Золото галлов

– Да-да, я знаю, – вежливо наклонил голову легионер. – Так что передать?

– Передай, что со слугами я встречусь потом на вилле. Они знают. И… чуть было не забыл – вот еще. Я тессария попросил написать, чтоб мало ли… Он такой, коренастый…

– А, Тит Манлий.

– Да-да, именно он, – улыбаясь, Виталий протянул свернутую в трубочку записку. – Вот.

– Ладно, – небрежно сунув записку за пояс, легионер обернулся к воинам и махнул рукой. – Пошли, ребята.

С запиской, конечно, молодой человек рисковал, да только тут уж ничего другого не оставалось делать – угодивших в плен амбактов надо было выручать.

Мечи и все прочее оружие у задержанных, естественно, отобрали еще в перелеске. Тит Манлий Лупус и отобрал, однако, несмотря на это, Сульпиций приставил к Беториксу двух дюжих воинов, вооруженных короткими мечами – гладиусами – и дротиками-пилумами, кои верзилы гордо несли на плечах. Перестраховался центурион – понимал, с гладиатором, даже бывшим, связываться опасно, даже у легионеров против опытного циркового бойца слишком мало шансов. Солдат ведь учили держать строй, действовать вместе, а гладиатор все же индивидуальный боец, причем – очень высокого класса.

Выйдя за ворота лагеря, задержанные и сопровождавшие их воины спешно зашагали по новой римской дороге, широкой и замощенной серым окатистым камнем. С обеих сторон дороги виднелись аккуратные, выложенные щебнем, обочины, а за ним – кюветы для стока дождевой воды. С этой же целью средняя часть тракта была устроена чуть ниже краев – чтобы не было никаких луж. Идти по такой дороге – в Галлии их еще долго именовали «римскими» – было легко и приятно, как и ехать в повозке, даже в большой, груженной щебнем, телеге, которую путники нагнали уже минут через пять.

Фелиций все так же распоряжался строительством моста и на путников не обратил никакого внимания – да ему и некогда было. Просто покосился в ответ на приветствие – мол, что это еще тут за бездельники шляются, работать мешают.

– Не скажешь ли, как нам побыстрее пройти к алаудам? – дождавшись, когда сопровождавшие их воины отвлекутся на разговоры, быстро спросил Беторикс.

– Алауды? Так вы совсем не в ту сторону пошли, – сказав так, прораб махнул рукою и снова принялся ругаться, оставив Виталий с Кари и вовсе без всякого внимания.

Впрочем, Фелиций теперь был не очень-то и нужен.

– Эй, парни, – отойдя в сторону, Беторикс подозвал сопровождавших его стражников. – Идем, мы уже все узнали.

– Быстро вы, – довольно осклабились верзилы. – И куда теперь?

– А во-он к той рощице, – расслабленно махнул молодой человек. – Там мы и встретимся с юристом.

– С юристом? – легионеры недоверчиво переглянулись. – В рощице?

– Ну, не в лагере же! – всплеснул руками вождь. – Дело-то такое, приватное… что, центурион вас не предупредил?

– Да предупредил, – один из парней махнул рукой. – Ну, в рощицу, так в рощицу. И долго нам там сидеть?

– Не знаю, – Виталий пожал плечами. – Фелиций сказал – юрист именно туда придет, как освободится. Может быть, даже к вечеру.

– Это до самого вечера там торчать? Ладно, слава Юпитеру – солнечно нынче.

И в самом деле, денек выдался хороший, сухой, светлый и даже радостный – от яркого голубого неба, от солнышка, что блистало над головами, от тронутой желтизной и багрянцем кленовой рощицы в обрамлении вечнозеленых пиний. И от свежей травки – изумрудной, мягкой, играющей в золотистых лучах брильянтовыми капельками еще не успевшей просохнуть росы. Или то были следы недавно прошедшего дождика? Да-да, а вон и лужи, в которых улыбалось солнце.

Эта рощица – это был шанс, быть может – единственный и последний. Избавиться от легионеров – и немедленно бежать, тем более, судя по времени, амбакты уже освобождены… должны быть освобождены, если все прошло, как было задумано, если не случилось никаких накладок, которые вполне могли бы произойти. Однако риск есть риск и никуда без него не денешься, а потому лишь одна мысль беспокоила сейчас молодого вождя – что делать с приставленной недоверчивым Сульпицием стражей? С этими двумя мускулистыми и, несомненно, неплохо владеющими своим оружием парнями. Против профессионального гладиатора эти пареньки, конечно, вряд ли долго выстоят… но ведь не с голыми же руками на них кидаться. Да и зря проливать кровь что-то не очень хотелось. Однако же какого-либо другого выхода, похоже, и не имелось вовсе, так что ничего не оставалось делать. Увы, и жизнь, и смерть – здесь все было по-настоящему, в отличие от реконских ристалищ. Хотя… можно было попытаться проделать самое простое – просто рвануть. Убежать, броситься в разные стороны, предварительно договорившись о последующей встрече и усыпив бдительность стражей.

– Хорошо! – лениво потянувшись, Беторикс завалился в траву у корней высокого дуба. – Вот здесь мы с юристом и встретимся. Я пока подремлю, а вы – как хотите. Кари… давай, тоже приляг. И зевай, зевай почаще.

Последнюю фразу вождь произнес по-галльски, зорко следя – а не поймут ли его воины? Нет вроде бы, не прореагировали никак.

– Это очень опытный человек, так сказал Фелиций, – обращаясь к стражам, так же, по-галльски, произнес вождь.

Слова его вызвали лишь недоуменные взгляды и ухмылки.

– Говори по-человечески, парень!

– Я про юриста… Его надо ждать здесь.

– Да ты сказал уже. Здесь, так здесь – нам какая разница?

Беторикс лениво потянулся, зевнул, прикрывая рот ладонью. И медленно, словно бы нехотя, принялся цедить слова, словно бы говорил так, ни о чем – о солнце, о небе, о женщинах.

– Сейчас мы немножко полежим, Кари, а потом рванем в разные стороны. Я – в рощу, а ты – во-он к тому озеру.

– Это, кажется, речка.

– Ну, значит – к речке. Встретимся потом… м-м-м… А на вилле и встретимся, не так уж далеко тут идти.

– Понял тебя, мой вождь.

– Эй, эй, – один из воинов подозрительно взглянул на побратимов. – О чем это вы сговариваетесь.

– Просто обсуждаем свои дела. А что такое?

– Лучше помолчите. Или говорите, как все люди.

Понятно, на латыни, значит.

Беторикс снял с себя плащ, подстелил, вытянулся и даже сделал вид, что захрапел. Его примеру последовал и Кари, да так натурально, что Виталий даже забеспокоился – а не заснул ли его братец на самом деле?

Нужно было потянуть время до вечера, слава богу, темнело нынче рано. А к этому времени уйдут в лагерь легионеры-строители с прорабом, да и вообще – ночью вряд ли кто организует погоню, будет неплохая фора, жаль вот только – места кругом незнакомые, как бы самим не заплутать, однако это уже в руках богов, милостивых или не очень.

Судя по солнышку сейчас было уже часа два, а то и три после полудня, до наступления сумерек оставалось не так уж и много. Пора было действовать.

– Лыжи у печки стоят, – потянувшись, негромко затянул Виталий по-русски. – Гаснет рассвет за горой…

И тут же скосил глаза на усевшихся в траву стражей:

– Что так смотрите? Песни петь тоже только по-латыни можно? Так я их и не знаю…

Один из воинов махнул рукой:

– Ладно, пой свои, галльские. А наши мы и сами можем спеть, верно, Кассий? Центурия, центурия, идем смелее в бой! Или вот еще… Две девушки, незрелые вакханки… Нет, эту лучше не надо.

– Ну, ну, – поощрительно протянул Беторикс. – По всему видать, хорошая песня. Та, которая про вакханок.

Вождь исподволь разглядывал легионеров – высокие, крепкие, они были похожи и лицами – у обоих тяжелые квадратные подбородки, короткие стрижки, только у Кассия смешные рыжие веснушки на носу и щеках, а у его напарника ничего подобного нет.

– Имейте в виду, долго мы тут сидеть не будем, – подумав, предупредил легионер, не Кассий, другой… его звали Лициний, что ли… или Линус… Ну, как-то так, Беторикс старался не забивать зря голову ненужными сведениями. С этими парнями детей не крестить… смыться бы от них побыстрее.

– Так песню-то можно петь? – когда солнышко уже начало скрываться за синей грядою далеких холмов, негромко спросил Виталий.

– Да пой, жалко, что ли!

– Милая моя, солнышко лесное, где, в каких краях, встретишься со мною? – и дальше, примерно на тот же мотив, но уже по-галльски. – Кари, Кари, друг, давай-ка, просыпайся, помнишь ли наш план? Давай, собирайся… Итак… Как солнышко зайдет… так бежим, я скажу… пропою, а ты слушай… Бежим!!!

Они сорвались с места одновременно, бросившись по сторонам с такой прытью, которой позавидовал бы и убегающий от охотников заяц или круторогий олень. Воины не сразу и сообразили, что произошло, просто вот так все случилось, вроде бы и ни с того ни с сего. Вот только что эти подозрительные типы дремали да пели песни и вдруг – раз! И нет их! Только пятки сверкали.

Впрочем, легионеры довольно быстро пришли в себя и, не мешкая, пустились в погоню. Сразу двое, не разделяясь, побежали за Виталием… чего последний явно не ожидал, он-то рассчитывал справиться лишь с одним, а тут… Просчитался, что и сказать – так ведь верно, зачем стражам догонять какого-то там слугу, куда как лучше схватить хозяина!

– Стой, стой, собака! – за спиною припустившего со всех ног вождя слышались угрожающие крики.

А под ногами ручей… слава богу – не широкий. Перепрыгнуть… дальше. Черт! Угодил все-таки в лужу! Да и с веток – брызги в лицо… Сучок! Проклятый сучок – так можно и без ног остаться. Черт, что же не темнеет-то? Ведь пора бы уже, пора. А эти сволочи быстро бегут, вот уж не ожидал. Ну, еще бы. Что им потом центурион скажет? А ничего – велит подвергнуть экзекуции, может быть, даже прикажет выпороть виноградной лозой… или чем они тут порют.

Беторикс бежал так быстро, как только мог, и, конечно, споткнулся о какой-то узловатый, выступающий из земли, корень. Покатился кувырком, больно ударяясь лбом о толстый ствол бука, и, услыхав рядом голоса, быстренько откатился в сторону, затаился в папоротниках… Не заметили? Слава тебе…

– Эй, а ну-ка вставай, вставай!

А вот – хрен!

Заметили, сволочуги!

– Поднимайся, поднимайся… Ишь ты, олень быстроногий. Кассий, я же тебе говорил – надо было сразу их связать. Хорошо, что эта роща нам знакома. А ведь мог бы уйти.

– Второй-то ушел.

– Он всего лишь слуга. Ну, вставай! Или тебя подбодрить дротиком?

Ощутив сильный удар в спину тупым концом пилума, Беторикс поднялся на ноги и, поникнув головой, сразу же упал на колени и заканючил:

– Не бейте, прошу вас, не бейте!

– Ах, он еще и просит?! Ах ты…

Кассий замахнулся – хлестнуть по хребту беглеца копьем – и в этот момент Беторикс дернул легионера за ноги, выхватывая из его же ножен меч.

Воин завалился в траву, а второй попытался нанести удар пилумом… ловко отбитый мечом.

О, теперь у беглеца был меч! Пусть не длинная спата, пусть короткий римский гладиус… до боли знакомое оружие арены. Правда, его могли достать дротиками… и этого нельзя было допустить. А ну-ка…

Оказавшись между стражниками, молодой человек резко дернулся влево, пропуская пушенный в него дротик… пущенный тем самым парнем, Кассием, что сейчас поднялся из травы. Ага! Мимо!

Злобно дрожа, пилум впился в дерево и повис на длинном изогнувшемся под весом тяжелого древка, острие. Вот точно так же он застревал во вражеском щите – и никак не перерубишь, не достать – острие-то длинное.

Все! Одной проблемой меньше… Опаньки!

Второй, орудовавший пилумом легионер наконец-то сообразил, что дротик все-таки не простое копье, а оружие, в первую очередь, метательное, в ближнем бою не очень-то удобное. А потому, отбросив пилум в траву, выхватил меч.

Удар! Искры!

И скрежет. И яростный напор глаз.

Беглеца явно собрались убивать, и тут же стало не до сантиментов. Отбив выпад Кассия, Беторикс быстро повернулся к его напарнику и тут же нанес ему удар в незащищенную наголенником голень. А к чему было защищать-то? Ведь не встрою, не в битве? Ага! Стражник взревел, словно раненый кабан, и попытался было достать врага мечом… да тот вдруг сам собой выпал из враз ослабевших рук, а из глубокой раны густо хлестнула кровь, темно-красная, вязкая, дымящаяся… Впрочем, все эти подробности беглеца сейчас не очень-то занимали, он просто понял, что один из врагов выведен из строя, и занялся сейчас же другим. Повернувшись, сделал длинный выпад, ударил… Увы, клинок скользнул по доспеху.

А стражник, утробно зарычав, замахал мечом, словно мельница, желая взять не умением, так силой. Грубая физическая сила в эпоху холодного оружия, конечно, значила многое… Но далеко не все.

Хитрым гладиаторским приемом Беторикс ушел от атаки, увернулся, подставив под разящий удар клинок, и, отбив вражеский меч, остановил натиск. Враги разошлись, отпрыгнули, закружили друг против друга, стараясь не поскользнуться в траве. Рядом, держась за голень, стонал истекающий кровью страж. Стонал, рычал, угрожал:

– Убей его, Кассий! Убей! Подожди… я сейчас помогу тебе… сейчас… сейчас…

Вновь удар. Целая серия, хладнокровно отбитая беглецом без особенного туда. Ну, он же все-таки не погулять вышел. Как-никак – Тевтонский Лев, знаменитый гладиатор! Да и фехтованием в историческом клубе Виталий занимался вовсе не зря. Все, все теперь пригодилось.

Удар! Блеск заходящего солнца на острие… А вскоре ведь станет темно…

Ложный выпад. Влево. Затем – вправо. Запутать врага, «покачать маятник»: вправо – влево, вправо – влево, вправо… и еще правее! Теперь – нижний выпад. Удар! Точнее сказать – укол. Прямо в коленный сустав.

Боль, конечно, дикая… Да и бедняга Кассий, скорее всего, после такого останется инвалидом. Однако все же – живым.

– Ну все, ребята, не кашляйте! – подмигнув раненым стражам, молодой человек подобрал второй меч и одну легионерскую сумку, помахал на прощание исходящим воплями ненависти и злобы воинам и быстро исчез за деревьями. А раненые остались лежать, ругаться. Ну, до утра не истекут кровью, папоротники да подорожники к ранам приложат, чай, не дураки. Да и с голоду не помрут – вторую сумка с припасами Беторикс любезно оставил. А утром… утром незадачливых стражников услышат дорожники. Пусть так, пусть так…

Виталий давно уже не страдал излишним гуманизмом – не те для этого были времена. Хотя, конечно, старался не лить кровь без всякой особой надобности, жаль только вот, не всегда это получалось, поскольку – война. А где война, там и кровь, и смерть… И очень-очень мало светлых подвигов, а куда больше – грязи.

С полночи беглец быстро шагал по дороге, ни от кого особенно-то не таясь, да и не было от кого таиться – других прохожих что-то не встретилось. Затем молодой человек свернул к плоскогорью, к реке, где и заночевал, укрывшись плащом и положив рядом с собой два меча, два гладиуса. Сейчас, в темноте, нечего было и пытаться отыскать знакомый ручей, запросто можно было переломать ноги, следовало ждать, а заодно – восстановить силы.

Развязав легионерскую суму, Беторикс ощупал да понюхал не очень-то различимые в навалившейся тьме припасы. Стандартный набор – квадратной выпечки хлеб, какая-то крупа, шматок сала… Изголодавшийся беглец тут же отхватил мечом изрядный кусок. Насытившись, улегся со спокойной душой.

А утром, отыскав ручей, зашагал вверх по течению к старой вырубке. Некоторое время Виталий настороженно оглядывался, петлял, путал следы. Напрасные хлопоты – похоже, никто за ним не гнался. Может быть, раненые еще не успели добраться до своих, сообщить, а может, тут и в чем-то другом было дело, хотя, по всем правилам, после такого ЧП легат должен был выслать погоню. Прочесать все окрестности, поймать беглецов, наказать, да так, чтоб неповадно было другим. Почему этого не было сделано? Или все-таки было? Только погоня ушла куда-то в другие места? Ну да!!! Стражники же видели, что Кари побежал к реке. Верно, смекнули, что именно там беглецы и должны встретиться. Там сейчас и ищут, прочесывают. Как бы это не вышло боком самонадеянному галльскому братцу! Ну, не должно, Кариоликс ведь не дурень, не станет болтаться в незнакомых местах, наверняка давно уже определил направление и идет к вилле. Как и все остальные амбакты, отпущенные – надо полагать – еще вчера днем. А теперь уж ищи их, свищи – у беглецов сто дорог.

На востоке, у Виталия за спиной, поднималось желтое солнце. Беглец все же ночью изрядно озяб и теперь был рад подставить плечи теплым животворящим лучам. Петляла меж холмами и перелесками густо заросшая колючими кустами тропа, весело журчал ручей, и ноги скользили по глине. Пахло свежестью раннего утра, мокрой травой и еще чем-то тухлым.

Молодой человек настороженно осмотрелся, заметив невдалеке от тропы небрежно наваленную кучу хвороста, откуда и исходил неприятный запах.

Медведь? Ну, конечно – медведь! Завалил оленя или косулю, спрятал, забросал хворостом – тухлое-то мяско куда как слаще! Следовало опасаться – с разъяренным хищником никакой меч не сладит, а ну как топтыгин подумает, что шляющийся неподалеку от его схрона двуногий что-то такое замыслил? Скажем, полакомиться чужими запасами? А не переломить ли наглецу за такое дело шею?

Так и не встретив медведя, беглец достиг знакомой вырубки уже после полудня, ну а дальше просто-напросто заплутал, ибо плохо ориентировался в этой местности. Знал, конечно, что где-то здесь неподалеку, быть может, километрах в пяти – восьми, а может, и где-то совсем рядом, должна быть дорога, не римская, местная, но все равно хорошая, широкая и подсыпанная в топких местах песком и щебнем.

Дорога эта вела из Алезии в Бибракте, священный город эдуев, и пользовалась большой популярностью у паломников и купцов. Адифиция Думнокара Римлянина, недавно подаренная Беториксу Верцингеториксом, располагалась почти точно посередине меж этими двумя пунктами, как раз недалеко от дороги. Осталось только эту дороженьку отыскать, с чем возникли проблемы. Все же Виталий не так уж и долго жил в этой эпохе, чтобы чувствовать здесь себя своим во всем.

Заплутал, заблудился, что и сказать – все же не супермен, не Рембо, обычный молодой человек, аспирант-социолог, ну, разве что обладающий неким специфическим опытом в деле владения холодным оружием… да и в управлении людьми – тоже.

Словно пошлый заблудившийся в трех соснах дачник, Виталий бродил кругами до темноты и все никак не мог выбраться из чащи. Словно леший крутил… да, может и вправду – леший. Или как он тут по-местному называется? Цернунн – рогатый бог? Или Эпона – богиня с головой лошади? Да как бы не назывался – а крутил. Хорошо хоть голодать не пришлось – спасибо легионерам, хлеба да сала хватало. Не очень-то разнообразный рацион, да уж какой есть, могло быть и хуже. Ну, ведь и в самом деле, не та бы сума – так и шел бы сейчас голодом, от меча – даже от двух – на охоте никакого толка, да Виталий и охотником-то никогда не был, другая у него имелась страсть.

Вскоре совсем стемнело, в черном бархатном небе загорелись звезды, и тонкий серп месяца повис над вершинами елей. То тут, то там слышались голоса птиц, где-то закричала кукушка, вот ухнул филин, завыл – далеко-далеко – волк.

Поискав место для ночлега, молодой человек расположился было под кроною высокого вяза… вот только местечко оказалось неудобным, сырым, и Виталий быстро поднялся на ноги, подыскать более удобное убежище. Осмотрелся, насколько это вообще возможно было проделать в навалившейся тьме, подняв голову, поглядел зачем-то на звезды, снова опустил глаза… И вдруг – невдалеке, за деревьями – увидел оранжевую россыпь костров!

Черт! Только этого и не хватало. Неужели все же – погоня? Беглец насторожился, выхватил из-за пояса меч… и тут же сунул его обратно. Ну, какая погоня-то? Слишком далеко он уже ушел. Если кто и жжет там костры, так это, верно, купцы или паломники, идущие к священному источнику в Бибракте. Здесь, в землях эдуев, пока можно было не опасаться римлян. Так что же – стоит подойти к кострам? Посмотреть, что там за люди, себя показать – все окрестные жители наслышаны о британском друиде. Вот и помогут выбраться к вилле, не сейчас, так утром.