Кастручча [= Дневники королевы Оливии]

Мать. У нас маленькая страна. Если бы за рубеж уехали, скажем, шестеро, это составило бы почти десять процентов населения. Поэтому мы вынуждены наказывать то, что другие страны у себя терпят. Словом, там вам все объяснят.

Дидель. Нет, сейчас я не могу. Не сейчас…

Мать. Учтите, чем дольше вы будете откладывать, тем строже к вам отнесутся.

Дидель. У меня есть дело. Одна встреча.

Мать. Какая встреча?

Дидель. Мне надо увидеть Марту.

Мать. Только разочаруетесь. У нее уже что-то с сердцем, и что-то с печенью. Тут подросли такие девушки… Хотя, я и не отрицаю, у Марты доброе сердце.

Дидель. Это очень важно. Именно этого сейчас повсюду не хватает. Буквально во всех странах дефицит.

Мать. Ну, смотрите… (В окошко.) Марта! Зайдите к нам на минутку!

Голос Марты (из окошка напротив). Я градусник ставлю ребенку!

Мать. К нам приехал Дидель!

Марта. Что?..

Мать. Дидель приехал! Он хочет вас видеть!

Марта. Дидель?..

Мать. Никому она не ставит градусник и никакого ребенка у нее нет, только об этом не надо с ней говорить. Напрасно вы это затеяли.

В комнату вошла Марта. Увидев Диделя, она тихо вскрикнула и отвела лицо в сторону.

Марта. Не смотрите на меня.

Дидель. Сначала я думал о тебе плохо. Я вспоминал, как ты мучила меня.

Марта. Я позволяла вам так много. Почти все. Но в наше время все девушки были такими, не я одна.

Дидель. Какое мне дело до всех!

Марта. Но мы были чисты, у нас была девичья честь.

Дидель. Вспомните, вы были тоненькая, твердая, как палочка. Я говорил: «Обними меня».

Мать. Обнимите.

Дидель. Да, обнимите. И вы закидывали мне руки на шею. Мы обнимались так, словно ты хотела стать мною, а я хотел стать тобою.

Мать. Вы были слишком молоды для брака.

Дидель. У нас были бы дети. Маленькая девочка. Сейчас она была бы уже большая.

Марта. Вот это! Вот это главное, что мучает меня. У нас были бы свои дети! Я кормила бы их! Они сидели бы за длинным столом и кричали бы: «Мне! Мне!»

Мать. Вам пора идти, Дидель.

Марта. А как только вы отбудете наказание, вам сразу надо жениться. Сейчас у нас восемь девушек. И примерно три гораздо лучше, чем я была тогда… Я никому не скажу, что видела вас, а то спросят, почему я не сообщила. Вы сами должны явиться, тогда можно рассчитывать на смягчение. Но главное — мы должны быть отдельно. Вы отдельно и я отдельно. И условие — не смотреть в лицо, в глаза. Смотреть надо в сторону… (Не повернув к нему головы, скрылась за дверью.)

Мать. Вот вы и повидались.

Дидель лег на раскладушку лицом, вниз.

Подошла к отцу, который сидел неподвижно, уронив голову. Легонько толкнула его ладошкой.

Надо закончить. Нельзя бросать дело посередине. Смотрите, как некрасиво.

Отец поднялся.

По-моему, эти пятна лучше покрыть одним тоном. Скажем, желтым.

Отец (вяло). Всегда можно перекрасить обратно.

Мать. К прежнему всегда можно вернуться. Сравним — и перекрасим в лиловый. Помните?

Отец (приступая к работе). Или в красный. Если только не будет слишком кричать.

Мать (тоже приступая к работе). Если не будет слишком резать глаз.

Отец. Все же, когда она была синяя, смотрелось лучше.

Мать. Синяя смотрелась гораздо лучше.

Отец. Именно синяя, а не голубая.

Мать. Именно синяя, цвет речной волны…

Такая же комната — две раскладушки, портрет Королевы. Трое играют в города. Нетрезвый Луи, молоденькая девушка Дагни и Марта.

Луи. Париж.

Дагни. Женева.

Марта. Амстердам. (Она откликается не сразу, чем-то озабочена.)

Луи. Москва.

Дагни. Авиньон.

Марта (опять не сразу). Нью-Йорк…

Луи. Кострома. Дидель ожидал, что его появление поразит всех. Однако все, обернувшись к нему, лишь вежливо улыбнулись.

Луи. А, Дидель, привет. И опять на «а». А… А… Амстердам был…

Дагни. Моя очередь!

Дидель. Люлик!

Луи. Прошу прощения. Луи мое имя.

Дидель. Черт с тобой.

Луи. Я приехал! Не прикидывайтесь, что не узнаете меня!

Луи. Почему, я вас узнал. И полностью одобряю ваше решение вернуться на родину. В родные края. Присоединяйтесь, играем в города.

Дагни. Моя очередь. Аддис-Абеба.

Луи. И опять на «а». Братцы, что это вы, как нарочно. Алупка.

Марта. А… Дагни. Что с вами?

Марта. Я проиграла.

Дагни. Стоит ли убиваться. Столько городов на «а». Алма-Ата, Армавир.

Луи. Арарат…

Дагни. Арарат — гора.

Луи. Ладно, прервемся. А то Диделю, наверное, скучно. Он, пожалуй, лично объездил все эти города.

Дагни. Сознайтесь, Дидель, дома-то лучше? Сознайтесь!

Луи (косвенно предупредил). Дагни у нас дочка члена парламента.

Дагни. Зачем это вы? На что намекаете?

Луи. Стоит сказать слово, как в этом видят намек, то и дело! Все время на что-то намекаю. И только я. Почему!

Дагни. Потому что вы научный сотрудник. У вас каждое слово продумано… Тогда как научным сотрудникам как раз обижаться не на что. (Диделю.) У нас самый большой процент научных сотрудников на душу населения. Один сотрудник на шестьдесят семь человек. А в Берунди вообще ни одного, так что мы по-прежнему впереди.

Появился ее отец, Понтус.

Дидель (рад встрече). А это — узнаю. Пон-тик!

Понтус (добродушно). Да, все тот же надежный, верный Понтик. Понтус мое имя. Звезд с неба не хватает, но по всем общественным дисциплинам крепкие четверки, по родной речи обеспеченная тройка… А это, значит, наш заблудший Дидель. Родной язык-то не забыл?

Дидель. Как видишь.

Понтус. А я тем временем, как говорится, времени не тратил. Удостоился всенародного избрания в этот, как его… высший орган, парламент. Один из трех крепких ребят, так сказать Несем по очереди вахту. Один, как говорится, несет; двое, как говорится, отдыхают. (Весело осведомился.) Ну, так о чем у вас тут? Все дискутируете?

Луи. Вот, сравниваем. У нас, как говорится, и у них, так сказать, в Берунди. Сравнение далеко не в их пользу.

Марта (благонравно). У нас самый высокий процент стоклеточных шашистов. Раньше был один шашист, теперь он научил играть своего сына.

Дагни. А мы говорим: Берунди, Берунди…

Луи. Кто говорит? Никто не говорит.

Дагни. Я сказала в том смысле, что — говорят. Вообще говорят.

Понтус. Могу поделиться, так сказать, государственной тайной. Намечено расширение раскладушечной промышленности. Максимум, как говорится, через год Берунди по количеству раскладушек на душу населения будет да-а-леко позади!

Дагни захлопала в ладоши.

Луи. Браво, браво.

Дагни. А вот тут ваша ирония абсолютно неуместна.

Луи. Какая ирония! При чем тут ирония? Понтус, скажите своей дочери!

Дагни (горячо). Если хотите знать, о росте благосостояния свидетельствует одно уж то, что в родильном доме установлена очередь на усыновление детей. Моя подруга удочерила девочку!

Марта (нервно). Жанетка? Решила замаливать свои грехи.