Практическая психология. Герцог

Взошла луна, стало немного светлее. Виктория начала узнавать местность. Скоро будут видны стены Осколка. Может быть, тревога ложная и замку ничего не грозит? Может, они успеют?

Но они не успели. Когда отряд выехал на пригорок, с которого дорога спускалась к замку, ночь озарил свет пожара. Осколок горел, освещая распахнутые настежь ворота и мелькающие по обе стороны стены темные фигуры. Ветер дул в противоположную сторону, унося звуки к морю, и им были слышны лишь выкрики и треск лопающейся черепицы.

Виктория еще не разобралась в ситуации, не поняла толком, что происходит, когда десяток ксенов врезался в гущу боя, а спешившийся Иверт ухватил Угля под узды.

– Эй, слезай с коня, ты слишком заметная мишень, – крикнул он.

Алан соскользнул со спины жеребца, и воины маркиза с мечами в руках тотчас застыли с двух сторон. Иверт увел лошадей в сторону и вернулся уже с луком в руках.

– Я на разведку, – бросил он и бесшумно помчался вниз, перебегая от камня к камню.

– Спрячьтесь за скалу, господин. – Пип чуть выдвинулся вперед, закрывая обзор.

– Ветер от нас, сюда ни одна стрела не долетит, – нетерпеливо повел Алан плечами, следя, как храмовники на ходу спрыгивают с лошадей, как мелькают серебристые росчерки их оружия.

– Коняки-то у ксенов выученные, – тихо проговорил Рыжий, обращая внимание конта на сбившихся в табун лошадей, которые, отбежав метров на сто от воюющих людей, застыли плотной группкой. – А вона и Хват с нашими. – Воин вытянул руку, показывая на людей, машущих мечами возле самых ворот.

Виктория прищурилась и только по росту смогла узнать ветеранов маркиза. Трое мужчин орудовали мечами, словно хворостинками, тесня за ворота четыре более худощавые фигуры.

– Рыжий, кто побеждает?

Блин! Она ни черта не понимает в этой средневековой мясорубке!

– Смотрите, кир! Это Рэй!

К замку неслась темная кавалькада всадников, навскидку – человек тридцать. Вперед вырвался воин на здоровенном жеребце, за его спиной развевался голубой вымпел Валлидов. Виктория перевела взгляд на замок, серые балахоны ксенов мелькали в каждой группе сражающихся, и там, где сверкали пики или мечи братьев, трупов было больше всего. Эх, ей бы сюда лук! Ну почему она отдала его Хвату?

Отряд из Крови ударил с тыла, и исход боя был предрешен. От замка в горы поскакали одинокие всадники, их начали преследовать люди Рэя, один из убегавших отделился от группы и резко свернул на тропу чуть ниже того места, где находились Виктория и воины.

– Мы перехватим его! Быстро!

Адреналин ударил в голову не хуже шампанского. Она не думала о разболевшемся плече, о том, что Ярость в верховом бою для нее лишь помеха, ей нужно было что-то делать, а не ждать, пока люди гибнут по ее вине! Это она не раскрыла предательство, она купилась на сладкие речи, она доверилась чужаку! Ее вина! Только ее! И сейчас ненависть и злая тоска гнали конта вперед, на перехват одинокого всадника.

Они столкнулись почти лоб в лоб.

– Ведмедь! Сукин сын! Стоять! – заорал конт по-русски, узнав массивную фигуру и гриву волос и в азарте боя забыв все другие языки. Ярость удобно лег в правую руку, конт натянул поводья, пытаясь развернуть коня боком, и тут Уголь встал на дыбы и замолотил передними ногами, наступая на рыжего жеребца. Виктория, не особенно преуспевшая в джигитовке и не ожидавшая такой подлости от своего коня, не удержалась в седле и свалилась на землю, больно приложившись боком о собственный меч. Это и спасло ей жизнь – яташ горца просвистел как раз в том месте, где секунду назад была голова конта. Уголь заржал и попятился назад, чуть не наступив на своего хозяина.

– В сторону, кир Алан!

Ветераны окружили горца, отрезая ему путь к тропе. Он попытался рвануть в горы по камням, при этом успел ранить Пипа в руку, и может быть, прорвался бы, но что-то вжикнуло, и игуш начал заваливаться набок…

– Ну и зачем? – через пять минут спросил Алан, со злой тоской пнув труп Ведмедя, из горла которого торчала стрела с белым опереньем, прошившая его насквозь. – Зачем ты это сделал? – едва сдерживая гнев, прошипел он, резко разворачиваясь к Иверту. Улыбка сползла с лица горца. – Следы заметаешь? Ты мог убить его лошадь, мог ранить Гихарда, но ты его убил!

Виктория поняла, что еще немного, и она бросится на Иверта с кулаками. Недоверие вновь просочилось в мысли и отравило разум. Она подошла к Углю, устало забралась в седло.

– Обыщите труп и завалите его камнями.

Виктория пришпорила жеребца и погнала в сторону Осколка, совершенно не заботясь о своей безопасности, только отметила отстраненно, что Иверт едет следом, держа лук на коленях. В голову закралась мысль, что сейчас конт для горца просто идеальная мишень. Выстрелил в спину – и свалил все на людей Ведмедя. Трезво оценивать ситуацию не получалось, оказывается, она совершенно не знала этого зеленоглазого мужчину.

На подъезде к Осколку им наперерез выехали две группы – двое ксенов в неизменных балахонах и с пиками в руках и несколько воинов, размахивающих мечами.

– Это Уголь господина! – Виктория с облегчением узнала хриплый надсадный крик Серого. Ее окружили воины во главе с окровавленным наместником Осколка. – Живой! Слава Ирию, живой! Эй, Кривой, скачи к капитану, сообщи радостную новость, пока он всех пленных не перерезал.

– Сильно ранен? – коротко спросил Алан, заметив в отблесках пожара наскоро перетянутое обрывками рубашки плечо Серого.

– Сквозная, от стрелы, заштопают и буду как новенький, – усмехнулся воин.

– Много погибших?

– Много, кир Алан. – Даже в темноте было видно, как посуровело лицо воина. – Кабы не подмога, всех бы порезали. Хват попал в засаду, едва отбился со своими парнями, двоих потерял, а мои салаги только меч держать научились. Ведмедь, ур-род, почитай, все свое племя привел, да еще договор заключил с Черным Ястребом.

Когда за ее спиной замаячили двое ксенов, Виктория даже не заметила, но Серый заметил и не смолчал:

– Кир Алан, где вы таких знатных бойцов раздобыли? Один такой воин пятерых в бою стоит. Никогда не видел, чтобы так пиками орудовали, не братья, а дети Вадия, – с искренним восхищением заявил он. – Мне бы таких парней в сержанты, и мы бы удержали Осколок. Простите меня, господин, – склонил он голову, придерживая поводья здоровой рукой, по импровизированной повязке расползалось кровавое пятно, но наместник не обращал на это внимания.

– Не ты виновен, Серый, – громко заявил Алан, выразительно глядя на Иверта.

– Я, кир Алан. Ведь не верил я горцам, знал, что обманут, готовился, но не успел. Думал, они соль выкачают, а только потом полезут, а оно вона как вышло.

Битва началась внутри. Ведмедь в сопровождении звезды приехал обсудить сроки отправки соли на континент. Пока Серый с вождем спорили, а затем обмывали договор, горцы разоружили охрану на воротах и впустили в замок своих. Когда ударил тревожный колокол, Ведмедь попытался убить наместника, но старый воин оказался сильнее и опытнее, он пошел на прорыв и смог присоединиться к своим людям. Ведмедю очень хотелось сохранить Осколок для себя, поэтому фактически бой шел за каждую комнату, и когда Серый понял, что горцев слишком много, он приказал поджечь замок.

– Помирать мы уже собрались, так, чтобы этой роже немытой ничего не досталось, думаю, дай спалю все к духам темного!

Они спешились у стены, недалеко от ворот, и первым, кого заметила Виктория, был Рэй, спешащий навстречу, а следом за ним, ругаясь и что-то крича, бежал Хват, размахивая полотенцем.

– Швы разойдутся, тау ты бешеный! Капитан! Стой, башку перевяжу!

Рэй только отмахивался. Он налетел, словно резкий пустынный ветер, пахнущий дымом и кровью, молча ощупал конта, а потом вдруг прижал к себе. Даже когда Викторию вытащили из плена, Рэй не проявлял столько чувств.

– Живой я, живой, – пробормотал в смущении Алан. – Рэй! Да у тебя голова рассечена!

– Один ур-род кожу снял, да Хват уже зашил, – отмахнулся капитан. В этот момент его и догнал вышеупомянутый Хват. – Давай сюда тряпку, сам намотаю, – буркнул Рэй, поворачиваясь к ветерану и отбирая у него полотенце.

– Капитан, тама игуш! Один! Говорит, что он отец жены нашего конта! Ага! Гнать али вешать? – К ним подбежал молоденький парнишка из слуг. Он смотрел на Рэя с нескрываемым восторгом. – Он в поле, его братья Искореняющие на пику взяли да мордой в землю поклали! А меня послали вас найти! И сказали это вам отдать! – Он с благоговейным трепетом, как огромную ценность, протянул Рэю большую мытую морковку.

Алан отвернулся, чтобы скрыть неуместный смех, так и рвущийся наружу. Нервы, не иначе.

Они сидели в чудом уцелевшей замковой кухне: конт, Рэй, Хват, Сарх и Иверт, за стулом Алана стоял безмолвный ксен, второй сидел на подоконнике и наблюдал за всеми безразличными зелеными глазами, – тот рыжий, что вывел конта из заточения в лагере Гадюки. За все это время Виктория не услышала от воспитанников отца Пауля ни одного слова. Где остальные Искореняющие и чем они занимаются, она не знала, только видела несколько фигур в длинных рясах возле раненых.

– Эй, брат Искореняющий, как мне к вам обращаться?

– Как угодно, – улыбнулся рыжий. – Только не называйте нас Искореняющими, мы пока еще ученики.

– А имена у вас есть?

Парень безразлично пожал плечами:

– Имя дается вместе с саном.

Вот еще головная боль! Ну не звать же их «Первый» и «Второй»! Виктория резко повернулась и всмотрелась в лицо второго парня, в противоположность курносому и круглолицему рыжему этот был худощавый, темноволосый, с длинным тонким носом с горбинкой и карими круглыми глазами.

– Я буду звать его Ворон, а тебя Лис.

– Что означают эти имена? – поинтересовался темноволосый.

Виктория впервые услышала его голос – хрипловатый, словно простуженный или сорванный долгим криком.

– Ворон – это хищная птица, посредник между миром мертвых и живых. Лис – хитрый и коварный рыжий зверь.

Парни согласно кивнули.

– Вы не могли бы помочь нашим ксенам?

– Кир Алан, у нас есть четкий приказ охранять вас. Вы просто забудьте о нашем существовании, – ответил рыжий, который верховодил в этой двойке и, как подозревала Виктория, не только здесь.

Просто забудьте еще о двух шпионах! Прекрасно!

– Не слишком ли много телохранителей на одного скромного меня? – с тихой злостью прошипел Алан. – Десяток Хвата, Иверт, теперь еще и вы!

– Вы ведь до сих пор живы, – безразлично произнес рыжий, глядя на конта пустыми глазами.

– Они готовы умереть за вас, встав на пути стрелы? – подал голос Ворон из-за спины конта.

Иверт, услышав вопрос, встрепенулся, но Сарх положил руку на плечо сыну и отрицательно покачал головой.

– А вы готовы? – нахмурился Алан, ощущая колоссальную усталость.

– Нас этому учили – умирать за других, принимать за других боль. Мы сумеем защитить вас, кир Алан, пусть даже ценой своей жизни, – просто ответил парень.

И Виктория поняла, что это не бравада. Они действительно готовы умереть за незнакомого и ненужного им человека только потому, что им приказали. А писать доносы, кроме них, есть кому. Что-то громко щелкнуло, она опустила взгляд и поняла, что сломала деревянную ложку, которую крутила в руках. Мальчишки ведь совсем! Им еще и по двадцать не исполнилось, почему они должны умирать за чужие идеи? Ладно, пора брать себя в руки.

– Я постараюсь сохранить вам жизнь, – пообещал конт Алан Валлид своим охранникам и повернулся к остальным: – Рассказывайте.

Виктория понимала, что не навязанные телохранители-соглядатаи за спиной выбили ее из колеи, а то, что она увидела в Осколке.

Трупы, трупы, трупы. Молодые воины, которые пришли в замок в расчете на лучшую жизнь, рабы, слуги. Женщины, мужчины и дети. Она никак не могла избавиться от видения – мальчишка не старше семи лет с размозженной головой… он лежал на животе в луже крови, нелепо подогнув ногу. Она не хотела видеть его лица, не хотела видеть страх и боль в детских глазах, но кто-то из воинов перевернул тело. Стоя над трупом, Виктория представила, как перепуганный ребенок убегает, как его догоняет взрослый мужчина и опускает тяжелый яташ на светлую макушку. Она так хорошо и отчетливо это вообразила – ужас ребенка и безразличие убийцы, отчаянное желание жить и ненависть, что ее повело в сторону, и только благодаря Рэю, схватившему конта за руку, Алан не упал. Что сделал им ребенок? В чем его вина? И как теперь поступить конту Алану Валлиду? Как сделать так, чтобы больше никогда такое не повторилось? Маркиз приказал вырезать племя за нападение на веску, не так ли он был не прав?

– Пожалуй, я начну, – устало улыбнулся Хват, а затем повернулся к Иверту: – Спасибо, игуш. Спас ты меня от позора, а нашего конта – от смерти неминучей. Кабы не увел кира в сторону, вместе с нами в засаду попали бы, и пела бы Тарания нам песню погребальную. Люди Ястреба как увидели, что конта с нами нет, так сразу половина ушла, тем и спаслись. Козопасы все полегли, да и я двоих потерял, зато остальных успел привести в Осколок на подмогу Серому.

– Кир Алан, а эти откуда? – покосился на безмолвных послушников Рэй и выволок на свет тонкую кривую морковку.

– От твоего друга Учителя. Где Литина? – не обращая внимания на побледневшего великана, спросил Алан.

– Хват не прислал гонца, и я понял, что вы в Осколок не прибыли. А как понял, сразу скомандовал задержать обоз, а сам взял три десятка и поспешил на подмогу, – сообщил Рэй. – С нами брат Эдар и наш Турид. Они раненых пользуют. Я гонца отправил в Роган и в Кровь, чтобы глядели во все глаза. Найк в Рогане, готов выступить на Черного Ястреба, им там близко. Племя-то мы раньше хорошо пощипали, да не добили ур-родов. Эх, говорил я вам, надо было с ними заканчивать, еще когда они Берта взяли, – взмахнул он морковкой. – Сейчас ударить самое время. Там в племени, почитай, одни бабы да дети остались, мужики все сюда пришли. Те, что выжили после бойни, которую ученики ксенов устроили, нам не соперники. Прикажите, кир Алан, да я гонца Найку пошлю. Ему своих салаг в деле опробовать надо, чем не повод?

– Лис? Выделишь людей в помощь? – отстраненно поинтересовалась Виктория, уже приняв непростое решение. Ученик отца Пауля подумал мгновение и кивнул. – Хочу, чтобы от племен Ведмедя и Ястреба ничего не осталось, хочу, чтобы вы разрушили их селения, чтобы о них забыли через зиму! – Алан стукнул кулаком по столу, заставив стоящие на нем тарелки жалобно звякнуть. – Только не трогать детей до пяти лет. Мальчиков послушники заберут с собой, к Учителю. Скажи, я просил воспитать из них Искореняющих, не знающих своих предков и преданных нам и нашим богам. – А про себя подумала, что эти мальчишки вырастут и придут на земли своих родных огнем и словом выжигать ересь и навязывать остаткам игушей новую религию. – Девочек отдадим на воспитание нашим бабам, за каждую дам приданое, но чтобы растили как своих, не попрекая происхождением. – Алан поднял глаза, его жесткий и прямой взгляд пробежал по притихшим собеседникам и остановился на лице Сарха Гривастого Волка. – За каждого моего человека, убитого игушем, я буду брать жизнь всего племени. Я приветствую мир, но готов к войне. Племя Ведмедя было самым большим на фронтире, но через несколько дней о нем все забудут. Запомни это, Сарх!

– Так я пошлю гонца в Роган? – Рэй хмурился, но не оспаривал решения господина. – Может, взять в рабство баб и старших детей? Или всех под нож?

– Сарх, ты возьмешь в племя старших детей или женщин?

– Ты удивил меня, Бешеный Алан. Твоя месть изощренная и коварная. Воспитать наших детей против нас… Ты очень опасный человек, и мое сердце наполняет радость от мысли, что не я твой враг. От Ястреба никого не возьму, у нас с ним вражда еще от прадеда, – спокойно ответил Волк, он сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел на конта, словно впервые его видел. С уважением, которого Виктория никогда раньше не замечала в его глазах. – А от Ведмедя позволь мне выбрать! Я женат на его дочери и хотел бы забрать ее родню.

– Почему ты не предупредил меня? – вырвался вопрос, который Виктория не собиралась задавать. Но он уже слетел с губ и отозвался в душе болью. Ведь можно было избежать кровопролития!

– У меня союз с Ведмедем, его дочь мне жена, но у меня союз и с тобой, моя любимая дочь носит твоего ребенка. Чтобы не запятнать честь, я задал вопрос духам предков, как мне поступить? И не получил ответа. Духи хотели проверить меня, что я выберу – давнюю дружбу или новые возможности? Я не глупая девушка, Бешеный Алан, я выучил ваш язык, я плавал по морю и видел ваши селения. Я вижу, что мир меняется, растут города, появляется новое оружие, ваши наставники делают новые открытия, и только мой народ не хочет идти вперед, цепляясь за старые обычаи. Я не хочу, чтобы нас забыли, я хочу, чтобы со мной считались, чтобы нас принимали как… государство. Чтобы больше ни один король не смог сказать, что это его горы! Он не воевал с нами! Он просто сказал, что это его земля, и все ему поверили! Я не хочу отдавать земли предков изгнанникам! Я хочу, чтобы мой народ тоже жил в городах, чтобы нас уважали и боялись, а не считали глупыми козопасами. Ты понимаешь меня, сын моего кровника Сани? – Алан кивнул. – Поэтому я не стал воевать на стороне Ведмедя, и он очень на меня обиделся, и молодые воины племени обиделись. Мне пришлось убить двоих, потому что волчата посмели бросить вызов матерому волку. Но я не стал воевать и на твоей стороне, Бешеный Алан. А ты очень хорошо справился сам.

– Ты не мой друг, Сарх Гривастый Волк, ты партнер, и я понимаю тебя, но твоего сына я считал другом. Он предал меня, не сказав о готовящемся нападении. Я больше не хочу видеть Иверта Урагана рядом с собой.

Ну и зачем она это сказала? Кто ее дернул за язык? Да еще и голос сорвался от обиды. У, как стыдно! Как это не по-мужски! Надо было просто дать ему в морду!

– Эй, Бешеный Алан. – В отличие от спокойного отца Иверт бурлил, словно весенний ручей, хватанувший слишком много талых вод. Он вскочил на ноги и положил руку на рукоять кинжала. Виктория почувствовала, как сзади подобрался Ворон. – Я давал клятву верности лично тебе, а не твоему народу! Тебе, Бешеный Алан, я должен жизни!

– Мой сын не мог пойти против союзного племени, – пояснил Сарх. – Это бесчестие – выдать захватчикам тех, с кем у тебя общие предки.

– Он убил Ведмедя.

– Я горжусь своим сыном. Он спас моего друга от позора. Смерть в бою ведет к предкам, смерть от веревки – ведет к забвению. Это худшее, что может произойти с воином.

– Он спас вас, кир Алан, – вступил в разговор Хват. – Увел от опасности, а ваше исчезновение навело Рэя на подозрения, что затевается грязное дело, и капитан поспешил на помощь. Иначе мы все были бы мертвы. Все. И вы тоже. У горцев странные понятия о чести, но если они дают клятвы, можно не волноваться.

Какая прелесть! Любую клятву можно обойти, и Иверт это прекрасно продемонстрировал. Виктория не хотела слушать никакие доводы. Ей нужен был виновный, и она назначила на эту роль Иверта.

– Спасибо, Иверт Ураган. Если бы все мои люди погибли, а я остался жив, я был бы благодарен тебе еще больше, – процедил Алан сквозь зубы. – Я сделал выводы и запомнил все ваши слова.

– Я не мальчик, чтобы оправдываться перед тобой, Бешеный Алан. Я делаю то, что считаю нужным, чтобы отдать тебе долг жизни, – не менее ядовито ответил Иверт, кривя губы в перекошенной улыбке.

– Ты спас мне жизнь, поэтому выполнил свой долг. Я возвращаю твои клятвы. Ты больше мне ничего не должен, можешь спать спокойно, и желательно подальше от меня. – Голос конта сочился ехидством, хотя больше всего Виктории хотелось кулаками размазать улыбку горца по его лицу.

– Я сам решаю, где и с кем мне спать.

– Это я заметил, пока мы были в плену у Гадюки.

– Я пошел на это, чтобы защитить тебя от женщин! – возмущенно заявил Иверт.

– Да мне плевать! Главное, чтобы ты сейчас находился как можно дальше!

– Вы ругаетесь, как старые любовники, – довольно улыбнулся Сарх. Дождавшись, когда мужчины с одинаково возмущенными лицами повернутся к нему, он сменил тон на более жесткий, и Виктория моментально вспомнила, где они находятся и что ей предстоит. – Когда ты пойдешь в поход на селение Ведмедя?

Алан перевел взгляд на Рэя.

– К обеду выступим.

– В Роган отправятся трое послушников, – безразличным голосом проговорил Лис. – Остальные будут с вами, конт Алан Валлид. Ведь это вы поведете в бой своих людей?