мне самому смерть домашних любимцев приходилось переживать не единожды — когда вследствие естественного окончания их жизни, когда в результате несчастных случаев… И хотя я человек, казалось бы, достаточно опытный в пережитии несчастий, каждый раз это заново так же тяжко, как вам сейчас… Слов утешения тут не нужно, все их итак знают. И заранее всем известно, что домашние наши питомцы в большинстве своем по естественным срокам их жизни предназначены лишь для временного сопровождения наших… Их жизни короче, зато интенсивнее, и каждое мгновение более насыщено благодатью, чем наше.

Рецептов, универсальных, на все случаи, как пережить горе, нет и не может быть. Любое горе в свои сроки проходит этапы развития и обратного развития — развертывания и свертывания. Глубокий анализ последовательных фаз переживания горя дал наш отечественный психолог Федор Василюк («Психология переживания», «Переживание горя», «Переживание и молитва» и другие работы). У него же можно найти много ценных советов о том, как пройти через горе наименее травматично, без утраты смысла жизни и с обретением новых смыслов.

По множеству наблюдений: острота горя начинает — только начинает, да и то не всегда! — утихать приблизительно через год. Это и есть обычный срок траура по умершим у большинства народов.

Насчет животных не знаю, но думаю, что сроки заживания эмоциональных ран, чем бы они ни были причинены, во всех случаях примерно одни и те же.

Мое вам пожелание сводится лишь к одному: жить дальше и наполнять свою жизнь. Наполнять душу. Эта пустота, о которой вы говорите, какое-то время естественна, можно сказать, нормальна, и она заполнится новой жизнью, новыми радостями, как затягивается и заполняется новыми тканями свежая болящая рана. Это нужно просто знать — знать, что все образуется…

Я бы только пожелал вам не слишком спешить с обретением нового любимца. Знаю немало случаев, когда люди, потерявшие любимую собаку, торопились завести нового щенка, чтобы способом, казавшимся им самым естественным, возместить потерю. Но из такого торопливого замещения, как правило, ничего хорошего не выходит.

Либо оказывается, что новоприбывшего трудно полюбить так, как потерянного. Либо сам этот новоприбывший по-чему-то оказывается в чем-то дефективным или несчастным, невезучим. Тут можно даже рискнуть объяснить дело мистически: душа прежнего любимца еще не хочет уходить из дома, не хочет впускать нового жильца, ревнует…

Но это, конечно, всего лишь домыслы.

Лучше потерпеть — выждать, пока горе потери как-то просветлеет: признаком этого станет преобладание хороших, благодарных воспоминаний о потерянном существе над болью потери. И уж тогда с легким сердцем заводить нового любимца.

И еще общее пожелание…

Нужно заранее, профилактически каждому из нас изучать тему потерь, тему непоправимого, тему смерти и горя — психологию переживания этих сторон жизни — все то, что бывает при этом, все разнообразные случаи и типажи… Изучать с открытым забралом, а не уходить, пряча голову в песок, с тем, чтобы это потом обрушивалось на нас как цунами на стоящих спиной к морю.

Изучать — чтобы помогать. И себе, и другим. Ведь это действительность, такая же реальная, как наша каждодневная суета, как сердцебиение и дыхание, как биржевые новости, как рождение новых существ. Смерть — неотъемлемая часть нашей жизни, и чем лучше мы будем знать все с нею связанное, тем если не легче будем ее переживать, то по крайней мере, достойнее, выше, светлее.

Какие доктора, кроме времени, лечат горе?

Подруга потеряла мужа и уже более года не может прийти в себя. Ее вопрос: «Какие доктора, кроме Времени, лечат от горя?»

Еще и еще раз: горе не лечится. Горе — не болезнь.

Травма — да, но не та, которую, подобно вывиху, можно вправить, или подобно перелому, загипсовать, или вставить костный имплантант.

Рана — да, но не та, которую можно залить йодом, забинтовать или зашить.

Горе не лечат. Это неадекватный термин. С горем учатся жить. С болью потери можно научиться сосуществовать, научиться постепенно умерять эту боль или ждать, пока она мало-помалу утихнет сама. Рано или поздно она утихает, сворачивается, прячется вовнутрь, в глубину души… Но если это горе настоящее и душа настоящая — никогда не проходит, не исчезает из глубины.

Горе — высоковероятная составная часть нормальной душевной жизни. Не может быть полной жизни без тяжких потерь.

Пушкин на смертном одре сказал Натали: «Носи по мне траур два года, потом выходи замуж за хорошего человека». Натали вышла замуж за генерала Ланского через семь лет.

Год — сомнительный срок для освобождения от настоящего горя. За такое время может слегка поутихнуть душевная боль, но некоторые только едва успевают прочувствовать значимость потери, ее масштаб, глубину утраты…

Испытаннейшие болеутоляющие, помимо Времени — пост, работа, молитва. Общение, но для кого как. Музыка и любое искусство — тоже для кого как… Пирода, уединение, экстремальные рисковые занятия… Боль физическая (часто снимает душевную, но не всегда) — каждому свое.

Главное — не застывать в болевом ступоре, в столбняке — по прошествии болевого шока начинать посильно двигаться, действовать, жить по возможности активно. Очень хорошее, проверенное средство — внутренне отстранившись от себя, вникать в жизни других, помогать им в горестях и заботах, даже если они кажутся мелкими и недостойными.

Многим стихийно помогает заполнение душевного пространства новыми симпатиями, а также и антипатиями, не говоря уже о новых любовях, которые могут иметь и «диагональный» характер. Можно полюбить не своего, а чьего-то ребенка, покровительствовать ему, полюбить какого-то человека безо всякого желания как-то ему понравиться, полюбить животное, да хоть бездомную собаку приютить. Полюбить цветок…

Разумеется, все это не предписуемо, по «надо» не происходит. Но можно просто позволить себе это, открыться этому, не мешать душе, которая часто бывает мудрее сознания.

Хорошее чтение тоже очень желательно, хотя многим в горе трудно читать, трудно вообще что-либо воспринимать. Ну хоть по чуть-чуть…

А лучшее, на мой взгляд, средство достойно и полновластно ПЕРЕжить горе («пере» я выделяю большими буквами, чтобы показать, что человеческая душа сильнее любого горя) — углубленное размышление, осмысление потери. У Виктора Франкла — великого психотерапевта — в работах «Человек в поисках смысла», «Доктор и душа», «Воля

к смыслу» прекрасно описано, как это может происходить — осмысление.

«Человеческое существование не может быть лишено смысла до самого последнего вздоха…» — писал Франкл.

Добавлю: и после последнего вздоха жизнь человека продолжает наполняться смыслом — в памяти и жизни людей, продолжающих жизнь.

См. Вины (чувство), Депрессия, Доверие (телефон), Разлука, Счастье, Чувства

Страдание и боль всегда обязательны для широкого сознания и глубокого сердца.

Достоевский Ф. М.

Страдание может стать путем к великой любви и к великому милосердию.

Мать Тереза

Депрессия

Каковы признаки депрессии? Когда обращаться за помощью?

Скажите, пожалуйста, по каким признакам можно сделать вывод, что у человека депрессия? В какой момент надо бежать к врачу, пить лекарства и т. д.?

Сначала поведаю, как я определяю депрессию сам для себя.

Вот как: депрессия — это когда легче вручную выгрузить вагон кирпича, чем поднять телефонную трубку.

Шутки в сторону: депрессия — состояние многоликое, переменчивое, коварное. Иногда факт в буквальном смысле на лицо, все сразу ясно видно. А иногда депрессия может быть глубоко скрытой, замаскированной, иметь даже внешний вид повышенного настроения («улыбающиеся депрессии», «хохочущие депрессии»), и только опытный специалист, столь же продвинутый в области практической психологии, сколь и в психиатрии, может такую депрессию углядеть, услышать, учуять… Специально ориентированные тестовые системы тоже оказываются небесполезными — по крайней мере, как наводчики, могущие дать сигнал для целенаправленного углубления диагностического исследования.

Вы, если я правильно понял, спрашиваете более о самодиагностике, нежели о диагностике. Сразу скажу: дело ненадежное и рискованное в обе стороны.

С равной вероятностью можно и точно чувствовать и осознавать, что находишься в депрессии или вот именно сейчас начинаешь в нее входить, — и совершенно этого не замечать, не понимать и с убежденностью отрицать, будучи уже в глубоко продвинутом состоянии клинического масштаба…

Сложность тут еще в том, что «депрессия», термин сперва строго специальный, стала расхожим, запыленным бытовым словечком, которое каждый применяет к себе и другим произвольно.

Одному стоит слегка захандрить — все, депресняк у меня, вперед к доктору за таблетками или в магазин за пивом или за чем покрепче — испытанный способ побыстрей довести бытовую хандру до настоящей депрессии. А другой будет сидеть в депрессивном ступоре или сводить счеты с жизнью, но никакой депрессии в себе не признает. Одного в кабинет не затащишь, другого не оттащишь…

Что же рискованней: доводить малую хандру до большой депрессии с помощью врачебной гипердиагностики и антидепрессивной химии, раскачивающей эмоциональный маятник, — или терпеть тоску, падение тонуса, работоспособности, аппетита к жизни и самооценки, видеть небо с овчинку, лелеять мыслишки о перемещении в мир иной — терпеть все это и пытаться самостоятельно выкарабкаться с неизвестными шансами?..

По моему опыту: риск в обе стороны практически одинаков. И следовательно, выбор того или другого — вопрос характера, вопрос жизненной установки, вопрос доверия: специалистам или себе.

Критичным у клиницистов считается момент, когда у пациента появляются суицидальные мысли.

В момент этот депрессивного пациента следует безоговорочно госпитализировать, либо лечить антидепрессантами дома под наблюдениями и ответственностью родных. Говорят также о суицидальных тенденциях — это когда жизнь уже совсем не мила, обрыв ее еще не обдумывается, но подспудно и уже слегка ощутимо зреет… И это тоже — критическое состояние, требующее неотложной помощи. Лучше было бы — это всякий врач, да и просто разумный человек скажет — до такого не доводить, а начать помогать раньше, и если нужно, то и таблетками — правильно назначенными в правильных дозах, с разумной продолжительностью лечения.

Хорошо, если в доступности специалист (предпочтительнее с медицинским образованием), которому вы можете довериться без риска насильственной пациентизации — так я именую навешивание диагнозов и внушение болезней, которых нет, или внушение гипертрофированного представления о болезни, которая есть, и страха перед ней вместо уверенности в победе.

Если Настоящий Доктор найдется, тогда, разумеется, стоит к нему обратиться и с мелкой хандрой, кажущейся со страху крупной — он быстро разберется, что у вас есть и чего нет; и если вы здоровы, но у вас просто кризисная полоса, успокоит и подбодрит; в крайнем случае назначит что-нибудь легонькое для просветленья души, вроде зверобойного чая и энергетического массажа.

Если же, как чаще всего бывает, специалист, к которому вы идете, для вас — кот в мешке, то… То тогда пожелайте мне или какому-нибудь другому доброхоту как можно быстрей написать вот такую книженцию: Диагностика Диагностов…

См. Горе, Доверие (телефон), Психиатрия, Разлука, Счастье, Чувства, Я (отношение к себе)

сначала слушай Себя не спеши к Другому Собою побудь и послушай Голос он может невнятным быть оглушительным злобным тревожным чужим или приятельским, ласково-льстивым пустым соблазняющим или совсем не быть подожди, это еще не Ты слушай Себя и попробуй поверить что тишина это не пустота не убегай от Себя сегодня …а эти толпы несметные и несусветный рев этот многих народов шум… это тоже Ты это твой океан которого Ты волна но сегодня иное нужно Тебе суть безмолвия пусть заполнит Тебя пусть продлится Тобой Тишина

Никто не страдает только от внешних причин.

Сенека

Душевно здоровый человек умеет и осмеливается страдать.

Мартти Палохеймо

Доверие (телефон)

О работе на телефоне доверия

Сейчас в России, как в зарубежных странах, все чаще стали открываться телефонные линии доверия. Там работают волонтеры, и не только профессионалы, а чаще те, кто сами побывали в экстремальных и кризисных ситуациях и смогли выкарабкаться, а теперь хотят помочь другим.

Предполагается, что в такую службу человек станет звонить либо в глубокой депрессии — когда некуда жить, как вы говорите, либо в состоянии острой душевной боли — на грани самоубийства или помешательства, когда кажется, что умереть или сойти с ума легче, чем вынести эту боль.

Знаете ли вы что-то о том, как работают люди в таких службах на телефонах доверия? О методах беседы — как можно в ограниченный срок телефонного разговора умерить или хотя бы немного унять душевную боль?

То, о чем вы спрашиваете, с одной стороны — огромная наука и огромное искусство. А с другой — миг, всего лишь единый миг соприкосновения одной души с другой… Миг, дающий если не исцеление, то драгоценное продление жизни — спасительный выигрыш времени.

Жизнь, как и смерть, — дело пороговое. Как пламя — если остается хоть самый махонький, искровой огонечек, может еще вспыхнуть и разгореться, но при дуновении ветерка не в ту сторону вмиг угаснет и навсегда поглотится тьмой… Ради мига спасения, ради недопущения до бездны непоправимого и работает, прежде всего, телефон доверия.

Я знаю, как работают эти люди, тем паче, что сам стоял у истоков первой в тогдашнем Советском Союзе службы доверия, призванной поддерживать тех, кому невмоготу, кто на грани… Кое-что было взято из опыта подобных служб, существовавших уже давно на Западе; но многое приходилось делать с чистого листа, учитывая нашу советско-российскую специфику, наш менталитет и эмоциональность, наши типические конфликтные ситуации…

Главное — не ЧТО говорят звонящему, а КАК говорят. А если КАК, то значит — важнее всего КТО… Голос очень важен, интонации и манера речи.

Предотвратить роковой исход на том конце провода может простое «я вас слушаю» или «алло», сказанные с проникающей теплотой, с тембровой лаской, с затаенной любовью… Душевность голоса… Научить этому нельзя — нужно, чтобы пришел человек с этим свойством, уже готовым, или, по крайней мере, такой, который может хорошо усваивать подобные интонации, слыша тех, кому они природно даны — человек с открытой обучающейся душой и с хорошим соединением души и голоса. Женщин таких больше, чем мужчин; но зато если уж мужчина обладает психотерапевтическим голосом, то ему цены нет.

Главное, сказал я, не ЧТО, а… Скажу так теперь: НЕЧТО — сам факт разговора, само его осуществление — незримое магнитное поле, протягивающееся между двумя концами телефонного провода, между Говорящим и Слушающим… Вот они переходят в режим диалога — реплики с той стороны и с другой, вопросы, ответы… Божественный момент работы души в чистом виде. А притом Слушающий — человек и не более того. Ему трудно, у него свои проблемы, он устает… По крайности, хотя бы не испортить, не смазать, не затемнить великую значимость того факта, что происходит ОБЩЕНИЕ — что вот я, находясь в отчаянии, могу кому-то позвонить и быть выслушанным, просто выслушанным… Эта возможность и есть самое-самое-самое…. Малейшая примесь формальности или торопливости, недоверия или самоутверждения, ложного пафоса или слащавости, невнимательности или просто глупости — может обессмыслить и угробить все дело, убить человека и в самом буквальном смысле.

Нельзя забывать и того, что ты не только душа, подставленная под чужое несчастье, но и администратор процесса, трезво мыслящий Управляющий. Нужно уметь лидерски-твердо вести беседу, ограничивать ее продолжительность, быстро и четко отличать тех, кто действительно нуждается в телефонной психотерапии — от тех, кто просто желает поболтать спьяну, излить желчь, пососать на досуге энергию… Уметь как присоединяться к душевному состоянию Говорящего, так и отсоединяться от него. Уметь вежливо перебить; задать неожиданный, но очень нужный вопрос; быстро сообразить, в каком русле и ключе вести разговор дальше, стоит ли его вообще продолжать…

Непрерывный ряд мгновенно принимаемых решений, лед и пламень одновременно.

Мой домашний телефон с некоторых пор без моей на то воли превратился в частный телефон доверия. Его легко было найти в любом справочнике.

После выхода первых моих книг каждый второй-третий звонок в мой дом оказывался звонком страждущего. Не спрашивая моего на то разрешения, на меня поперла Боль Жизни в самых разных ее обличьях, поперла просто потому, что в книгах я рассказал о том, что работаю с некоторыми ее разновидностями. Подставился…

Звонили рыдающие женщины, пьяные мужчины, пьяные женщины, рыдающие мужчины, плачущие дети, молчащие, в трубку дышащие неизвестные, слабоумные старики и старухи, сумасшедшие с бредом, более или менее связным, агрессивные психопаты, угрожавшие убить кого-то или меня, влюбленные девицы, обещавшие немедленно покончить с собой, если я их немедленно не полюблю, чудаки, искренне убежденные, что я знаю самое лучшее в мире средство от тараканов (головной боли, алкоголизма, плохих соседей, геморроя, несчастной любви…).

Это был жесткий, хороший тренинг, и польза от него была, думаю, не только мне. Кого-то удалось и спасти, и подбодрить, и направить… А вот поумнеть помочь не удалось никому, это уже сверх программы. И думаю, вы поймете, почему доступ к своему личному телефону мне пришлось ограничить.

Работа донорская, на износ… Я желаю труженикам службы доверия трезво оценивать свои силы, не переутомляться и по возможности не поднимать грузы неизвестного веса. Работать не чаще, чем два раза в неделю, три — уже предел. А остальное время пить жизнь полной чашей.

См. Вина (чувство), ВОТы, Горе, Депрессия, Разлука, Счастье, Чувства

Высочайшая услуга, какую мы в состоянии оказать другому человеку, — та, которая поможет ему помочь себе самостоятельно.

Манн Гораций

Долг

Долг или любовь?

Как Вы считаете, что важнее: долг или любовь, если оба чувства не являются единым гармоничным целым, если идут вразрез друг другу?

Ответ: оба чувства важнее.

Для иллюстрации можно вспомнить старинный еврейский анекдот-притчу. Приходят к ребе друг за другом две женщины, жестоко поспорившие из-за того, на которой из них должен жениться один и тот же мужчина. Ребе долго и внимательно слушал сначала одну из них, сочувственно кивал головой, и в конце ее рассказа убежденно сказал: «Ты права». Потом зашла другая женщина и тоже долго рассказывала ему свое. Ребе слушал ее так же внимательно и сочувственно, так же кивал головой и с той же убежденностью заключил: «Ты права». Служка, подметавший синагогу в это время и слышавший все, после того, как вторая женщина ушла, с недоумением спросил: «Как же так, ребе?.. Женщины говорили одна одно, другая — совсем другое, а вы каждой сказали, что права она. Так же не может быть!» Ребе внимательно выслушал служку, кивая головой и сказал: «И ты прав»…

Как я заметил, в жанр «ВОТ» особенно часто приходят вопросы, имеющие антиномический характер. Для справки:

Антиномия — противоречие между двумя положениями, признаваемыми одинаково правильными, одинаково истинными.

Первооткрывателем философских антиномий считается Иммануил Кант. Это он обратил пристальное внимание на то, что законы бытия по большей части антиномичны, то есть представляют собой две чаши весов, между которыми ищется некое равновесие, и оно-то, быть может, есть сама истина…

Вот и наше житье-бытье, если вглядеться в него пристальнее, по большей части состоит из таких противоречивых требований, кажущихся взаимоисключающими: ответственность или свобода, долг или любовь, игра или серьезность… Трагизм и абсурдность бытия с одной стороны, сокровенный смысл, надежда и вера — с другой…

Как правило, жизнь заставляет нас ставить между своими противоречивыми требованиями разделительный союз «или»: любимая работа или хорошие деньги, приспосабливаться или быть одиноким, исполнять долг или отдаться страсти, сохранять здоровье или получать удовольствия, выгода или честность, достоинство или безопасность и т. д. А вот если вглядеться, оказывается — это самое ИЛИ есть запрос на И — на соединительный союз, а не разделительный. Постановка вопроса как «ИЛИ» — обычное свидетельство разорванности, несгармонизованности нашего сознания. Не «или», а «И», только это «И» должно находиться уровнем выше, чем чаши весов, разделяемые ИЛИ.