Странствующий Морф

Что же ей делать? Она сумела продолжить ползти по снегу в поисках ледяных пещер и укрытия. Но она не имела понятия, где они находились, а в темноте не было видно ничего, что показало бы ей дорогу. Ее раны, полученные в сражении, истощили ее энергию и силы, ее силу воли и решимость. Все казалось таким безнадежным. Она понимала, что это неправильно, но не могла помочь сама себе.

Этот сон, вдруг поняла она, был предвестником того, что сейчас произойдет. Она встретится с Джонни. Она собирается туда, где он ее ждет, вдали от этого мира, вдали от этого безумия.

— Tienes frio, Angel? {3} - услышала она, как он спрашивает из темноты. — Тебе холодно? Tienes miedo de morirte? {4} Ты боишься умереть?

— Estoy muy cansado, {5} - прошептала она. — Так устала.

Она пойдет к нему. Она отпустит все, что держит ее связанной с этим миром, с ее надеждами, планами и чувством долга перед Словом и его порядком. Она сделала, что могла, и больше они ничего не может сделать.

Она закрыла свои глаза и начала парить, ощущение и освобождения, и приглашения. Она плыла к погружению в долгий, глубокий сон, который закончится ее пробуждением в самом лучшем месте. Снова с Джонни. Ей так хорошо было с ним в мире ее детства. Вот почему он был в ее снах. Это было самое лучшее из того, что она вспоминала о разбитом детстве, о смерти родителей, о разрушенном ее мире. Джонни.

Потом вдруг он пришел за ней, окруженный голубым сиянием, которое в темноте горело как звезда. Она от удивления раскрыла глаза, свечение приближалось к ней, окутывая своим теплом. Оно приближалось по всей ширине снежного склона, устойчивый луч, протянувшийся издалека, чтобы втянуть ее. В знак признания она подняла руку, пытаясь прикоснуться к нему.

— Анжела! — позвал он ее.

Она смотрела, как он материализуется из крутящегося снега и темной ночи, закутанный во всепогодный плащ, с исходящим из его протянутой руки синими светом.

Она попыталась ответить ему, но рот оказался сухим и слова вышли слабым, хриплым шепотом.

— Анжела! — повторил он.

— Джонни, — смогла она ответить.

Он опустился перед ней на колени. Синий свет погас.

— Анжела, это Кирисин, — сказал он, наклоняясь поближе, его молодое лицо щипал мороз.

Она уставилась на него, пытаясь найти в его молодых чертах лицо Джонни, но не смогла, а затем поняла, кто перед ней. Не Джонни. Кирисин. Она моргнула, несмотря на слезы. Моментально она вернулась в реальный мир, лежа замерзшей на зимних склонах Сирринг Райз, все еще живая, но не очень.

— Кирисин, — ответила она.

Он стряхнул снег с ее размякшего тела, глазами осмотрев ее окровавленную одежду.

— Ты можешь встать? — спросил он.

— Нет, — она покачала головой.

— Я помогу тебе, — сразу сказал он ей. — Ты замерзла до смерти. Мы отведем тебя внутрь, где нет холода.

Он переместился в положение, которое позволило просунуть под нее руку и приподнять ее в вертикальное положение. Боль вернулась к ней резким потоком, когда он это сделал, раны вновь открылись. Но он поместил ее в сидячее положение, просунул под ее руки свои и поднял ее на ноги. Она стояла, облокотившись о него, не в силах пошевелиться.

— Если ты не можешь идти, я понесу тебя, — сказал он ей, приблизив свой рот к ее уху, чтобы она смогла услышать его сквозь завывания ветра. — Ты понимаешь меня?

Она чуть не рассмеялась вслух; она знала, что он слишком мал для такой задачи.

Тем не менее, она позволила ему попробовать. Она облокотилась на черный посох и использовала его в качестве рычага, перенося свой вес на него. Она обнаружила, что может сделать шаг. Затем еще один шаг, передвинуть посох, еще шаг, и так далее, пока он двигался рядом с ней, принимая ее вес на свои плечи, ведя ее под руки.

— Это недалеко, — сказал он, тяжело дыша.

Она кивнула. Не могла говорить.

— Демон мертв? — спустя минуту спросил он. Его сутулое тело уже стало белым от снега, как плащ, принесенный из Пустоты. Он выглядел как призрак. Как и она тоже.

Она кивнула. Умер и исчез.

— А другой? — смогла выдавить она.

— Тоже мертв. Я все объясню, когда мы будем внутри.

Они с трудом сделали несколько шагов вперед, а потом еще. Снег злобно кружился около них, атакуя крошечными, жалящими укусами. Анжеле никогда не было так холодно, но, по крайней мере, она снова что–то ощущала. Не везде — большая часть ее тела онемела и не отвечала, — но достаточно, чтобы она смогла сказать себе, что она все еще жива. Она мимолетом вспомнила свой сон и Джонни, ведущего ее от жизни к смерти, от этого мира к следующему. Это казалось таким реальным, таким близким. Она хотела пойти с ним, быть с ним. Но теперь она поняла, что это боль и холод соблазняли ее. Сон был уловкой, способом ослабить ее силу воли и поработить ее.

Она еще не была готова умереть. Смерти стоит подождать.

Но, наверное, недолго, добавила она. Она отбросила ее прочь, но та задержалась на самом краю ее видения и в уголках ее поврежденного тела. Смерть довольно быстро придет требовать ее, если она лишь чуток дрогнет. В данный момент ее спас Кирисин, но и только. Если она хочет пережить это, ей потребуются огромные усилия.

Усилия, которые сможет призвать только Рыцарь Слова.

Она споткнулась и чуть не упала. Кирисин крепче обхватил ее, удержав вертикально, делая паузу в своих усилиях вести ее, пока она не восстановит равновесие.

Она выпрямилась и ее взгляд устремился на темноту впереди, где склон горы черной стеной возвышался навстречу звездам.

— Я долго не мог найти тебя, — вдруг сказал юноша, его голос почти затерялся во внезапном порыве ветра. Он дышал с трудом, его собственные силы таяли от усилий помочь ей. — Я сначала не думал об этом. Наверное, слишком это новое. Но Эльфийские камни могут найти все, что угодно. Даже тебя.

Синий свет, вспомнила она. Это была магия Эльфийских камней, которые искали ее в саване тьмы. Кирисин пошел искать ее с помощью Эльфийских камней. Умница. Сама бы она не нашла его, ничего бы не получилось из–за снега и холода. Он должен это понимать.

— Я сдалась, — призналась она шепотом.

Он не ответил, но только крепче обхватил ее вокруг талии. Не сдавайся теперь, без слов сказал он. Я здесь ради тебя.

Крепко сцепившись и пошатываясь, они двинулись вперед в ночи.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Кирисин закончил последний из стежков, зашивая многие раны Анжелы, отложил иглу и нить и качнулся на пятках, глядя вниз на ее неподвижное тело. Она спала, приняв лекарство, которое он ей дал, чтобы обезболить и усыпить ее, пока не сделает все, как нужно. Достигнув точки нечувствительности, он почти не ощутила ничего, пока он делал свое дело, причем сделал его хорошо, учитывая степень ее повреждений. Но когда она проснется, боль вернется, и ему придется дать ей еще одну дозу.

Внезапно он осознал, что уставился на ее почти обнаженное тело, ему пришлось снять превратившуюся в лохмотья ее одежду, чтобы получить доступ к ранам. Он даже не думал об этом в то время, сосредоточившись только на том, сколько крови было на ней и ее одежде, насколько больше она потеряла там на склонах и как близко, вероятно, она была к смерти.

Он накрыл ее одеялом и тщательно подоткнул его. Она простит его, если выживет.

— Закончил? — спросила Симралин со стороны. Она теперь сидела, опершись спиной на выступающий из земли камень.

Он посмотрел на нее и быстро кивнул:

— Я сделал, что смог, Сим. Я лишь надеюсь, что этого достаточно.

Они расположились довольно глубоко в ледяных пещерах, куда не могли проникнуть ветер и снег. Только холод не давал им передышки, но с этим они ничего не могли поделать. Они были одеты в свои всепогодные плащи, а Симралин и Анжела также были укутаны в одеяла. Пара солнечных ламп разместились по периметру их небольшого лагеря, освещая темный интерьер пещеры. Огонь был бы лучше, но кроме своей одежды жечь им было нечего. Симралин отдала Кирисину солнечную грелку, генератор искусственного тепла, чтобы положить ее под импровизированную постель Анжелы, но заряда осталось не более, чем на три часа, а еще одной у нее не было.

Он улыбнулся своей сестре:

— Кажется, тебе лучше.

Она поморщилась и в качестве проверки коснулась своей головы.

— Не обманывай себя. У меня такое ощущение, что моя голова расколота пополам. Однако кровотечение прекратилось. — Она вздернула брови. — Главным образом, пострадало мое эго. Мне даже в голову не приходило спросить, что Калф делал здесь, как он пережил свою предполагаемую смерть, или как он нашел нас. Я просто приняла это. Я просто подумала, что это было какое–то чудо, повернулась к нему спиной и предоставила ему шанс ударить меня по голове. Какая глупость.

— Я был не умнее, — признался Кирисин. — Когда я увидел тебя лежащей там, всю в крови, я подумал, что ты мертва. Даже после того, как он сказал, что это не так, я считал тебя мертвой. Я думал, что он убил тебя.

Он все еще говорил о Калфе, как будто он на самом деле был эльфом, а не демоном, до сих пор не способный прогнать образ старика, который притворялся их другом. Калф одурачил их всех, манипулируя каждым их шагом на пути к этим пещерам.

С момента, когда он поймал Кирисина и Эришу в подвале архивов дома семьи Беллоруус, он использовал их. Память горела огнем, и Кирисин знал, что пройдет много времени до того, как он сможет его угасить.

— Он бы убил нас обоих, — заявила его сестра, — если бы не достиг своей цели с Путеводной звездой. Меня первую, а тебя как только ты бы закончил то дело, которое ему хотелось от тебя получить.

Кирисин содрогнулся при воспоминании о том, как он оказался под контролем демона, загипнотизированный движением серебряных колец и шнурка, болтавшихся перед ним. Он был заворожен странным заклинанием, неспособный помочь себе, когда Симралин, пришедшая в сознание после удара по голове, резанула демона по ноге своим длинным кинжалом, нарушив его концентрацию и позволив ее брату воспользоваться Эльфийскими камнями, чтобы уничтожить его.

Чтобы сжечь в пепел.

Знал ли он, что Камни могут такое делать? Он впервые подумал об этом с тех пор, как это случилось. Подсознательно, наверное. Вряд ли он был в этом уверен, но его инстинкты подсказали, что демон боялся этой магии, что ему с самого начала нужно было контролировать ее. Как только юноша освободился от гипнотического влияния колец и шнурка, магия принадлежала ему и у демона не осталось защиты. Это было его погибелью.

Старый Калф, теперь уже мертв по–настоящему.

— Что именно он хотел от тебя? — надавила его сестра.

Они говорили об этом урывками, пока он зашивал раны Анжелы после того, как привел ее внутрь ледяных пещер. До этого ни на что не было времени. Демон был мертв, его сестра без сознания, а их лучший друг и защитник был снаружи, одна на холоде и в ночи, наверняка, сражаясь с вторым демоном, четвероногим, который убил Эришу, возможно раненная или умирающая. Он не остановился ни на секунду, как только пришел в себя. Он завернулся в свой плащ и бросился через туннели, направляясь на склоны Сирринг Райз.

Вспоминая прошедшее, казалось странным, что он сразу же понял, что ему нужно делать, чтобы найти Анжелу. Открыв силу Эльфийских камней уничтожить демона, он довольно быстро вспомнил, что они также и камни–искатели, способные найти все, что скрыто от того, кто ими пользуется. Это не обязательно вещь; это может быть человек. В данном случае, это была Анжела. Он стоял у входа в пещеры, уставившись в черноту изгиба горы под усыпанным звездами небом, представляя ее лицо и призывая магию.

Она была все еще жаркой и живой внутри него, не успокоившись от его сражения с демоном, и мгновенно вспыхнула к жизни. По гребню ее голубоватого свечения он увидел заснеженные очертания Анжелы, рухнувшей на склоне не более, чем в сотне ярдов внизу от того места, где он стоял, и мгновенно пошел к ней.

После того, как он нашел и привел ее внутрь, он обнаружил очнувшуюся Симралин, окровавленную и ослабленную, но живую. Видя состояние Рыцаря Слова, она порекомендовала ему сразу же заняться Анжелой. Пока он занялся ранами, его сестра очистилась от крови собственной травмы и перевязала ее грубой повязкой, мало разговаривая с ним, чтобы не отвлекать. Она всего лишь раз заговорила с ним, и то, чтобы спросить о серебряных кольцах и шнурке. Кирисин объяснил, для чего они использовались, как они могли подчинить его демону и так бы и произошло, если бы она не пырнула того и дала Кирисину возможность использовать Эльфийские камни, чтобы испепелить его.

— Я хотела бы сделать это сама, — пробормотала она прежде, чем устроиться поудобнее и задремать.

Он беспокоился, что она заснет с травмой головы, но был слишком занят лечением Анжелы и пока с этим не закончил, ничего не мог поделать в отношении сестры. Время от времени он делал паузу в деле целительства, чтобы окликнуть ее, пробуждая ото сна до тех пор, пока не вынуждал ее бурчать от досады и бормотать что–то о том, чтобы ее оставили в покое. Но по крайней мере, он каждый раз убеждался, что она все еще жива.

Наконец, он испытал облегчение, когда она проснулась окончательно и снова начала разговаривать с ним.

— Он планировал забрать меня обратно в Цинтру и использовать Путеводную звезду, чтобы заточить Арборлон, Эллкрис и эльфов, — объяснил он. — Как только он заполучил бы всех эльфов в одном месте, демоны смогут забрать их к своему удовольствию и делать с ними все, что захотят. Он использовал бы меня как инструмент для достижения этой цели, и я не думаю, что кто–нибудь остановил бы его. Никто даже не узнал бы, что происходит.

Он бросил взгляд на выпуклость своего кармана — мешочек, в котором находились Эльфийские камни.

— Ты кое–что знаешь, Сим. Я не думал об этом прежде, но эти Камни так же опасны для эльфов, как и для любого другого. Магия не распознает расу или намерения, она относится ко всем одинаково. Все, что нужно было Калфу, это найти эльфа, которого можно было убедить использовать ее.

Улыбка Симралин была жесткой и горькой:

— Не спеши обвинять себя, Малыш К. Никто из нас не понимал правила игры, в которую играли. До сих пор. Никто из нас даже не понимал природу магии, которую предстояло использовать. Этот призрак в Ашенелле, Пэнси Ролт Готрин, она знала. Она понимала. Именно поэтому тебе дали предостережения. Если бы Анжела погибла на склонах, а Калф убил меня, ты бы остался сам по себе, но не хозяином своего поведения. И мы чуть было не позволили этому случиться. Все мы.

— Увы, этого больше не повторится, — тихо заявил Кирисин. — Я обещаю тебе это.

— Ловлю тебя на слове. У нас все еще много дел, прежде чем это закончится. Сначала мы должны вернуться в Арборлон.

— Подожди–ка! — внезапно воскликнул Кирисин, широко раскрыв глаза. — Я только что кое–что вспомнил. Калф сказал, что он призвал армию в Арборлон, чтобы быть уверенным, что никто не сбежит до тех пор, пока он не вернется со мной, чтобы упрятать город в Путеводной звезде! Он хвастался этим, пока старался загипнотизировать меня с помощью шнурка и этих колец. Армию демонов и выродков, Сим! Она, вероятно, уже там, дожидается!

Симралин выпрямилась, поморщившись от приступа боли, и быстро легла обратно.

— Ладно. Тогда нам нужно предупредить Ариссена Беллорууса и Высший Совет. Нам нужно рассказать им, чтобы вытащить всех оттуда.

— Как же мы это сделаем? — спросил Кирисин. — Король и, наверное, весь Высший Совет считают, что мы убили Эришу! Они считают нас какими–то предателями! Они нам не поверят!

Его сестра посмотрела на него с мгновение, а затем произнесла:

— Мы заставим их поверить нам.

— О, это будет очень трудно.

— Подожди минутку, Малыш К. Может, нам не нужно будет никому говорить. Подумай вот о чем. Целая армия движется в Цинтру? Эльфы, скорее всего, уже знают об этом. Их разведчики и часовые расскажут им. Они увидят, как что–то огромное приближается, еще издалека.

Кирисин покачал головой:

— Может да, а может нет. Я не знаю, как они намеревались это сделать. Может быть армия не должна подходить близко до тех пор, пока эльфы не попадут в Путеводную звезду.

Его сестра кивнула:

— Возможно. Наверное, ничего не должно произойти, пока вы не вернетесь. Остальные демоны не могут знать, что Калф мертв. Или его четвероногий спутник. Они должны ждать, чтобы увидеть, что случится. Это дает нам шанс.

— Шанс быть брошенными в клетку Королем, — сказал Кирисин. — Я до сих пор не знаю, как нам убедить его, что мы говорим правду. Даже если он увидит приближающуюся армию, он, наверняка, подумает, что мы как–то с этим связаны. Держу пари, что он уже так и решил насчет этого.

Минуту никто из них ничего не говорил, глядя друг на друга в тишине камеры пещеры, темнота и холод сгущались вокруг них. Кирисин считал, что они остались одни; не осталось никого, к кому они могли обратиться, никого, кто бы им помог. Он думал, что вряд ли что–то это изменит.

— С нами все будет хорошо, — тихо сказала его сестра.

Конечно, будет, подумал Кирисин. Если мы научимся летать и исчезнем в воздухе.

— Знаю, — сказал он вместо этого. Он зевнул. — Я истощен, Сим. Мне нужно немного поспать. Может и тебе тоже.

Симралин ничего не сказала. Она просто сидела и смотрела на него. Потом она произнесла:

— Увидишь, Малыш К. С нами все будет в порядке.

Она все еще сидела, глядя на него, когда он заснул.

* * *

Он проснулся в проблесках дневного света, пробивающегося в проходы пещеры через забитые льдом трещины в потолке. Симралин тихо двигалась по камере, собирая их пожитки и перераспределяя их в два рюкзака. Она выглядела бледной, но стойкой, когда свет упал на линии и участки ее израненного, в синяках лица.

— Выспался? — спросила она без всякой иронии. У нее все еще была обернута самодельная повязка на лбу, а плечи покрывал всепогодный плащ. Она выглядела как призрак. Она поймала на себе его взгляд и сказала: — Что–то не так?

— Да, для начала, ты. Ты выглядишь так, как будто из тебя выкачали всю кровь. С тобой все в порядке?