Память льда. Том 1

Госпожа Зависть проскользнула совсем рядом с ним, направляясь к дверям, и бросила на малазанца взгляд.

– Ах, я уже предвкушаю, какая это будет чудесная прогулка!

От одного лёгкого касания в животе у Тока будто свились змеи. Несмотря на бешено колотившееся сердце, малазанец и сам не знал, радоваться ему или ужасаться.

Глава вторая

Войско Однорукого истекало кровью из бесчисленных ран. Бесконечная военная кампания – череда поражений, за которой следовали лишь доставшиеся ещё более дорогой ценой победы. Но из всех ран, терзавших армию Дуджека Однорукого, самой тяжёлой была рана в душе…

Всадник Хурлокель. Серебряная Лиса

Устроившись на склоне холма, среди скал и валунов, капрал Хватка наблюдала за стариком, который с трудом карабкался по тропе. Его тень скользнула по убежищу Дымки, но старик даже не заподозрил, что она совсем рядом. Подняв клубы пыли, Дымка встала у него за спиной и сделала несколько знаков руками, предназначенных Хватке.

Старик безмятежно продолжал свой путь. Когда он был уже в шести шагах, Хватка поднялась, серый покров, оставшийся после утренней пылевой бури, посыпался вниз, когда она вскинула арбалет.

– Стоять, путник, – прорычала она.

От неожиданности старик отступил на шаг, под ногу ему попался камешек, он упал на землю, но всё же успел вывернуться так, чтобы не приземлиться на кожаный мешок за плечами. Старик соскользнул ещё на шаг вниз по тропе и остановился практически у ног Дымки.

Хватка улыбнулась, шагнула вперёд.

– Сойдёт, – сказала она. – Ты на вид не опасный, дедок, но на всякий случай учти, на тебя сейчас смотрят ещё пять арбалетов. Так что давай рассказывай, какого Худа ты вообще здесь делаешь?

Поношенную тунику старика покрывали пятна пота и пыли. Загорелый широкий лоб нависал над узким, практически лишённым подбородка лицом. Кривые, неровные зубы торчали во все стороны, так что улыбка у старика превращалась в зрелище весьма сомнительное. Он подтянул затянутые в кожаные штаны ноги и медленно выпрямился.

– Тысяча извинений, – прохрипел старик, оглядываясь через плечо на Дымку. Вздрогнул от того, что́ увидел в её глазах, и поспешно повернулся к Хватке. – Я думал, на этой тропе нет никого – даже воров. Видите ли, я вложил в этот товар все мои сбережения – я не могу себе позволить нанять охрану, да что там – даже мула купить…

– Ты, выходит, торговец, – протянула Хватка. – Куда направляешься?

– В Крепь. Я из Даруджистана…

– Это как раз очевидно, – перебила Хватка. – Штука в том, что Крепь нынче в руках имперцев… и эти холмы тоже.

– Я не знал – в смысле, не знал про эти холмы. Разумеется, мне известно, что Крепь попала в объятья малазанцев…

Хватка ухмыльнулась, глядя на Дымку.

– Слыхала? Объятья. Вот это ты сказанул, старик. Как мамочкины обнимашки, да? А в мешке у тебя что?

– Я ремесленник, мастер, – ответил старик, склонив голову. – Э-э-э… резчик. Всякие безделушки из кости простой и слоновой, нефрита, змеевика…

– «Вложил сбережения» – это заклинания и всё в таком духе? – спросила Хватка. – Благословлённые вещи?

– Вложил только свой талант – это что до ответа на первый вопрос. Я не маг и работаю один. Однако же мне повезло получить благословение жреца для набора из трёх торквесов слоновой кости…

– Жреца какого бога?

– Трича, Тигра Лета.

Хватка фыркнула.

– Он же не бог, дурень. Трич – Первый герой, полубог, взошедший-одиночник…

– Новый храм освятили во имя его, – перебил старик. – На улице Безволосой Обезьяны в Гадробийском квартале – меня самого наняли изготовить кожаный переплёт для Книги молитв и обрядов.

Хватка закатила глаза и опустила арбалет.

– Ладно, давай посмотрим на эти торквесы.

Согласно кивнув, старик снял с плеч мешок и поставил перед собой. Развязал единственный ремешок.

– Не забывай, – проворчала Хватка, – если решишь что-то учудить, сразу получишь дюжину стрел прямо в череп.

– Я ведь мешок, а не штаны расстёгиваю, – пробормотал торговец. – К тому же стрел вроде было только пять.

Хватка нахмурилась.

– Нашего полку, – тихо проговорила Дымка, – прибыло.

– Точно! – спохватилась Хватка. – Два полных взвода сидят в укрытии, следят за каждым твоим движением.

С подчёркнутой осторожностью старик вытащил небольшой свёрток из перетянутой бечевой замши.

– Слоновая кость, говорят, древняя, – произнёс он почтительно. – Из бивня косматого чудища, каковые были когда-то излюбленной добычей Трича. Труп такого зверя нашли в мерзлоте в далёком Элингарте…

– Это всё можно пропустить, – буркнула Хватка. – Показывай уже свои проклятые цацки.

Седые тонкие брови торговца в ужасе взметнулись.

– Проклятые?! Нет-нет! Неужели вы думаете, что я бы решился продать проклятые украшения?

– Да не ори, это же было просто растреклятое выражение. Пошевеливайся, а то мы тут весь проклятый день проторчим.

Дымка тихо хрюкнула, но мгновенно затихла под разъярённым взглядом своего капрала.

Старик развернул свёрток, стали видны три браслета на бицепсы, каждый из цельного куска, лишённый украшений, отполированный до мерцающего блеска.

– А где метки благословения?

– Их нет. Каждый из них был завёрнут в покрывало, сотканное из выпавшей во время линьки шерсти самого Трича – на девять дней и десять ночей…

Дымка снова хрюкнула.

– Выпавшей во время линьки? – Хватка поморщилась. – Фу, как отвратительно.

– Штырь бы с тобой не согласился, – пробормотала Дымка.

– Набор из трёх браслетов, – глубокомысленно протянула Хватка. – На правую руку, на левую… а третий куда? И следи за языком! Мы с Дымкой – нежные цветочки.

– Все для одной руки. Все три – цельные, однако сплетаются. Таково было благословение.

– Сплетаются, но бесшовные? Вот это я бы хотела увидеть.

– Увы, я не могу продемонстрировать это волшебство, ибо оно свершится лишь единожды, когда покупатель наденет их на свою правую руку.

– Да ну! От этой истории обманом несёт за десять лиг.

– Слушай, он у нас тут на виду, – проговорила Дымка. – Обманщики работают только там, где могут быстро и безопасно сбежать.

– Например, в толпе на рынках Крепи. Это точно. – Хватка ухмыльнулась, глядя на старика. – Только мы ведь не на рынке, да? Сколько?

Торговец поёжился.

– Вы избрали мою самую дорогую работу – я собирался выставить её на аукцион…

– Сколько, старик?

– Т-три сотни з-золотых советов.

– Советов. Это новая монета Даруджистана, да?

– Крепь приняла за стандарт малазанскую джакату, – заметила Дымка. – Какой курс?

– Будь я проклята, если знаю, – проворчала Хватка.

– С вашего позволения, – вмешался торговец, – обменный курс в Даруджистане – две с третью джакаты за один совет. Комиссия менялы будет не меньше одной джакаты. Так что, строго говоря, одна с третью.

Дымка перенесла вес на другую ногу, наклонилась вперёд, чтобы получше рассмотреть торквесы.

– На три сотни советов можно целую семью содержать в довольстве несколько лет…

– Такова моя цель, – заявил старик. – А поскольку живу я один и весьма скромно, рассчитываю протянуть года четыре, если не больше, включая покупку материалов для своего ремесла. Но если я выручу меньше трёх сотен советов – я разорён.

– У меня прямо сердце разрывается, – сказала Хватка. Она покосилась на Дымку. – Кто бы тут отказался?

Та пожала плечами.

– Собери-ка три столбика.

– Так точно, капрал. – Дымка прошла мимо старика и бесшумно двинулась вверх по тропе, пока не пропала из виду.

– Умоляю, – заскулил торговец, – не платите мне в джакатах…

– Успокойся, – буркнула Хватка. – Опонны тебе сегодня улыбнулись. Теперь отойди от мешка. Я его должна обыскать.

Кланяясь, старик отступил.

– Всё остальное стоит намного меньше. Признаюсь, сделано на скорую руку…

– Я больше ничего покупать не собираюсь, – сообщила Хватка, перерывая содержимое мешка. – Это уже официальный досмотр.

– А-а, понимаю. А какие-то товары нынче запрещены в Крепи?

– Ага, например, поддельные джакаты. Местная экономика задыхается, так что даруджистанские советы тоже не слишком приветствуются. У нас на прошлой неделе был такой улов…

Торговец выпучил глаза.

– Вы мне заплатите фальшивой монетой?!

– Искушение велико, конечно, но нет. Говорю же, Опонны тебе подмигнули. – Закончив обыск, Хватка отступила и вытащила из сумки на поясе восковую табличку. – Я должна записать твоё имя, торговец. По этой тропе ходят в основном контрабандисты, которые пытаются обойти пост на дороге в Разделе – ты, считай, первый честный купец здесь. А хитрые контрабандисты платят тут вдесятеро от того, что дали бы на дороге внизу, а ведь там бы им было намного легче проскользнуть – хаос, толпа, всё такое.

– Меня зовут Мунуг.

Хватка подняла глаза.

– Вот не повезло-то.

По тропе спустилась Дымка с тремя завёрнутыми в ткань столбиками монет в руках.

Торговец робко пожал плечами, не сводя глаз с денег.

– Это советы!

– Так точно, – пробормотала Хватка. – Столбиками по сотне – ты небось спину надорвёшь, когда будешь тащить их сперва в Крепь, а потом обратно. Хотя тебе теперь в саму Крепь можно и не ходить, верно? – Она пристально посмотрела на торговца, убирая табличку в сумку.

– Это было бы разумно, – согласился Мунуг, наново заворачивая торквесы и передавая их Дымке, – но я всё равно отправлюсь в Крепь – продать остальные свои изделия. – Его глаза беспокойно забегали, торговец обнажил кривые зубы в слабой улыбке. – Если удача Опоннов не изменит мне, смогу удвоить прибыль.

Хватка ещё некоторое время буравила его взглядом, затем покачала головой.

– Жадный платит дважды, Мунуг. Бьюсь об заклад, через месяц ты притопаешь обратно по этой же тропе с пустыми карманами. Что скажешь? Десять советов ставлю.

– Если проиграю, окажусь вам должен десяток монет.

– Да ладно, я согласна на безделушку-другую – руки у тебя золотые, старик, тут не поспоришь.

– Благодарю, но должен со всем почтением от этого заклада отказаться.

Хватка пожала плечами.

– Жаль. У тебя ещё колокол примерно до заката. Рядом с вершиной стоит перевалочный лагерь – если поднажмёшь, доберёшься туда до темноты.

– Приложу все усилия. – Мунуг просунул руки в лямки, с кряхтением поднялся, а затем неуверенно кивнул и пошёл прочь от капрала.

– Стой на месте! – скомандовала Хватка.

Колени Мунуга подогнулись, так что старик чуть не упал снова.

– Д-д-да? – выдавил он.

Хватка взяла у Дымки браслеты.