Помоги проекту - поделись книгой:
Однако требования к религиозной принадлежности в Херсонесе были не так суровы, как в Константинополе. В конце IV–V в. н. э. в городе существовала иудейская община и достаточно богатая синагога, но в V в. она оказалась разрушена.
В конце V в. город окончательно теряет автономию и становится частью наследовавшей Риму Византийской империи. В V–VI в. в Херсонесе возводятся первые христианские храмы.
Несмотря ни на что, после падения античной цивилизации Херсонес просуществовал еще около тысячи лет.
Византийский период: вторая столица империи – соперник Константинополя
Третий период жизни Херсонеса характеризовался резким ухудшением экономического и политического положения города, по времени совпадающим с великим переселением народов. Очевидный упадок в искусстве и технике проявился в примитивности надгробий III–IV веков н. э. Однако к концу IV века город вошел в состав Византийской империи, и положение улучшилось: были исправлены оборонительные стены (3-й ярус), достроены башни.
В склепе в окрестностях Херсонеса на внутренней стене обнаружен рисунок города, каким, по всей видимости, являлся Херсонес того времени. Он был идеологическим центром православия и торговым посредником между Византией и Черноморскими степями (сырье).
К V–VI векам относится энергичное монументальное строительство в городе: возводится множество открытых больших храмов.
В VI в. н. э. в Херсонесе разворачивается строительство христианских храмов византийского типа, базилик. Это были вытянутые в длину помещения, разделенные рядами колонн на продольные части, с восточной стороны имевшие пристройку в виде сводчатой ниши, где помещались алтарь и престол. Возможно, это строительство стало инициативой императора Юстиниана.
При Юстиниане храмы строились и в других частях Крыма. Был вновь присоединен к Риму Боспор, заключен мирный договор с крымскими готами. Был, кроме того, построен ряд укреплений вдоль Южного берега – Алустон на месте современной Алушты; Горзувитах там, где теперь располагается Гурзуф.
Кроме того, Херсонес дважды служил местом ссылок высокопоставленных лиц: одного из первых римских пап Климента и императора Юстиниана II в VII веке. Когда Юстиниан узурпировал власть, Херсонес вызвал его гнев, но избежал мести при помощи хазар, а затем поднял восстание и первым провозгласил императором Филиппика (711 г.).
В годы правления преемников Юстиниана – Юстина II (565–578 гг.) и Маврикия (582–602 гг.) византийская благожелательная политика по отношению к Херсонесу продолжалась. Управление полуостровом перешло в руки дукса – ставленника Византии, резиденция которого располагалась в Херсонесе.
Хотя в конце V в. Херсонес окончательно потерял автономию и стал частью наследовавшей Риму Византийской империи, после падения античной цивилизации он просуществовал еще около тысячи лет и вошел в историю как центр восточного христианства.
Более того, в последующие столетия он выступает как влиятельный политический центр Византийской империи, становящийся подчас оплотом оппозиции и соперником самой столицы в борьбе за власть в империи.
В 695 г. император Византии Юстиниан II, позже получивший прозвище Риномет – Безносый – был свергнут его же полководцем Леонтием. Юстиниану сохранили жизнь, но публично изувечили (ему отрезали нос) и с позором отправили в ссылку в Херсонес. Такое наказание было достаточно типичным для политических преступников в Византийской империи. По-видимому, Херсонес, с одной стороны, был достаточно лоялен к византийской власти, с другой, находился достаточно далеко от центра империи.
Оказавшись в Тавриде, Юстиниан открыто заявил о своем желании вернуть утраченную власть, и принялся собирать союзников для своей борьбы.
В 698 г. в Константинополе произошел новый переворот, Леонтий был свергнут, и на его место встал Апсимар Тиверий III. Херсонеситы обратились к новому правителю с просьбой вернуть бывшего императора в столицу для повторного и окончательного суда.
Узнав об этом, Юстиниан, не дожидаясь ответа из центра, бежал, и укрылся в одной из крепостей, защищавших херсонеситов от кочевников, – Доросе (Мангупе), намереваясь в дальнейшем укрыться у хазар.
Караул в Мангупе в то время несли в основном федераты, готы и аланы, давно не получавшие жалования из Византии, и оттого не склонные к чрезмерной лояльности империи.
Отсюда Юстиниан связался с хазарами и потребовал встречи с каганом. Каган не только согласился поддержать опального императора, но также отдал ему в жены свою сестру, крещеную под именем Феодора, и разрешил поселиться в Фанагории, на восточном побережье Боспора.
Узнав о том, как сложилась судьба Юстиниана после бегства, Апсимар так же начал переписку с каганом, убеждая того выдать Юстиниана империи, или хотя бы прислать его голову. В обмен на сотрудничество он обещал кагану богатые дары. В 705 г., после некоторых раздумий, каган согласился, однако его решение не поддержала Феодора. Она выдала планы брата Юстиниану. Тогда беглец пригласил к себе убийц, нанятых каганом, якобы для простой беседы, и задушил их струной. Затем сразу же отплыл на запад, в бухту Символ (Балаклаву). Забрав там на борт своих союзников, он отправился дальше, на Дунай. Где обратился за помощью в борьбе с Константинополем к правителю Болгарии, сыну Аспаруха, хану Тервелю. В обмен на сотрудничество он обещал Тервелю богатые дары после победы и свою дочь.
В 706 г. при поддержке болгар Юстиниан вернул себе порфиру и приказал казнить обоих своих противников – Леонтия и Апсимара. Однако на этом он не успокоился. Чтобы отомстить Херсонесу и хазарам, Юстиниан снарядил военный флот и отправил его к берегам Тавриды под предлогом необходимости увести оттуда его жену. Однако флот попал в шторм, и большинство кораблей затонуло, не достигнув цели. Ответом на действия императора стало такое письмо к нему кагана: «О неразумный, неужели тебе было недостаточно двух или трех кораблей, чтобы забрать свою жену и не погубить столько людей? Или ты считаешь, что и ее возьмешь в сражении? Знай, у тебя родился сын, пошли (за ними) и возьми их». На сей раз Юстиниан последовал совету кагана и просто перевез в Константинополь Феодору и их сына Тиверия.
Однако через пять лет он повторил попытку, отправив в Таврику еще один флот с приказом не оставлять никого в живых, ни в Херсонесе, ни в соседних крепостях. Уничтожению подлежали даже те, кто оказывал поддержку Юстиниану в его бегстве.
Приказ был выполнен лишь частично. Херсон не оказал сопротивления. Византийцы казнили двадцать семь его протевонов, в городе учинили резню, позволив бежать только детям и подросткам. Еще 42 протевона, в том числе тудун – ставленник хазарского кагана – были в оковах отправлены в Константинополь.
Император остался недоволен милосердием исполнителей и осенью того же года отправил еще один флот, который опять погиб в буре. Однако Юстиниан не успокоился и тогда, приказав отправить еще одну карательную экспедицию.
На сей раз херсонеситы были готовы к нападению. В городе созрел заговор, который возглавил ставленник самого Юстиниана, глава Херсонесской администрации спарафий Илья и ссыльный знатный армянин Вардан, имевший прозвище Филиппик. Юстиниан, опасаясь последствий, изменил свои планы и отправил в Херсонес лишь небольшую эскадру с тремя сотнями воином на борту, целью которой было только захватить заговорщиков. В качестве знака расположения императора хазарам также были отправлены пленные: хазарский тудун и знатный протевон Зоил.
Однако херсонеситы на мировую не пошли. Они впустили в город руководителей экспедиции и заложников. Первых убили, а вторых вместе с остатками армии тут же передали хазарам. Тудун умер, так и не вернувшись в Хазарию, и все остальные пленники были принесены в жертву на его похоронах.
Противостояние Херсонеса с Константинополем тем временем продолжилось. Вардан провозгласил себя императором и объявил Юстиниана низложенным. Юстиниан в ответ отправил к берегам Тавриды еще одну карательную экспедицию под началом Патрикия Мавра. Приказ оставался прежним – стереть с лица земли мятежный город. Вардан стремительно бежал к хазарам. Херсонес оказался в осаде, и, возможно, пал бы, если бы в тыл атакующим не зашло войско хазар. Византийцы оказались блокированы с двух сторон и приняли решение перейти на сторону победителей.
Херсонеситы попросили хазар выдать им Вардана. Хазары согласились, потребовав в залог его безопасности по золотой монете с каждого жителя Херсонеса.
Вардан возглавил войско, которое морским путем отправилось на юг.
Догадавшись об исходе карательной миссии по отсутствию донесений от Мавра, Юстиниан собрал еще одно войско и двинулся к Синопе, рассчитывая встретить Вардана до того как тот атакует Константинополь. Однако Вардан не стал высаживаться на побережье. Он сразу атаковал оставшийся без защиты Константинополь и захватил его с первой попытки.
Вскоре был захвачен и Юстиниан. Вместе со своим малолетним сыном Тиверием он был казнен 7 декабря 711 г. А спустя еще два года, в 713 г был свергнут, ослеплен, и умер Вардан Филиппик, единственный ставленник Херсонеса Таврического на престоле Восточной Римской империи.
В VIII в. в Византии получило распространение так называемое иконоборческое движение. Поклонение иконам, распространенное к тому времени среди большинства восточных христиан, причислялось сторонниками этого движения к ереси.
Движение это отозвалось восстанием христианского населения Таврики против хазар под предводительством Иоанна Готского в конце VIII в.
Иоанн Готский был православным епископом, духовным предводителем таврических христиан и сторонником культа икон. Сведения о нем дошли до нас из его жизнеописания, сделанного его учениками в IX в. Известен он в первую очередь своей деятельностью в поддержку культа икон в Иерусалиме, Константинополе и Мцхете.
Иоанн был уроженцем Партенита, области на Южном побережье Крыма у восточного склона горы Аю-Даг. Эту область тогда называли Готией. Местный церковный иерарх, поддерживавший официальный курс церкви, ушел на повышение в Константинополь. Население же Готии выбрало себе нового епископа, молодого, но уже вполне авторитетного Иоанна. Это, кстати, было абсолютным и единственным известным нам нарушением традиции рукоположения епископа, который всегда назначался сверху. В силу ярко выраженных предпочтений Иоанна выбор общины не был одобрен церковью – в Херсонесе ему отказали. Несколько лет он провел в паломничествах к святым местам, но, вернувшись, опять был отвергнут церковью, и только в конце 50-х гг. VIII в., в Мцхете, одном из крупнейших православных центров Закавказья, он все же принял сан с благословения католикоса Иверии-Грузии.
К концу века позиции иконоборцев заметно ослабли и Вселенский собор 787 г. постановил отказаться от иконоборчества. Однако Иоанн Готский на этом соборе не присутствовал.
Примерно в то же время хазары захватили главную крепость Готии – Дорос. Причина их агрессивной политики также, видимо, была связана с религиозными колебаниями внутри Византийской империи. Императоры-иконоборцы Исаврийской династии Лев III (717–741 г.) и Константин V (741–775 гг.) делали ставку на тесное сотрудничество с каганатом. Когда же в начале 80-х гг. жена покойного Константина V и мать маленького наследника Льва Хазарина Константина VI, регентша Ирина, сместила с престола своего сына, а арабская угроза, до сих пор сближавшая империю и каганат ослабла, хазары сочли, что пришло время перейти в наступление.
К тому времени византийские владения на полуострове состояли уже только из территорий, прилегавших к Херсонесу (страна Дори). Захват Дороса делал путь хазар к Херсонесу полностью свободным.
Дорос на тот момент представлял собой автономное образование городского типа, которое ныне отождествляют с пещерным городом Мангупом. Для христианского населения региона, состоявшего в основном из готов и аланов, Дорос был не только убежищем в случае войны, но и религиозным центром в мирное время.
Византийское правительство проявило полное равнодушие к событиям в Дори. Против хазар выступил только Иоанн Готский и некий топарх, «господин Готии», имя которого не сохранилось. Оба они возглавили народное восстание против хазар. Повстанцы смогли вернуть под свой контроль Дорос и захватить «клисуры» – горные проходы и защищавшие их крепости. Однако, как сообщает житие, Иоанн был предан неким селением и бежал, преследуемый народом. Предводители восстания попали в плен к хазарам, но были помилованы, другие же пленники, захваченные ими, были казнены. Иоанна заточили в темницу в Фуллах. Скорее всего, она располагалась на востоке полуострова. Через некоторое время он бежал на другой берег Черного моря, в Амастриду, где прожил еще несколько лет и в начале 90-х гг. VIII в. скончался.
Дорос был опять захвачен хазарами и больше это название в источниках не встречалось. Археологические исследования позволяют предположить, что он сохранял свой ранневизантийский облик до конца VIII – первой половины IX в., затем постоянное население крепости сократилось, появились новые винодельческие комплексы, изменился стиль керамических изделий. Тем не менее, Мангуп продолжал торговать с Херсонесом.
С VIII по X вв. Херсонес представлял собой удивительно благоустроенный город с прямыми улицами, скрещивающимися под прямым углом. Перекрестки украшали мраморные базы со статуями (базы сохранились) и бассейны с фонтанами. В городе имелись водопровод и канализация. Пять улиц тянулись с востока на запад, а на востоке располагалась широкая мощеная площадь с большим храмом. Херсонес был крупным промышленно-торговым центром.
В X веке Херсонес столкнулся с русскими, и это стало одним из переломных моментов в его развитии. В ходе длительной осады Корсуня в огне погибло несколько больших храмов. Внутри одного из них при раскопках был обнаружен маленький храмик, собранный из остатков сожженного. В итоге Владимир хитростью взял город, перекопав воду, и крестился в Херсонесе. Город получил привилегии и вернулся к процветанию.
Город снова выстоял, но в XIV веке Византия начала слабеть, а с востока в Крым пришли турки. Молодые торговые соперники Херсонеса – Генуя и Венеция – захватили морские торговые пути и построили порты-крепости на полуострове: Кафу, Судак, Балаклаву и Инкерман. Экономическое засилье европейцев в XIII–XIV веках привело к упадку торговли и превратило древнегреческий культурный центр в бедный провинциальный городок.
В середине XV века турки захватывают Константинополь (1453 г.) и, по-видимому, они-то и положили конец агонии Херсонеса. После этих событий остались лишь следы страшного пожара, при котором огонь оплавил даже камни. Таким город простоял до самого правления Екатерины II, когда части строений растаскивались на хозяйственные нужды, а во время строительства Севастополя и Одессы и вовсе был обращен в каменоломню.
1.2. Крымский очаг межцивилизационной интеграции
1.2.1. Тройственные модели: тавры-киммерийцы-скифы и дорийцы-скифы-ионийцы – формирование эллино-таврической цивилизационной общности
Исторически Крымский полуостров стал пространством взаимодействия на ограниченной территории различных народов, культур и цивилизаций, протекавшего в разной форме – от остроконфликтной (скифы – киммерийцы), до ассимиляционной (скифы – тавры). В ходе этого взаимодействия исторически отрабатывалась интеграционная модель отношения между цивилизациями, в которой можно выделить различные этапы и соответствовавшие им различные интеграционные модели.
Можно условно выделить следующие линии межкультурного взаимодействия и межцивилизационного воздействия:
Двойные:
а) тавры-киммерийцы;
б) киммерийцы-скифы;
в) скифы-тавры.
Тройные:
а) ионийцы-скифы-дорийцы;
б) Херсонес-скифы-сарматы;
в) Боспор-скифы-сарматы.
Последовательно множественные:
а) тавроинтеграционная общность – аланы-готы-гунны-болгары-хазары.
Славянско-интеграционная.
Тавры
Первое название Крыма – Таврика, произошло, по всей видимости, от имени племен, населявших его, – тавров.
Откуда появились тавры на этой земле – не выяснено до сих пор. Одни исследователи считают, что тавры – коренное население Крыма, другие пишут о том, что тавры – киммерийцы, обитавшие в Северном Причерноморьи и отступившие в Крым под напором скифских племен. Третьи предполагают, что тавры – племена Северного и Центрального Кавказа, пришедшие в Крым через Керченский пролив. В пользу последнего предположения говорит сходство предметов материальной культуры – устройство курганов, форма керамики и бронзовых украшений. Самоназвание этих племен не сохранилось, а «taoroi» – по всей видимости, греческое слово, возможно означавшее название земли, откуда они пришли – Тавром называлась в те времена горная гряда на юге Малой Азии, а горы Крыма, Кавказа и Балкан считались их продолжением. Отсюда и новое название Крыма, данное ему греками – Херсонес Таврический.
«От Истра идет уже древняя Скифия, лежащая к югу в направлении южного ветра до города, называемого Керкинитидой. Далее – от этого города обращенную к этому же морю страну, гористую и выступающую к Понту, населяет племя тавров до полуострова, называемого Скалистым, этот полуостров выдается в море, обращенное в сторону восточного ветра… Тавры имеют следующие обычаи. Они приносят в жертву Деве и потерпевших кораблекрушение, и тех эллинов, которых они захватят, выплыв в море, таким образом: совершив предварительные обряды, они ударяют их дубинкой по голове. Одни говорят, что тело они сбрасывают вниз со скалы (ведь святилище воздвигнуто на скале), а голову втыкают на кол; другие же соглашаются с тем, что голову втыкают на кол, однако говорят, что тело не сбрасывают со скалы, но предают земле. Живут тавры грабежами и войной», – так писал о таврах и их соседях Геродот.
Упоминал тавров и Страбон: «Большую часть до перешейка и Каркинитского залива занимало скифское племя тавров…» и далее, о Балаклавской бухте и обычаях тавров: «Гавань с узким входом, где тавры (скифское племя) обычно собирали свои разбойничьи банды, нападая на тех, кто спасался сюда бегством. Эта гавань называется Симболон Лимен и образует вместе с другой гаванью под названием Ктенунт перешеек в 40 стадий». Схоже описыали тавров Тацит и Аммиан Марцелин, хотя археологические раскопки таких обвинений не подтверждают – никаких предметов, которые можно было бы считать добычей от пиратских набегов на греческие корабли, в этой земле найдено не было.
Поселения тавров располагались в основном на побережье южнее крымских гор, от мыса Айо до Феодосии. В долинах между южной и средней грядой Крымских гор от Инкермана до Феодосии они строили свои поселения, на высокогорных яйлах пасли свой скот, охотились – в предгорных районах третьей гряды Крымских гор. Свои земли они отгородили от остальной части полуострова каменной стеной двухметровой толщины. Стена эта была сложена насухо из крупных камней и проходила от подножья мыса Эклизи-Бурун на юг до обрыва в верховьях реки Альмы, и только на северном и южном ее краях располагались ворота-проемы.
Основа общества тавров – семейная община, составлявшая единое хозяйство. Свои поселения они строили у воды, в долинах и предгорьях, либо же жили в хорошо укрепленных горных убежищах.
Тавры разводили овец, коз, коров и волов, перекочевывая по мере необходимости из долин на яйлы и обратно – такой способ ведения хозяйства получил название «отгонного скотоводства». Другим способом добычи пищи для них оставалась охота. В меньшей степени имели для них значение земледелие и рыбная ловля, но знали они и ремесла: ткачество, прядение, литье из бронзы, гончарное мастерство. Посуда изготавливалась ленточным способом и обжигалась на костре.
Одно из наиболее известных сегодня поселений тавров IX–VI века – Уч-Баш вблизи Инкермана. Известны так же Альма-I в пяти километрах от села Партизанское, Ашлама-Дере в четырех километрах к востоку от Бахчисарая, Балаклавское против Балаклавской бухты, Белогорское на левом берегу реки Карасу, Таш-Джарган у села Краснопещерное в семи километрах к югу от Симферополя.
Уч-Баш – самый ранний из известных памятников таврской культуры. Поселение состояло из жилищ неправильной прямоугольной формы площадью около 45 квадратных метров каждое. Стены жилищ представляли собой каркас, обмазанный глиной вперемешку с соломой. Внутри каждой такой землянки – очаг и яма для золы. Комплекс зданий окружала каменная стена.
Поселения тавров VI–V века до н. э. найдены на горе Кошка у Симеиза, на горе Караул-Оба у поселка Новый Свет под Судаком, в пещере Кош-Коба у деревни Лесное в двадцати пяти километрах к востоку от Симферополя, у села Красногорское Зуйского района, Симферопольское – у реки Салгир, Инкерманское – у впадения в море реки Черной, пещеры Юсуф-Коба III, Сюндюрлю-Коба, Шан-Коба, Фатьма-Коба в Байдарской долине. В этот период жили тавры и в прибрежных районах Керченского полуострова.
Поселения тавров V–I века до н. э. обнаружены на мысе Ай-Тодор в семи километрах к юго-западу от Ялты, на горе Аю-Даг в трех километрах к востоку от Гурзуфа, на горе Крестовой в Алупкинской долине, на горе Кастель в пяти километрах к юго-западу от Алушты, в Осиновой балке и у села Заветное вблизи Бахчисарая, в селе Айвазовское Старо-Крымского района. Между селами Залесное и Крепкое найдено таврское убежище Кызык-Кулак-Кая.
Археологические свидетельства пребывания в Крыму тавров соотносят с кизил-кобинской культурой.
Итак, тавры, по всей видимости, обитали в предгорном Крыму в VIII–VI веках до н. э. В VI в. часть их переселилась на Главную гряду Крымских гор и на Южное побережье Крыма. Упоминания Геродота о таврах относятся к событиям VI в. до н. э., когда персидский царь Дарий I Гистасп достиг границ Скифии.
Религиозные традиции тавров близки к традициям других народов эпохи матриархата: эти племена поклонялись Деве, богине плодородия, которой приносили человеческие жертвы. Описывая их регилиозные обычаи, Герадот, частности, отмечал: «Сами тавры говорят, что то божество, которому приносят жертвы, – это Ифигения, дочь Агамемнона. С врагами, которых захватывают в плен, они поступают следующим образом: каждый, отрубив пленному голову, несет ее к себе в дом, затем, насадив на длинный кол, ставит ее, высоко поднятую, над домом, чаще всего над дымоходом. Они утверждают, что это возвышаются стражи всего дома. Живут же они награбленной добычей и войной».
Святилища Девы найдены археологами в пещере Ени-Сала II у села Чайковское, в пещерах Кизил-Коба, в урочище Селим-Бек у Ялты, в котором найдено много пятнадцатисантиметровых терракотовых статуэток Девы. Этот культ заимствовали у тавров и греческие колонии в Крыму – например, Херсонес.
Таинственные и удивительные для греков обычаи тавров часто вдохновляли последних на написание художественных произведений. Так известность получила трагедия Еврипида «Ифигения в Тавриде» и цикл стихотворений Овидия «Послания с Понта».
Еврипид рассказывает литературную версию происхождения культа Девы в Тавриде: по сюжету трагедии, дочь героя Троянской войны Ифигения оказывается спасена Артемидой. Богиня переносит ее в Таврику, где Ифигения становится жрицей в храме Артемиды, которой тавры приносят человеческие жертвы.
Овидий же в конце I в. до н. э. был отправлен в ссылку на западный берег Черного моря императором Августом. Тоскуя по родине, он писал стихотворные «послания» и отправлял их в Рим. Он тоже рассказывает соотечественникам историю, поведанную ему уроженцем Тавриды, – о храме Девы и его обрядах:
(перевод З. Морошкиной).
Считается, что храм Девы располагался на территории Георгиевского монастыря на мысе Фиолент, хотя это может быть всего лишь поэтическим допущением, – остатки древнего храма так и не были найдены.
Со слов Геродота мы знаем, что в VI–V веках до н. э. разрозненные племена тавров возглавляли вожди, или «басилевсы».
Аммиан Марцелин также пишет, что у тавров не существовало единого государства: «Разделенные на различные царства тавры, между которыми особенно страшны своей чрезмерной грубостью Арихи, Синхи и Напеи, свирепость которых усилилась впоследствии продолжительной безнаказанности; они-то послужили причиной названия моря Негостеприимным» – в древности, Черное море носило два названия. Первым из них было Понт Авксинский, то есть Негостеприимный. Позднее это название сменилось на противоположное – Понт Эвксинский, Гостеприимный.
Греки часто отмечали замкнутость тавров, их нежелание торговать. Тем не менее, изредка археологи находят остатки греческих амфор в жилищах тавров, и наоборот – изделия таврских мастеров на Боспоре, в Херсонесе и в Керкинитиде.
Доказательством ассимиляции культур служит и такая стихотворная надпись на надгробии V в. до н. э., найденном в столице Боспорского царства: «Под этим памятником лежит муж, для многих желанный, родом тавр. Имя же его Тихон». Надпись эта демонстрирует полное слияние культур: тавр Тихон не только имел греческое имя, но и, судя по наличию надгробия и поэтической эпитафии, был полноправным гражданином полиса.
Находили археологи и совместные семейные захоронения тавров и скифов, причем сделанные со смешением обычаев: мужчины по скифскому обряду были положены на спину, а женщины, по-таврскому, на бок.
Современники знали тавров как свирепых и умелых воинов. «Предприняв войну, всегда перекапывают дороги в тылу, сделав их непроходимыми, вступают в бой, делают это они для того, чтобы, не имея возможности бежать, необходимо было или победить или умереть», – писал один из древних историков об их тактике и боевом духе.
Однако тавры не любили воевать. Так, когда скифы попытались втянуть тавров в войну с персидским царем Дарием, армия которого вторглась в Северное Причерноморье, таврские басилевсы отказались, но добавили: «Если враг ворвется в нашу землю и обидит нас, то и мы не стерпим этого».
Последние следы кизил-кобинской культуры относятся к III в. до н. э., однако тавры упоминаются в письменных источниках и позднее. Так, римский историк Тацит, рассказывая о римском походе на Боспор 49 года до н. э., пишет, что по дороге назад «… несколько кораблей (ибо все войска возвращались морем) выбросило к берегу тавров, и их окружили варвары, убившие префекта когорты и множество воинов из вспомогательного отряда». В декрете конца II в. до н. э., высеченном на постаменте статуи полководца Диофанта последнему ставится в заслугу то, что он «подчинил скифов и тавров». Упоминания о людях, убитых таврами, встречается на некоторых херсонесских надгробиях I–II в. уже нашей эры.
Многие античные авторы этих веков также упоминают неких «тавро-скифов» и «скифотавров». К этому времени предгорья Крыма уже были полностью заселены скифами, а археологические памятники тавров этого периода не встречаются. Очевидно, прошла ассимиляция двух культур и тавры вошли в состав скифского этноса.
Киммерийцы
И все же тавры – не самый первый из народов, освоивших Крым. По некоторым свидетельствам, уже с XV века до нашей эры полуостров населяли киммерийцы.
Киммерийцев упоминает в «Одиссее» Гомер, который пишет, что земля киммерийцев расположена у крайних границ обитаемого мира – «Закатилось солнце и покрылось тьмою все в пути, а судно наше достигло пределов глубокого океана. Там народ и город людей киммерийских, окутанные мглою и тучами…». Поэт называет киммерийцев «удивительными доильщиками кобылиц, справедливейшими из смертных» и указывает точное место их расселения – Крым и Северное Причерноморье.
О киммерийцах писал и Геродот, труды которого затронули в основном более поздний период истории: «И теперь еще есть в Скифии киммерийские стены, киммерийские переправы, есть и область, называемая Киммерией, есть и так называемый Киммерийский Боспор».
В отличие от тавров, живших в горах, киммерийцы были степными кочевниками и занимались в первую очередь скотоводством. Поэтому памятники их культуры найти оказалось гораздо труднее – от них не осталось жилищ и стойбищ, только курганы. Эти захоронения легко отличить по каменным стелам, на верхней части которых изображались символические знаки и ожерелья. На стелах над могилами воинов изображали широкий пояс, меч и нож.
Киммерийцы хоронили своих мертвецов в полном боевом облачении, что позволило археологам восстановить до некоторой степени внешний облик всадника-киммерийца: такой воин был обычно вооружен мечом, булавой и кинжалом. Одними из самых лучших считались луки киммерийцев – эти луки, благодаря своему сложному устройству, прочности и прекрасным боевым качествам ценились наравне со скифскими. Доспехов, как и щитов, киммерийские воины не носили.
Киммерийцы были воинственным народом, но при появлении в Крыму скифов (VII век до н. э.) отступили в Кавказские горы. По легенде, не желая оставлять свои земли, киммерийские вожди собрались вместе и перебили друг друга. Останки их были захоронены в низовьях Днестра.
Легенду о появлении скифов в Крыму рассказывает Геродот: «Скифы-кочевники, живущие в Азии, вытесненные во время войны массагетами, ушли, перейдя реку Аракс, в киммерийскую землю (именно ее теперь и населяют скифы, а в древности, как говорят, она принадлежала киммерийцам). При нашествии скифов киммерийцы стали держать совет, так как войско наступало большое, и мнения у них разделились. Обе стороны были упорны, но лучшим было предложение царей. По мнению народа, следовало покинуть страну, а не подвергаться опасности, оставаясь лицом к лицу с многочисленным врагом. А по мнению царей, следовало сражаться за страну с вторгающимися. И народ не хотел подчиниться, и цари не хотели послушаться народа. Первые советовали уйти, отдав без боя страну вторгающимся. Цари же, подумав о том, сколько хорошего они здесь испытали и сколько возможных несчастий постигнет их, изгнанных из отечества, решили умереть и покоиться в своей земле, но не бежать вместе с народом. Когда же они приняли это решение, то, разделившись на две равные части, стали сражаться друг с другом. И всех их, погибших от руки друг друга, народ киммерийцев похоронил у реки Тираса, и могила их еще и теперь видна. Похоронив их, народ, таким образом, покинул страну, и скифы, придя, заняли безлюдную страну».
Поделиться книгой: