Помоги проекту - поделись книгой:
Он искал вечную молодость, значит, жизнь, а сеял на своем пути смерть.
Он был вовсе не странным чудаком и мечтателем, очарованным прекрасной легендой, а истинным сыном своего жестокого времени. И конечно, он о заслужил выпавшую ему участь. Пожалуй, многие из испанских конкистадоров, живших в одно время с ним, были по-своему даже более привлекательны, благороднее, чем дон Хуан Понсе де Леон.
И все-таки надо признать, что имя его осталось в истории географии недаром. Он открыл Флориду, открыл целый ряд Багамских островов, а один из городов Пуэрто-Рико, острова, где он был губернатором, и сегодня называется Понсе.
И еще: Понсе де Леон все же нашел источник вечной молодости, правда, совсем не тот, что искал. Не для человека, для целого континента. Разве нельзя назвать источником молодости, жизни теплое течение, которое определяет климат Европы, согревает его? Тот самый Гольфстрим, великую «реку в океане», которую открыл в 1513 году Понсе де Леон, губернатор Пуэрто-Рико и «наместник Флориды и Бимини».
«ПОЗОЛОЧЕННЫЙ ЧЕЛОВЕК»
ОТЧЕГО ЛЕГЕНДАРНУЮ СТРАНУ ПРОЗВАЛИ ЭЛЬДОРАДО
Новые открытия, сопровождавшие испанские завоевания в Америке, продолжали следовать одно за другим. В 1521 году небольшой отряд под командой Эрнандо Кортеса покорил Мексику — богатую страну индейцев-ацтеков, создавших высокую культуру, умеющих строить каменные дома и величественные ступенчатые пирамиды. Завоеванная Мексика получила название Новой Испании, а Кортес стал ее наместником.
В 1533 году Франсиско Писарро, выступивший из города Панама с отрядом в сто восемьдесят человек, завоевал «сказочно богатую страну Биру» — государство инков. Здесь конкистадоры основали Город Королей, который позже получил название Лима (ныне столица Перу).
Открыты были тихоокеанские берега Мексики и Калифорнийский полуостров, испанские корабли дошли до Галапагосских островов, лежащих в Южном море — Тихом океане, — почти в тысяче километрах от американского побережья. И все-таки огромные территории американского континента оставались пока «белым пятном».
Знакомясь с историей освоения Нового Света, любопытно проследить, как конкистадоры намечали маршруты для своих будущих экспедиций. Большей частью в путь их манили легенды уже покоренных ими индейцев о других землях, «полных золота». Иной раз такие рассказы находили реальное подтверждение, иногда нет… Но притягательнее всего были истории об Эльдорадо, которые конкистадорам приходилось слышать в самых разных местах открытого континента.
Где-то в горах, в далекой стране, правит человек, который каждое утро «пудрит» свое тело золотым песком и каждый вечер смывает золото, купаясь в водах священного озера. Страна так богата, что подданные Эльдорадо (дословно в переводе с испанского означает «позолоченный человек») бросают в воду озера во время этого необыкновенного купания множество камней и золотых украшений. Когда озеро освещено лучами солнца, сама вода его кажется расплавленным золотом. Да это озеро и в самом деле воистину золотое, столько уже скопилось на его дне драгоценностей…
Вскоре эту не найденную еще страну, стали называть Эльдорадо — по имени правителя. Бесспорно, это самая известная из всех географических легенд. И пусть далеко не все знают историю поисков Эльдорадо — само это слово, такое красивое на слух, наверняка известно каждому. Ведь и сегодня, давно уже став словом нарицательным, смысл которого всем ясен, оно нередко мелькает на страницах газет, журналов, книг.
Край, сказочно богатый, например, лесом, могут назвать «лесным Эльдорадо». Место, где открыты большие месторождения меди, — «медным Эльдорадо». Это название получают и фешенебельные отели, рестораны, есть на карте мира и несколько городов, носящих это имя. А в ту далекую пору, чуть меньше пяти веков назад, манящее слово «эльдорадо» означало только одно: желанную, баснословно богатую страну. Самую богатую из всех, какие только могут быть в Новом Свете.
У истории поисков Эльдорадо много героев, потому что поиски растянулись на долгие десятилетия, даже века.
ТАЙНА ПЛЕМЕНИ МУИСКОВ
Как рассказывают старинные испанские хроники, первая большая экспедиция, связывающая свои надежды с Эльдорадо, выступила в апреле 1536 года из города-крепости Санта-Марта на Карибском побережье Южной Америки, близ устья реки Магдалена. Город был заложен испанцами одиннадцатью годами раньше, но судьба его оказалась несчастливой. Конкистадоры быстро разграбили все окрестные индейские поселения, коренные жители ушли в непроходимые леса, и местность вокруг Санта-Марты опустела. Гордым благородным идальго не пристало самим гнуть спины, возделывая землю, и за одиннадцать лет близ города не выросло ни единого хлебного колоса.
Население города голодало, число жителей таяло. Многие разбежались, потеряв всякую надежду на счастливую жизнь. Вот тогда и решил губернатор Санта-Марты Педро Фернандес де Луго поправить дела экспедицией в неизведанную глубь материка. Возможно, именно там и находилась страна Эльдорадо. По крайней мере, в том же направлении, к югу от Санта-Марты, лежала и богатая страна инков Перу, где всего три года назад Франсиско Писарро нашел баснословную золотую добычу.
Людей для экспедиции губернатор решил навербовать не в колониях, а в Испании, и в конце концов в Санта-Марте собрались больше тысячи добровольцев. Командовать ими губернатор поручил 27-летнему юристу из Гранады Гонсало Хименесу де Кесаде, переправившемуся через Атлантику вместе со своими братьями Эрнандо и Франсиско. По первоначальному плану возглавить экспедицию должен был сын губернатора Алонсо, но как раз в этот момент, похитив собранные отцом драгоценности, тот бежал в Испанию, предпочтя спокойную и обеспеченную жизнь на родине тяготам и риску поисков Эльдорадо.
Что же касается Кееады, то это был незаурядный человек. Он получил великолепное образование в знаменитом Саламанкском университете и служил в королевском суде. Перед ним открывался блестящий путь; однако его отец, преуспевающий прежде торговец тканями, неожиданно разорился, поставив семью на грань нищеты, и сыновьям пришлось искать счастья за океаном.
Да и весь состав всего громадного по тем временам войска, собравшегося в Санта-Марте, был самым пестрым. Ведь за дворянами и солдатами, первопроходцами Нового Света, туда стали отправляться в поисках лучшей доли и разорившиеся купцы, и горожане, и неудачливые ремесленники. Дело дошло даже до того, что король всерьез боялся, что Испания полностью опустеет…
В глубь материка Кесаде пришлось пробираться сквозь почти непроходимые заросли тропических деревьев и растений. Путь прорубали тяжелыми ножами и топорами и продвигались куда медленнее, чем рассчитывали. Леса были полны диких и опасных зверей, кишели змеями, зазевавшийся легко мог расстаться с жизнью. Появились больные — их била тропическая лихорадка. Припасы быстро таяли. Страдающим от голода людям пришлось есть ящериц, змей, летучих мышей. К тому же начался период тропических дождей. Ливни, низвергавшиеся с небес, как настоящие водопады, налетали так же неожиданно, как и прекращались.
Несколько зимних месяцев испанцы провели в брошенном индейском селении, где, по счастью, остались запасы маиса. Но когда двинулись дальше, в войске Кесады снова начался голод. Испанцы ели все, что могли: седла, попоны лошадей, свои подбитые ватой защитные куртки, служившие панцирями от индейских стрел. Однако под угрозой смерти Кесада запрещал убивать для еды лошадей. От тысячи с лишним человек осталось наконец меньше двух сотен. Но случайно захваченный в плен индеец рассказал, что до земли великого и могучего народа осталось лишь несколько дней пути, надо только преодолеть ждущий впереди горный перевал…
Полумертвые испанцы прошли перевал из последних сил, и, как писал позже один из участников похода Кесады, «166 христиан, изнуренных, оборванных, подлинных скелетов, увидели перед собой просторные долины, многочисленные селения, легкие дымки очагов и ниточки дорог».
Эльдорадо это или нет? Но скорее всего, никто из тех, кто еще смог подняться на это плато, не вспоминал в те мгновения слово «Эльдорадо», заочно ставшего и названием страны, и именем того, кто ею правит.
То, что случилось дальше, едва ли не дословно повторяет историю завоевания любой из индейских земель.
Однако слова, которые произнес Гонсало Хименес де Кесада перед тем, как его войско вступило в открытую страну, наверное, не так уж часто звучали на американском континенте: «Мы пришли в благодатную, населенную страну. Пусть же никто из вас не совершит насилия над местными жителями… И помните, друзья, перед вами такие же люди, как и вы, только, может быть, не столь смышленые. Ведь каждый хочет, чтобы с ним обращались уважительно. Этого же желают и местные индейцы. Не будем же просить у них того, что им не захочется отдавать. В награду за это мы получим все, что пожелаем. Не забывайте, что земля, на которой мы стоим, принадлежит индейцам по естественному и божественному праву…» Вероятно, именно такими и были «теоретические» представления Кесады, воспитанного в университете Саламанки, где сам воздух казался пронизанным гуманистическими идеями Возрождения.
Дав людям передохнуть, Кесада повел их вперед.
Это была поистине чудесная, благодатная долина. Дома индейцев выстроены красиво и добротно, вокруг селений раскинулись возделанные поля, да и сами жители этой страны, которые называли себя муисками, оказались совсем не похожи на тех лесных индейцев, с которыми отряду Кесады приходилось сталкиваться до сих пор. По всему чувствовалось, что этот народ создал куда более высокую культуру, что он мудр и хранит знания, собранные предками.
Первое же открытие, сделанное испанцами, оказалось весьма важным для них — индейцы смертельно боялись лошадей. Едва завидев испанца верхом на коне, они в ужасе замирали, словно пораженные громом, закрывали руками лица, не в силах сдвинуться с места. Но первые дни похода на юг были мирными, индейцы приветливо встречали пришельцев, хоть им и внушали ужас эти странные животные, несущие на себе людей.
В одном из селений произошел первый инцидент. Навстречу испанцам вышла процессия, которую возглавлял какой-то важный индеец в белоснежном плаще; на груди его висела громадная золотая пластина в виде сердца. Судя по всему, обстановка была самой дружественной, испанцев встречали как гостей селения. Однако кто-то из солдат тут же решил поживиться — он силой снял с одного из индейцев великолепной работы плащ и надел на себя. Вышедший из себя Кесада велел тут же повесить виновного, и приговор был приведен в исполнение. Но этот случай словно бы стал предвестником того, что мирные дни уже подходили к концу.
Индейцы рассказали, что страной, в которую пришли испанцы, правил могущественный вождь Тискесуса. Едва узнав о появлении в его землях белых пришельцев, вождь сразу же и вполне справедливо увидел в них грозного врага, несущего его народу только бедствия. 28 марта 1537 года произошла первая битва — на испанцев напали около шестисот индейских воинов, вооруженных копьями, луками и боевыми дубинками. Но конница, которой располагал Кесада, легко обратила их в бегство.
Дальше стычки происходили одна за другой; последняя случилась совсем рядом с главным городом владений Тискесусы — Мускетой. Впоследствии испанцы переиначили это название и город стал называться Богота.
Вероятно, мудрым и опытным воином был великий вождь, если сумел построить бой так, что едва не добился победы. В том месте, где он хотел навязать пришельцам сражение, индейцы выкопали несколько рядов длинных и глубоких канав. Испанской коннице пришлось остановиться, ряды ее смешались. Индейские воины осыпали испанцев стрелами, несколько солдат и лошадей оказались на дне одной из канав; и тогда, видя, как удачно начался бой, в сражение бросился и сам Тискесуса.
Но Кесада освоил за время своего путешествия и все военные европейские премудрости — недаром он был одним из способнейших студентов Саламанки. Сумев быстро перестроить ряды своего войска, он увел его на открытое место. Воодушевленные тем, что пришельцы отступают, индейские воины бросились вслед за ними, и здесь судьба боя быстро решилась..
Это было самое тяжелое из всех поражений, которые потерпел в войне с испанцами Тискесуса. К тому же по мере продвижения испанцев к его столице в союз с испанцами вступали те племена, которые он когда-то покорил, только и ждавшие случая, чтобы вернуть себе независимость. Тискесусе пришлось бежать в одну из горных крепостей, дорога на Боготу была свободна. 21 апреля отряд Кесады вступил в столицу страны муисков.
История вновь повторилась: в любой индейской стране, куда вступали пришельцы, племена оказывались разобщенными из-за старых распрей и не могли соединиться, чтобы стать в войне с испанцами единым целым.
Город лежал на дне плоской равнины, окаймленной горными цепями. На высоких, уходящих за облака вершинах лежали снега, а в долине, у подножия гор, все сверкало яркими красками цветения. Разноцветьем блистал и сам главный город муисков: тысячи глиняных домов, которые увидели пораженные испанцы, были обшиты снаружи циновками из отбеленной и покрашенной в самые разные цвета осоки. Это представляло собой фантастическое, ни с чем не сравнимое зрелище.
Но город был совершенно пуст: жители его, сохранившие верность своему вождю, ушли в горы. Проведя в Боготе месяц, не найдя никаких сокровищ — Тискесуса успел их вывезти, — Кесада решил отправиться в горы на поиски изумрудных копей, о которых ему рассказывали индейцы, вступившие с пришельцами в союз.
В селении, которое называлось Гуаска, испанцев ждала удивительная встреча, которая — вот уж воистину — золотыми буквами должна быть вписана в историю поисков Эльдорадо…
Сначала в лагере, разбитом Кесадой, появились два индейца, с ног до головы увешанных золотыми украшениями; вдобавок каждый держал в руке по золотой короне изумительно тонкой работы. Бросившись перед Кесадой на землю, индейцы объявили, что испанцев хочет приветствовать их повелитель, великий вождь Гуатавита.
Потом пораженные конкистадоры увидели пеструю, фантастическую процессию. Ее возглавляли четверо индейцев, трубившие в морские раковины. Затем появились люди в набедренных повязках. Те, что шли впереди, очищали дорогу от камней, а другие забрасывали ее цветами. Наконец, окруженные огромной толпой индейцев, появились носилки, в которых полулежал человек, глядящий на белых пришельцев с интересом и без тени страха.
Не без удивления Кесада выслушал речь великого Гуатавиты. Он думал, что в стране муисков нет вождя могущественнее и богаче Тискесусы, и ошибся. Вождь Гуатавита был столь же богат и знатен и происходил из рода древних правителей страны муисков. Но дядя Тискесусы уничтожил весь его род и захватил власть; с тех пор у оставшегося в живых Гуатавиты нет большего врага, чем Тискесуса. Гуатавита пригласил Кесаду и его войско в свои владения, которые находились в трех переходах от местечка Гуаска.
Кесада не замедлил принять приглашение. Он появился вместе со своим отрядом во владениях великого Гуатавиты в конце июня 1537 года. Испанцев ждала пышная встреча, каждый из них получил в подарок великолепные, изящной работы золотые кубки и чаши, украшенные изумрудами, и тонкие плащи. А после обильного угощения Гуатавита пригласил испанцев принять участие в празднике Благодарения, который отмечал его народ.
Выложенная камнем дорога — она была геометрически прямой — привела гостей и пышную свиту Гуатавиты на берег озера, лежащего на дне чудесной лесной долины. В лучах высоко поднявшегося солнца озерная вода сверкала золотыми искрами. Кесада спросил, как называется озеро, и услышал в ответ, что имя озера, также как и имя вождя, Гуатавита…
Кесада, его ближайшие офицеры и Гуатавита со своей пышной свитой разместились на одном из холмов. Для всех были поставлены легкие изящные сиденья из дерева, инкрустированного золотом. В честь праздника начались состязания по бегу: по знаку великого вождя несколько молодых девушек бросились бежать вокруг озера, подбадриваемые криками.
И, сидя бок о бок с великим вождем Гуатавитой, увлеченный, как и все, состязаниями, Гонсало Хименес де Кесада не догадывался о том, что судьба действительно привела его наконец к священному озеру, где купается, напудрив тело золотым песком, человек, которому заочно дали имя Эльдорадо, владеющий золотой страной, тоже прозванной Эльдорадо, и что на самом деле этого человека зовут Гуатавита.
Но Кесаде так и не суждено было об этом узнать. Выяснилось это лишь спустя несколько веков.
А пока освоение страны муисков продолжалось, и на долю первооткрывателя выпало еще немало тревог и волнений.
В одном из сражений с испанцами погиб великий вождь Тискесуса, и в стране наконец воцарился мир. Испанцы дали ей свое название — королевство Новая Гранада.
Удалось Кесаде собрать и немалые сокровища.
Но в 1539 году в Новой Гранаде появились еще два отряда конкистадоров. Один, под командой Себастьяна Белалькасара, ближайшего сподвижника Франсиско Писарро, пришел из Перу, а второй — из города Коро на Карибском побережье материка; это была экспедиция немецких наемников, отправленная в Новый Свет богатейшим банкирским домом Вельзеверов, не желавших отставать от испанцев в освоении нового материка.
И хотя Кесада уже провел торжественную церемонию ввода земель муисков во владения испанского короля, отслужив молебен, бывшему юристу потребовалось все его дипломатическое искусство, вся мудрость и осмотрительность, чтобы предотвратить неизбежное, казалось бы, столкновение трех отрядов за право владения Боготой и окрестными землями.
Ему удалось прийти к соглашению с предводителями отрядов, и все вместе они отправились в Испанию, чтобы решить спор в высшей инстанции — Совете Индий. Потянулись месяцы и годы бесконечного разбирательства.
У человека, открывшего Новую Гранаду, нашлось немало завистников. Прежде всего его обвинили в том, что он утаил часть сокровищ из той пятой части, что предназначалась королю. Свои права на Новую Гранаду потребовал и Алонсо де Луго, сын умершего уже губернатора Санта-Марты, тот самый, что королевским указом был назначен главой экспедиции, но бежал в Испанию, похитив часть отцовских сокровищ. И лишь через долгих восемь лет, оправдавшись по всем пунктам обвинений, Гонсало Хименес де Кесада добился признания своих заслуг.
Он получил право на собственный герб — это была высочайшая королевская милость. Он стал маршалом королевства Новая Гранада; ему выплатили значительные денежные суммы. В 1550 году, после одиннадцатилетнего отсутствия, Кесада вернулся в открытую им страну.
Увы, это было грустное возвращение: Новая Гранада изменилась за это время неузнаваемо.
Страну наводнила целая армия прибывших из-за океана королевских чиновников, судей, сборщиков податей, торговцев. Они жестоко притесняли не только муисков, но и своих же соотечественников-испанцев, ветеранов похода Кесады. Новоприбывшие захватили себе лучшие земли, строили великолепные дворцы, обзаводились сотнями рабов-муисков, заставляя их работать на себя от зари до зари.
Число муисков неизмеримо уменьшилось, они погибали от непосильного труда и болезней. Не было уже в живых великого вождя Гуатавиты, который при Кесаде принял крещение и подружился с вождем белых пришельцев. Гуатавита погиб в 1540 году, вскоре после отъезда Кесады: испанцы, заподозрив, что против их власти готовится восстание, решили уничтожить всю индейскую знать. Конец Гуатавиты был страшен — его выволокли на городскую площадь и изрубили на куски. Тогда же погибли и многие другие вожди. Участие в охоте на вождей принимали и братья Кесады. Не вынеся тиранства, муиски сотнями бросали селения и уходили в леса.
Такой застал свою страну Гонсало Хименес де Кесада и, не щадя себя, принялся наводить в ней хотя бы подобие порядка. Он провел перепись индейского населения, упорядочил сборы податей, ограничил произвол королевских судей. А в 1568 году, быть может, отчаявшись, потеряв надежду сделать Новую Гранаду такой, какой он хотел бы ее видеть, Кесада снарядил новую экспедицию на поиски Эльдорадо. Ему было уже около шестидесяти лет.
На этот раз Кесада решил искать золотую страну на востоке от Новой Гранады. Вместе с ним вышли в путь пятьсот испанцев, среди них были многие из его старых товарищей, участников первого похода, и полторы тысячи муисков. Кесада вложил в экспедицию все свои средства и значительные суммы взял в долг. Но его с самого же начала преследовали неудачи.
Из-за того что Кесада захватил с собой огромный обоз, отряд двигался очень медленно. Потом, когда кончилось плоскогорье, искатели золотой страны оказались в болотах бассейна реки Ориноко. Прибрежные леса были совершенно непроходимы, тучи насекомых превращали их в кромешный ад. Нестерпимая жара, вдруг сменяющаяся тропическими ливнями, могла, казалось, убить все живое. И она действительно убивала: вновь, как и тридцать два года назад, когда Кесада искал дорогу в страну муисков, люди в его отряде умирали один за другим. Когда он дошел до того места, где в Ориноко впадает река Гуавьяре, в живых остались лишь несколько десятков человек, и отряд Кесады был вынужден повернуть обратно.
Кесада так и не нашел золотую страну и совершенно разорился. И здесь можно было бы закончить ту часть рассказа о «позолоченном человеке», что относится к Гонсало Хименесу де Кесаде, потому что больше он не предпринимал попыток найти Эльдорадо. Но, право же, этот человек, так не похожий на других конкистадоров, заслуживает того, чтобы сказать о нем еще несколько слов.
Он и в самом деле был незаурядной, разносторонней личностью. Об этом свидетельствуют и написанные им книги. В трех объемистых томах Кесада подробно, живо и с большой теплотой описал жизнь народа муисков. А другая книга — «Анналы императора Карла V» — свидетельствует о том, что он оказался также умным, проницательным историком. Красноречиво и название третьей: «Различия в военном искусстве Старого и Нового Света».
Он был человеком большой души — один из пунктов оставленного им завещания предписывал всегда держать в том доме, где окончится его жизнь, кувшин с холодной водой для любого усталого путника, который окажется возле дома. Этот дом был бедным и жалким. Кесада скрывался в нем от многочисленных кредиторов, потому что и за десять лет — он умер в 1579 году — не смог вернуть долг, оставшийся после второй экспедиции в поисках Эльдорадо; он умирал очень одиноким.
Но теперь прах его, положенный в бронзовый саркофаг, покоится в главной церкви Боготы — одного из крупнейших городов Южной Америки, а имя его горожане почитают как имя основателя. Ведь это именно он заложил в 1539 году город Санта-Фе-де-Богота (Богота Святой Веры), после того, как в огне пожара сгорела старая Богота муисков. Город, ставший столицей Республики Колумбии, раскинувшейся на тех землях, что открыл Гонсало Хименес де Кесада.
РЕКА АМАЗОНОК
Кесада умер, легенда о «позолоченном человеке» Эльдорадо пережила его на многие годы. И чем больше проходило времени
Вот, например, какую запись можно найти в книге испанского хрониста Гонсало Фернандеса де Овьедо-и-Вальдеса «Всеобщая и подлинная история Индий»: «Испанцы, кои жили в Кито и прибыли сюда в Санто-Доминго, ответствовали, что, насколько это можно уразуметь со слов индейцев, тот великий сеньор или государь постоянно ходит, покрытый слоем толченого золота, да такого мелкого, как толченая соль, ибо ему мнится, что облачиться в какое-либо иное одеяние будет не столь красиво; что украшать себя золотым оружием либо золотыми вещами, кои выковываются при помощи молотка, либо чеканятся, либо изготовляются каким-либо иным способом, — грубо и обыденно, ибо другие сеньоры и государи носят оные, когда им вздумается, но вот осыпаться золотом — дело редкое, необычное, новое и куда более дорогое, ибо все, что каждодневно поутру одевается, вечером скидывается и смывается, выбрасывается и смешивается с землей, и проделывается сие каждый Божий день». Но, как слышали другие, Эльдорадо — это человек с одним глазом и гигантского роста; он похож на циклопа из греческих мифов. Третьи утверждали, что золотой песок появляется на его теле сам собой; чтобы смыть его, он и купается в озере. Дно же этого озера — в это твердо верили все — выложено ровными золотыми плитками, а на его берегах стоят дворцы, построенные из золотых брусков и крытые золотой черепицей.
В рассказах все больше приумножалось количество золота, и, конечно, нет ничего удивительного, что вслед за Кесадой были снаряжены десятки, сотни других экспедиций на поиски Эльдорадо. Маршруты их пролегли по самым разным землям, начинались они в разное время. Если нанести все эти маршруты на карту, они сложатся в причудливо переплетенную, запутанную сеть.
Безумцев, очарованных золотым призраком, настигали стрелы индейцев, они гибли от голода, тонули в реках, умирали от тропической лихорадки, от невыносимой жары… Но в тщетных поисках Эльдорадо было сделано немало географических открытий. Одно из важнейших в Южной Америке связано с именем Франсиско де Орельяны, правителя города Сантьяго-де-Гуаякиль на берегу Тихого океана, выступившего в 1540 году на поиски Эльдорадо во главе маленького отряда из двух с лишним десятков человек.
Орельяна должен был примкнуть к войску Гонсало Писарро, брата знаменитого завоевателя страны инков Франсиско Писарро. Встреча Орельяны и Писарро, вышедшего из города Кито (на территории теперешнего Эквадора) произошла в маленьком индейском селении на склонах Восточной Кордильеры. Здесь испанцы пережили сезон дождей и, двинувшись дальше, добрались до бурной реки Напо, где построили судно. По сути, это была большая, грубо сколоченная лодка, но ее гордо именовали бригантиной. На нее погрузили снаряжение, раненых и больных, а основные силы отряда двинулись по берегу, с огромным трудом преодолевая заросли трехметрового тростника и непролазные топи.
Люди, не выдерживая тягот пути, умирали один за другим. Наконец, Орельяна предложил: он спустится вниз по реке на бригантине, разведает местность и раздобудет продовольствие. Писарро согласился, и 26 декабря 1541 года Орельяна вместе с 56 своими людьми отправился на разведку.
Несколько дней Писарро дожидался возвращения бригантины. Затем, предположив, что с Орельяной что-то случилось, он двинулся на его поиски. Когда всякая надежда на встречу исчезла — не было найдено никаких следов экипажа бригантины, — он повернул свой отряд назад. Полгода спустя лишь восемьдесят человек, падающих с ног от усталости и голода, вернулись в Кито. Но справедливости ради надо сказать, что географические результаты похода Гонсало Писарро были немалыми. Европейцы впервые пересекли Кордильеры, проложив путь с Тихоокеанского побережья к верховьям Амазонки.
А Франсиско Орельяна, когда Писарро вернулся в Кито, все еще продолжал свое великое путешествие. Его бригантину унесло вперед бурное течение реки Напо, вернуться назад он не смог.
12 февраля 1542 года суденышко вошло в воды какой-то другой, неведомой реки. Ее мощное течение несло множество вырванных с корнями деревьев, приходилось лавировать, чтобы избежать столкновения с ними. Орельяна, конечно, и знать не мог, что волей судьбы оказался на Амазонке, самой многоводной реке мира, и что ему с его людьми предстоит пересечь с запада на восток почти весь Южно-Американский материк и первыми из европейцев воочию убедиться в необъятности его размеров.
«Официальный» документ, относящийся к великому походу Орельяны, это «Повествование о новооткрытии достославной реки Амазонок», написанное участником плавания монахом-доминиканцем Гаспаром Карвахалем, разделившим со своими спутниками все тяготы и бедствия пути; в одном из столкновений с индейцами летописец был даже тяжело ранен стрелой и потерял глаз. Открытие Амазонки, великий для истории географии момент, Карвахаль описывает так:
«Здесь мы оказались на краю гибели… Опасно было плыть по реке, так как в ней было много водоворотов, и нас швыряло из стороны в сторону. С превеликим трудом мы все-таки выбрались из этого злополучного места, но так и не смогли подойти к берегу… А затем потянулись необитаемые края, и, лишь пройдя двести лиг (старинная мера длины, приблизительно 6 км. —
И еще очень многое суждено было испытать Франсиско Орельяне и его спутникам во время этого путешествия по самой большой реке мира.
В селении, которое — индейцы называли Апаврия, путешественники провели чуть ли не два месяца, сооружая еще одну, больших размеров бригантину, которую назвали «Викторией». Конечно, у них не было ни подходящих материалов, ни необходимых инструментов, однако люди трудились не жалея себя, понимая, что только с этим судном может быть связана их единственная надежда добраться до мест, уже заселенных европейцами. Верили ли они в эти дни в Эльдорадо? В рукописи Карвахаля, изобилующей точными, ярко выписанными подробностями, относящимися буквально ко всему, что было связано с экспедицией, об Эльдорадо не сказано ни слова. Наверное, надежды на открытие золотой страны растаяли. Но по Амазонке они плыли все дальше и дальше, теперь уже на двух судах.
Река была так широка, что путешественники не сомневались — где-то неподалеку Атлантический океан. На самом же деле впереди их ждал многодневный, полный тягот и опасностей путь.
В мае в течение пяти дней испанцы непрерывно сражались с воинами одного из индейских племен. Бой начался на воде: индейцы атаковали бригантины, подойдя к ним на пирогах. Затем испанцы высадились на берег, и битва разгорелась на суше. Несколько конкистадоров были убиты, многие ранены. После этих горячих майских дней испанцы решались высаживаться на берег в поисках провианта лишь возле небольших, одиноких селений. Почти везде происходили столкновения, и вооруженные арбалетами и огнестрельным оружием конкистадоры не всегда одерживали победы. Одно из селений, например, они назвали Вредным — здесь испанцы были обращены в позорное бегство.
Амазонка между тем, вбирая в себя все новые притоки, становилась многоводнее и шире. Теперь нередко, плывя вдоль одного из берегов, путешественники не могли разглядеть противоположный. 3 мая 1542 года они открыли левый приток Амазонки, который назвали Риу-Негру — Черной рекой. Вода в ней была черной, словно чернила. «Она неслась с такой стремительной быстротой и таким бешенством, — написал Гаспар Карвахаль, — что ее воды текли в водах другой реки струей длиною свыше двадцати лиг и ни та вода, ни другая не смешивались». Неделю спустя был открыт другой крупный приток Амазонки — река Мадейра, по определению летописца, «очень большая и мощная река».
Проходили дни, недели, месяцы. Казалось, великой реке не будет конца. Иногда на ней разыгрывались штормы, ничуть не уступающие морским бурям. Суда уже порядком обветшали и с трудом противостояли стихии. Однако испанцы теперь почти не отваживались приставать к берегу, боясь отравленных индейских стрел. Люди смертельно устали; Карвахаль написал об этих тяжких днях так:
«По правде говоря, среди нас были люди, столь уставшие от жизни да от бесконечного странствования, до такой крайности дошедшие, что, если б совесть им сие могла только позволить, они не остановились бы перед тем, чтобы остаться с индейцами, ибо по их безволию да малодушию можно было догадаться, что силы их уже на исходе. И дело дошло до того, что мы и впрямь боялись какой-нибудь низости от подобных людей, однако же были меж нами и другие — истые мужи, кои не позволяли оным впасть в сей грех, на веру да на силу коих слабые духом опирались и сносили более того, что могли бы снести, не найдись среди нас люди, способные на многое».
Событие, которое дало реке, открытой Франсиско Орельяной, название, случилось в конце июня.
«Битва, здесь произошедшая, — записал монах-летописец, — была не на жизнь, а на смерть, ибо индейцы перемешались с испанцами и оборонялись на диво мужественно, и сражались мы более часа, но индейцев не покидал боевой дух, скорее наоборот — казалось, что в бою их смелость удваивается… Я хочу, чтобы всем была ведома причина, по которой индейцы так защищались. Пусть все знают, что тамошние индейцы — подданные амазонок и что, узнав о нашем приближении, они отправились к ним за помощью, и десять или двенадцать из них явились к ним на подмогу… Мы увидели воочию, что в бою они сражаются впереди всех и являются для оных чем-то вроде предводителей… Сии жены весьма высокого роста и белокожи, волосы у них очень длинные, заплетенные и обернутые вокруг головы… В руках у них луки и стрелы, и в бою они не уступают доброму десятку индейцев, и многие из них — я видел это воочию — выпустили по одной из наших бригантин целую охапку стрел…»
Трудно даже представить, сколько ожесточенных споров вызвало это сообщение Карвахаля впоследствии. Существовали ли эти племена женщин-воинов, подчинивших себе окрестных индейцев, в действительности? Страну амазонок, открытую будто бы Орельяной, не нашла ни одна из более поздних экспедиций, и это дало основание причислить рассказ о ней к откровенным выдумкам. Может быть, и в самом деле, следуя примеру многих и многих других путешественников, монах-доминиканец, как только мог, постарался приукрасить свое повествование пусть колоритными, но откровенно выдуманными подробностями?
Что ж, и такое не исключено. Однако вероятнее всего, что в этом рассказе причудливо смешались и правда — индейские женщины действительно иной раз принимали участие в сражениях с испанцами, — и отголоски тех легенд об амазонках, которые конкистадоры привезли с собой из Европы. Ведь еще со времен Древней Греции до Средних веков дожили предания об отчаянно храбрых племенах, обитавших будто бы в Малой Азии и на побережье Азовского моря, в которых были только прекрасные воительницы, и ни одного мужчины. Согласно одному из мифов, на царице амазонок Антиопе был женат знаменитый эллинский герой Тесей, совершивший множество подвигов…
И пусть впоследствии ни одна из экспедиций не нашла и следов страны амазонок, рассказ Карвахаля сам стал еще одной из географических легенд, приведших к подлинным открытиям: в поисках страны амазонок более поздние экспедиции детально обследовали берега самой большой в мире реки.
А Франсиско Орельяна после сражения, где индейские женщины сражались рядом с мужчинами, продолжил свое плавание вниз по Амазонке.
Река становилась еще шире. Она разделилась на множество протоков, иные из которых оказались столь широки, что скорее походили на морские проливы. Сходство с морем усилилось еще больше, когда уровень воды в реке периодически повышался и понижался — причиной стал океанский прилив. Приободрившиеся путешественники решили, что океан уже совсем рядом, но это было не так — в Амазонке прилив заметен чуть ли не за тысячу километров от устья.
Один из июльских дней едва не стал последним днем экспедиции: во время отлива обе бригантины оказались на суше, и в этот момент конкистадоров атаковали индейцы.
«Здесь хлебнули мы столько горя, — записывал Карвахаль, — сколько ни разу дотоле на протяжении всего нашего плавания по реке нам не доводилось изведывать».
Нападение было отбито с огромным трудом. На другой день, проплыв по реке еще немного, испанцы пристали к берегу, чтобы отремонтировать малую бригантину, налетевшую на полузатопленный ствол дерева и давшую течь. Ремонт занял восемнадцать дней. После нескольких дней плавания пришлось снова остановиться — новый ремонт продолжался еще две недели. Испанцы просмолили борта, поставили на бригантинах новые мачты, сплели из травы веревки и из своих старых плащей кое-как сшили паруса, необходимые для плавания в океане.
Оставалось лишь пополнить запасы пресной воды и продовольствия. В устье реки в одном из селений, преподнося его обитателям различные европейские безделушки, путешественники раздобыли все необходимое. Наверно, в этом селении какие-то европейцы уже побывали — в одном из домов на глаза испанцам попалось «сапожное шило с острием и с рукояткой и ушком».
Поделиться книгой: