Фредерик Кук на вершине континента. Возвращаем Мак-Кинли великому американцу

Дважды Кук упоминает свое желание исследовать ледник Руфь, но осуществить это удастся только через полтора месяца и в другом составе.

Портер, делающий наблюдения. Фото Фредерика Кука

Наступающая зима, о которой говорит Кук, была, разумеется, ни при чем. Считаться следовало не с зимой – до нее было далеко, – а с желаниями благодетелей: Паркера и Диссонта. Профессор оказался слабейшим участником, однако, сделав финансовый вклад, он получил привилегии и уверенно ими пользовался. Его невозможно было эвакуировать «в тыл», и фактически он стал грузом на шее начальника. У Брайса читаем: «В дневнике Браун признал, что доктор Кук повернул обратно на леднике Токоситна ради профессора Паркера» {12}. Ссылаясь на дневник Паркера, Брайс подытоживает: «Доктор признал, что совершить восхождение с этой стороны нет никакой возможности, так что Паркер принял решение сразу вернуться в Нью-Йорк» {12}.

Диссонт тоже нуждался во внимании. Эквивалентом финансового вклада было вовсе не увековечение его имени на карте, что было сделано, а охота в дебрях Аляски. В книге Кук не раз говорит о «походе на запад» и «задачах на западе». Эти словарные украшения тождественны одному – «обеспечить охоту Диссонту». Летом 1906 года на Аляске Кук не был свободным человеком.

Обоз направился в Янгстаун, заброшенный лагерь золотоискателей в 15 километрах от Паркер-хауса вниз по течению Йентны.

Похоже, что отступление стало облегчением не только для Паркера, но и для Брауна. В книге «Завоевание Мак-Кинли», впервые изданной в 1913 году, Браун пишет:

Нам больше не надо было прилагать всю энергию ума и тела, чтобы удовлетворить всепоглощающую страсть к скорости независимо от ее цены. Мы плыли по течению скорее как группа цыган, беззаботных и свободных, как дети. Смех и грубые шутки раздавались на всем протяжении вьючного обоза {25}.

Понятно, что слова «страсть к скорости независимо от ее цены» – камень в огород Кука.

Паркеру, впрочем, не полегчало. Брайс отмечает, что он дошел до своего предела, когда увидел многочисленные потоки, вытекающие из ледника Кахилтна. Дневник Брауна:

Профессор испугался при первом переходе вброд, и мне пришлось вести его лошадь далеко вниз и переправлять его через разные реки – он верхом, а я вплавь (Цит. по: {12}).

Произошла передислокация: чтобы закончить карту новой территории, Портер продолжал топографические работы; Кук, Браун и Миллер должны были доставить «Большой» и все припасы из Паркер-хауса в Янгстаун, и этим троим пришлось несладко.

Книга Кука:

В Паркер-хаус мы прибыли вечером 31 июля, после самых отвратительных водных приключений за весь поход: мы провели в воде, стоявшей очень высоко, более трех часов.

Вокруг Паркер-хауса вся река изменилась. Возле лодки образовалась новая коса, и она оказалась на мели в сплошном болоте. Мы развели костер, чтобы согреться, затем принялись готовить лодку к спуску. Мы перетащили ее через мелководье под нависающими деревьями, через корни, и со скоростью автомобиля вырвались на более широкий поток. Но стоило только почувствовать облегчение, как начались неприятности. «Большой» садился на одну мель за другой. Наконец мы с раздражением выбросили за борт оба якоря, и в 3 часа при свете яркого костра повалились на песок для пятиминутного отдыха. Когда мы проснулись, шоколадные воды воспламенялись восходящим солнцем, а мы были засыпаны пушистым пеплом от тополевых поленьев. Несколько часов мы откапывали лодку от свежего ила и наконец, освобожденные силами течения, поспешили в Янгстаун на встречу с товарищами {22}.

Лодка «Большой». Фото Фредерика Кука

Кук нанял на работу старателя Джона Доккина. Теперь Баррилл и Доккин должны были подготовиться «для похода на запад», в частности прорубить тропу до Кичатны. Все остальные на «Большом» пошли вниз по Йентне и 1 августа прибыли на Станцию.

По трудности финал экспедиции не уступает всей ее остальной части. Книга Кука:

В низовьях «Большой» осторожно прошел через мели дельты реки Суситны в спокойные воды залива Кука. Налетая на топляки и мчась в порогах вниз по быстрой ледяной воде, мы сломали руль и погнули все лопасти винта. Мы оборудовали корму так, чтобы двое могли править веслами, и в реке это самодельное средство работало превосходно. Поскольку винт тянул со скоростью 8 миль в час, и судно находилось под контролем, мы решили, что это безопасно – рискнуть пройти 30 миль коварного моря до Тайонека с отливом, уходящим со скоростью 8 миль в час. Первые десять миль мы прошли быстро, но заметили высокие волны, накатывающие с востока. Шторм не заставил себя ждать. Небольшие сгустки испарений стального цвета летели в нас как из пушки. Волны направляли нас бортом к ветру, заставляя маленькое суденышко крутиться, разворачиваться, трещать, пока мы не поняли, что оно скоро развалится. Теперь нам пришлось направлять баркас кормовой частью к волне, держа зигзагообразный курс. При этом разрушительные волны начали хлестать через борт. Брауна с Принцем, осторожно управлявших лодкой, дважды чуть не смыло с кормы в кипящие воды, и их в целях безопасности пришлось привязать веревками к палубе. Двигатель работал с перебоями из-за неистовой тряски судна, низкой температуры и грязи в охлаждающей его воде. Два человека занимались мотором (один из них – доктор Кук – Д. Ш.), остальных, в укрытии, ужасно укачало. В отчаянии мы попытались спастись от шторма в реке Белуге, но бесконечные низкие берега, о которые разбивались огромные волны, выглядели не очень привлекательно. Следующей надеждой стала другая река – Чулитна, но когда мы позволили ветру и волнам отнести нас в залив, мы увидели, что там было еще опаснее, чем в реке Белуге, – волны, как мы прикинули, высотой в 15 футов качали баркас и разбивались о берег всего в нескольких сотнях футов. Одна накрыла нас, и на секунду показалось, что лодка целиком ушла под воду. Кто-то в этот момент воскликнул: «На берег!», но поскольку пологий берег простирался на пять миль и повсюду бились волны, загорать на таком пляже никому не хотелось. Между тем нужно было что-то быстро предпринимать. Нашей единственной надеждой было пересечь залив Кука до подветренного берега, но эта перспектива была не лучшей. Надвигалась ужасная темная штормовая ночь. С людьми, привязанными к палубе, и без гавани на 200 миль вперед мы подумали, что лучше отойти подальше от земли, в ночь и во мрак продолжающегося шторма.

Теперь ветер дул порывами, но с такой силой, что нас выносило на гребень волны, несмотря на нормальную работу мотора. В такие моменты баркас взмывал вверх, а затем падал вниз, вызывая у всех приступы морской болезни. Падая с волн, баркас трещал так, как будто он налетел на камень, и профессор Паркер часто спрашивал, обо что мы ударились.

Несмотря на наши усилия пересечь залив, сильный отлив понес нас на юг, и когда мы приблизились к Тайонеку, волны стали прерывистыми, ветер поутих, так что стоило попытаться высадиться. Мы зашли за косу, бросили якорь, спустили свою маленькую 14-футовую брезентовую лодку, и Браун с Принцем сумели пробраться на ней через буруны в реку. Мистер Финч с командой опытных индейских лодочников подошел к нам на большой плоскодонке и взял на борт. Мы выдержали сильнейший шторм сезона на севере, без руля и с изувеченным штурвалом! {22}

Об этом случае, едва не ставшем катастрофой, вспоминает и Гершель Паркер:

Во время пересечения залива Кука мы встретились со страшным штормом, и только благодаря героическим усилиям доктора Кука, мистера Брауна и некоторых других членов команды экспедиция в конце концов в целости высадилась в Тайонеке {68}.

Все это случилось 3 августа, а на следующий день Кук нашел сообщение, что Дисстон прибудет только через две недели. С отъезжающим Паркером начальник передал, что он ждет охотника в Тайонеке.

У «Большого» был поврежден насос охлаждения; у Кука имелся запасной, и чтобы его установить, баркас переместили в механический цех завода, производящего консервы из лосося. С местным жителем Биллом Хьюзом было составлено соглашение об аренде дополнительных 15 лошадей – таким образом, подготовка к большой охоте завершалась, но 25 августа Дисстон сообщил, что не приедет. Неожиданная и принципиальная новость. Она означала, во-первых, что обязанностей перед спонсором у доктора Кука больше нет и до наступления холодов можно заниматься чем-то полезным, а во-вторых, что его ждут финансовые трудности, ибо деньги от Дисстона, скорее всего, не поступят.

В книге Кук формулирует для себя новые задачи:

Оттого, что не прибыли некоторые члены нашего отряда, мы приняли решение отказаться от запланированного похода на Кускоквим, разбить отряд на группы для сбора образцов дичи в более доступных местах и продолжить геологоразведочные работы. Брауна с Бичером послали в устье реки Матануски для добычи лося, горного барана и коз. «Большой» быстро двинулся вверх по Йентне и прибыл в лагерь Янгстаун 28 августа. Отсюда Принц и Миллер с пятью лошадьми отправились в долину Кичатны тоже за охотничьими образцами. Четыре лошади были направлены к Портеру для того, чтобы облегчить его задачу по транспортировке снаряжения. Затем вместе с Барриллом и Доккином мы спустились по Йентне до Станции, чтобы подготовиться к следующему этапу работы.

Заключительной задачей на этот сезон я определил исследование речных систем и ледников к востоку от горы Мак-Кинли и обследование северного острого гребня в поисках пути к вершине горы для возможного будущего восхождения {22}.

Две телеграммы ушли в большой мир. Одна – Герберту Бриджмену:

Мой дорогой Бриджмен, я не получал от тебя никаких писем, хотя написал тебе два месяца тому назад. Докладывать особо не о чем. Мы усердно работали и к настоящему моменту исследовали около 1000 квадратных миль. Сейчас я привожу в порядок последние дела и надеюсь телеграфировать тебе о нашей работе в начале октября из Сьюарда. Если телеграмма будет достаточно важной, то отдай ее в Associated Press.

С уважением, Ф. А. Кук {59}

Другая – Гершелю Паркеру. Кук сообщал компаньону, что намерен исследовать южное подножие Мак-Кинли, используя лодку «Большой», чтобы выбрать новый маршрут для экспедиции будущего года.

Признанный специалист по Аляске доктор Мур весьма лестно отозвался о результатах работы Кука летом 1906 года:

Были выполнены великолепные географические исследования и картирование южных предгорий Мак-Кинли. Если бы доктор Кук просто вернулся в Нью-Йорк и сообщил о том, что ему удалось сделать, то уважения к нему только прибавилось бы и, без сомнения, на следующий год он мог бы возглавить успешную экспедицию с северо-востока. Но вместо этого (что и сегодня выглядит неправдоподобным) доктор Кук отправился в действительно очень странное путешествие {52}.

Категорически не согласен с Муром – ничего неправдоподобного или странного не происходило. Кук действовал абсолютно понятно и логично. Все складывалось отлично: уникальная лодка после всех пертурбаций была отремонтирована, имелись первоклассное снаряжение и уйма продуктов. За два месяца тяжелой работы в горах участники экспедиции великолепно акклиматизировались. И вот теперь (если забыть о финансах) – настоящее везение: Дисстон отказался от охоты. Если бы богач прибыл на Аляску, то ни о каком походе в сторону Мак-Кинли и речи бы не шло. Паркер уехал, Дисстон не появился, Кук мог принимать решения самостоятельно.

Огромное расстояние разделяет дом Кука в Нью-Йорке и поселок Тайонек. Можно ли представить честолюбивого, ни от кого не зависящего путешественника, который на месте Кука не воспользовался бы представившейся возможностью увидеть путь к Мак-Кинли и, найдя его, попробовать начать восхождение? Нет такого человека!

И в 1906 году, находясь к юго-западу, югу и юго-востоку от Мак-Кинли, Кук то и дело взбирался на холмы и возвышенности, чтобы с высоты разглядеть склоны Большой горы и открыть путь к вершине. Теперь ему выпал куда более счастливый шанс.

(Автор вспоминает свою вторую попытку пересечь на лыжах Берингов пролив от Чукотки на Аляску в 1997 году. Участников было четверо: автор, сыновья Никита и Матвей и видеооператор Илья Новиков. Все было великолепно подготовлено, нас сопровождали несколько журналистов. Чтобы начать путь, мы высадились из вертолета на лед у мыса Дежнева. К вечеру подул неимоверной силы северный ветер, принесший жуткий мороз. Мы поставили палатку на берегу казавшегося бескрайним разводья, по которому шли черные волны с белыми барашками, с шумом разбивающиеся о наш ледяной берег, и только барьер из грязного цвета торосов предохранял нас от брызг.

Утром выяснилось, что у Ильи обморожены пальцы, они раздулись и приобрели лиловый оттенок. Пришлось возвращаться в ближайший поселок Уэлен. На санитарном вертолете Илью отправили в районный центр в госпиталь. Досадуя, мы отослали домой всех журналистов.

Через два дня с прежней точки мы снова, теперь втроем, попробовали идти через пролив. Мы чувствовали какую-то остервенелость. Параллель с Фредериком Куком в том, что мы, как и он, несмотря на недавнюю неудачу, опять пытались идти, уменьшив за счет слабого звена состав группы.)

Планируя глубокую разведку в сторону Мак-Кинли, Кук, конечно, не исключал штурма вершины. Наоборот, он наверняка готовился к нему и размышлял, кого взять с собой. Я никак не могу согласиться с мнением профессора Дзаватти (директора Итальянского института полярной географии), что Кук не пригласил Брауна и Паркера, потому что планировал подняться лишь до 3600 метров, а, дескать, намеревайся он идти к вершине, то тогда «Паркер и Браун были бы включены в состав группы, по крайней мере до одного из последних этапов» {81}.

Дзаватти старается выбить почву из-под ног недоброжелателей нашего героя, которые говорят, что Кук не взял с собой Брауна (Паркер отбыл в Нью-Йорк), потому что еще в Тайонеке спланировал обман и не нуждался в лишних свидетелях.

В книге Кука «Мое обретение полюса» мы находим язвительные отзывы о Гершеле Паркере (почти то же писал в дневнике и Браун):

Был со мной во время путешествия на гору Мак-Кинли, но повернул назад, поддавшись панике, при переправе через горные потоки.

Поднявшись на маленький пик в 40 милях от великой горы, он объявил Мак-Кинли неприступной. Этот человек был настолько неприспособленным для такой работы, что требовались двое, чтобы подсадить его на лошадь {20}.

Ясно, что кабы Паркер не уехал в Нью-Йорк, то Кук не позвал бы его с собою в холодное (сентябрь!), короткое по времени и насыщенное опасной работой путешествие. Да и не состоялось бы оно в этом случае.

Есть у Кука слова и о Брауне. В той же книге он называет его лодырем. Из собственного экспедиционного опыта автор знает, что, во-первых, лодыря всегда видно и, во-вторых, не лодыря никогда лодырем не назовешь. И еще одна очень показательная цитата из Кука:

«На первом большом леднике Паркер и его компаньон Белмор Браун не оправдали надежд, остановившись перед пустяковой ледяной стенкой» {20}.

В книге «Завоевание Мак-Кинли» Браун вспоминает:

Я сказал Куку, что если он собирается исследовать южные предгорья горы Мак-Кинли, то я предпочел бы пойти с ним. Он ответил, что не будет заниматься никакими исследованиями, кроме одного – посмотрит, проходим ли водный маршрут {25}.

Из этих слов можно сделать выводы: Кук действительно думал о новой попытке взойти на Мак-Кинли и не хотел, чтобы Браун участвовал в ней. А вот следующие два абзаца книги Брауна:

То, что произошло потом, трудно понять и еще труднее об этом писать. Но ради правды и для того, чтобы последующие поколения смогли правильно оценить события, я считаю своим долгом зафиксировать каждую деталь того, что произошло вслед за моим отъездом.

Перед тем как покинуть Тайонек, Кук послал следующую телеграмму одному хорошо известному бизнесмену в Нью-Йорке: «Я готовлюсь к последнему, отчаянному штурму горы Мак-Кинли» {25}.

Телеграмма Кука Бриджмену, которую имеет в виду Браун, была приведена выше. Браун «цитирует» ее и намеренно искажает слова Кука, приписывая ему утверждение, что решение о восхождении уже принято. Это ложь.

Все драматические события 1903 года, о которых мы узнали из статей и книги Кука, наилучшим образом были подтверждены Данном. Не менее захватывающие и смертельно опасные приключения во время летних скитаний в 1906 году, изложенные Куком, с не меньшим успехом заверил Брайс, в распоряжении которого имелись дневники других участников экспедиции. Теперь речь пойдет о восхождении Кука и Баррилла на Мак-Кинли в сентябре 1906 года. О нем снова расскажет Кук, но свидетелей-рассказчиков на этот раз не будет, и Куку не поверят.

Но почему? Предстоящий двухнедельный вояж, закончившийся на вершине Мак-Кинли, не так уж сложен по сравнению с предшествующими баталиями продолжительностью в три и два месяца. Те события Кук описал, ни в чем не отклоняясь от истины, а тут вдруг – сочиняет, врет. Правдоподобно ли это? Между тем ложь его главного обвинителя, художника Брауна, уже налицо, и мы скоро увидим: ложь эта не первая и не последняя.

Выдуманные слова «Готовлюсь к последнему, отчаянному штурму горы Мак-Кинли» набраны в книге Брауна обычным шрифтом. Профессор Мур, кичащийся своей объективностью, в буквальном и переносном смысле поднимает ложь Брауна – набирает эту фразу в своей книге заглавными буквами {52}.

В 2001 году в Соединенных Штатах появилась книга «Денали. Обман. Поражение. Триумф», в которую вошли отчеты первопроходцев – Кука, Брауна, Стака – снабженные комментариями писателя и альпиниста, поднявшегося на Мак-Кинли зимой, Арта Дэвидсона. Разнос Кука Дэвидсон начинает со злополучной «цитаты» Брауна, канонизированной Муром, снова набирая ее прописными буквами {25}. Причем – важно! – книга Роберта Брайса, где приведена настоящая телеграмма Кука Бриджмену, уже четыре года как продавалась в Америке.

Забегая вперед, скажу, что спутники по восхождению на Мак-Кинли не подвели Кука. Доккин был оставлен в базовом лагере, Баррилл стал умелым партнером. В книге «К вершине континента» Фредерик Кук тепло отзывается о нем:

Что меня поразило в первую очередь, так это благородство Эдварда Баррилла, величие сердца и души человека, который шел за мной без единого слова протеста, через безнадежность к успеху {22}.

А в отчете о полюсной эпопее характеризует так: «Он был добродушным и трудолюбивым погонщиком вьючных животных и проявил себя наиболее способным альпинистом» {20}.

Глава 5

Взятие Мак-Кинли

Из книги Кука:

Полностью нагруженный продуктами и бензином, «Большой» отправился вверх по Суситне. За два дня мы без особых трудностей поднялись на первые 60 миль, но, войдя в Чулитну, потеряли день из-за мелководья. Наконец, мы пошли по самому западному руслу и несколько миль тянули лодку бечевой, при необходимости перетаскивая ее через отмели, занося якорь дальше и подтягивая веревкой с помощью лебедки. Примерно в 10 милях выше разветвлений Чулитна сузилась до одного глубокого быстрого русла.

Выше каньона река на протяжении около пяти миль разливается и по мере приближения к Токоситне круто поворачивает.

Поднявшись по Токоситне до первого притока [Олдер-крик], текущего с ледника Руфь, мы поставили лагерь в пределах досягаемости концевой морены. Баррилл построил подобие причала для лодки из плавучих бревен, притопленных валунами. Доккин был настолько очарован этим местом, что приготовился к зимовке, намереваясь весной заняться здесь старательством {22}.

Утром 8 сентября трое восходителей отправились в путь. Доккин вскоре вернулся в базовый лагерь, где должен был записывать показания барометра. Кук и Баррилл работали ежедневно с 8 по 15 сентября и в течение четырех часов 16 сентября. На девятый день в 10 утра они взошли на Мак-Кинли.

«Плавание на моторной лодке в северной стране, где сумерки и рассвет сливаются вместе». Фото Фредерика Кука

Через 20 минут сильнейший мороз заставил их начать спуск, продолжавшийся четыре дня. Альпинисты благополучно встретились с Доккином. Старатель имел свои планы, и победители, оставив ему продуктов на год, пошли на «Большом» вниз по рекам. Еще раз отметим, что лодка сыграла исключительную роль во всем этом историческом путешествии.

(На карте доктора Кука, которую мы приводим, изображены наземные маршруты «с вьючными животными» в 1903 и 1906 годах и сентябрьский путь Кука и Баррилла на Южный пик Мак-Кинли. Подробный рассказ о восхождении – в следующей главе.)

22 сентября Кук и Баррилл прибыли на Станцию, как пишет Брайс, с развевающимся большим флагом. Здесь они встретили Фреда Принца, которому Баррилл сказал: «Я хочу познакомить тебя с человеком, побывавшим на вершине горы Мак-Кинли, доктором Куком. Поздравь доктора» (Цит. по: {33}).

Брайс рассказывает, цитируя Портера:

На следующий день Портер присоединился к остальным на Станции, закончив свое топографическое исследование к югу от горы. Баррилл, подойдя к Портеру, сказал: «Вернись и поздравь доктора. Он добрался до вершины».

Портер слушал, как «они описывали ужасный бросок к самой вершине. Следуя по леднику Токоситна[35], они поднялись на северо-восточный отрог, вкапываясь в ледяные вертикальные стены, когда их застала ночь. Вся история казалась крайне захватывающей» {12}.

Именно здесь, в поселке, произошла история, в ходе которой доктору Куку пришлось применить свои врачебные навыки. На порогах Кахилтны разбилась лодка со старателями. Несколько дней люди держались на полузатонувшем камне, пока не подоспела помощь. Когда несчастных доставили в поселок, их ноги и руки от долгого пребывания в воде почернели и распухли. Фред Принц рассказал редактору своей городской газеты: «Они находились в ужасном состоянии от воздействия воды и жажды. Их ноги начали гнить и покрылись язвами. Доктор Кук оказал им хирургическую помощь» (Цит. по: {33}).

Старатель Макдональд в письме «от свидетеля» друзьям доктора Кука тоже упомянул этот случай:

Когда он вернулся, несмотря на свою усталость, на то, что он сам был измучен и находился в плохом физическом состоянии, он уделил все внимание отряду старателей, которых привезли в лагерь почти на грани смерти перед самым его прибытием. Он провел часы, работая с этими людьми, и не думал о себе, пока за ними не был налажен надлежащий уход[36] {20}.

27 сентября Кук послал Бриджмену телеграмму:

Мы достигли вершины горы Мак-Кинли по новому маршруту с севера и нанесли на карту 3000 квадратных миль новой местности. Все хорошо. Вернемся на следующем пароходе.

Доктор Кук {58}.

«Эдвард Баррилл, Аляска, октябрь 1906 г. С рисунка Р. В. Портера». Из журнала 1907 года

Планы Кука нарушил Билл Хьюз, потребовавший 600 долларов за арендованных лошадей. Кук не согласился, говоря, что договор был временный и охота не состоялась. Хьюз подал в суд, заседание которого назначили только на 25 октября.

Впереди был почти месяц, Кук начал писать статью для Harper’s Monthly, Портер готовил для нее иллюстрации, Баррилл задержался, как свидетель в спорах с Хьюзом. Все остальные отбыли. Телеграмму Кука Бриджмену принесли 2 октября, и он сразу позвонил Паркеру, который пришел в смятение.

New York Times от 7 октября 1906 года:

Профессор Паркер указывает на физические трудности путешествия в этот сезон и на ясную договоренность с доктором Куком отказаться на год от восхождения на гору Мак-Кинли.

«Данный факт – это, так сказать, поручительство доктора Кука, и, по моему мнению, оно само по себе не позволяет считать информацию, полученную от него, достоверной», – говорит профессор Паркер, не скрывая сильного волнения относительно всего этого дела.

Тем не менее профессор Паркер, испытывая высочайшее уважение к своему другу доктору Куку, не отвергает окончательно знаменитую телеграмму с Аляски. Но он будет сомневаться в ее подлинности, пока не поговорит со своим приятелем-исследователем лицом к лицу.

«Он должен будет рассказать мне, как он сделал это, прежде чем я смогу поверить, что это действительно было сделано», – таково было осторожное мнение профессора Паркера.

26 октября в Такоме (штат Вашингтон) Браун разразился панегириком:

Никаких похвал в адрес доктора Кука не будет достаточно, чтобы оценить его мужество и упорство. Данное путешествие поставит имя этого американца в один ряд с самыми знаменитыми альпинистами мира (Цит. по: {34}).

31 октября New York Times напечатала комментарий Данна:

В начале месяца на Аляске я встретился с Куком. Я только что вернулся из путешествия по вулканам Берингова моря, и в ходе беседы доктор Кук сообщил мне, что благодаря неожиданной удаче, после того как он практически расстался с надеждой подняться на гору Мак-Кинли, ему в сопровождении единственного погонщика удалось взойти на вершину пика с северо-восточной стороны.

То, что доктор Кук поднялся на вершину великого пика, по маршруту, который он описал, удивило меня не более, чем многих других людей на Аляске, кто понимал, что попытка была оставлена на год, но внезапное изменение погоды, мешавшей Куку все лето, сделало восхождение более или менее легким.

«Я не понимаю, почему достоверность телеграммы доктора Кука из Тайонека могла вообще подвергнуться сомнению», – заключил Данн.

Между тем на Аляске суд занял сторону Хьюза, и Кук был вынужден заплатить 600 долларов и судебные издержки – около 16 долларов. 7 ноября Кук и Портер прибыли в Сиэтл, где счастливым сюрпризом для Кука стало появление в гостинице дочери Руфи и жены Мэри.

9 ноября по просьбе альпинистского клуба «Мазама» из Портленда Кук, Браун и Портер выступили с рассказом о восхождении на Мак-Кинли перед аудиторией в 500 человек. На следующий день газета Seattle Post-Intelligencer отозвалась о докладчиках:

Выступили мистер Белмор Браун, естествоиспытатель отряда, и мистер Портер, топограф. В каждом слове, которое они произносили, была нота восторженности, очевидная любовь к своей работе, что редко встречается после того, как ожидание превращается в действительность.

Когда пришла очередь выступать доктору Куку, ему был оказан такой прием, который американская аудитория редко дарит кому-нибудь, разве что – национальному герою (Цит. по: {12}).

Паркер между тем изменил свой взгляд. 10 ноября New York Times процитировала его новое мнение:

Кук мог подняться на одну из вершин этой горной цепи, но я не верю, что он совершил восхождение на Мак-Кинли. И даже если он это сделал, то у него не было научных инструментов. В лучшем случае он имел только анероидный барометр, который бесполезен при определении высоты горы Мак-Кинли.

Cемья доктора Кука вернулась в Бруклин 27 ноября, и герой поспешил сообщить Паркеру подробности. После этого в критическом арсенале преподавателя физики остался только один пункт: у альпинистов не было гипсометра – прибора для определения высоты, которым располагал сам Паркер во время летней экспедиции 1906 года. Паркер незамедлительно написал хвалебную статью о восхождении Кука «Исследование горы Мак-Кинли: является ли эта гора вершиной континента?» в журнал Review of Reviews (январь 1907 года). Восторженную статью «Борьба при восхождении на Мак-Кинли» написал и Браун, журнал Outing (июнь 1907 года). Подробнее об этом см. главу 10.

Баррилл и Принц, вернувшись домой в Монтану, «сообщили редактору местной газеты, что Кук и Баррилл достигли вершины горы Мак-Кинли» (Цит. по: {33}).

Нью-йоркский Клуб исследователей (Explorers Club) избрал доктора Кука своим вторым президентом; первым был знаменитый полярный исследователь генерал Адольф Грили. 7 декабря 1906 года на ежегодном обеде в клубе Кук выступил с сообщением о восхождении на Мак-Кинли. Паркер на том же обеде «объявил, что работа доктора Кука является настолько же выдающейся, насколько она важна в области альпинизма» (Цит. по: {39}). На следующий день New York Sun сообщила об этой лекции:

Доктор Кук больше похож на студента, чем на горовосходителя. Он излагал свою историю медленно и, казалось, наслаждался рассказом не меньше, чем самим восхождением на вершину горы Мак-Кинли (Цит. по: {34}).

Были и другие почести. Например, Кука и Пири пригласили на обед в Американский клуб альпинистов. Журналисты газеты Springfield Republican заметили, что среди гостей был Паркер, «старавшийся угодить доктору Куку и его жене» (Цит. по: {34}). Та же газета сообщала, что во время приема, который устроил клуб в честь герцога Абруццкого, Паркер в отсутствие Кука председательствовал и демонстрировал слайды о восхождении на Мак-Кинли.

Славную победу одержали Кук и Баррилл, и следующие три года мало кто сомневался в их достижении, разве что жители Аляски, ревниво относящиеся к успехам приезжих. Вот очень верные, по мнению автора, рассуждения американского юриста и географа Эдвина Балча, который задается вопросом, почему иным заслуживающим уважения людям не верят, когда они говорят, что они поднялись на такую-то гору. И называет три главные причины: недоверчивость к рассказам путешественников в целом, отсутствие знаний о горах и зависть. Балч приходит к выводу, что неверие рождается в первую очередь среди тех, кто живет по соседству с высокими горами:

Это широко распространенная характерная черта, – пишет он, – которую можно наблюдать в Швейцарии, Тироле, на Кавказе, у горы Арарат, в Гималаях, в Андах, а теперь и на Аляске. Она свойственна людям, населяющим равнины и долины возле больших вершин, на которые они сами не поднимались. Они доказывают, что другие тоже не способны туда подняться {6}.

Среди таких сомневающихся, не верящих в победу доктора Кука, был архидиакон Юкона Хадсон Стак, сам мечтавший подняться на великую гору.