Звездокровь

— Это старое прозвище. А ты, кажется, подломил у меня лабаз на Пикаро-авеню, очень аккуратно подломил, полтора месяца тебя искали. И лоты держал до последнего. Другой бы слил все, как только узнал, что его ищут мои люди. Но ты…

Человек убрал платок. У него было грубое лицо с выпяченными, чувственными губами и мертвые, пустые глаза.

— Ты поставил меня тогда в очень неудобную ситуацию.

— Я думал, что рассчитался, за все, — сказал Кир.

— А у меня нет претензий, — человек ногтем выщелкнул со стола обертку от батончика. — У меня предложение. Мне нужен ломщик в команду.

Кир посмотрел в окно на минивэн.

— Нет.

— Подумай, — сказал человек. — Я поставлю тебе «Дипкейс», а не ту рухлядь в твоем черепе, что только по недоумению зовется нейротягой. Плюс бустер, плюс эн-код, плюс шилды, мультипорт и накопитель на десять петабайт. В конце концов, сможешь потрахать Элли, я же вижу, что ты на нее запал. На нее многие западают.

— И что ломать? — спросил Кир.

Человек, которого звали «господин Булавка», встал с диванчика.

— Поедешь со мной — узнаешь.

Пальто его стоило, наверное, как два минивэна, потому что было из натуральной кожи.

— Сейчас у меня дела, — сказал Кир.

— Ах, да, дожрать соевый батончик, прости, не сразу сообразил, — человек усмехнулся и шагнул к дверям. — Ладно, если что, ты знаешь, где меня искать.

Он вышел.

За соседним столом вдруг протаял человек, затянутый в мимикроидные доспехи, спрятал за спину разгонник, которым держал Кира на прицеле, и, выбив по столешнице пальцами — тум-па-ти-па, выскользнул вслед за хозяином.

Минивэн отъехал, мигнув огнями. Мгновение — и он растворился в ночной темноте.

Кир посидел еще немного, потом приподнял оставленный Элли стакан из разлагаемого пластика и отлепил от дна крохотную слюдяную чешуйку.

Она растаяла у него на пальце, втянулась в поры, разворачиваясь коротким кодом доступа к закрытому каналу и двумя словами.

«Спаси меня».

2

Жизнь научила Кира никому ничего не обещать, ни с кем ничем не делиться, никому не доверять и в любых просьбах о помощи подозревать подвох. Он видел хорошеньких девчонок, начинающих рыдать где-нибудь в темной арке, едва заслышав твои шаги. Казуала слышно издалека. Остановился, проникся слезами «сэнди», сделал шаг навстречу — пропал.

Напарник подгадывает момент, когда ты, преисполненный сострадания, нагибаешься к девчонке, и глушит тебя ультразвуковым отбойником, шокером или просто резиновой дубинкой.

И хорошо еще, если они не работают «в глухую».

Тогда ты остаешься жив, пусть и слегка попорчен. Деньги, идентификатор, всякие полезные мелочи вроде ридера или вживленного терминала, конечно, исчезают, где-то выдранные с корнем до биоконтакторов, но ты еще можешь по стеночке тихонько подняться на ноги, сплюнуть кровь и доковылять до дома.

В противном случае тебя ждет участь Карима Лемаля или другого неудачника, решившего, что город только и ждет, как шлюха, раскинув перед тобой улицы, чтобы отдаться.

Вернувшись в свою комнату в районе Павшей Королевы, Кир долго мерил шагами узкое пространство между дверью и матрасом на полу. За тонкой стенкой визжали гитары и стылый голос тупо повторял одну и ту же фразу на непонятном языке. Возможно, это был ритуал. В прошлом месяце какие-то отморозки устроили в соседней муниципальной высотке настоящую резню во славу Сатаны.

По «темноте» всегда тянет в ад.

Кир сел на матрас. Код доступа, казалось, обжигал кожу изнутри. Это было даже не желание, это была жажда. Закинь код в сеть, вылови «рыбку».

Спаси.

Кир подумал, что, возможно, он тот самый казуал, идущий навстречу злой судьбе. Но пальцы у него все равно сжимались в кулаки, а челюсти сводило, когда он представлял Элли и пластинку интактора у нее на затылке.

«Приве-е-ет!»

И жуткая улыбка. И глаза. И господин Булавка, мусолящий грудь Элли своими большими губами. Сука!

Кир стукнул кулаком по колену.

Ничего, он что-нибудь придумает. Если Элли по-настоящему в беде, если это не попытка Булавки привязать его к себе…

Пусть. Пусть, решил Кир. Может быть, он дурак. Значит, жизнь и соевые батончики его ничему не научили.

И то, и то — дерьмо.

За стенкой на мгновение затихли, словно удивившись самобытности мысли. Затем кто-то там завопил: «Крошка! Крошка, иди ко мне!», гитары взяли высоту ультразвука, и — тум-тум-тум — загрохотали барабаны.

Кир, подтянув ноги, сжался на матрасе.

Под мигающий плафон он набрал адрес приватного канала, но код не прошел, доступ был заблокирован владельцем. Видимо, Элли пока не могла с ним поговорить.

Бум тактильно воспринимаемых, проникающих через кожу в кровь, а затем в мозг информационных сообщений случился в год выпуска Кира из школы. Стандартный кодер и селфдаун-гель позволяли делать короткие текстовые цепочки и даже передавать картинки размером не больше мегабайта.

Выдави чуть-чуть геля, прижми крышкой, набери на крохотной клавиатуре «Давай встретимся!» и, выковыряв тонкую эластичную ленту, прилепи ее к локтю пробегающей мимо девчонки. Или сфотографируй свой пенис…

Элли часто приклеивала предназначенные Киру сообщения то на край стола, за которым он обычно сидел, то на экран ученического ноута. В столовой — на тарелку или стакан.

«Я люблю тебя, Кир», — было ее последним посланием.

Больше в школе Элли не появлялась, а бум с гелем сошел на нет — по сети обмениваться информацией было и проще, и удобней, и пенисы получались красочней.

Стенка содрогалась от барабанного грохота. Кир всхлипывал. Ему казалось, его колет кривая хирургическая игла. Игла протягивала оптоволоконную бионить через сердце от Элли прошлой к Элли нынешней.

Он решил убить господина Булавку, какое бы новое имя тот не взял.

3

Таркани считал, что мир давно сошел с ума. Но изумляло его не то, что мир не знал края в своем сумасшествии. Не то, что он гнил, но дышал. И не то, что он сидел на «темноте» и куче других синтетических наркотиков, но не спешил дохнуть, а, облизываясь, просил еще. Изумляло его то, что он превращал людей в безумцев, которые только и производили впечатление абсолютно нормальных.

Вот и сейчас Таркани смотрел на стоящего перед ним семнадцатилетнего парня и гадал, является ли его безумие безумием. Парень был невысокий, щуплый, черная челка, выбритая макушка, затылок в разъемах. Куртка и штаны, какие синтет-автоматы клепают по паре за ситкоин.

Разве убить чудовище — безумие?

И не так уж важно, что это чудовище — твой конкурент и держит кварталы к югу от Мескатон-хауза. Это, в конце концов, говорит лишь о том, что парень хорошо ориентируется в раскладе сил. У кого еще искать поддержки своему безумию, как не у врага твоего врага?

Пальцы на механической руке Таркани обхватили рукоятку ножа. Он хотел разрезать яблоко на две идеальные половинки, но не получилось — биоконтактор дал сбой.

Сорок семь процентов на пятьдесят три.

— Хочешь яблочка? — спросил он у парня.

— Синтетика?

Взгляд из-под челки хмурый, но не затравленный.

— Обижаешь! Гидропонные фермы в бывших станциях метро. Могу тебе сказать, выгодные вложения.

— Нет, спасибо, — отказался парень.

Таркани кивнул.

— Ты знаешь, — сказал он, осторожно беря половинку яблока механической рукой, — у нас с Адамом Гилбрейтом, которого ты зовешь Булавкой, в общем-то, договор. Мы не шастаем друг к другу через забор. Это первая проблема.

Сучья рука свербела и ныла в несуществующих костях. Где-то в локте с треском и жужжанием проскакивала искра.

Буф-ф! — пальцы неожиданно сомкнулись, и яблоко взорвалось брызгами. Черное семечко выстрелило в корпус напольных, под старину, часов.

— М-да, — Таркани посмотрел на ошметки на пластике ладони. — Как ты видишь по моей руке, я не могу сказать, что он придерживается договора. Но, увы, мне нечего ему предъявить, кроме непонятного мертвеца без головы. И это вторая проблема — я не хочу, чтобы тебя связали со мной в случае, если мы с тобой придем к какому-либо соглашению.

Парень переступил с ноги на ногу.

— И как тогда?

— Не знаю.

— Я могу… — Парень посмотрел отчаянно и остро. — Вы можете мне вставить интактор!

Таркани расхохотался.

— Тогда на меня выйдут быстрее, чем ты бы кричал об этом вслух! Интактор! Есть еще третья проблема, — сказал он. — С тебя нечего взять. И я не любитель кукол, в отличие от Адама.

— Я накопил две сотни ситкоинов!

— Как ты понимаешь, этого мало. Впрочем…

Таркани потянулся механической рукой ко второй половинке яблока.

— Я еще ломщик, — сказал парень.

— Очень посредственный. С задатками, но… Видишь ли, люди на моем месте обязаны иметь информацию о том, кто навязывается к ним в гости. Тебя зовут Кир Эккинг, ты снимаешь угол на улице Павшей Королевы, живешь на пособие, подрабатывая ломкой всякого убитого хлама для скупщиков и «лошадкой» в сети. Я все правильно рассказываю?

Таркани дождался кивка и продолжил:

— Года полтора назад ты случайно подломил сетевой магазин самого Адама, пришлось расплачиваться квартирой и барахлом, доставшимся от родителей. Девайсы у тебя старые, как минимум, прошлого поколения, нейротяга, ускорители, шлюз еле дышат. И здесь, парень, всплывает четвертая проблема. Если ты решил выступить против Адама, у тебя должен быть мотив. Я что-то его не вижу.

Парень склонил голову.

— Элли.

— Что? — спросил Таркани.

— У него Элли. Она… Он вставил ей интактор.

— А вот это уже интересно. Дьявол!

Механические пальцы раздавили и вторую половинку яблока.

4

Они заключили сделку.

Из перезаписи разговора выходило, что Кир явился к Таркани в поисках работы. Таркани отказал. Кир затаил обиду.

Это алиби для Таркани, если Гилбрейт, губастый господин Булавка выживет. Со стороны Кира единственным условием было освобождение Элли.

Таркани дал Киру адрес на Гаучо-стрит. Записал на бумажке, несколько секунд подержал у новоявленного компаньона перед глазами и сжег.

Это была зона автопарка с гаражными боксами и мастерскими.

Кира встретили в боксе с номером двадцать семь и тут же опустили за ним жалюзи, которые упали с грохотом бронеплиты.

— Спичка, — подал ему руку худой, с рыжеватой шевелюрой парень, действительно похожий на спичку.

— Кир, — сказал Кир.

— Это не важно. Ложись, — Спичка показал на ложемент.

Кир стянул футболку, штаны и лег. Спичка заржал как ненормальный.

— Ну, сука, до слез! — он согнулся и пропал из поля зрения, завывая откуда-то снизу. — Сука! Мы ж тебя не на органы… Мы только нейротягу поменять…

Отсмеявшись, Спичка сделался серьезен.

— В общем, объясняю, — он перетянул Кира ремнями и привел ложемент в движение, ставя вертикально. — В соседнем боксе стоит военный «Аватар». Слышал про такую хрень?

Кир мотнул головой, насколько это у него получилось.

— Ну, не важно, — Спичка по лесенке поднялся наверх и исчез у Кира за спиной. — В общем, это зверски мощная дура. Напичканая всем, чем можно. Смертоносная. Только, понимаешь, внутри нее должен сидеть человек… Сейчас будет немного жечься.

Электричество пробило Кира от макушки до пяток.