Императрица Солнца

— Допустим, вы не нуждаетесь в нашей поддержке, Ибрим, — продолжила Шарлотта Вильерс, — но едва ли вы захотите иметь в нашем лице врагов.

— Объяснитесь, мисс Вильерс.

Иен Хир Фол и остальные ждали их на другом конце галереи.

— Мы располагаем дискредитирующей вас информацией.

— Это шантаж?

— Именно.

— Чего вы хотите?

— Не собираетесь вступать в Орден — не надо, но не мешайте моей — нашей — работе.

— Все хорошо, фро Вильерс? — начал Иен Хир.

— Герр Керрим? — продолжил Хир Фол.

— Мы просто отстали, — ответила Шарлотта.

Пленипотенциары двинулись дальше сквозь лабиринт Президиума.

Внезапно Иен Хир Фол резко встал перед огромными резными дверями.

— Итак... — начал Иен Хир, растворяя одну створку.

— ...перед вами Амберсаал, — завершил Хир Фол, открывая другую.

У Шарлотты перехватило дыхание. Каждый сантиметр стен был покрыт янтарем. Декоративные панно изображали ангельские деяния, вырезанные в прозрачном камне всех оттенков: от бледно-желтого до темно-коричневого. Низкое январское солнце лилось из окон на стены, и казалось, что комната утопает в меду.

— Великолепно! — промолвила Шарлотта Вильерс.

Пока остальные пленипотенциары изумленно взирали на тончайшую резьбу потолочного свода, к ней приблизился ее двойник Шарль.

— Он не с нами, — прошептала она ему в ухо. — Однако и не против нас.

ГЛАВА 07

— Плоская? — переспросила капитан Анастасия.

— Мы находимся на поверхности диска, — объяснил Эверетт. — Не уверен, сверху или снизу, мне нужно увидеть звезды, но, по большому счету, это неважно.

Макхинлит опустил конец троса, который привязывал к гондоле двигателя, и, недоверчиво косясь на Эверетта, достал из кармана диск несущего винта и продел в отверстие палец.

— Хочешь сказать, мой палец — Солнце?

— Вообще-то дырка побольше, а Солнце поменьше, но в общих чертах верно, — ответил Эверетт. — Мы находимся на диске Алдерсона.

— Объяснитесь, мистер Сингх, — произнесла капитан Анастасия. — По возможности медленно и подробно.

Эверетт всматривался в лица команды. Ради него Сен изо всех сил изображала заинтересованность. Макхинлит кисло хмурился — все, что говорил Эверетт, механик воспринимал как вызов. Шарки еще не вернулся с охоты. И лишь на лице капитана читался искренний интерес: поможет ли то, что ты сейчас скажешь, спасти мой дирижабль?

— Диск Алдерсона — это мегаструктура, — начал Эверетт. — Твердый диск из материи, окружающей Солнце, от орбиты Луны до орбиты Марса Разумеется, если бы здесь эти планеты существовали. Примерно девяносто миллионов миль от середины до внешнего края, полмиллиарда миль по длине внешней окружности.

— Это ты сейчас посчитал? — угрюмо буркнул Макхинлит.

«Можешь кривиться сколько угодно, но ты меня слушаешь», — усмехнулся Эверетт про себя.

— Ну да, прикинул в уме, — ответил он. — Представьте себе миллиард планет, похожих на Землю. Обе стороны обитаемы. На диске Алдерсона может разместиться одна тысяча квинтильонов человек. Толщина в две тысячи миль дает примерно две трети земной гравитации, вы наверняка уже заметили, насколько здесь легче ступать по земле.

— А как же Солнце? — спросила капитан Анастасия. — Смена дня и ночи? Наша планета перемещается вокруг Солнца, но если оно посередине...

— Значит, перемещается само Солнце, — ответил Эверетт.

Эверетта осенило, когда он плавал в пруду. Другого объяснения тому, что он наблюдал вокруг, просто не существовало. Порой бывает сложно принять новые миры или идеи, но математика не обманет. Они упали на громадный искусственный диск наподобие гигантского DVD. Диск опоясывал Солнце, и это Солнце двигалось.

— Двигать звезду проще, чем диск. Откровенно говоря, именно Солнце помогло мне разрешить загадку. Я заметил, что тени удлинялись, но Солнце не двигалось. Нет, оно не стояло на месте, Солнце перемещалось, но вертикально. Вверх и вниз. Простое гармоническое движение, наподобие маятника. Масса диска...

— Боюсь, вы нас окончательно запутали, мистер Сингх, — протянула капитан Анастасия.

— Короче говоря, день здесь длится около тридцати часов. Как только мы примем гипотезу о плоском диске, все становится на свои места. Обратите внимание, все ветки и листья повернуты в одну сторону, наклонены под одним углом. И теперь становится понятно, почему мы упали. Мы готовились приземлиться на вращающуюся сферу, а приземлились на неподвижный плоский диск...

— А какова вероятность, что этот... диск Алдерсона... природное явление? — спросила капитан Анастасия.

— Нулевая, — ответил Эверетт.

— Этого я и боялась. Что вы скажете о его строителях, мистер Сингх?

— Технология, которая способна на подобное, опережает наши на миллионы, десятки миллионов лет.

— Могли бы маленько помочь нам с нашим старомодным, вдребезги разбитым дирижаблем, — вздохнул Макхинлит.

— Десятки миллионов лет, — повторила капитан Анастасия. — Значит, не мы. Не человечество.

— Нет, человечество столько не протянет, — ответил Эверетт.

— Те люди... существа, которые его построили... вы уверены, что нам необходимо с ними встречаться? — спросила капитан Анастасия.

С края поляны донесся вопль:

— Сматывайтесь! Уносите ноги!

Из-за деревьев вылетел Шарки. Пистолеты болтались за спиной американца. На шее висела добыча. Эверетт не успел разглядеть, что именно, — Шарки несся со всех ног, спасаясь от гибких клыкастых существ радужной раскраски, похожих на ящериц. Лавина мелких созданий, чей мертвый собрат свисал с шеи охотника, обрушилась на поляну.

— Тросы! — гаркнула капитан Анастасия. — Все наверх!

Сен и Макхинлит в мгновение ока защелкнули пряжки и скрылись в листве. Эверетт замешкался.

— Мистер Шарки! — вскричала капитан Анастасия.

По лицу мастера-весовщика было ясно: не успеет. Схватить свободный конец троса и пристегнуться.

— Шарки! — крикнул Эверетт и протянул руку. Шарки вцепился в нее, подтянулся и свободной рукой поймал трос. Поляна кишела юркими телами, радужными шкурками, острыми коготками. Эверетт нажал на кнопку. Заскрипела лебедка, и они с Шарки начали подъем. Мгновение спустя за ними последовала капитан Анастасия. Поначалу радужные существа подпрыгивали, тыкались мордами в подошвы американца, но спустя мгновение Эверетт и Шарки были уже вне досягаемости, а их преследователи рассеялись по импровизированному лагерю.

— Мой двигатель! — взвыл Макхинлит.

Капитан Анастасия нажала кнопку на запястье, лебедка потянула гондолу вверх, ящерицы попадали с гладких боков на кишащих внизу собратьев.

Шарки из последних сил вцепился в трос. Медленно, лицом к лицу, они с Эвереттом поднимались наверх.

— Весьма обязан, мистер Сингх, — бросил Шарки, отпуская трос.

Эверетт поморщился, разглядывая мертвое создание, прижатое к груди охотника: с человеческую руку длиной, о четырех лапах, с длинным хвостом и желтыми глазами рептилии. Гибкое, как ласка. Крошечные отверстия ушей сзади длинного закругленного черепа, оскаленные зубы. Передняя лапа была пятипалой, бледная кожа покрыта складочками, как у младенца, мягкая шкурка переливалась, словно бензиновое пятно в луже. Всмотревшись, Эверетт понял, что мягкость обманчива: тело существа покрывали чешуйки, глаже и меньше змеиных, радужные на концах. Ему было неприятно дотрагиваться до кожи странного существа, а выражение его открытых глаз смущало — слишком разумное.

— Что это? — спросил Эверетт.

— Как что? Ужин, — ответил Шарки.— «Ибо алкал я, и вы дали мне есть».

* * *

— Не хочу никого обидеть, но на сегодня я перехожу в вегетарианство, — сказал Макхинлит, возвращая Эверетту миску.

Команда сидела локтем к локтю вокруг столика на камбузе. Ароматам лука, чеснока, тмина, перца чили, карри и кокосового молока не удавалось замаскировать запах мяса. Капитан Анастасия заглянула в миску и передала ее Сен. Та сглотнула. Эверетт не стал принюхиваться и просто отдал миску Шарки.

Шарки сам освежевал добычу, отделил голову и хвост, а тушку принес Эверетту, который с трудом заставил себя к ней прикоснуться. Тонкие косточки хрустели под ножом. Даже после часа, проведенною в маринаде из лука, пасты масала и кокосового молока, мясо так и осталось резиновым и никак не желало накалываться на вилку.

Команда не сводила глаз со старшего помощника Шарки отправил в рот щедрую порцию мяса и принялся жевать. Жевал он долго, после чего вынес приговор:

— Бона манджарри. Чуть жестковато. Похоже на аллигатора.

— А это что, наан? — спросил Макхинлит.

Эверетт передал главному механику горячую лепешку.

— Я насадил лепешки на палочки и надул над огнем.

— Моя бабушка делала такие в угольной печи, — сказал Макхинлит. — Совсем маленько жара. Даст сто очков всем тандури Гована. А я, пожалуй, попробую ваш дхал, мистер Сингх.

Эверетт передал механику миску чечевичной похлебки с карри. Кажется, его простили. Пусть не сразу и не до конца, но все еще впереди. Они снова были командой, одни во враждебном мире, где смерть и опасность подстерегали за каждым углом. Они снова были семьей.

— У моей бебе был рецепт халвы для особых случаев, — сказал Эверетт.

— И у моей, — ответил Макхинлит. — Она делала халву по любому поводу: фестиваль Холи, Рождество, кто-то сдал экзамены, собака ощенилась, троюродная племянница выходит замуж. Зеленую, из нутовой муки, по вкусу как сливочная помадка с травами. Только после ее смерти я узнал, что она клала туда бханг, или, как говорите вы, белые, коноплю. Чего удивляться, что у нас, мальцов, ехала крыша, ходили и хихикали, как придурки.

— Впервые слышу, что ваша семья из Говане, — сказала капитан Анастасия.

— Я не говорил, а вы не спрашивали, — ответил Макхинлит. — Должно быть, я единственный из пенджабцев Говане не смыслю в готовке, о чем порой жалею.

«Я мог бы научить», — подумал Эверетт, но вслух ничего не сказал. В своем деле — механике и электричестве — Макхинлит ощущал себя как рыба в воде. Быть подмастерьем — не для него.

— Мистер Макхинлит, я вижу, ваша торба при вас, — заметила капитан Анастасия. — Немного музыки?

Макхинлит расстегнул медные застежки потрескавшегося кожаного мешка. В кухне было слишком мало места, и ему пришлось отступить назад, на мостик. Главный механик растянул волынку, заправил басовые трубки за плечи. От мощных звуков «Бравой Шотландии» на полках задребезжали тарелки и чашки. За ним последовали «Лох-Ломонд» и «В краю озер». Капитан Анастасия отбивала ритм кулаком по столу.

— Не фальшивить, сэр!

— На «Королевском дубе» я играл на официальных приемах, — подмигнул Макхинлит Эверетту. — Не какие-то там народные мелодии в эстрадной обработке, а самый настоящий пиброх!

— Спасибо, мистер Макхинлит, — сказала капитан Анастасия. — Твоя очередь, Сен.

— Ты внимательно смотришь? — спросила Сен у Эверетта, наклонившись над столом. Неожиданно она прищелкнула пальцами прямо у него под носом. В руке была карта: клоун в полосатом трико на одноколесном цирковом велосипеде жонглировал планетами. Сен подняла вверх палец левой руки. Когда взгляд Эверетта вернулся к карте, она исчезла.

— Теперь ты должна вернуть карту обратно, — сказал он. — Это только половина трюка, самое сложное — вернуть ее. Престиж. Я видел в кино. Я смотрел внимательно.

Сен снова прищелкнула пальцами правой руки. В ладони лежал его айфон.

— Недостаточно внимательно, Эверетт Сингх.

Команда захлопала. Бледное лицо Шарки исказила болезненная гримаса.

— Но ты прав, карту нужно вернуть. Пошарь-ка в кармане.

Эверетт, ощущая себя полным болваном, извлек карту из кармана, а Сен уже отвешивала публике поклоны.

— Тогда, в поезде, — шепнула она Эверетту, возвращаясь на место, — мне ничего не стоило стянуть твой дилли-долли компутатор, а ты бы и глазом не моргнул. Вот тебе и престиж.

— Мистер Сингх, — сказала капитан Анастасия, — ваша очередь. Позабавьте нас.

Эверетт встал. Этого он и боялся, стоило Макхинлиту растянуть волынку. Эверетт не обольщался насчет собственного умения петь, плясать и травить анекдоты. Однако, судя по суровому выражению капитанского лица, выбирать не приходилось: «Эвернесс» ждала, что каждый оми и каждая полоне поддадут жару. Чтобы всем стало зуши.

От его выступления зависело, простят ли его. Ужин и посиделки после ужина капитан Анастасия затеяла, чтобы сплотить команду. Разобщенность опасна. Кроме готовки, Эверетт владел лишь одним, нет, двумя умениями.

Он поменялся местами с Макхинлитом, стянул футболку, изуродованную Сен, и скатал ее в мягкий твердый шарик. Такими играли в футбол мальчишки в индийской деревне, откуда был родом его отец.

— Считаем вместе со мной, — сказал Эверетт и подбросил импровизированный мяч в воздух, поймал на колено, снова подбросил. Пятка, колено, пятка, колено. Десять, одиннадцать, двенадцать, тринадцать. Двадцать три, двадцать четыре, двадцать пять.

— А теперь задайте два числа. Больших. Я перемножу их в уме.

— Двадцать четыре и пятьдесят три! — крикнула Сен.

— Я просил большие. Скажем, три тысячи двести двадцать семь.

Эверетт поймал мяч головой.

— Пять тысяч три! — крикнула Сен.