– Любезный, – вмешался я. – А вы уверены, что дама действительно нуждается в вашей услуге?

Он посмотрел на меня, как выпускник гимназии глядит на первоклашку:

– Но это же само собой разумеется! Бросается в глаза при первом же взгляде. Дама молода, красива, не рискуя ошибиться скажу – очень, очень красива. Вам так не кажется? Ах, кажется. Прекрасно. То есть, у нее есть все, что нужно для счастья. Но тем не менее она недавно плакала, была очень сильно расстроена. Не собой. И, надеюсь, не вами? Нет? Очень хорошо. А то я вам не позавидовал бы. Да, мой вывод: даму расстроил, вывел из себя, сильно огорчил некто третий. Не понимаю, как это вы ухитряетесь не видеть, что она оскорблена до глубины души! Что ее дальнейшая жизнь может оказаться нормальной лишь при одном условии: оскорбитель понесет заслуженное наказание. Кто-то должен сурово покарать его. И дама знает, кто готов сделать это. Быть может, даже именно вы и подсказали ей такое, скажу с уверенностью, наиболее и единственно правильное решение: обратиться к нам. Мы, мадам и мой друг, готовы к защите справедливости, к поддержке оскорбленных и униженных, к наказанию порока каждый день, каждый час, каждую минуту. Нам достаточно информации о его внешности и адресе, имя тоже не помешает. Ну а что касается уровня воздаяния – тут мы располагаем широчайшей палитрой возможностей, я не случайно сказал «палитрой», потому что наши люди – не просто исполнители, это подлинные художники своего дела. Вы ведь понимаете: человека можно убить мгновенно, однако позвольте спросить: разве это достойная кара? Но можно убивать его и полчаса, и час, можно и сутки – все это время поддерживая его в полном сознании и не скрывая от него, за что именно постигает его такая кара. Клянусь, в такие часы ангелы на небесах смеются и рукоплещут торжествующей справедливости!..

Нет, тут не запруда нужна, тут впору возводить плотину! Такая мысль возникла у меня. И я бестактно перебил его:

– Какова ваша такса, если позволите?

– Я ведь уже сказал: в зависимости от уровня исполнения. Согласитесь, что забить гвоздь – одно, а написать, скажем, натюрморт – совершенно иная работа.

– Сколько же стоит ударить гвоздю по шляпке?

– Это почти даром. Но я не могу поверить, чтобы такая прелестная дама ограничилась подобным примитивом. Но если вы настаиваете… В сальтах – три тысячи.

– Благодарю вас. Но нам это не по средствам.

– Простите, а почему, собственно, вы делаете заявления от лица дамы, когда она и сама здесь присутствует? Вы ее адвокат? Менеджер? Кто вы ей?

– Жених.

– О, мое почтение. Я понимаю: предстоят немалые расходы… Позвольте уже сейчас пожелать вам счастья… Но подумайте: не будет ли это прекрасное торжество бракосочетания, эта в полном смысле слова бочка меда непоправимо испорчена той ложкой дегтя, какая неизбежно в ней окажется? Да и только ли ложкой! Само сознание того, что в мгновения вашего торжества некий негодяй, оскорбитель, быть может, даже – мои извинения, мадам, – насильник – это всего лишь предположение, разумеется, – это существо, не имеющее права оставаться в живых, не только все еще будет существовать, но, быть может, даже окажется где-то в непосредственной близости от вас, и его гнусная усмешка в самый торжественный миг…

– Я ведь уже сказал: мы не располагаем средствами, какие могли бы…

– Конечно. Это бывает со всеми, раньше или позже. Но согласитесь, что… О! Идея! Выход найден!

– Да?

– Разумеется! Сделаем вот как. Тут неподалеку располагаются люди, которые с большим удовольствием ссудят вас деньгами, ради столь прекрасной цели – за очень умеренный процент, я бы сказал даже – за ничтожный. Обеспечение кредита будет самым небольшим… Вы, друзья мои, убьете сразу двух зайцев.

– А не получится ли так, что зайцы убьют нас?

– Не могу представить себе такой возможности. Что может угрожать вам? Затруднения с возвратом кредита? Да перестаньте! Ваша чудесная невеста сможет заработать куда больше и достаточно быстро, поверьте мне. Я сам мог бы помочь ей устроиться на прекрасное место!

– Работа – горизонтальная? – не удержался я, почувствовав, как напряглась Елизавета.

– Простите, что? Ах, я понял. Гм… Господа, мы же с вами – люди сегодняшнего дня и, я надеюсь, свободны от большинства предрассудков замшелого прошлого! Дело есть дело, согласитесь, и ради него каждому из нас приходится порой идти на маленькие жертвы, тем более не физического, а всего лишь морального порядка.

И тут я услышал – и не поверил ушам своим, – как Лиза пробормотала, едва слышно, сама себе:

– Это могло бы быть интересно…

Я предпочел сделать вид, что сказанное не донеслось до меня. Хотя…

– Знаете, – сказал я, улыбнувшись нашему собеседнику, – вы нас, пожалуй, убедили. Сейчас мы договоримся об организации нашего бракосочетания и немедленно после этого вернемся к вам. Да, кстати, не покажете ли кратчайший путь к тем, кто занимается брачными проблемами?

– Поверьте, я просто счастлив, столкнувшись с таким здравомыслием. А те, кто вам нужен, не очень далеко отсюда. Вы идете по этой вот бывшей аллее, там дальше видите – три дерева треугольником? Поворачиваете налево, и мимо них вам никак не пройти.

– Мы крайне вам признательны…

– О, не за что, рад был оказать услугу. Но не задерживайтесь там надолго, я буду ждать вас с нетерпением. А впрочем – будет лучше, если я провожу вас туда. Понимаете, меня там знают, мы все тут друг друга знаем.

– Это было бы прекрасно. – На этот раз в разговор уже открыто включилась Елизавета.

– Итак, следуйте за мною, господа.

…В брачном агентстве (или как еще его следовало называть) все сладилось неожиданно быстро и успешно.

Правда, поняли нас там не сразу. Если Лизу с первого взгляда, сразу и безоговорочно, признали невестой, то я, видимо, по здешним представлениям никак не тянул на жениха, и сваты поняли проблему как необходимость подобрать для претендентки такого супруга, какой соответствовал бы ее уровню. Пожалуй (так подумал я), Лизе следовало прийти сюда в том вечернем наряде, который показался нам слишком уж вызывающим для этой обстановки. Тогда представление о том, чего она заслуживала, было бы единым, а сейчас, похоже, у специалистов возникли противоречия, потому что ее природные достоинства в немалой мере смазывались тем более чем скромным туалетом, который мы для нее подобрали в убежище. Полемика, какую они вели между собой яростным шепотом, продолжалась несколько минут, но в конце концов сторонники красоты одержали верх, и Елизавете были предложены альбомы с изображениями кандидатов в женихи. А пока она загружала и критически разглядывала возникавшие кадры (игра тут велась честно, каждый претендент предъявлялся не только при полном параде, но и в чем мать родила) и не менее внимательно читала тексты с характеристиками (возраст, здоровье, физические характеристики, привычки, собственность, род занятий, родственные связи и прочее), с нами обговаривались условия:

– Брак предполагается полный, номинальный, ограниченный, если да – то на какой срок? Требуется ли брачный договор? Владение собственностью – общее или раздельное? Возрастные пределы: от – до? Особые пожелания к сексуальным отношениям? Наличие у невесты близких родственников, какие могли бы в печальном случае претендовать на наследство? Желательны ли у жениха дети от предыдущего брака или это исключается? Предусматриваются ли дети как результат обсуждаемого брака? Обладает ли невеста на день заключения договора личной собственностью? Капиталом – если да, то в каком виде: деньги, ценные бумаги, еще что-либо? Готова ли ее карта здоровья или ее необходимо снять сейчас? Мы это делаем немедленно, за особую, конечно, плату…

Все это было обрушено на меня с такой скоростью, что я просто не находил ни одной щели, куда мог бы втиснуть свою реплику. Приведший нас господин сперва лишь посмеивался. Но уже вскоре, поняв, что дело грозит затянуться, вступил в обсуждение сам:

– Мужики, заткните фонтан. Тут все проще. Жених перед вами, искать никого не нужно.

– А тогда чего же…

– Все остальное. Чтобы была видимость – по высшему разряду. Место. Гости. Родня. Музыка. Туалеты. Стол. Остальное решается без вас. Вот такой заказ.

Его заявление заставило конторщиков встать на тормоза, и с минуту все шло юзом, как по мокрой дороге. Но они быстро совладали с рулем.

– Заказ понятен. Прекрасный заказ. Но – заказчики не впечатляют. Простите.

– Во что это нам обойдется? – рискнул я спросить, уже готовый к какому-то неимоверному запросу.

– Ну, от десяти до двенадцати тысяч – разница зависит от того, какой оркестр, какое меню, сколько человек гостей…

– Ребята, – сказал человек, ставший нашим покровителем. – Эта пара – под нашей протекцией. Объяснения требуются?

После маленькой паузы прозвучало не очень бодрое:

– Да нет…

– Тогда – сколько?

– Ты что же, хочешь, чтобы мы – себе в убыток?

– Нет. Но эта встреча – не ночью в темном переулке. Так что…

– Восемь – ниже не может быть.

– Значит, шесть.

– Ну… только для тебя, разбойник. Семь.

– Шесть с половиной, и базар кончен. Теперь давай конкретно…

Дальше все покатилось как по маслу. Место могло быть только одно: тот самый дворец, что располагался над центром «Могучих». Гостей: шестьдесят человек.

– Генералы, министры, поэты?

– Не нужно, – решил я. – Народ не старше сорока, здоровые, активные… голодные.

– Понятно. Торжественный обед – где? Вот на выбор три места…

Я отверг и это предложение. И устроителям это понравилось: расходы уменьшались на глазах.

– Место обеда объявлю сам сразу после совершения ритуала. Это будет там по соседству, очень удобно.

Соглашение составили тут же, на ходу. Я подписал его, не задерживаясь, и приложил, как полагается, палец и глаз – хотя где-то в районе желудка ощущал некий трепет, или, проще, страх. Потому что если что-нибудь не сработает, а платить, естественно, будет нечем, то нам придется очень невесело. Горько нам придется.

– Нужна и подпись невесты. Мадам?

– Лиза, – сказал я, – кончай смотрины. Подписывай, и пошли дальше.

Идти нам, в общем, было некуда, но этого никак не следовало показывать.

– Подписывать? Покажи где. Тут?

Она поставила подпись недрогнувшей рукой. Как и я, приложила палец и глаз.

– Итак, молодые господа, – обратился к нам главный сват. – Место – дворец, время – завтра к тринадцати часам, но вам следует явиться на час раньше, чтобы успеть одеться, познакомиться хотя бы с шаферами и так далее.

– Будем без задержки.

– Позволите получить аванс?

Покровитель сказал:

– Получите через час. Мы сейчас оформим кредит, не сомневайтесь – все будет в порядке.

– Ну, если ты гарантируешь… заметано.

На этом мы расстались. Но пришлось идти в кредитную палатку, где, опять-таки благодаря покровителю, все устроилось достаточно быстро. Здесь главным действующим лицом стала Елизавета, которую разглядывали откровенно и профессионально. К счастью, ни у кого не возникло идеи испытать ее в деле – хотя не будь с нами мужика из убойной конторы, такие пожелания, возможно, и возникли бы. А так все прошло по-деловому. Лизу предупредили:

– Контракт заключаем на три года. Партнеров выбираем мы, ставки устанавливаем мы, но мы же и обеспечиваем все: жилье, антураж, туалеты, медицинское наблюдение и помощь. Прочтите внимательно. Досрочное расторжение контракта с вашей стороны не предусматривается. Вознаграждение – вот здесь все подробно описано. Если есть замечания, возражения – давайте сейчас.

– Да нет, по-моему, – сказала она, прочитав.

– Мы и не сомневались. Когда сможете приступить?

– Послезавтра с утра.

– Так и записываем. Прибудете вот сюда. – Ей передали карточку с адресом. – И вот что еще: не обижайтесь, но, пока вы не приступите, мы установим за вами наблюдение. Обычно мы этого не делаем, но поскольку вы по просьбе вашего уважаемого друга (кивок в сторону нашего покровителя) уже сейчас получаете весьма немалый аванс – мы вынуждены подстраховаться.

Вот тебе раз. Получается, что мы лишаемся ночлега: не потащу же я за собой «хвост» в укрытие. А больше идти некуда. Ну, что же…

– Можем сделать проще, – предложил я. – Вы уже сейчас можете определить нас куда-нибудь… в гостиницу хотя бы. Поскольку мы тут приезжие, издалека… И наблюдать вам будет легко. Видите ли, завтра у нас свадьба, и хотелось бы… Вы ведь не против того, что мы поженимся?

Они переглянулись:

– Ни в коем случае. Наоборот, замужество – гарантия того, что дама будет вести себя должным образом, без осложнений, без необоснованных претензий к клиентуре – а это все весьма достойные люди.

– Мы в этом и не сомневаемся.

– Прекрасно. Идите, завершайте ваши дела, потом вас проводят.

– А деньги? – напомнил я.

– Да, разумеется. Вот, получите.

Я внимательно пересчитал.

– Все правильно. Благодарю вас. До свидания.

Глава 21

Нас поселили в неплохом, в общем, номере; кровать была одна, но зато двухспальная. Когда мы остались вдвоем, наступило какое-то неловкое молчание – такое, от какого возникает ощущение зубной боли, еще не острой, но уже неприятной. Я постарался нарушить его побыстрее. Любым образом.

– Ну, как тебе понравился выбор женихов?

Елизавета медленно перевела взгляд на меня. Усмехнулась:

– Надеюсь, что мне предложат клиентов не хуже.

– Пожалуйста, не нужно об этом, – попросил я. – Я и так чувствую себя подлецом, продавшим невесту в публичный дом… Не надо.

– Не переживай, – сказала она. – Я же вот отношусь спокойно.

– Ну да – потому что отлично знаешь: ничего подобного с тобой не произойдет, все уже пошло на коду, до послезавтра ничего не затянется.

Сидя на кровати, она медленно потянулась:

– Знаешь, если и произойдет… не знаю, как и что буду чувствовать потом, нет у меня такого опыта. Но тем не менее…

– Елизавета! Перестань!

Она ответила неожиданно зло:

– Сказать тебе, когда была моя последняя близость с мужчиной? Одиннадцать лет тому назад, дорогой. Первая и последняя. Потому что с тех пор я была только старухой – ты сам видел какой. Когда мы встретились в кафе, у тебя что – возникло желание близости со мной? Нет, конечно. И ни у кого не возникало. И у меня оно для вас всех и не должно было появляться. Но ведь мне было двадцать лет… двадцать пять… тридцать, наконец – внутри-то я такой и была! Боюсь, дорогой, что у меня выработался такой комплекс: с кем угодно – но снова испытать все, связанное с близостью, хотя сейчас я вспоминаю это уже достаточно смутно… С кем угодно, понял? Я не нимфоманка, Симон, но я изголодалась…

– Лиза!

– Что, презираешь? Ну да: смотришь на меня, а видишь старуху… Будь проклята романтика, которая меня, сопливую, толкнула на такую жизнь – она в мечтах казалась, конечно, совсем другой. Но я вот такая, такая, такая!..

– Да Лиза!