Имя на карте

Рассказывая все это, он время от времени тревожно оглядывался по сторонам, как бы пытаясь обнаружить нечто, им потерянное.

- Вы что-нибудь ищете, Валерьян Иванович? - спросил его один из слушателей, молодой ученый по фамилии Визе. - Скажите что, и мы вам поможем.

- Сумка! Где моя сумка? - с беспокойством произнес Альбанов. - Она не могла потеряться. Я прекрасно помню, что она была при мне до самого последнего момента. - Он беспомощно улыбнулся. - Это для меня очень важно.

- Ради бога, не волнуйтесь, - успокоил его Визе. - Ваша сумка в полной целости и сохранности. Она находится в моей каюте. Вы хотите, чтобы я принес ее? Тотчас же?

- Нет, нет, - покачал головой Альбанов, - мне просто надо было удостовериться в том, что она цела. Ведь в ней находится все, что осталось от нашей шхуны, - он горько вздохнул, а слушатели удивленно переглянулись.

- Вы полагаете, что судьба ее предрешена? - огорченно спросил геолог Павлов.

- Я дорого дал бы за то, чтобы ошибиться, - медленно произнес Альбанов. - Какая это была бы радость! Но… - он сжал руками виски, - им не на что было рассчитывать, только на какую-то оттяжку, не более. Сам Георгий Львович это понимал не хуже, чем я. Не будь этого, он не передал бы мне судовой журнал "Св. Анны", в который заносил записи регулярно изо дня в день, а оставил бы его у себя на шхуне. О нем-то я и беспокоился, когда спрашивал о своей сумке.

- Но это же бесценный документ! - воскликнул Визе, и глаза его разгорелись неподдельным интересом.

- Владимир Юльевич, не откажите в любезности принести мою сумку, - попросил Альбанов.

- Охотно, - ответил Визе. - А что вы намерены сделать с журналом? - не удержался и полюбопытствовал он.

- Вот сначала принесите, - улыбнулся Альбанов, - а потом я отвечу на ваш вопрос.

Когда сумка была принесена и вручена ее хозяину, Альбанов раскрыл ее, достал судовой журнал и протянул его Визе со словами:

- Вручаю вам этот документ. Познакомьтесь с ним. Быть может, он окажется полезен, ибо содержит прелюбопытные сведения об особенностях дрейфа льдов в Полярном бассейне.

Владимир Юльевич поблагодарил и ответил, что самым исправным образом изучит содержание журнала.

* * *

Судовой журнал шхуны "Св. Анна" и в самом деле оказался весьма ценным документом. Анализируя занесенные в него астрономические определения и метеорологические наблюдения, Визе пришел к весьма интересным выводам, носящим более общий характер, нежели все то, что могло относиться непосредственно к дрейфу шхуны.

Это была чрезвычайно кропотливая работа, в результате которой удалось с достаточной степенью точности не только изобразить на карте путь плененного льдами судна, но и установить, почему в тот или иной период дрейфа "Св. Анна" двигалась в разных направлениях и с разной скоростью.

Этому явлению необходимо было найти объяснение. И оно было найдено после того, как Визе вычислил ветровые коэффициенты, то есть отношение скорости дрейфа к скорости ветра для различных периодов движения шхуны во льдах.

Оказалось, что скорость ветра влияла на дрейф незначительно. А раз так, вероятно, была какая-то другая сила, увлекающая за собой ледяные поля. Этой силой, как удалось установить ученому, были подледные морские течения. Изучение и сопоставление показателей, записанных в судовом журнале, не только объясняло этот сам по себе интересный факт, но и позволяло определить скорость постоянных течений в Карском море. Работая с журналом, Визе в полной мере осознал значение его для полярной науки.

О существенной роли течений в дрейфе льдов свидетельствовало, в частности, и то, что, будучи еще в Карском море, "Св. Анна" прошла вместе со льдами более пятисот миль, из которых две трети расстояния льдами управляли не ветры, а течения, сообщая им соответствующие скорость и направление.

Чем тщательнее вникал Владимир Юльевич Визе в содержание судового журнала, тем яснее ему становилась картина дрейфа корабля и определяющие его силы. И уже приходили на ум мысли о возможности установления некоторых закономерностей в ледовом режиме Карского моря в целом.

Лишь одно обстоятельство ставило его в тупик, не поддаваясь разумному объяснению на первых порах. Он никак не мог уяснить себе, что же произошло в период с 6 июня по 11 сентября 1913 года? Почему на протяжении этих месяцев льды, сковавшие шхуну, проделывали то, что не укладывалось в рамки сложившейся уже стройной теории? Что за сила заставила дрейфующие льды отклониться резко влево, когда по всем данным они должны были отклониться вправо от линии ветра, что совершенно естественно для северного полушария?

Визе ломал голову над этим вопросом, еще и еще раз возвращаясь к записям в судовом журнале и пытаясь обнаружить в них возможные ошибки в астрономических определениях. Но все было безрезультатно - наблюдения были произведены исключительно добросовестно и пунктуально.

И вдруг его осенило. "Боже, - воскликнул он про себя, - какой же я тупица, не мог догадаться о столь простой вещи! Ну конечно же, единственной причиной такого странного явления могло быть только какое-то непреодолимое препятствие, мешавшее льдам двигаться прямо. А что за препятствие могло быть здесь? Земля и только земля!"

Воодушевленный осенившей его догадкой, Визе, еще раз сверившись с данными судового журнала, нанес на карту контуры предполагаемой суши. Получалось, что она должна была находиться между 79 и 80 градусами северной широты. Внутренне он ликовал. Еще бы! Не каждый день совершаются открытия, да еще таким способом - не выходя из-за письменного стола!

Результаты своих исследований с некоторыми обобщениями и выводами Визе изложил в статье, которая была опубликована в "Известиях Центрального гидрометеорологического бюро" в 1924 году.

Теперь дело оставалось за малым - нужно было подтвердить существование земли в том самом месте, где он ее обозначил на карте Арктики.

* * *

Двадцатые годы XX столетия отмечены активной деятельностью кораблей советского арктического флота в Северном Ледовитом океане, и в том числе в Карском море, наименее, пожалуй, исследованном к этому времени.

В 1923 году научно-исследовательское судно "Персей" достигло Земли Франца-Иосифа. На следующий год была организована экспедиция на остров Врангеля для производства там ряда исследовательских работ и описания его берегов. Одновременно необходимо было сделать еще одно очень важное дело - водрузить советский флаг на острове, чтобы раз и навсегда отбить охоту к самоуправству у иностранцев, облюбовавших этот остров в качестве базы для китобойного промысла в окружавших его водах.

А через два года после этого посещения на острове Врангеля была организована постоянная полярная станция.

В 1928 году ледокол "Красин", ледокольные пароходы "Малыгин" и "Г. Седов", а также научно-исследовательское судно "Персей" участвовали в спасении итальянской полярной экспедиции Умберто Нобиле, пытавшейся на дирижабле достигнуть Северного полюса.

Годом позже арктическая экспедиция на ледокольном пароходе "Г. Седов", возглавляемая Отто Юльевичем Шмидтом, пробилась сквозь льды к Земле Франца-Иосифа и основала полярную станцию в бухте, которую Седов назвал Тихой, оставшись в ней на зимовку. Не ограничившись этим, экспедиция на "Г. Седове" поднялась выше па север и достигла 82 градуса, что по тем временам было рекордом дальности плавания.

За эти годы в Арктике была уже создана опорная сеть " радиостанций, приступили к разработке ледовых прогнозов, все большую роль стала приобретать полярная авиация.

В последней экспедиции на "Г. Седове" принимал участие и Владимир Юльевич Визе. В беседах со Шмидтом он затрагивал вопрос о необходимости тщательного исследования высокоширотных районов Карского моря. О. Ю. Шмидт разделял точку зрения Визе и после возвращения из плавания намеревался ставить его перед правительством, полагая, что такого рода предприятие будет способствовать планомерному освоению советской Арктики.

* * *

15 июля 1930 года. Архангельск.

Ледокольный пароход "Г. Седов" готовился покинуть порт, чтобы отправиться в очередное ледовое плавание. На борту корабля помимо сорока человек команды во главе с капитаном В. И. Ворониным семнадцать научных сотрудников и тринадцать полярников, которые будут высажены на полярные станции, уже действующие и вновь организуемые.

На мостике рядом с капитаном - руководитель экспедиции О. Ю. Шмидт. Тут же - В. Ю. Визе, он также участвует в экспедиции и, пожалуй, больше всех заинтересован в ее успехе - ведь "Г. Седов" должен, в частности, проникнуть в северную часть Карского моря и проверить его предположение о существовании там неизвестной земли.

На берегу множество людей, пришедших проводить путешественников в Арктику. Из Москвы и Ленинграда приехали корреспонденты и фотокорреспонденты газет и журналов. Фотокорреспонденты непрерывно щелкают аппаратами, а корреспонденты осаждают начальника экспедиции со всех сторон и просят его сказать несколько слов перед отплытием экспедиции.

Шмидт отнекивается, но корреспонденты народ настойчивый, и они добиваются своего. Шмидт откашливается, разглаживает бороду и говорит:

- Этой экспедицией мы вступили в последний год арктической пятилетки. Ленинградский институт Севера, ведущий огромную работу по освоению Арктики, уже провел более ста семидесяти экспедиций. Единственным "белым пятном" на карте является Северная Земля. Если метеорологические и ледовые условия в этом году будут благоприятными, если мы сможем достигнуть этого совершенно не известного, далекого отрезка материка и оставить там для детального обследования изыскательскую партию, то карта и границы гигантской территории Советского Союза будут точно известны.

- Нельзя ли, Отто Юльевич, рассказать несколько подробнее о задачах экспедиции? - последовал вопрос одного корреспондента, представителя столичной прессы.

Шмидт усмехнулся в бороду:

- Извольте. Коротко задачи наши можно изложить следующим образом. Географическое и гидрометеорологическое изучение высокоширотных районов Карского моря. Это раз. Смена и расширение состава полярной станции в бухте Тихой на Земле Франца-Иосифа. Это два. Достижение западного побережья Северной Земли и высадка на нее изыскательской партии. Это три. Вот, пожалуй, главное, что нам предстоит сделать в этом плавании.

Корреспонденты поблагодарили Отто Юльевича Шмидта за четкий и исчерпывающий ответ и перенесли свое внимание на других членов экспедиции. Один из корреспондентов, довольно молодой еще человек, обращаясь к Визе, сказал:

- Мне довелось сравнительно недавно читать вашу статью, товарищ Визе, напечатанную в 1924 году в "Известиях Центрального гидрометеорологического бюро", и должен вам честно признаться, что из всех результатов вашего плавания меня будет более всех прочих интересовать один - подтвердится ли ваше смелое предположение, действительно ли там существует земля?

Визе пожал плечами улыбаясь:

- Хоть это и эгоистично, разумеется, - сказал он, - но и для меня этот вопрос выдвигается на первый план по сравнению со всеми остальными. Что поделаешь, человек уж так устроен.

Корреспондент понимающе кивнул головой и что-то записал в блокнот.

- Я желаю вам, товарищ Визе, счастливого во всех отношениях плавания. Не скрою, я все бы отдал, чтобы присутствовать в тот момент, когда на горизонте появится остров, ваш остров. - Он восторженно улыбнулся, сделал рукой приветственный жест и удалился.

В скором времени прозвучал последний прощальный гудок, все провожающие покинули судно, и "Г. Седов" стал медленно отходить от причала.

Путь его сначала лежал к Новой Земле, где предполагалось взять на борт двух промышленников для пополнения состава полярной станции в бухте Тихой, если, разумеется, они дадут на то свое согласие.

Желающие отправиться на Землю Франца-Иосифа нашлись в районе Белушьей губы. Быстро собрали они свой немудреный скарб и явились на корабль, после чего "Г. Седов" взял курс на север.

Понадобилось несколько дней, чтобы пробиться через ледяной пояс и подойти к бухте Тихой. Еще несколько дней ушло на то, чтобы помочь персоналу полярной станции в строительных работах. В это время часть членов экспедиции занималась обследованием соседних островов.

Оставив на берегу бухты Тихой людей, которые должны были сменить полярников, и взяв на борт отработавших смену, "Г. Седов" отплыл на юг, направляясь снова к Новой Земле. Там, в Русской Гавани, была назначена встреча с ледокольным пароходом "А. Сибиряков", которому надлежало доставить для "Г. Седова" уголь.

Встреча состоялась в условленное время, и, пополнив запасы топлива, "Г. Седов" мог следовать далее намеченным курсом в северную часть Карского моря.

Мореплаватели вступали в неизведанные воды в надежде, что их экспедиция будет успешной.

Покинув 11 августа Русскую Гавань, они двинулись в северо-восточном направлении. Вскоре появились льды, и чем дальше продвигалось судно, тем больше их становилось. "Г. Седов" довольно свободно лавировал между ними, углубляясь на северо-восток.

Неожиданно, когда корабль достиг 79 градусов северной широты, льды стали разреженнее, появились даже разводья, которые никак не предполагалось здесь встретить.

Капитан Воронин, находившийся в это время на мостике, приказал сообщить Визе, что его присутствие наверху крайне желательно.

Владимир Юльевич не заставил себя ждать. Запыхавшись, он поднялся на капитанский мостик.

- Опоздал? - взволнованно спросил он у Воронина.

Тот отрицательно покачал головой и взял Визе под руку.

- Успокойтесь, Владимир Юльевич, я просто решил вас вызвать загодя, потому что уж очень подозрительны все эти разводья. С чего бы им здесь быть, ума не приложу. Вооружитесь терпением, и будем внимательны.

- Вы правы, Владимир Иванович, - ответил Визе, делая над собой усилие, чтобы успокоиться. - Будь что будет, как говорится. Не хочу обольщаться надеждой раньше времени…

Его слова были прерваны криком сигнального: "Земля! По курсу норд-норд-ост земля!"

- Вот видите, Владимир Юльевич, - произнес торжественно Воронин. - Не зря я вас вытащил наверх. - Он весело рассмеялся. - Ну, поздравляю…

- Где она? - взволнованно воскликнул Визе. - Где она? Я ничего не вижу!

- Да вот же она, Владимир Юльевич, - спокойно ответил Воронин, показывая на открывшуюся впереди полоску темной земли, выделяющейся на фоне неподвижного ледяного припая.

- О да, теперь вижу наконец-то, - вне себя от радости произнес Визе, и из его груди вырвался вздох удовлетворения. - Так значит…

- Так значит, дорогой Владимир Юльевич, - подхватил капитан Воронин, - некто Визе некогда правильно предсказал нечто, а именно существование в этих местах земли, которая…

- Которая отныне, я полагаю, будет носить его имя, - в свою очередь перебил капитана поднявшийся тем временем на мостик Шмидт. Он протянул Визе руку, и они обменялись крепким рукопожатием. - Итак, мы смело можем нанести на карту советской Арктики новый остров Визе. Владимир Иванович, - обратился он к капитану, - примите меры, чтобы была произведена съемка острова. Судя по первому впечатлению, он не должен быть большим. А впрочем, - он остановился на мгновение, - мы сделаем вот что: попробуем завтра его обследовать сами. А, Владимир Юльевич? Вы, надеюсь, примете участие в осмотре острова? Вашего острова?

- С радостью, если будет такая возможность, - приложив руку к сердцу, ответил счастливый Визе.

На следующий день небольшая группа, возглавляемая Шмидтом и Визе, сошла с корабля и направилась через ледяные торосы к берегу.

Бывший в составе группы топограф произвел съемку острова и определил его координаты. По полученным расчетам, остров лежал между 79 градусами 29 минутами и 79 градусами 42 минутами северной широты и 76 градусами 06 минутами и 77 градусами 05 минутами восточной долготы. Площадь его оказалась небольшая - всего около пятидесяти квадратных километров.

Осмотрев остров, группа возвратилась на судно, и, отвечая на расспросы любопытных, Визе так охарактеризовал свой остров:

- Он производит крайне унылое и безотрадное впечатление, сложен осадочными породами, растительности почти не имеет, равно как и животного мира. Даже птицы, обычно встречающиеся на арктических островах в большом количестве, нам попадались очень редко. Единственное, пожалуй, что привлекло наше внимание, так это сравнительно свежие рога оленей, которые нам удалось обнаружить. По всей вероятности, олени попали сюда на дрейфующих льдах не так давно.

Итак, было ликвидировано еще одно "белое пятно" на карте Арктики. И этим наука была обязана Владимиру Юльевичу Визе, предсказавшему существование острова в северной части Карского моря. Со времени плавания "Г. Седова" остров известен под именем Визе.

Аристотель XIX века

Аристотель XIX века

В ясный солнечный день 10 мая 1859 года по улицам Берлина медленно двигался траурный кортеж.

Жители столицы прусского королевства, охочие до всяких зрелищ, с любопытством глазели на представившуюся их взорам внушительную картину.

Влекомый королевскими лошадьми, украшенными султанами и богато расшитыми попонами, катился катафалк. Перед ним в глубоком безмолвии шествовали многочисленные представители профессуры и студенчества Берлинского университета, оркестр и духовенство. На расшитых серебром сафьяновых подушечках несли ордена и медали, которых был удостоен усопший при жизни.

Похоронная процессия растянулась на несколько кварталов. За катафалком важно выступали высшие сановники королевства: министры, генералы, придворные чины, депутаты. Они шли с непокрытыми головами, а вслед за ними бесконечной вереницей двигались парадные кареты короля, королевы, всей прусской знати.

Под звуки траурной мелодии процессия приблизилась к собору.

В толпе простого люда, запрудившей площадь перед собором, приглушенно переговаривались:

- Люди говорят, будто какого-то доктора хоронят.

- Вот еще, стали бы с такой помпой какого-то доктора хоронить.

- Верно, верно. Гумбольдта какого-то.