Тайны легендарных стран

Начальник экспедиции принял решение: проход между льдами в этом месте вряд ли удастся найти, значит, пока придется отступить.

Команды кораблей нуждались в отдыхе: с тех пор как они прошли африканский мыс Доброй Надежды, в течение нескольких месяцев не было видно и признаков земли. Кук привел свои корабля в Новую Зеландию и оставался здесь полтора месяца.

Летом 1773 года экспедиция продолжила работу. Прежде всего Кук обследовал полосу океана между тридцать девятой и сорок седьмой параллелью к востоку от Новой Зеландии. Но здесь не было никаких земель. В августе корабли прошли через архипелаг Туамоту. Потом они вновь направились к берегам Новой Зеландии.

В ночь на 23 октября неподалеку от восточного берега Новой Зеландии в ненастную погоду «Резольюшен» и «Адвенчер» потеряли друг друга из виду. (Это случалось и прежде.) Потом корабли снова встретились, но в этот раз случившееся словно бы послужило недобрым предзнаменованием: в ночь на 30 октября корабли еще раз потеряли друг друга, и встретиться им суждено было только в Англии. Теперь корабли шли разными путями.

«Адвенчер» предпринял неудачную попытку обнаружить землю, открытую Буве, и в середине 1774 года вернулся в Англию. А Кук от берегов Новой Зеландии вновь повел «Резольюшен» в холодные антарктические воды.

Снасти снова покрылись толстой коркой льда. Кораблем почти невозможно было управлять. Но плавание в этих водах требовало как раз особой точности в управлении: вокруг было много айсбергов. 23 декабря Кук сделал такую запись:

«Шел мокрый снег, мороз крепчал. Снасти обмерзли, и казалось, что вместо вантов натянуты провода, а паруса уподобились листам металла. Шкивы в блоках проворачивались с большим трудом, и надо было затратить невероятное усилие, чтобы поднять или опустить марсель.

Все страдали от холода. Густой туман непроницаемой пеленой пал на студеное, покрытое сплошными льдами море. При столь неблагоприятных обстоятельствах я поневоле должен был подумать о возвращении на север. Возможности пробиться далее к югу не было…»

В этот день Джеймс Кук вновь отступил перед льдами. Но 11 января 1774 года, словно бы набрав необходимый разбег для новой атаки высоких широт, «Резольюшен» опять взял курс на юг. В третий раз мореплаватель пересек Южный полярный круг 26 января.

Команда совершала чудеса героизма, управляя в лютую стужу парусами. Прошел день, потом другой, третий. «Резольюшен» упрямо пробивался на юг. 30 января корабль достиг 70 градуса 10 минут южной широты. Так высоко Кук еще ни разу не поднимался.

Запись, относящаяся к этому рекордному дню, оказалась пространной:

«Вскоре с грот-мачты увидели сплошной ледяной барьер, простиравшийся с востока на запад на необозримом пространстве. Вся южная половина горизонта сияла и сверкала холодными огнями.

Я насчитал 96 вершин и пиков вдоль кромки ледяного поля. Некоторые из них были очень высоки, и гребни этих ледяных гор были едва различимы в пелене низких туч и молочно-белого тумана. У кромки этого исполинского поля громоздились мелкие глыбы битого льда, и приблизиться к краю ледяного барьера не было возможности.

Казалось, что все поле состоит из спаянного воедино льда. Вдоль северной кромки лишь отдельные вершины достигают значительной высоты, но далее к югу высота барьера значительно увеличивалась. Таких льдов никто никогда не видел в Гренландском море, да и навряд ли можно сравнивать ледяные поля Северного полушария с тем, что открылось нашему взору здесь, на юге.

Не было никакой возможности пробиться через эти льды. Не только я, но и все мои спутники были твердо уверены, что это грандиозное поле простирается далее на юг до самого полюса или где-то на высоких широтах соединяется с материком. Во всяком случае, именно отсюда, от этой ледяной стены, отрываются те глыбы и острова, которые блуждают в северной части антарктического моря по воле ветров и течений.

Я проследовал на юг дальше всех прежних мореплавателей и достиг пределов, где человеческие возможности оказываются исчерпанными. И признаюсь, я не был опечален тем, что на пути моем возникли непреодолимые препятствия, ибо этим самым мы избавлялись от опасности и трудов, связанных с дальнейшим продвижением в южную полярную область.

Так как нельзя было пробиться к югу ни на один дюйм, я решил повернуть на север…»

Не был опечален? Да нет — здесь, наверное, Джеймс Кук немного покривил душой. Конечно же, ему очень бы хотелось открыть легендарный материк. И если б только он знал, как не повезло ему в этот день! Чтобы сделать открытие, перед которым померкли бы все другие его открытия, ему нужно было продвинуться дальше на юг совсем немного. Всего в двухстах километрах от него находился один из выступов Антарктического материка — тот, что теперь называется полуостровом Терстон у моря Амундсена. Но Кук повернул на север и все дальше уходил от загадочной Южной Земли, которую искал так настойчиво.

Словно стремясь вознаградить себя за неудачу с Южным материком, Кук начал настойчиво искать новые, еще никому не известные острова в Тихом океане. В архипелаге Туамоту ему удалось уточнить положение нескольких островов, и он дал им новые названия. В конце апреля 1774 года «Резольюшен» пришел на Таити.

16 июня 1774 года Кук открыл атолл Палмерстон. Еще несколько неизвестных островов были открыты в архипелаге Новые Гебриды, который Кирос когда-то опрометчиво принял за Южный материк.

4 сентября 1774 года капитан Джеймс Кук сделал еще одно крупное открытие.

На горизонте показалась полоска земли. Вдоль ее берега протянулась линия рифов и отмелей. Когда корабль Кука бросил якорь с внешней стороны рифов, к нему сразу же подошли десятки туземных челнов. Туземцы, как обезьяны, по канатам карабкались на борт корабля. Европейские вещи, которые они видели в первый раз, привели их в восторг. С любопытством — матросы им не препятствовали — они лазили по всему кораблю, осматривая жилые помещения, трюм, кладовые с продуктами. Затем состоялся ответный визит: Кук высадился на берег во главе отряда матросов. Дружелюбно настроенные туземцы привели англичан в свое селение, вокруг которого рос сахарный тростник. От реки, протекающей поблизости, к полям были прорыты оросительные каналы.

У этого острова Кук простоял до 13 сентября. Он назвал найденную им землю Новой Каледонией.

Потом «Резольюшен» вновь оказался в открытом океане. Вскоре Кук нанес на карту еще один остров, на берегах которого росли высокие деревья, похожие на корабельные сосны, — остров получил название Сосновый. Теперь Кук вновь шел в сторону Новой Зеландии. По пути он открыл еще один небольшой необитаемый остров — Норфолк.

Некоторое время Кук снова провел у берегов Новой Зеландии, эта земля была хорошо знакома ему еще со времен первого кругосветного путешествия. Затем «Резольюшен» двинулся к Огненной Земле.

Плавание Френсиса Дрейка показало, что Огненная Земля — это архипелаг из нескольких больших и малых островов. Однако он еще не был детально обследован — этот-то пробел и заполнил Джеймс Кук. Пройдя вдоль Огненной Земли с западной и южной сторон, мореплаватель сделал еще целый ряд открытий: острова Гилберта, залив Кука, пролив Кристмас-Саунд.

Наступил новый, 1775 год. Экспедиция продолжалась уже третий год. В январе был открыт еще один остров — Южная Георгия. Следующим открытием стала небольшая группа Скал Кларка.

«Резольюшен» опять поднялся довольно далеко к югу — до 60 градусов 4 минут южной широты. Снова корабль великого английского мореплавателя плыл среди множества ледяных островов. В эти дни на карту были нанесены Южные Сандвичевы острова.

Второе кругосветное плавание Джеймса Кука завершилось 29 июля 1775 года. Оно продолжалось три года и шестнадцать дней.

Итоги экспедиции оказались очень весомыми. Открытий, которые сделал Кук, хватило бы на добрый десяток мореплавателей. Завеса неизвестности, все еще окутывающая почти весь Тихий океан, стала куда менее плотной, чем прежде. А ведь сверх этого Кук привез и ценный этнографический материал, описав быт различных племен, населяющих тихоокеанские острова. И сам Кук, и ученые, входящие в состав экспедиции, изучали животный и растительный мир дальних земель, проводили метеорологические и гидрографические наблюдения.

Плавание вполне заслуженно прибавило Джеймсу Куку славы, теперь он был самым знаменитым моряком Англии. И все-таки слава первооткрывателя Южного материка оказалась явно преждевременной.

А в ту пору считалось, что Джеймс Кук подвел наконец итоговую черту под историей поисков Южного материка, которые велись до него более двухсот лет. Это, по общему мнению, было удачей: никто не мог этого сделать до Кука.

«Я обошел океан Южного полушария на высоких широтах, — писал капитан Кук, — и совершил это таким образом, что неоспоримо отверг возможность существования материка, который если и может быть обнаружен, то лишь близ полюса, в местах, недоступных для плавания.

Я дважды посетил тропические моря и не только уточнил положение ранее открытых земель, но и открыл много новых. Полагаю, что теперь очень мало остается неизведанного в той части океана, где я побывал.

Я льщу себя надеждой, что задачи моего путешествия во всех отношениях выполнены полностью; Южное полушарие достаточно обследовано; положен конец дальнейшим поискам Южного материка, который на протяжении двух столетий неизменно привлекал внимание некоторых морских держав и был излюбленным предметом рассуждений для географов всех времен…»

В этих словах чувствуется и некоторое сожаление оттого, что капитану не удалось сделать открытие, о каком двести лет мечтали мореходы, и вместе с тем слова явно исполнены гордости: он, Джеймс Кук, закрыл «дело» о Южном материке. Южного материка, как всем это теперь ясно, не существует. Если за Южным полярным кругом и есть какая-то суша, достичь ее невозможно.

«Там море так густо усеяно льдами, — писал Кук, — что доступ к земле становится невозможным. Риск, связанный с плаванием в этих необследованных и покрытых льдами морях настолько велик, что я смело могу сказать, что ни один человек никогда не решится проникнуть на юг дальше, чем это удалось мне. Земли, что могут находиться на юге, никогда не будут исследованы…»

Знаменитому капитану Джеймсу Куку суждено было отправиться и в третье кругосветное плавание. Он вновь побывал в Новой Зеландии, поднялся к Аляске, сделал немало новых открытий, в том числе нанес на карту крупнейший из Гавайских островов — Гавайи.

Но это открытие стало последним из всех, так щедро выпавших на долю великого мореплавателя. Здесь, на острове Гавайи, он погиб в нелепой стычке с островитянами. Это случилось 14 февраля 1779 года. Джеймсу Куку едва исполнилось пятьдесят лет…

А за год до этого, в 1778 году, родился человек, которой пошел дальше капитана Кука — российский мореплаватель Фаддей Фаддеевич Беллинсгаузен.

КАК РУССКИЕ МОРЯКИ ОТКРЫЛИ «ЛЬДИНЫЙ МАТЕРИК»

Над стеной форта взвился белый дымок. Чуть позже до кораблей, уже полным ходом идущих по Большому рейду, донесся звук выстрелов: Петровская батарея Кронштадта, русской морской крепости на Балтике, салютом из девяти выстрелов провожала в дальний вояж шлюпы «Восток» и «Мирный» под командованием Ф.Ф. Беллинсгаузена и М.П. Лазарева.

Так в июле 1819 года началось плавание, целью которого были «открытия в возможной близости Антарктического полюса». В истории поисков Южной Неведомой Земли открывалась последняя «страница», и заполнить ее предстояло русским морякам.

В ноябре 1819 года «Восток» и «Мирный» пришли в Рио-де-Жанейро. В декабре достигли острова Южная Георгия, открытого Куком. Здесь же экспедиция сделала первое открытие — небольшой остров, который, в честь одного из офицеров.«Мирного», назвали островом Анненкова. Затем на карту были нанесены три небольших вулканических острова — группа Маркиза-де-Траверсе.

«Восток» и «Мирный» поднимались все дальше к югу.

Здесь, должно быть, даже не стоит говорить, сколь нелегким оказалось плавание в далеких широтах. Все, что пришлось испытать Джеймсу Куку, все, что было столь красочно описано им, ожидало и русских моряков. Вновь «паруса уподобились листам металла», и матросы с большим трудом управляли снастями. Вновь приходилось лавировать среди ледяных полей, ежеминутно опасаясь столкновений с айсбергами. Все было точно так же, как и сорок лет назад, когда в этих водах плавали «Резольюшен» и «Адвенчер». Антарктика не изменилась…

Все-таки плавание русских отличалось от плавания англичан. Вот что написал, например, сопоставляя результаты двух знаменитых экспедиций, выдающийся российский географ начала XX века Ю.М. Шокальский:

«Кук провел к югу от 60 градуса южной широты всего 75 дней из 1008 дней плавания вообще, а во льдах — 80 дней. Беллинсгаузен был в Южном полушарии всего 535 дней, то есть наполовину меньше Кука, но зато он плавал к югу от 60 градуса южной широты 122 дня и 100 дней во льдах. Кук прошел южнее 60 градуса южной широты 125 градусов по долготе, Беллинсгаузен к югу от 60 градуса южной широты прошел 242 градуса по долготе, то есть совершил беспримерное плавание на слабых судах… Большое протяжение этого пути в высоких широтах дало возможность обстоятельно описать эти воды. Поэтому и до сих пор плавание Беллинсгаузена не потеряло своего научного значения, да и никогда не потеряет…»

28 января 1820 года «Восток» и «Мирный» поднялись до 69 градуса 25 минут южной широты. Этот день оказался пасмурным, видимость была плохой. Но иногда солнечные лучи пробивались сквозь туманную мглу. Над кораблями во множестве кружились полярные птицы. Все говорило о том, что близко земля.

Михаил Петрович Лазарев, командир «Мирного», позже, вспоминая этот великий день, написал: «…встретили матерой лед чрезвычайной высоты, и… простирался оный так далеко, как могло только достигать зрение, но удивительным сим зрелищем наслаждались мы недолго, ибо вскоре опять запасмурило и пошел по обыкновению снег… Отсюда продолжали мы путь свой к осту, покушаясь при всякой возможности к зюйду, но всегда встречали льдиный материк…»

В этот великий день русские мореплаватели в первый раз видели Антарктиду. Край «льдиного материка», который они наблюдали, позже получил название Берега Принцессы Марты.

И еще дважды в это антарктическое лето шлюпы «Восток» и «Мирный» пересекали Южный полярный круг и стремились подняться как можно выше. 18 февраля они снова подошли почти вплотную к «льдиному материку». Координаты места, которого они достигли, 69 градусов 6 минут южной широты и 15 градусов 52 минуты восточной долготы. Рядом лежал берег Антарктического материка, который, опять-таки позже, получил название Берега Принцессы Ранхильды.

Но антарктическое лето заканчивалось. В марте усилились морозы, все чаще в полярных водах разыгрывались жестокие штормы. Теперь плавание во льдах стало крайне опасным. Малейшая ошибка могла погубить корабли. Тогда Фаддей Фаддеевич Беллинсгаузен решил дать экипажам отдых.

Шлюпы «Мирный» и «Восток» ушли из полярных вод в Австралию. После стоянки в порту Джексон (ныне Сидней) начался второй этап плавания. Теперь маршруты русских кораблей пролегли среди лабиринта островов Полинезии. Здесь, несмотря на все заслуги капитана Кука, оставалось еще достаточно белых пятен, а среди целей русской экспедиции была и такая — изучить тропическую часть Тихого океана.

Российские исследователи открыли и нанесли на карту полтора десятка неизвестных прежде островов. Они были названы именами русских государственных деятелей, героев Отечественной войны 1812 года, память о которой еще была так свежа, знаменитых русских флотоводцев. Сегодня можно найти на карте острова Барклая-де-Толли, Волконского, Грейга, Ермолова, Кутузова-Смоленского, Милорадовича, Остен-Сакена, Раевского, Чичагова…

Но основной целью экспедиции была все-таки Южная Неведомая Земля, загадочный материк, который искали до этого столько лет. И хотя у Беллинсгаузена не было сомнений в том, что огромная толща льда, которую они видели 28 января 1820 года, покоилась на твердой земле, надо было найти этому несомненные доказательства.

«Мирный» и «Восток» вернулись в Австралию; здесь в течение пятидесяти дней шла подготовка к новому плаванию за полярным кругом.

Вновь начиналось антарктическое лето. В ноябре 1820 года русские корабли начали новый поход в высокие широты, который окончательно доказал, что капитан Джеймс Кук поспешил, закрыв «дело» Южного материка. Приближался январь 1821 года.

И 28 января 1821 года русским морякам удалось наконец увидеть не только ледяной панцирь, покрывающий шестой континент, но и черные мысы, скалы, даже горы. Это была, несомненно, суша, которую Беллинсгаузен нарек Землей Александра I. Настала великая минута, команды выстроились на палубах, и матросы трижды крикнули в честь великого открытия «ура!».

«Я называю обретение сие берегом потому, что отдаленность другого конца к югу исчезала за предел зрения нашего, — писал позже Ф.Ф. Беллинсгаузен. — Сей берег покрыт снегом, но осыпи на горах и крутые скалы не имели снега. Внезапная перемена цвета на поверхности моря подает мысль, что берег обширен или, по крайней мере, состоит не из той только части, которая находилась перед глазами нашими…»

И теперь не осталось сомнений: русские моряки действительно открыли за полярным кругом землю. История старой географической легенды-гипотезы, выдвинутой античными географами, умозрительно предположившими наличие большого материка в Южном полушарии, завершилась.

Так и была открыта Антарктида — последний неизвестный материк Земли, который искали два с половиной века. Это важнейшее открытие сделали русские военные моряки, но их с полным основанием также следует назвать моряками-исследователями. Фаддей Фаддеевич Беллинсгаузен с молодых лет обратил на себя внимание командования как искусный картограф и астроном. А Михаил Петрович Лазарев, отправляясь в антарктические воды, уже был автором важного географического открытия. Плавая в 1814 году в Тихом океане на корабле «Суворов», он открыл острова Суворова.

Экспедиция «Востока» и «Мирного» принесла не только открытие Антарктиды. Во время плавания проводились океанографические исследования, позволившие Беллинсгаузену впервые выдвинуть гипотезу о причинах морских течений и о происхождении тихоокеанских коралловых островов.

Отличные моряки, вдумчивые исследователи, люди, для которых важнее всего был их долг перед родиной, — такими были открыватели Антарктиды, чьи имена вскоре стали известны всему миру. Это доказывает и вся их дальнейшая жизнь.

Непрерывные плавания и походы, боевая морская служба… Позже, в 1839 году, Фаддея Фаддеевича Беллинсгаузена ожидал пост главного командира Кронштадтского порта, откуда столько раз он уходил в плавания. При нем были усовершенствованы укрепления Кронштадта. Старинная база Балтийского флота превратилась в неприступную твердыню, охраняющую с моря русскую столицу.

А Михаил Петрович Лазарев стал командующим Черноморским флотом и добился, чтобы корабли были перевооружены, стали быстроходнее, маневреннее. Он был сторонником создания сильного парового флота. И он же воспитал таких талантливых русских флотоводцев, как П.С. Нахимов, В.А. Корнилов, Г.И. Бутаков, В.И. Истомин…

Здесь в долгой истории Южной Неведомой Земли можно было бы поставить точку. Однако и после 1821 года Антарктиду… все еще продолжали «открывать». Дело в том, что, признавая заслуги русских мореплавателей, некоторые из зарубежных историков все же не хотели отдавать им пальму первенства.

Так, например, англичане называли подлинным открывателем Антарктиды британского морского офицера Эдварда Барнсфильда. А иные американские исследователи считали, что первым был зверобой из Коннектикута Натаниэль Палмер. Подойти же столь близко к ледяному материку на таких судах, как шлюпы «Мирный» и «Восток», было, по их мнению, просто невозможно. Вероятно, русские ошиблись в вычислениях и видели на самом деле не ледяной материк, а просто ледяные поля.

Но пришло время, когда сторонники этих версий исчерпали все свои аргументы. Сравнительно недавно доктор исторических наук М.И. Белов обнаружил в Санкт-Петербурге (тогда, правда, он еще назывался Ленинградом) подлинную карту экспедиции, самую первую в истории карту антарктического берега, которую составили во время своего плавания Ф.Ф. Беллинсгаузен и М.П. Лазарев. Эта карта окончательно доказала: Антарктиду открыла русская экспедиция.

Судьба карты оказалась удивительной. Она почти полтора века пролежала в архиве, исследователи не раз обращали на нее внимание, но считали, что карта не имеет никакого отношения к экспедиции Беллинсгаузена и Лазарева, — карта не была подписана ими.

М.И. Белов все-таки предположил, что это и есть та самая карта, что стала итогом плавания к Антарктиде. Карта попала к экспертам. Они изучили бумагу, на которой она была составлена, чернила, почерки. Экспертиза подтвердила: обнаружена подлинная карта, авторы которой Ф.Ф. Беллинсгаузен и М.П. Лазарев.

Эта карта огромна, она состоит из пятнадцати больших листов. И хотя бумага пожелтела за десятилетия, линии, нанесенные на нее, оказались в целости и сохранности. Теперь не осталось сомнений: русские моряки действительно видели антарктические берега своими глазами, иначе они не могли бы составить столь подробной карты.

В «деле» об открытии Южного материка была перевернута самая последняя страница.

ЗЕМЛЯ САННИКОВА

 

ЛЕГЕНДЫ АРКТИЧЕСКИХ МОРЕЙ

Оставив нарты у подножия плоской черной скалы, поднимавшейся невысоко над снегом, все пятеро поднялись на самый гребень и остановились в двух шагах от края огромного обрыва, которым оканчивался этот снеговой склон…»

Имена путешественников, о которых идет речь, знакомы, без сомнения, очень многим людям. Ведь и в эту самую минуту кто-то наверняка перелистывает страницы знаменитого научно-фантастического романа «Земля Санникова», написанного замечательным ученым академиком Владимиром Афанасьевичем Обручевым, впервые или заново следя за приключениями Горюнова, Ордина, Костякова, Горохова и Никифорова, которые отправились в экспедицию на поиски большого острова, расположенного севернее Новосибирского архипелага. Вот каким предстал перед ними этот остров:

«Вместо сплошного снега и льда, которые нужно было ожидать на такой высоте, почти в тысячу метров над уровнем моря, под широтой в 79 или 80 градусов, путешественники увидели перед собой картину пробудившейся весенней природы, хотя была только половина апреля, когда и под Якутском, на 15–17 градусов южнее, весна еле намечается первым таянием снега.

Вниз от края обрыва мрачные черные уступы, на которых белел снег, уходили вглубь огромной долины, расстилавшейся на север до горизонта. На дне ее ярко зеленели обширные лужайки, разделенные площадями кустарника или леса, уже чуть подернувшегося зеленью первых листочков. В разных местах среди лужаек сверкали зеркала больших и малых озерков, соединенных серебристыми лентами ручьев, то скрывавшихся в чаще кустов, то появлявшихся на лужайках. Над более далекими озерами клубился белый туман — они словно дымились. На западе, за этой зеленой долиной, поднималась чуть ли не отвесной стеной высокая горная цепь, гребень которой был разрезан на остроконечные вершины, подобные зубьям исполинской пилы; на них полосами и пятнами лежал снег, тогда как ниже на обрыве его почти не было. Солнце уже спустилось за эту цепь, и вся долина погрузилась в вечернюю тень.

Цепь гор уходила на север за горизонт, скрываясь в тумане, покрывавшем отдаленную часть долины. Туда же, на север, насколько можно было видеть, тянулась и гряда, на гребне которой стояли наблюдатели и которая была ниже противоположной. На юге та и другая как будто соединялись, совершенно замыкая долину с этой стороны…»

Теплой, согретой подземным теплом вулкана, обетованной чудесной землей нарисовала Землю Санникова фантазия автора захватывающего романа. Обручев населил ее племенем онкилонов, будто бы ушедших когда-то с материка и после длинного, трудного перехода по льдам обосновавшихся на новой родине. Здесь будто бы водились самые разные животные, богата и разнообразна была и флора острова… Воистину такую чудесную землю стоило искать, терпя на пути лишения и стужу.

Фантазия, вымысел… Безусловно, но ведь в существование Земли Санникова, пусть и не столь прекрасной, как в романе В.А. Обручева, когда-то и правда верили. Писатель построил сюжет своего фантастического произведения, отталкиваясь от подлинной легенды-гипотезы. Оказывается, последнюю из манящих, загадочных земель, каких немало было в истории географии, искали уже в XX столетии. Имя человека, отправившегося вслед за этой легендой, Эдуард Васильевич Толль.

«Четверг 21 июня 1900 г. Кронштадт, борт «Зари», 11 часов вечера. Сегодня в 2 часа пополудни мы снялись с якоря в Петербурге у семнадцатой линии на Неве, где стояли у набережной 22 дня. Многие глубоко запечатлевшиеся в памяти образы и нахлынувшие за последние недели воспоминания так нагромоздились друг на друга, что мне не удается еще привести в ясность свои впечатления. Во всяком случае, достоверно то, что положено начало экспедиции, которой я так долго добивался. Начало ли? Правильное ли это слово? Когда же именно было положено начало? Было ли это в 1886 году, когда я видел Землю Санникова, было ли это в 1893 году, когда, находясь на Новосибирских островах, я мысленно представил себе возможность достигнуть с острова Котельного Земли Санникова быстрым переходом на собачьих нартах? Было ли это после опубликования моего плана в 1896 году или же начало было положено, когда я прошлой весной передал президенту Академии наук свой отчет о плавании на «Ермаке»? Что считать началом? Как бы то ни было, фактически экспедиция началась сегодня, 21 июня 1900 года, в теплый ясный день, когда мы снялись с якоря и капитан Коломийцев вывел с большим мастерством «Зарю» без помощи буксира из устья Невы мимо множества судов и когда мы взяли курс на Кронштадт. Из наших глаз мало-помалу исчезали друзья, собравшиеся на набережной и на окружавших «Зарю» пароходах и лодках. Они долго еще посылали нам вслед прощальные приветствия и кричали «ура»…»

Таким было начало экспедиции на поиски Земли Санникова, судя по дневнику Эдуарда Васильевича Толля.

Человек исключительно одаренный, отличавшийся большой широтой научных интересов, — таким был Толль. И еще — он был увлекающимся и в то же время крайне целеустремленным человеком. Целью его жизни стали поиски Земли Санникова, будто бы находившейся в Северном Ледовитом океане где-то возле Новосибирских островов.

Удивительно, но в суровых арктических водах на протяжении столетий тоже искали немало легендарных земель, и именно это во многом способствовало подлинным географическим открытиям. Здесь снова стоит вспомнить слова Александра Гумбольдта, сказанные им об Эльдорадо: «Попытки завоевать эту легендарную страну принесли пользу географии, как нередко приносят пользу истине ошибки или смелые гипотезы». Эти слова в полной мере можно отнести ко многим экспедициям в Арктику. Правда, в истории открытий, сделанных когда-либо в северных высоких широтах на пути за географической легендой, больше было ошибок, чем смелых гипотез. И первая из таких ошибок относится еще к XVII веку.

Мы не так уж много знаем о «служилом человеке» Михаиле Стадухине, но географическая легенда, связанная с его именем, прожила больше ста лет. В 1641 году он вышел с несколькими спутниками из Якутска к верховьям Индигирки, а потом на небольшом судне — коче — спустился по реке к океану и прошел вдоль его берега до устья другой реки — Колымы. Это было время великих географических открытий в Сибири, которые одно за другим делали русские землепроходцы; открытие Колымы и стало той строкой, что вписал в летопись открытий Михаил Стадухин. А во время плавания в океане — его коч шел, близко держась берега, — «служилый человек» видел на севере, по левую руку, «горы снежные и пади и ручьи знатны все».

Что это была за земля? Стадухин не сомневался, что видел южный берег какого-то громадного острова, который начинается где-то возле устья реки Лены и тянется далеко на восток, за Колыму. Вот какое свидетельство Михаила Стадухина донесла до нас история: «Идучи от Лены от Святого Носа и к Яне реке, и от Яны к Собачьей, Индигирка тож, и от Индигирки к Ковыме реке (Колыма. — В. М.) едучи, и горазд тот остров в виду».

О том, что это за земля, Стадухин расспрашивал местных жителей. Они подтверждали: в океане действительно есть остров, до которого, когда океан покрывается льдом, можно на оленях дойти всего за один день…

Так появилась географическая легенда о «великом острове» в Северном Ледовитом океане, расположенном против берегов Восточной Сибири. В существование этой обширной земли верили и многие десятилетия спустя после плавания Стадухина, однако в основе этой географической легенды лежало лишь то обстоятельство, что реально существующие небольшие острова, расположенные против устьев восточно-сибирских рек и соединенные между собой ледяными полями, невольно показались землепроходцу одной громадной сушей. А свидетельства местных жителей? Что ж, здесь не было ошибки: они действительно посещали эти разрозненные острова, охотясь на песцов и нерпу.

Прошло более ста лет, и географы заговорили о другой гипотетической земле, получившей название Земли Андреева. Весной 1763 года сержант Степан Андреев, вышедший из Анадыря, на собачьих упряжках объехал Медвежьи острова, известные русским уже с середины XVII века, и дал их беглое описание. С одного из островов сержант заметил на севере темное пятно, которое посчитал какой-то землей. Год спустя Андреев специально отправился на поиски этой земли и 22 апреля увидел «остров весьма не мал… низменной, одним концом на восток, а другим на запад, а в длину так, например, быть имеет верст восемьдесят».

Так возникла на картах гипотетическая Земля Андреева. Однако уже через пять лет ее существование было подвергнуто сомнению.

На современной карте в группе островов Медвежьих можно найти острова Пушкарева, Леонтьева, Лысова. Это имена прапорщиков-топографов, что отправились вместе с небольшим отрядом специально на поиски увиденной Андреевым земли, которой сам он так и не сумел достичь. Весной 1769 года топографы переправились из Нижне-Колымска на собаках на Медвежьи острова и впервые детально обследовали этот маленький архипелаг. Позже, отправившись с самого восточного из Медвежьих островов, они проехали по льдам несколько сот километров на северо-восток, но не нашли никаких следов этой земли. Год спустя они продолжили поиски, но столь же безрезультатно. Вероятно, Земля Андреева была лишь громадной ледяной глыбой, которая издали могла показаться островом…

Шли годы, десятилетия. На карту высоких широт наносились новые острова, уточнялись очертания их берегов. Но вместе с тем появлялись и новые географические легенды. Такой легендой, также просуществовавшей больше ста лет, и стала Земля Санникова.

В начале XIX века русский охотник Яков Санников будто бы увидел к юго-западу от острова Котельного — одного из Новосибирских островов — большую землю. Однако сам он не побывал на ней, потому что путь преграждали большие полыньи, остающиеся открытыми в течение почти всего года.

Санников действительно открыл ряд островов в Северном Ледовитом океане — Столбовой, Фаддеевский, Новая Сибирь. Никто не усомнился в том, что Земля Санникова тоже существует на самом деле. Однако никому так и не удавалось достичь ее. Почти век спустя после Санникова Эдуард Толль решил, что первым на эту землю ступит именно он.