Тайны легендарных стран

В это время на этой же реке, только значительно ниже по течению, людей Корона-до ждали корабли Эрнана Аларкона, возглавившего морской отряд экспедиции. Этому человеку тоже посчастливилось внести свой вклад и свое имя в историю географических открытий: именно он открыл устье реки Колорадо и довольно далеко поднялся на лодке вверх по ее течению. Было сделано и еще одно открытие: Аларкон установил, что Калифорния — это не остров, как предполагали прежде, а полуостров… Но начальника экспедиции и его сухопутный отряд Аларкону так и не суждено было дождаться. Проведя положенное время возле устья Колорадо, он повел свои корабли домой.

Отряд капитана Харамильо, вышедший из Сиволы на восток, тоже сделал важное открытие, пусть внешне оно и не было столь же величественным и грандиозным, как Большой каньон. Через два-три дня пути Харамильо вышел на большую реку, которая, как он определил, текла на юг. До этого же все реки, попадавшиеся на пути отряда, неизменно текли на запад.

Это была река Рио-Гранде, впадающая в Мексиканский залив; Харамильо открыл водораздел между ней и восточными притоками Колорадо.

В сторону Рио-Гранде и двинулся весь отряд Коронадо, когда в Сиволу вернулись разведчики. Путь, открытый Харамильо, показался Коронадо предпочтительней, ведь через каньон невозможно перебраться…

И вновь, казалось бы, они были на верном пути и приближались к очень богатой стране. Когда отряд вышел к реке Пекос, притоку Рио-Гранде, воображение конкистадоров подстегнул рассказ одного из индейцев, немало постранствовавшего по континенту. Этот индеец был родом из Флориды, но его захватили в плен индейцы соседнего племени; он долго скитался, пока наконец не оказался здесь. Как он рассказывал, к востоку лежала большая, необъятной ширины река, где водятся рыбы величиной с коня. Берега реки будто бы густо заселены, по ней плавают не обычные туземные лодки, а настоящие корабли с двадцатью-тридцатью гребцами. Самым же интересным для испанцев оказалось в рассказе то, что прибрежные жители пользовались посудой только из золота и серебра и что носы всех этих больших лодок, плавающих по реке, украшали сделанные из золота большие фигуры орлов…

Река, о которой рассказывал индеец, была Миссисипи; все же остальное оказалось плодом его фантазии. Вот уж поистине в истории страны Семи Городов один фантазер словно бы соперничал с Другим, чей вымысел окажется самым искусным! Но Коронадо, перезимовав в одном из селений на берегу Пекоса и пополнив запасы продовольствия, без раздумий двинулся на восток. Его не смущало то, что, если верить индейцу, путь должен затянуться на много дней. Солдаты тоже горели желанием продолжить поиски страны Сиволы, которая, словно мираж, отступала все дальше и дальше.

Потянулись долгие дни пути по местам, где до них не бывал еще ни один европеец.

В апреле 1541 года Коронадо и его люди оказались среди бескрайних равнин, где паслись огромные стада крупных темно-бурых животных, отдаленно напоминающих европейских быков. Так второй раз после Кавеса де Ваки европейцы увидели бизонов. Но больших городов не было и здесь. Месяц спустя экспедиция пересекла реку Арканзас, позже на ее пути встала еще одна река — Канзас…

Теперь люди, искавшие страну Сиволу, оказались в прекрасном, благодатном крае. Здесь росли чудесные деревья, среди изумрудно-зеленых лугов струились полноводные реки, всегда стояли чудесные, солнечные дни. Казалось, этот край только и ждет земледельца, чтобы порадовать его самыми чудесными дарами, чтобы сторицей вернуть то, что будет посеяно на полях под этим ласковым солнцем. Солдаты блаженствовали в этой счастливой, благословенной стране — здесь легким казался любой переход. Среди этих чудесных лесов, рек и лугов можно было, наверное, жить так счастливо…

Сохранились документальные свидетельства участников похода, позже, после возвращения экспедиции, описывавших эти благословенные места. Капитан Харамильо, глава одного из двух разведывательных походов, открывший водораздел между рекой Рио-Гранде и восточными притоками Колорадо, утверждал, например, что нигде и никогда не встречал подобных красот, а ему довелось до этого побывать не только в Испании, но и во Франции, и в Италии.

А солдаты, многим из которых знаком был крестьянский труд, понимали, что здесь можно было бы выращивать любые из знакомых им злаков, овощей и фруктов. И наверное, если б только дать им волю, многие действительно остались бы здесь, променяв беспокойную, полную тревог и опасностей жизнь завоевателя на мирный и спокойный труд под сенью этих прекрасных деревьев, среди чудесных зеленых лугов. Возможно, и годы спустя, вспоминая снова и снова дни похода в поисках страны Сиволы, они жалели о том, что так и не сменили солдатский меч на серп и плуг крестьянина, не остались там навсегда…

Но и в этой стране не было главного — золота!

Даже вожди местных индейских племен носили вместо золота украшения из меди, не представляющие никакой ценности. Впрочем, эта страна не могла быть Сиволой и по другой причине: здесь тоже не было никаких городов.

Сотни, может быть, тысячи раз во время испанских походов в Новом Свете повторялось одно и то же: предводитель приказывал повернуть, признавая тем самым, что надежды на удачу больше нет. Пришел день, когда такой же приказ с тяжелым сердцем отдал и Франсиско Васкес де Коронадо.

Приближалась осень, не за горами была и зима. Отряд уже пережил одну зимовку, но вторая неминуемо измотала бы солдат, и весной у них уже не хватило бы сил продолжать поиски.

Но все-таки, наверное, Коронадо еще не потерял надежду: к Скалистым горам, через которые нужно было перейти, чтобы вернуться домой, он пошел другим путем, взяв немного севернее.

Здесь, однако, стало совсем безлюдно, не было не только городов, даже индейские деревушки перестали попадаться на пути. Зато часто встречались соляные озера, берега которых блестели из-за выступившей соли призрачным серебряным светом. Это казалось насмешкой: сначала растаял призрачный золотой свет, который около двух лет вел экспедицию столь длинным путем, и сменился серебряным светом, а серебро на самом деле оказалось обыкновенной солью…

Спустя недели пути испанцы снова прошли через злополучную бедную Сиволу — город, похожий на неуклюже слепленные пчелиные соты. Неподалеку от него, на холме, укрепленный в камнях, все еще стоял деревянный крест, тоже в насмешку напоминающий о том, каким ценным приобретением пополнились — за счет Сиволы — владения Испании в Новом Свете. И может быть, проезжая мимо креста, возвращаясь в Кульякан, Франсиско Васкес де Коронадо предполагал, что, скорее всего, его ждет стойкая репутация неудачника, возможно, немилость из-за того, что поход, так много обещавший и идею которого он столь горячо поддерживал, оказался столь плачевно безрезультатным.

Так и случилось. Он никогда не стоял больше во главе экспедиций, к нему прочно пристала злая слава неудачника. Существует даже версия — правда, у историков нет на этот счет единого мнения, — что его действительно ожидала опала и отрешение от всех должностей.

Но это — впереди…

А позади, за спиной этого простого, ничем вроде бы не примечательного испанского служаки, остался один из самых великих походов по Северной Америке, пусть и совершенный вслед за золотой приманкой, которых достаточно было в те времена. В прошлом уже остались сделанные им открытия крупнейших рек, горных цепей, Большого каньона, необъятных прерий, по которым до Коронадо не ходил ни один европеец.

Никакой из походов в поисках другой легендарной страны — Эльдорадо — не давал столь же обширного географического материала. И если сегодня мы вспоминаем имя Франсиско Васкеса де Коронадо, то лишь потому, что это он впервые прошел по громадному белому пятну, занимавшему в ту пору едва ли не всю карту Северной Америки.

TERRA INCOGNITA

НЕОТКРЫТЫЙ МАТЕРИК МАГЕЛЛАНИЯ

За десятилетия, что прошли после первого плавания Колумба, за океаном были открыты столь обширные земли, что на них сотни, если не тысячи раз можно было бы уложить иные из европейских стран. Моряков уже не пугали самые дальние путешествия, все теперь казалось достижимым. Уже ушло в историю кругосветное плавание, начатое в 1519 году португальцем на испанской службе Фернаном Магелланом и завершенное три года спустя капитаном одного из его судов Хуаном Себастьяном Эль-Кано. Бескрайние просторы трех океанов, некогда — это даже представить себе трудно — совершенно пустынные, теперь несли на себе множество больших и малых кораблей, двигавшихся в самых разных направлениях.

Уже были проложены самые удобные, самые выгодные морские дороги — из Старого Света в Новый, от Северной Америки к Южной, от Америки через Тихий океан к «островам пряностей». Моря и океаны, еще недавно столь грозные, смертельно опасные, кажется, окончательно покорились человеку, который научился не бояться их и строил все более совершенные корабли. Шла вторая половина XVI века…

К этому времени и относится начало поисков громадной земли, будто бы не уступающей размерами всему Новому Свету.

Географическую легенду о Южной Неведомой Земле правильнее, пожалуй, назвать географической гипотезой. Ведь существование ее было предсказано, говоря современным языком, теоретически, причем очень давно — еще за несколько веков до нашей эры. Гипотеза о таком материке родилась вместе с учением о шарообразности Земли.

Шар, как считали античные ученые, это самая совершенная, идеальная геометрическая фигура. Поэтому именно шар наиболее подходящая форма для мира, в котором живет человек, поскольку мир должен быть устроен гармонично, идеально. В IV веке до н.э. Аристотель представил и более убедительные доказательства в пользу шарообразности Земли.

В трактате Аристотеля «О небе» можно найти такие рассуждения: «Наблюдения звезд с очевидностью доказывают не только то, что Земля круглая, но и то, что она небольшого размера. Стоит нам немного переместиться к Югу или к Северу, как горизонт явственно становится другим: картина звездного неба над головой значительно меняется, и при переезде на Север или на Юг видны не одни и те же звезды. Так, некоторые звезды, видимые в Египте и в районе Кипра, не видны в северных странах, а звезды, которые в северных странах видны постоянно, в указанных областях заходят. Таким образом, из этого ясно не только то, что Земля круглой формы, но и то, что она небольшой шар: иначе мы не замечали бы указанных изменений столь быстро в результате столь незначительного перемещения».

Другим доказательством шарообразности великий ученый посчитал следующий неоспоримый факт: во время лунных затмений край тени Земли, проходящий по поверхности Луны, имеет форму дуги…

Но как бы то ни было, «идеальному» земному шару надлежало быть «уравновешенным». Иными словами, и в Северной, и в Южной его половинах суши должно быть поровну.

Античной географии известны были три части света — Европа, Азия и Африка. Правда, очертания их были на древних картах очень приблизительными, порой просто фантастическими. Для «равновесия», по представлениям древнегреческих и древнеримских ученых, обширная суша должна существовать и в Южном полушарии. Этот предполагаемый материк даже стали рисовать на картах, как это делал, например, во II веке уже нашей эры знаменитый астроном и географ античности Клавдий Птолемей, живущий в Александрии.

Так и появилась эта удивительная географическая гипотеза. Позже за предполагаемым материком утвердилось название Terra Australis Incognita — Южная Неведомая Земля. Вера в его существование дожила и до эпохи Великих географических открытий. Казалось бы, и открытие Нового Света подтвердило гипотезу «географического равновесия». Ведь Северная Америка и Южная Америка тоже лежали в разных полушариях, словно уравновешивая друг друга.

Неудивительно, что вслед за освоением Нового Света начались долгие поиски Южной Неведомой Земли. Стимул был все тот же — предполагалось, что она еще богаче, чем Америка. На любой неизвестной земле, как твердо верили в ту пору, должно быть золото…

Вслед за географами античности, не открытый еще материк смело наносили на свои карты и географы XVI века. В 1570 году, например, фламандец Абрахам Ортелий в своем знаменитом атласе «Театр Мира» закрыл огромной землей чуть ли не половину Южного полушария. Огненная земля, оконечность американского континента, лежащая южнее Магелланова пролива, была, по мнению картографа, одним из выступов Южного материка. Поскольку первым из европейцев, кто видел Огненную Землю, был сам Магеллан, многие картографы уже давали этому материку название Магеллания.

И все-таки Южная Неведомая Земля еще не была открыта. Поиски ее начались лишь за три года до того, как Ортелий выпустил в свет свой атлас мира, и пока не давали никаких результатов.

Первым, кто отправился искать огромный неведомый материк, был испанец Альваро Менданья де Нейра. Его корабли вышли в Тихий океан из перуанского порта Кальяо в 1567 году. Однако единственным открытием мореплавателя стали лишь тихоокеанские Соломоновы острова.

Зато одиннадцать лет спустя важное географическое открытие сделал знаменитый английский пират Френсис Дрейк, совершивший второе в истории после Магеллана кругосветное путешествие, во время которого грабил испанские корабли, перевозящие золото и серебро, и возвратился на родину с невиданной добычей. Дрейк установил, что на самом деле Огненная Земля вовсе не часть огромной и неизвестной суши, а архипелаг из больших и малых островов. Следовательно, если Южный материк существовал на самом деле, между ним и Огненной Землей лежал широкий пролив. (В XIX веке, после того как была открыта Антарктида, его назвали проливом Дрейка.)

В 1605-м новую большую экспедицию снарядили испанцы. Ею командовал Пед-ро Фернандес Кирос. Три корабля вышли в Тихий океан из того же перуанского порта Кальяо, где почти сорока годами раньше начиналась экспедиция Альваро Менданьи. Кирос сразу же взял курс на юго-запад.

Первым открытием новой экспедиции стали несколько необитаемых островов из архипелага Туамоту. Дальше на западе Кирос открыл еще один остров, но так и не смог отыскать к нему проход среди многочисленных подводных рифов.

Чтобы пополнить запасы продовольствия и воды, Кирос решил идти к Соломоновым островам, открытым Менданьей. Увы, он так и не смог найти их: все-таки навигационные приборы были в ту пору еще несовершенны, и неудачник Менданья не сумел даже точно определить их координаты. (Заметим, что и после Кироса Соломоновы острова безуспешно искали многие мореплаватели, и прошло около века, прежде чем их заново открыл француз Луи Антуан де Бугенвиль.) Между тем экипажи кораблей Кироса уже жестоко страдали от жажды, появились больные…

Наконец, Кирос наткнулся на обитаемый островок — он относился к группе островов Дафф. Здесь глава экспедиции дал своим людям отдых. На острове было вдоволь фруктов, кокосовых орехов, а чудесная прозрачная вода, наверное, казалась морякам самым прекрасным напитком на свете.

Кирос настойчиво расспрашивал местного вождя об окрестных островах. Как выяснилось, поблизости оказалось много подобных же островков. Но дальше к югу лежала, по словам вождя, большая земля…

Три испанских корабля взяли курс прямо на юг.

Несколько дней спустя из-за горизонта выступила вершина высокой горы, потом, когда корабли подошли ближе, открылась и вся земля.

Ее высокий берег уходил далеко к юго-востоку, вдали, окутанные дымкой тумана, виднелись и другие горы. Конечно, как решил Кирос, это и был Южный материк. Найдя удобную бухту, мореплаватель ввел в нее свои корабли, испанцы сошли на берег.

В который уже раз здесь повторилось то, что случалось всегда, когда испанцы ступали на неизвестную землю: прозвучали слова молитвы, был воздвигнут деревянный крест, и Кирос торжественно положил на предназначенное ему место первый камень будущего города, первого христианского города на Южном материке. Он получил звучное название — Австралия Духа Святого. Отсюда христианская вера должна была распространиться на всю эту обширную землю.

А несколько недель спустя, бросив два других корабля, Кирос бежал. Он ни с кем не хотел делить честь великого открытия, даже с капитанами своих судов, и решил немедленно сообщить о сделанном им величайшем открытии испанскому правительству, чтобы добиться всех прав наместника найденного материка.. Отчеты, составленные Киросом после того, как он прибыл в Испанию, показывают, что фантазия у этого человека была щедрой. Он утверждал, например, что открытая им земля «составляет по меньшей мере пятую часть всей земной суши».

Но Кирос жестоко ошибался. Земля, которую он открыл, оказалась лишь очень большим архипелагом. Сразу же после бегства начальника экспедиции это доказал Луис Ваэс де Торрес — капитан одного из покинутых Киросом кораблей. Пройдя вдоль побережья открытой земли, Торрес обогнул ее с юга и убедился, сколь самонадеянным был глава экспедиции, так легко принявший желаемое за действительное.

Этот архипелаг получил название Новые Гебриды.

Теперь Торрес, решивший провести самостоятельные исследования, взял курс на северо-запад. Этому человеку тоже предстояло вписать свое имя и свою строку в летопись Южного материка. Он подошел к Новой Гвинее, открытой португальцами еще в первой половине XVI века. Как и Огненную Землю, Новую Гвинею некоторые картографы тоже считали одним из выступов громадного неисследованного материка. Но Торрес обогнул этот остров с юга точно так же, как обошел до этого Новые Гебриды. Значит, картографы опять ошиблись!

Торрес продолжил свой путь вдоль южной оконечности Новой Гвинеи, направляясь теперь к Филиппинским островам. Насколько ему удалось разглядеть, на юге было несколько островов. Мореплаватель и не подозревал о том, что совсем рядом лежит еще один гигантский остров, который позже получит название Австралия и будет считаться еще одной частью света. На самом деле Торрес видел не какие-то неизвестные острова, а австралийский берег.

Пролив между Новой Гвинеей и Австралией носит на всех современных картах имя Торреса.

На экспедиции, которую начал Кирос и закончил Торрес, собственно, и закрывается «испанская страница» летописи поисков Южного материка. Испания все больше и больше уступала первенство на морях другим окрепшим государствам.

Следующую страницу вписали голландские моряки. Голландия, ставшая могущественным европейским государством, настойчиво искала собственные морские пути к сказочным островам, родине столь ценимых в Европе пряностей.

ОШИБКИ ГОЛЛАНДСКИХ МОРЯКОВ

Как это ни странно, но освоение голландскими купцами дальних южных морей началось вовсе не с какого-либо удачного путешествия, а с удачного… тюремного заключения. Эта примечательная тюрьма находилась в Лиссабоне, столице Португалии.

Многие из «островов пряностей» по разделу мира, совершенному еще в 1494 году, принадлежали Португалии, и португальцы ревниво оберегали тайну морских дорог к ним. В строжайшем секрете держались их координаты, никто не знал, какими течениями пользовались корабли, идущие в южные моря, огибая мыс Доброй Надежды, какие ветры надо ловить в свои паруса, а каких избегать…

Моряка-голландца, который попал в Лиссабонскую тюрьму за долги, звали Корнелис Хаутман. И так как общее несчастье сближает самых разных людей, стирая даже вечную национальную рознь, то нет ничего удивительного, что Хаутман, отбывая назначенный срок, близко сошелся с пребывавшими в тюрьме моряками-португальцами. И наверное, если б лиссабонские судьи знали заранее, что из этого получится, они вряд ли приговорили бы Хаутмана к тюремному заключению.

Друзья по несчастью не считали нужным скрывать в тюрьме то, что так ревниво хранится в тайне на свободе. От них-то и узнал Хаутман все главные сведения — и примерные координаты счастливых южных островов, и направления главных морских течений.

При первом же удобном случае через верных людей голландец передал эти бесценные сведения на родину, хозяевам торговой компании «Общества дальних стран».

И вскоре компания, оценившая переданные сведения по достоинству, за огромную сумму выкупила Корнелиса Хаутмана из тюрьмы. Вскоре он уже стоял во главе голландской экспедиции, насчитывающей четыре корабля. Это было в 1595 году.

Корабли голландцев обогнули Африку и вошли в Индийский океан. Здесь все по договору о разделе мира принадлежало Португалии, и Хаутман старался держаться подальше от португальских военных судов. Он двигался вперед крайне осторожно.

Только почти через полтора года после начала экспедиции Хаутман добрался до Суматры, а потом и до острова Ява. По каким-то причинам Ява осталась обойденной вниманием Португалии, и бывший узник лиссабонской тюрьмы вполне резонно счел, что, если так, значит, остров должен принадлежать Голландии.

На Яве голландцы закупили за сходную плату партию очень ценных товаров, которые были благополучно доставлены в Европу. И с этого момента начались постоянные рейсы голландских кораблей к Малайскому архипелагу. Нарушив, наконец, португальскую монополию на торговлю с Ост-Индией, голландские купцы сами установили непосредственные торговые связи с малайскими правителями.

Однако приходилось все же опасаться португальских сторожевых кораблей. Поэтому голландские мореходы нашли наконец для себя самую безопасную дорогу. От мыса Доброй Надежды этот морской путь пролегал значительно южнее, чем обычные маршруты португальцев. Поймав в сравнительно высоких широтах попутный пассат, голландские корабли шли на восток до того меридиана, на котором лежала Ява, и тогда резко поворачивали на север.

Но ведь этот путь должен был так близко лежать от Южного материка… И казалось бы, это начинало подтверждаться теми открытиями, которые одно за другим совершали голландские моряки. Словно из тумана вдруг стали проявляться очертания берегов, которые, по-видимому, были выступом громадной, лежащей на юге земли.

В 1616 году капитан Дирк Хартогс, командовавший судном «Эндрахт», высадился на землю между 23 и 26 градусами 30 минутами южной широты. Местность, которую он увидел, представляла собой унылую, безжизненную пустыню. Два года спустя голландские моряки пристали к берегу на 21 градусе 20 минуте южной широты. Позже здесь побывали и другие голландские мореплаватели.

Это была западная сторона открытой земли; южную же исследовал в 1627 году капитан Питер Нейтс. Он дошел до небольшого архипелага, который назвал своим именем, и убедился в том, что берег этой обширной земли здесь поворачивает к юго-востоку. Значит, действительно выступ Южного материка?

Исследованная голландцами береговая линия обширной территории в XVII веке получила название Новая Голландия. Но, считая ее громадным полуостровом Южного материка, голландские мореплаватели ошиблись. Это была та самая большая земля, которую видел Торрес, огибая с юга Новую Гвинею, и которая сегодня называется Австралией.

Но самые важные открытия на «голландской странице» выпали, бесспорно, на долю Абеля Тасмана. Существовала легенда, что этот бедняк-штурман осмелился просить руки дочери Антони Ван-Димена, богача и генерал-губернатора тех сказочных южных островов, что голландцы, не спрашивая разрешения у Португалии, уже считали своими. В ответ разгневанный Ван-Димен дал штурману Тасману два самых старых корабля, какими только располагал, и отправил его в трудную экспедицию. Но как бы то ни было, эта экспедиция вернулась с бесценным географическим материалом.

Тасман должен был подняться до самых широких участков земли и определить, как далеко простирается Южный материк. Выйдя с острова Маврикий, Тасман сначала шел на юг, а потом повернул к востоку. 24 ноября 1642 года он открыл берег, который назвал Ван-Дименовой Землей. Но что это была за земля — остров или же часть Новой Голландии, — самому Тасману выяснить не удалось. Это стало известно лишь полтора столетия спустя: Ван-Дименова Земля (ныне по справедливости Тасмания) — это остров, отделенный от Австралии. Тасман же продолжил путь на восток и 13 декабря 1642 года увидел перед собой еще одну землю. Он назвал ее Новой Зеландией.

Пройдя вдоль береговой линии на северо-восток, он дошел до северной оконечности открытой земли. В честь дочери Ан-тони Ван-Димена, которая, очевидно, и в самом деле была небезразлична бедному штурману, эта самая северная точка стала называться мысом Марии Ван-Димен.

Важнейшим итогом экспедиции Тасмана было то, что она бесспорно доказала: Новая Голландия не может быть частью Южного материка, раз корабли целиком обогнули ее с юга.

И вместе с тем экспедиция Тасмана породила новую ошибку: выступом гигантского материка, вера в существование которого нисколько не ослабевала, теперь стали считать Новую Зеландию. Эту ошибку лишь через сто с лишним лет исправил великий английский мореплаватель капитан Джеймс Кук, посвятивший путешествию за географической легендой, оказавшейся такой долговечной, несколько лет. Именно плавания Кука, стершие с карты Тихого океана немало белых пятен, во многом прояснили запутанное «дело» Южного материка.

Но прежде чем свои поиски начал Джеймс Кук, в этом «деле» появилась еще одна ошибка. Два французских корабля под началом Жана Батиста Буве в 1739 году обнаружили в высоких широтах Атлантического океана какую-то землю, которую глава экспедиции тоже счел выступом Южного материка. Правда, подойти к этой земле вплотную француз не смог из-за тяжелых льдов. Не пытался он и обойти кромку льдов стороной, так как экипажи его кораблей едва переносили стужу. Сделав свое открытие, Буве тут же повернул назад, в более теплые края.

Но и сам Джеймс Кук, исправивший заблуждения Тасмана, тоже не избежал во время своих поисков ошибки. Причем такой, какую до него не делал ни один из мореплавателей, искавших Южный материк.

В ЧЕМ ОШИБСЯ КАПИТАН КУК

Если начинали поиски Южного материка путешественники-конкистадоры в надежде открыть очередную золотую страну, то продолжали их в конце XVIII — начале XIX века мореплаватели-исследователи, главной целью которых была географическая истина. К ним, бесспорно, относится и знаменитый капитан Джеймс Кук.

Судьба этого человека интересна и поучительна. Он родился в очень бедной семье — отец служил батраком, — был девятым ребенком в семье. С детских лет помогал отцу батрачить. Только в тринадцать лет в сельской школе познакомился с основами грамматики и арифметики, а до этого не умел ни читать, ни писать. Служил юнгой на корабле, перевозящем уголь, потом матросом. Всю жизнь Кук занимался самообразованием, изучал астрономию, гидрологию. Стал штурманом и наконец капитаном, стоявшим во главе трех кругосветных английских экспедиций.

Художники, оставившие портреты Кука, частенько изображали его с географической картой. Такой деталью старались подчеркнуть, как много удалось ему совершить географических открытий. Кук нанес на карту Тихого океана Большой Барьерный риф, острова Новая Каледония, Норфолк, Южные Сандвичевы острова, юго-восточные Гавайские острова, остров Южная Георгия, и это еще далеко не полный список. Причем сделаны были все открытия Кука всего за одиннадцать лет: в первое свое большое кругосветное плавание он отправился в 1768 году, а в 1779 году погиб во время стоянки на одном из Гавайских островов. Роковая для Кука стычка с островитянами произошла после того, как те похитили у англичан корабельную шлюпку, и капитан с несколькими матросами отправились возвращать пропажу…

Но главной целью выдающегося мореплавателя были вовсе не тихоокеанские острова — открывал он их как бы попутно, а искал, как и многие его предшественники, Южную Неведомую Землю. Но и Кук в конце концов вынужден был отступить. Правда, он первым из моряков достиг столь далеких южных широт, как никто другой до него.

Это случилось во время второй экспедиции Джеймса Кука, которая началась 13 июля 1772 года. В этот раз под его командой были два корабля — «Резольюшен» и «Адвенчер».

К этому времени Кук был уже знаменит. Совершив первое кругосветное плавание, начавшееся в 1768 году, он опубликовал путевые заметки о своих открытиях. Словно увлекательный роман, англичане читали описания различных тихоокеанских островов с этнографическими характеристиками их обитателей-островитян. Важным итогом первой экспедиции Кука было исследование Новой Зеландии, открытой Тасманом. Голландец считал ее выступом Южного материка. Но Кук обошел Новую Зеландию вокруг и обнаружил, что это остров. Вернее, даже два острова — северный и южный. Между ними пролив, который теперь называется проливом Кука. Район, где после этого открытия следовало искать громадную неоткрытую землю, отступил еще дальше к югу. В южные широты и направлялся Джеймс Кук во время своей второй экспедиции, самой знаменитой из всех, в каких ему довелось участвовать.

О полученных им в адмиралтействе Великобритании инструкциях Кук написал так: «Я был обязан приложить все усилия для того, чтобы открыть новые территории на юге, следуя либо в восточном, либо в западном направлении, по моему собственному усмотрению. Нужно было при этом держаться наиболее высоких широт и плыть к Южному полюсу до тех пор, пока это позволят наши запасы, состояние здоровья команды и состояние самих кораблей…»

Следуя инструкциям, Кук вошел в высокие южные широты Атлантического океана. 10 декабря 1772 года корабли встретили первые плавучие льды; затем стали попадаться и большие ледяные поля. Их приходилось огибать, поворачивая к востоку.

О своем втором путешествии Кук тоже написал книгу. В предисловии путешественник просит читателя простить его за недостаток литературного мастерства: «И хоть я с помощью добрых друзей прошел все ступени морской службы — от юнги на судах-угольщиках до капитана королевского флота, я не имел случая заниматься литературой. Публика не должна ожидать от меня изящного стиля или искусства профессионального писателя, но, надеюсь, будет смотреть на меня как на простого человека, старающегося усердно служить своей родине и решившего дать, по возможности, полный отчет о своих действиях».

Пожалуй, Кук излишне скромничал. Хотя книга его и не похожа на роман, но написана пером человека безусловно наблюдательного, умеющего отметить самую характерную деталь, найти самое точное слово и самые яркие краски. За внешней безыскусностью стиля встают зримые картины того, что происходило во время этого увлекательного и трудного путешествия.

4 января 1773 года он записал, например: «Снасти покрылись коркой прозрачного льда, и, хотя зрелище это было привлекательно, нам всем казалось, что холод заметно усилился, хотя мороз был меньше, чем неделю назад, и море свободно ото льда. Управлять кораблями стало трудно, так как все снасти, паруса и блоки обмерзли и задеревенели ото льда».

Медленно, с трудом лавируя среди крупных айсбергов, корабли Кука все-таки продвигались все ближе к югу.

17 января 1773 года в истории мореплавания произошло весьма примечательное событие: корабли Кука впервые пересекли Южный полярный крут у 39 градуса 35 минут восточной долготы.

Но далеко продвинуться в антарктические воды не удалось. В тот же день Кук сделал такую запись: «В 6 часов 45 минут на 57 градусе 15 минутах нас остановила непреодолимая преграда. На юге море на всем пространстве было покрыто льдами, и нигде не было видно свободного прохода… Поднявшись на грот-мачту, я, обозревая море, убедился, что на юго-востоке от нас не видно конца этим ледяным полям. Среди льдов плавали киты…»