Помоги проекту - поделись книгой:
Так начались азиатские походы киммерийцев. Вдоль черноморского побережья Кавказа киммерийцы отступили в Азию. Первым на их пути лежало государство Урарту, располагавшееся на территории нынешней Турции, Южной Армении и Грузии. Около 722–715 гг. до н. э. киммерийцы сокрушили урартского царя Русу I. Упоминания о них встречаются также в источниках Ассирии, Мидии, Лидии и даже восточного побережья Средиземного моря. На востоке их считали воинственными кочевниками, пришедшими с севера. Они легко меняли союзников, нигде не оставались надолго, нападая на города, разрушали и грабили их, а затем исчезали.
В 650 г до н. э. до Азии добрались и старинные враги киммерийцев скифы. Они разгромили киммерийцев, и те отступили на южный берег Черного моря, к городу Синопа. С тех пор упоминания о них в глиняных табличках больше не встречаются.
Некоторые источники называют киммерийцев древнейшими из известных обитателей Восточной Европы, до приходов скифов владевшими Северным Причерноморьем, в том числе Крымом.
По другой версии, киммерийцы – передовые отряды скифов, вторгшиеся на территорию восточных государств.
Три сохранившихся имени киммерийских вождей – Теушпа, Тагдамме и Сандакштару – имеют ираноязычное происхождение, что позволило исследователям предположить иранское происхождение киммерийцев.
Таким образом, мы встаем перед двумя проблемами.
Первая – если тавры жили в Крыму начиная с VIII века до н. э., а киммерийцы – с XV по VIII–VII вв. до н. э., то это население разных эпох, и понятно отсутствие интеграционных линий их взаимовлияния. И, возможно, тавры – это действительно часть скифов.
Но тогда не вполне понятны их отличия от скифов в образе жизни, нравах и верованиях. Тем более что в описаниях дипломатических отношений периода персидского нашествия скифы и тавры фигурируют явно в разных ролях – скифы пытаются заручиться поддержкой тавров в войне с Дарием, а тавры готовы лишь оборонять свои земли.
Более того, если тавры поклоняются Ифигении, чья жизнь и попадание в Тавриду относятся ко временам Троянской войны, то есть к XIII–XII вв. до н. э. – значит, как минимум, легенда относит их пребывание там уже к этому времени – за пятьсот лет до прихода скифов и ухода киммерийцев.
Тогда получается, что они все же населяют полуостров почти одновременно с киммерийцами – но точек соприкосновения между ними как будто бы не отмечено. Последнее можно объяснить разными зонами расселения: киммерийцы – Причерноморье и степная часть полуострова, тавры – горы и Южный берег.
Но здесь возникает вторая пробелма: если исходить из того, что тавры все же приходят на полуостров позже киммерийцев, но заселяют его южную часть – при уже занятой к их приходу северной, причем почти не вступают в соприкосновение с живущими там киммерийцами, то прийти они могли либо морским путем – хотя прямого пути через море тогда не знали, либо, как указывает и их имя, данное им по горам Малой Азии Тавру – морем или сушей вокруг южного и восточного побережья Черного моря через Колхиду и Керченский пролив. Тогда непонятно, почему они не заселяют Керченский полуостров и уходят в горы Таврии. Хотя, с другой стороны – здесь можно увидеть перекличку с легендой о родстве Ифигении и Медеи.
Но частично, возможно, отсутствие интеграции определяется и слишком большой разницей в традициях и образе жизни. Последнее коррелируется и с их дальнейшей судьбой:
Киммерийцы предпочитают частично уничтожить друг друга и уйти из Крыма, причем поход их, почти вплоть до Персии, носит достаточно воинственный характер. Хотя если они готовы были биться друг с другом и со всеми по очереди народами на своем пути – что мешало им вступить в сражение со скифами, не покидая места, где они жили семь или восемь веков?
Тавры слывут сами предельно воинственными и жестокими – но не выступают на войну с Дарием, не сражаются с вытеснившими киммерийцев скифами, и, судя по всему, к началу нашей эры спокойно интегрируются с ними, причем поклонение Ифигении переходит от них скорее не к скифам, а к херсонеситам. Но именно с Херсонесом воюют племена, которых предания называют скифотавры.
Во всяком случае, мы, наверное, можем говорить, что первая из упомянутых линий взаимодействия, тавры-киммерийцы, носила, скорее бесконфликтный, но и дезинтеграционный характер, характер своего рода «а-партеида» – «раздельного существования». И была в нем определена с одной стороны, ориентацией на минимизацию конфликтов у тавров, и безинтеграционность у киммерийцев.
Киммерийцы, в рамках этой версии, были не склонны к интеграции – но готовы к конфликтности, и уходят от установления взаимодействия со скифами – и предпочитают добровольное изгнание, связанное с конфликтами с другими народами.
Скифы готовы к конфликтам – но оказываются в высокой степени готовности и к интеграции, и оказываются совместимы с таврами, которые интегрируются и с ними, и с эллинами.
Скифотавры оказываются первым удачным опытом интеграции, сохраняющими общую готовность обоих народов к интеграции – и приобретшими готовность к конфликтности. Они и воюют с эллинами – и интегрируются с ними.
Но, во многом последнее, возможно, вызвано происхождением этих народов, во всяком случае, выраженном в легендах.
Тавры, как и говорилось, легендами рассматриваются как своего рода «духовные дети» ахейцев, наследующие племенам, штурмовавшим Трою, и просвещенные Ифигенией.
Скифы – вообще прямые потомки Геракла, то есть, опосредовано – потомки Зевса.
Скифы
«Как утверждают скифы, из всех племен их племя самое молодое, а возникло оно следующим образом: первым появился на этой земле, бывшей в те времена пустынной, человек по имени Таргитай. А родители этого Таргитая, как говорят (на мой взгляд, их рассказ недостоверен, но они все же так именно говорят), Зевс и дочь реки Борисфена. Такого именно происхождения был Таргитай.
У него родились три сына: Липоксай и Арпоксай, и самый младший Колаксай. Во время их правления на скифскую землю упали сброшенные с неба золотые предметы: плуг с ярмом, обоюдоострая секира и чаша. Старший, увидев первым, подошел, желая их взять, но при его приближении золото загорелось. После того как он удалился, подошел второй, и с золотом снова произошло то же самое. Этих загоревшееся золото отвергло, при приближении же третьего, самого младшего, оно погасло, и он унес его к себе. И старшие братья после этого, по взаимному соглашению, передали всю царскую власть младшему.
От Липоксая произошли те скифы, которые именуются родом авхатов. От среднего Арпоксая произошли именуемые катиарами и траспиями. От самого же младшего из них – цари, которые именуются паралатами. Все вместе они называются сколоты по имени царя; скифами же назвали их греки», – так повествует о происхождении скифов древнегреческий историк Геродот. Он же рассказывает и еще одну историю, связанную с ними:
«…Греки, живущие около Понта, рассказывают следующее: Геракл, угоняя быков Гериона, прибыл в ту бывшую тогда пустынной землю, которую теперь населяют скифы. Когда Геракл прибыл отсюда в страну, называемую ныне Скифией (здесь его застигла зима и мороз), то, натянув на себя львиную шкуру, он заснул, а кони из его колесницы, пасшиеся в это время, были таинственным образом похищены по божественному предопределению.
Когда же Геракл проснулся, он отправился на поиски. Обойдя всю страну, он, наконец, прибыл в землю, которая называлась Гилея. Здесь он нашел в пещере некое существо двойной природы: наполовину – ехидну, наполовину – деву, которая выше ягодиц была женщиной, а ниже – змеей. Увидев ее и изумившись, Геракл спросил ее, не видела ли она где-нибудь бродящих коней. Она же сказала ему, что лошади у нее и что она их ему не отдаст, пока он с ней не совокупится. Геракл вступил с ней в связь за такую цену. Она откладывала возвращение коней, желая жить как можно дольше в супружестве с Гераклом, а он хотел, получив обратно коней, удалиться. Наконец она, возвратив коней, сказала: «Я сохранила для тебя этих коней, забредших сюда, а ты дал награду – ведь у меня от тебя три сына. Ты мне скажи, что нужно делать с ними, когда они станут взрослыми, – поселить ли их здесь (в этой стране я сама господствую) или послать к тебе». Так вот она обратилась к нему с таким вопросом, а он, как говорят, на это ответил: «Когда ты увидишь, что сыновья возмужали, ты не ошибешься, поступив следующим образом: как увидишь, что кто-то из них натягивает этот лук вот так и подпоясывается этим поясом вот таким образом, именно его сделай жителем этой страны. Того же, кто не сможет выполнить то, что я приказываю, вышли из страны. Поступая так, ты и сама будешь довольна, и выполнишь мой приказ».
Натянув один из луков (до тех пор Геракл носил два лука) и объяснив употребление пояса, он передал лук и пояс с золотой чашей у верхнего края застежки и, отдав, удалился. Она же, когда родившиеся у нее дети возмужали, сначала дала им имена: одному из них – Агафирс, следующему – Гелон и Скиф – самому младшему. Затем, вспомнив о наставлении, она выполнила приказанное. И вот двое ее детей – Агафирс и Гелон, которые не смогли справиться со стоявшей перед ними задачей, ушли из страны, изгнанные родительницей, а самый младший из них – Скиф, выполнив все, остался в стране. И от Скифа, сына Геракла, произошли нынешние цари скифов».
Таким образом, даже отвлекаясь от поэтических допущений, можно сказать, что происхождение скифов спорно. В одной легенде Геродот пишет, что скифы пришли с востока, из Азии, в другой – что они обитали в Северном Причерноморье.
Среди историков нет согласия относительно географического положения Скифии. Согласно одной из точек зрения, скифам принадлежали все Евразийские степи, согласно другим – еще и лесостепные районы нынешней Украины и юг Европейской части России. Существует так же точка зрения, основанная на сочинениях Геродота, согласно которой Скифия заканчивалась у нижних течений Дона и Дуная. Раскопки же показывают, что скифы обитали и на Северном Кавказе.
Название «скифы» имеет греческие корни, сами себя эти племена называли сколотами.
С уверенностью можно сказать, что к VII в. до н. э. скифы уже владели всем Северным Причерноморьем, в том числе Крымом. Эта часть скифских племен была названа «царской», хотя существовали и племена скифов-пахарей, скифов-кочевников и т. д. В этот период в степях Крыма уже не было других обитателей.
О пребывании скифов в Крыму можно судить по курганам середины VII века до н. э., найденным археологами недалеко от Керчи и на Перекопском перешейке. Они заметно отличаются от гробниц тавров и киммерийцев – скифское захоронение представляет собой квадратное строение из тесаного камня размером примерно 16 кв. м., вход которого располагался в северной стене. Высота гробницы – 5 м.
В самой известной из скифских гробниц, кургане Куль-оба под Керчью, найдены останки знатного скифа в традиционном скифском головном уборе – остроконечной войлочной шапке-башлыке с нашитыми поверх нее золотыми бляшками и драгоценной диадеме. На шее погребенного – золотая гривна весом 461 г, а на каждой руке – от одного до трех браслетов с фигурными окончаниями. Там же было найдено его вооружение: железный акинак с обложенной золотом рукоятью, нагайка, горит (футляр для лука), покрытый золотой пластиной с изображениями животных, оселок в золотой оправе и золотая чаша – фиала.
Скифский племенной союз обрел влияние в Крыму в VIII–VII веках до н. э.
Хотя, по одной из версий, киммерийские племена отступили на Кавказ, археологические находки свидетельствуют о том, что значительная часть киммерийцев осталась в Крыму, и была ассимилирована скифами. Материальная культура скифов очень похожа на киммерийскую, схожи и легенды этих двух народов.
Прославили скифов их захватнические походы в Азию.
Начались они в 70-е гг. VII в. до н. э. и продолжались около ста лет. В азиатских хрониках этого времени скифы назывались «ишкуза».
Скифские племена двигались с севера на юг, сметая все на своем пути. Так побежденными оказались многие богатые государства Закавказья и Передней Азии – Урарту, Манна, Лидия, Мидия, Ассирия. Современники вспоминали о стремительности скифских нападений – скифы оставляли в завоеванных землях женщин, детей и имущество, в поход, который мог продлиться от 20 до 60 лет, отправлялись одни только обученные военному делу мужчины. Скифское завоевание дошло до Египта и Палестины, но в итоге войско скифов было разбито в Мидии и Вавилоне, и остатки его, особенно после 585 г. до н. э., изгнанные из Азии, были вынуждены вернуться в степи Прикавказья и Причерноморья.
За время нашествия скифы позаимствовали множество культурных и социальных достижений у завоеванных народов.
Однако Геродот пишет, что в завоеванном Крыму скифов «ожидали трудности не меньшие, чем война с мидийцами, они обнаружили, что им противостоит немалое войско».
По легенде, рассказанной древнегреческим историком, за время отсутствия скифов женщины, оставленные без присмотра, стали вступать в брак с рабами. А к тому времени, когда воины вернулись из похода, дети от этих браков уже подросли достаточно, что бы держать в руках оружие. Как пишет Геродот: «Узнав об обстоятельствах своего рождения, они задумали воспротивиться тем, кто возвращался из страны мидийцев. И прежде всего они отрезали страну, вырыв широкий ров, растянувшийся от Таврских гор до Меотийского озера, в том именно месте, где оно шире всего. Затем они, расположившись против пытавшихся вторгнуться скифов, вступили с ними в сражение. Так как скифы не могли добиться превосходства на поле в многократных битвах, один из них сказал следующее: «Что же мы делаем, мужи-скифы! Сражаясь с нашими рабами, мы и сами, погибая, становимся малочисленнее, и, убивая их, мы впредь будем властвовать над меньшим их числом. Теперь, мне кажется, нужно отбросить копья и луки и, взяв каждый по конскому кнуту, подойти к ним. Пока они видели нас с оружием в руках, они считали себя подобными нам и равного с нами происхождения. Когда же они увидят у нас кнуты вместо оружия, они поймут, что они наши рабы, и, признав это, не устоят»
Выслушав, скифы приступили к исполнению этого. Те же, ошеломленные случившимся, забыли о битве и обратились в бегство».
Хотя рассказ Геродота больше похож на легенду, чем на историю о реальных событиях, «… от Таврских гор до Меотийского озера, в том именно месте, где оно шире всего» – как писал Геродот – археологи действительно обнаружили остатки рва.
В 523 г. до н. э. в Скифию вторглось войско персидского царя Дария. Двигаясь с запада на восток параллельно северному берегу Понта Эвксинского, он добрался до Танаиса и пересек его.
Скифы отступили вглубь страны. Первыми в истории скифы применили тактику «выжженной земли» – отступая, они засыпали колодцы и источники, выжигали пастбища. Утомленные преследованием персы были вынуждены послать гонца к скифскому царю с предложением принять бой или сдаться.
«Знай, перс, каков я: и прежде никогда не бежал я из страха ни от кого из людей, и теперь не бегу от тебя, ныне я не сделал ничего нового сравнительно с тем, что обыкновенно делаю в мирное время, а почему я не тороплюсь сражаться с тобой, я и это тебе скажу: у нас нет ни городов, ни заселенной земли, из-за которой мы поспешили бы драться с вами из боязни, чтобы они не были взяты и опустошены. Если бы нужно было во что бы то ни стало ускорить бой, то у нас есть могилы предков: вот попробуйте разыскать их и разорить – тогда узнаете, станем ли мы сражаться с вами из-за гробниц или не станем, раньше мы не сразимся, если нам не заблагорассудится. За то, что ты назвал себя моим владыкой, ты мне поплатишься». Вместе с посланием скифы отправили Дарию «подношения» – птицу, мышь, лягушку и пять стрел, что означало: «Если вы, персы, не улетите в небеса, превратившись в птиц, или не скроетесь в земле, подобно мышам, или не прыгните в озера, превратившись в лягушек, то не вернетесь назад, будучи поражены этими стрелами».
Поход не удался – хотя, пройдя по землям Причерноморья, Дарий приписал изгнавших его скифов к своим подданным.
Скифы тогда все еще занимали всю степную часть Крыма, соседствуя с живущими в горах таврами.
Скифы не имели единого государства, нам известны названия скифских племен авхатов, катиаров, траспиев и паралатов. Относительно более позднего периода Геродот донес до нас названия уже других частей скифского народа, среди которых появляются «эллинские сикфы» каллипиды, а кроме них перечисляет ализонов, скифов-пахарей, скифов-земледельцев, скифов-кочевников и «царских скифов». В Крыму обитало именно последнее племя, по Геродоту «самое доблестное и наиболее многочисленное скифское племя. Эти скифы считают прочих скифов себе подвластными».
С V в. до н. э. скифы начинают активно контактировать с античными городами, частично заимствуя их культуру. Об этом можно судить по археологическим находкам в скифских курганах – греческих амфор и красивых, покрытых черным лаком столовых сосудов. Другая находка – записка некоего грека Апатурия своему управляющему – свидетельствует о том, что в V в. до н. э. некоторые греческие города платили скифам дань. Известно также, что греки вступали в брак с женщинами из племени скифов – так, на скифянке был женат отец знаменитого греческого оратора Демосфена.
На IV в. до н. э. приходится время наибольшего расцвета Скифии. Население скифов заметно увеличивается, а вместе с ним и количество курганов, найденных археологами. Кроме того, курганы становятся заметно богаче. В этот период скифов возглавляет Атей, самый известный из скифских царей. За ним – и походы скифов за Дунай, и чеканка собственной монеты, и анекдоты о его национальной гордости: рассказывали, что, когда к нему привели греческого флейтиста, он прогнал музыканта, заявив, что звукам греческой музыки предпочитает ржание коня. Атей погиб в бою, сражаясь с отцом Александра Македонского Филиппом, в 339 г. до н. э.
Скифы так и не стали оседлым племенем. Мужчины их занимались выпаской скота, но все они носили с собой оружие и всегда были готовы к войне. Оружие находили и в женских захоронениях скифов.
Анонимный греческий географ так описывал их быт: «…называются они кочевниками потому, что у них нет домов. А живут они в кибитках, из которых наименьшие бывают четырехколесными, а другие – шестиколесные, они кругом закрыты войлоками и устроены подобно домам, одни с двумя, другие с тремя отделениями; они непроницаемы ни для воды, ни для света, ни для ветров. В эти повозки запрягают по две и по три пары безрогих волов: рога у них не растут от холода. В таких кибитках помещаются женщины, а мужчины ездят верхом на лошадях; за ними следуют их стада овец и коров и табуны лошадей. На одном месте они остаются столько времени, пока хватает травы для стад, а когда ее не хватит, переходят в другую местность. Сами они едят вареное мясо, пьют кобылье молоко и едят «иппаку» (сыр из кобыльего молока). Таков образ жизни и обычаи скифов».
Многие элементы культуры скифов современному человеку показались бы дикостью. Так же воспринимали их и эллины, возможно, именно это отразилось в легенде о рождении скифов от Геракла, что отразило уважение к их мужеству, – и чудовища полузмеи-полуженщины – что отразило неприятие их нравов. Например, скифы делали одежду из человеческой кожи – кожи убитых врагов, обтягивали ею же колчаны или просто возили с собой как престижный трофей. «Кожа человека и крепкая, и блестящая; пожалуй, она сверкает белизной больше всех кож», – считали они. В подтверждение доблести они приносили царю головы убитых противников, и, только предъявив такое доказательство, получали свою долю добычи. Из черепов убитых делали чаши и пили вино.
Казалось бы, кочевники – они либо переняли, либо и ранее обладали вполне изнеженной греческой страстью к благовониям и чистоте: изобрели интересную разновидность ароматической сауны – они раскаляли камни, раскидывали на них зерна конопли, а сверху, в качестве навеса, растягивали покрывала. Получалась своеобразная парная. Женщины растирали благовония, смешанные с водой, и натирали ими тело и лицо.
Перекладывая особенности скифской религии на более понятный современникам материал, греческие историки перечисляли богов, которым поклонялись скифы. Самой почитаемой из них была Табити, богиня домашнего очага, которую эллины сравнивали с Гестией. Почитались также Папай и Апи, которых Геродот сопоставлял с Геей и Зевсом. Последний, по одной из легенд, был прародителем скифов. Поклонялись они и Гойтосиру, функции которого были схожи с функциями греческого бога Аполлона, Аргимпасе, богине возвышенной любви, схожей с греческой Афродитой. Они почитали Геракла, так же, по легендам, прародителя скифов, и бога войны Ареса. Царские скифы почитали еще и Фагимасада, бога морей и покровителя коневодства, аналогичного греческому Посейдону. Храмов и святилищ скифы не строили, разве что насыпали небольшие курганы в честь бога войны, в которые сверху втыкали меч.
В IV в. до н. э. скифы сражались на стороне Боспора в его войне с Феодосией на положении наемных солдат. Именно скифам-лучникам боспорцы были обязаны победой в решающей битве.
В 309 г. до н. э. скифы участвовали в междоусубной борьбе за боспорский престол на стороне одного из претендентов, Сатира. Однако Сатир был повержен, и, победивший в борьбе Евмел, по свидетельству Дидора Сицилийского, «…приказал умертвить друзей Сатира и Притана (еще одного претендента. –
В III в. до н. э. в Северное Причерноморье приходят новые племена, сарматы. Скифам приходится сократить свои владения до пределов Нижнего Приднепровья, где они, наконец, оседают и становятся земледельцами. В Крыму скифы теперь селятся в долинах рек, текущих по северным склонам главной гряды крымских гор на север, до Черного моря или реки Сиваш. На юге границы новой Крымской Скифии заканчивались там, где начиналась южная горная гряда, на востоке ограничивались Ак-Монайским перешейком, то есть границей Боспорского царства. На западе скифы соседствовали с Херсонесом, а на севере их ограничивал Перекопский перешеек. Однако четкие границы территорий расселения скифов и других племен Крыма в этот период провести трудно.
Первое оседлое поселение скифов, по всей видимости, располагалось на окраине нынешнего Симферополя, и было основано в IV в. до н. э. Позднее оно превратилось в столицу позднескифского государства. В том же веке возникли еще два крупных селения скифов – Кермен-Кыр (севернее Симферополя у села Мирное) и Булганакское (15 км на запад от Симферополя, у села Пожарское). Страбон в своей «Географии» называет уже четыре скифских крепости – Неаполь, Хабеи, Палаксий и Напит. Возможно, они как раз и соответствуют трем поселениям около Симферополя, четвертое же, по мнению исследователей, располагалось там, где река Альма впадает в море, у села Песчаное. Позднее оно получило название Усть-Альминского городища, хотя в трудах античных историков, видимо, носило имя Неаполь.
Скифский Неаполь представлял собой защищенную территорию: с востока он заканчивался обрывами Петровских скал, с севера и запада – крутыми склонами Петровской балки. С юга скифы построили мощные стены: нижняя их часть была сложена из крупных известняковых камней и предназначалась для защиты от стенобитных орудий. Верхняя предназначалась для защиты от метательных снарядов и стрелкового оружия – для нее использовался сырцовый, то есть не обожженный, кирпич. Стену укрепляло несколько башенных выступов, заложенных камнями изнутри.
Вход в город преграждали деревянные ворота, за которыми находилась площадь, покрытая известковой крошкой. По другую от ворот сторону площади располагалось здание греческой архитектуры, украшенное портиками, скульптурами и плитами с надписями. Поблизости находилась статуя царя Скилура. На площадь выходили фасады нескольких богатых домов – стены их были сложены из камня и сырцового кирпича, изнутри оштукатурены, в некоторых домах орнаментированы фресковой росписью, крыши домов покрывала черепица. Одно из зданий, по-видимому, было храмом – внутри него находился только огромный зал с очагом в центре, а вдоль стен были установлены столбы, подпиравшие деревянную галерею на уровне второго этажа.
Рядом с городскими воротами находилось еще одно культовое сооружение – мавзолей для захоронения членов царской семьи. Это было квадратное строение, выстроенное частично из крупных камней (снизу), частично из сырцового кирпича. В стене над деревянной дверью обнаружили скелет замурованной собаки.
«Позднескифская культура» заметно отличается от ранней.
С III в. до н. э. начинается серия войн скифов с их западным соседом Херсонесом, которая окончилась только в конце II в. до н. э. Скорее всего, причиной вой ны было желание скифов захватить хорошо обработанные сельскохозяйственные угодья херсонеситов.
Интересна легенда, рассказанная древнегреческим историком Полиеном в связи с этими войнами. Он рассказывает о том, как греки заключили союз с сарматской царицей Амагой. Амага, во главе небольшого отряда, атаковала ставку царя скифов, истребила стражу и ворвалась во дворец. Она убила царя и передала власть сыну убитого, приказав ему больше с эллинами не воевать.
Однако противостояние скифов с греками продолжалось, и со временем интересы скифов вышли за пределы Крыма. Во второй половине II в. до н. э. они захватили греческий город Ольвию, располагавшийся в северо-западном Причерноморье, и удерживали его в течение 30 лет.
При этом скифы вполне мирно уживались с Боспором и продолжали заключать браки между аристократией двух царств. Так, при раскопках Пантикапейского акрополя было найдено святилище, в котором обнаружена надпись, сделанная дочерью скифского царя Скилура и женой Гераклида Сенамотис, по-видимому, знатного грека.
Культура скифов постепенно ассимилировалась культурой эллинов. Они выменивали у греков вино за хлеб и скот, пользовались греческой посудой, писали на греческом языке. Греческий купец Посидлей поставил в скифском Неаполе несколько статуй богам и, как следует из надписей, обладал среди скифов немалым политическим влиянием. Одним из его занятий была борьба с пиратами Черного моря – уже тогда они перекрывали чрезвычайно выгодные торговые пути между северо-западными крымскими портами и Ольвией.
В III–II вв. разрозненные скифские племена уже были объединены в одно государство, которому подчинялись территории предгорного и северозападного Крыма и Ольвии. В военных конфликтах они, таким образом, могли выступить сплоченной силой. В мирное и военное время скифов возглавлял царь, ставка которого располагалась в крупном городе эллинского образца. Он выпускал собственные деньги и руководил строительством крепостей – так были построены Палакий, Хабеи и Неаполь, и занимался дипломатическими вопросами. Дипломатия скифов, кстати сказать, была достаточно воинственной, но от этого лишь более успешной.
Именно скифская экспансия приводит к тому, что в конце II в. до н. э. херсонеситы, измученные постоянными набегами скифов, обратились за поддержкой к понтийскому царю Митридату VI Евпатору.
После Митридата
После гибели в 63 г. до н. э. Митридата и распада союзной державы, скифы опять оказались самостоятельным народом.
Время пребывания в подчинении у Митридата не слишком сильно ослабило Скифию: хотя после освобождения скифы и отказались от претензий на Херсонес, все его угодья фактически оказались у них в руках. Они продолжали жить на северо-западе Крыма, в захваченных поселениях эллинов. Кроме того, начинается активное строительство новых поселений, что позволяет говорить о новом расцвете Скифии в I в. до н. э – I в. н. э.
Скифские поселения этого периода строились на вершинах холмов или примыкали к горным обрывам. Удаленность от водных источников создавала постоянные проблемы с запасами воды. Сельскохозяйственные угодья при этом располагались в долинах рек, довольно далеко от города. Однако такой выбор места обеспечивал скифам относительную безопасность. В северо-западной части Крыма они использовали оборонительные сооружения греков. Поздние скифы использовали каменные стены с башнями, земляные валы и рвы, однако всем другим укреплениям предпочитали естественный рельеф. Характерная черта позднескифских городов – вторая, внутренняя линия укреплений вокруг акрополя. В случае прорыва внешних стен жители могли укрыться здесь.
Скифы играли заметную роль в «международных» отношениях Крыма начала нашей эры. Они имели достаточно укреплений и войск, что бы поддерживать тех соседей, которые были им выгодны.
Так, в 46 г. до н. э. скифы выступили на стороне сына Митридата VI Фарнака в борьбе за власть над Боспором, но проиграли. В конце I в. н. э. они отправили послов в Рим, по-видимому, рассчитывая на его поддержку в борьбе против Боспора.
Если проследить историю боспорских надписей на надгробных камнях, можно заметить, что все цари Боспора начала нашей эры называли себя «победителями скифов и тавров». Такие титулы носили цари I–II в. н. э. Аспург, Савромат I, Котис II. По-видимому, для каждого нового поколения боспорцев скифы представляли заметную военную угрозу, и противостояние между Боспором и Скифией продолжалось.
Такой же была политика скифов относительно Херсонеса. Они вторгались во внутриполитические дела Херсонеса в периоды междуусобиц, уверенно держали под своей властью отобранные у Херсонеса территории северо-западного Крыма и регулярно атаковали сам Херсонес и его окрестности.
В I в. н. э. это привело к тому, что Херсонес обратился за помощью к легату римской провинции Мезии Тиберию Плавтию Сильвану. Около 63 г. уже нашей эры его армия высадилась в Крыму и разбила скифов атаковавших Херсонес. В городе был оставлен римский гарнизон. Таким образом, на политической арене Тавриды утвердилось непосредственное римское военное присутствие.
Тем не менее, набеги скифов на Херсонес продолжались.
В конце I – начале II века города скифов в северозападном Крыму пустеют. На руинах их археологи обнаружили следы пожаров. Обитаемыми оставались лишь земли на Усть-Альме и в Неаполе, однако следы пожаров наблюдаются и здесь. По-видимому, причиной этой катастрофы становится появление на полуострове сарматов.
Тем не менее, скифы, или, точнее, тавроскифы, все еще имеют внешнеполитические амбиции. Вскоре после опустошения Крыма они нападают на Ольвию. Ольвия обратилась за помощью к Риму, и скифы были разбиты.
По существу – в этот период оказалась разрушенной надежда «скифской изоляционистской партии», надеявшейся когда-то, что, отказавшись от черноморско-крымской (по сути – евразийской) интеграции они смогут избежать противостояния с Римом и обеспечить себе независимое от него существование.
Территория скифов сократилась до нескольких зон в предгорьях центрального и юго-западного Крыма. С востока их все сильнее теснил Боспор. В конце II в. н. э. они были окончательно разбиты боспорским царем Савроматом II и скифская часть Таврики вошла в состав Боспора. В таком состоянии скифы продолжают проживать в предгорьях Крыма до III в. н. э. В это время скифские города терпят последнее поражение, по всей видимости, уже от германских племен, пришедших в Крым.
Но в целом мы можем говорить, что тройная линия интеграции: «дорийцы-скифы-ионийцы» постепенно вела к рождению новой интегративной культуры и таврической государственной общности.
При этом ослабляющим звеном здесь были дорийцы Херсонеса. Ионийцам Боспора удалось выстроить более гибкую схему. Они, сохраняя эллинистическую идентификацию, сумели включить в интегративный процесс и скифов, и другие окрестные племена и сыграть ключевую роль в создании союзной державы Митридата.
Принято рассматривать этот процесс как результат завоевательной политики Понта. Но это во многом неверно по двум причинам. Во-первых, наибольших успехов Понт добивается именно за счет военных побед Диофанта, воспитанного при Боспорском дворе – и именно его влияние обеспечило заключение Боспорско-Понтийской унии. Во-вторых, свое сравнимое с Римом влияние Понт и Митридат обретают именно после объединения с Херсонесом и Боспором, и именно последний до конца остается оплотом сопротивления Риму, и даже проиграв ему при Митридате и Фарнаке – сохраняет самостоятельное значение. Скифы также оказались скорее склонны к интеграции, тогда как Херсонес соглашается на нее только ситуативно. Боспор ориентирован все время на сохранение самоидентификации в культурной преемственности с эллинизмом, включая в нее окрестные народы – Херсонес скорее тяготеет к своего рода этнической чистоте и определенному изоляционизму.
Однако в какой-то момент в указанную тройную линию интеграции добавляется и иная – фактор сарматов, также активно участвующих в политических коллизиях Таврии, вмешивающихся в борьбу трех вышеназванных государственных образований, которые, по легендам – сами также являются продуктом скифо-греческой интеграции: потомками скифов и побежденных эллинами амазонок.
1.2.2. Последовательная эллино-интеграция: тавроэллинизм – сарматы-аланы-готы, – удерживающая интеграция
Сарматы
По легенде, пересказанной Геродотом в его «Истории», после битвы при Фермодонте (река в Малой Азии), греки, победив амазонок, переправились через Черное море на трех кораблях. Пленных амазонок они везли с собой. Во время путешествия по морю амазонки подняли бунт и перебили греков, но, не зная мореходства, не смогли управлять кораблями. Волны прибили судна к берегам Меотиды, то есть к скифским берегам.
Сойдя на берег, они начали войну со скифами, но когда скифы, увидев мертвые тела убитых врагов, поняли, что перед ними женщины – решили прекратить войну. Если упростить легенду, они послали к амазонкам своих мужчин, что бы те предположили им вступить в брак. Амазонки ответили: «Мы не могли бы жить вместе с вашими женщинами, ведь у нас и у них разные обычаи. Мы стреляем из лука и мечем дротики; и ездим верхом, женским же работам мы не обучены. А ваши женщины не делают ничего из того, что мы перечислили, но, оставаясь в повозках, занимаются женским трудом, не выезжая на охоту и вообще никуда. Так вот, мы не можем ладить с ними. Но если вы хотите, чтобы мы были вашими женами и чтобы вы могли считать себя справедливыми, то, придя к родителям, получите свою часть имущества и затем, когда вернетесь, будем жить сами по себе».
Амазонки с мужьями переселились за реку Танаис, то есть Дон. Этот народ Геродот и назвал «савроматами». «И с того времени жены савроматов придерживаются древнего образа жизни, выезжая на охоту на лошадях и вместе с мужьями, и отдельно от мужей; они так же ходят на войну и носят ту же одежду, что и мужья… Относительно брака у них установлено следующее: никакая девушка не выходит замуж прежде, чем не убьет мужчину из числа врагов», – пишет Геродот.
Из рассказа Геродота мы узнаем с достаточной долей достоверности, что савроматы ведут кочевой образ жизни и пользуются языком, похожим на скифский. Отличительной чертой их общества стало высокое общественное положение женщины. Встречается не одно упоминание о сарматских женщинах-воительницах, в зрелом же возрасте женщины сарматов зачастую возглавляли племя или становились жрицами. Почти все богатейшие погребения сарматов принадлежат женщинам.
Памятники сарматов представлены прежде всего «всадническими кладами» – это вещи, которые находят обычно на природных возвышенностях и в насыпях курганов. Среди них почти всегда – части конской сбруи, в том числе фалары – сделанные из серебра или бронзы, изукрашенные орнаментом бляхи, служившие украшением лошади. Так же часто встречаются другие изделия из серебра и бронзы: котлы, посуда, оружие. Встречаются и античные вещи, например, боевые шлемы.
В подземной пещере под селом Чистенькое в Крыму, служившей, очевидно, гробницей, были обнаружены останки сарматского воина в полном вооружении – меч, копье, два дротика, стрелы. Рядом с ним были захоронены конская сбруя, посуда, украшения. Обряд захоронения этого воина, по всей видимости, включал в себя как сарматские, так и позднескифские традиции.
В другом захоронении, Ногайчинском кургане в Нижегородском районе Крыма, была обнаружена женщина, захороненная в деревянном расписном саркофаге. Интересно, что среди ее многочисленных украшений были браслеты с подвесками в виде обнимающихся Эрота и Психеи – то есть иллюстрирующие сюжет греческого мифа.
Поделиться книгой: