Практическая психология. Герцог

– Колени подводят, – усмехнулся отец Пауль. – Вы ведь не будете творить глупостей? И не будете противостоять Храму? Кем бы вы ни стали после того, как побывали у реки Забвения, мы превратим вас в пыль.

– Зря вы так думаете.

Быть марионеткой Алан Валлид не собирался. Если дойдет до войны с Храмом, Виктория поступит так, как поступили в свое время на Земле, – принесет в этот мир новую религию и новую Церковь. И подготовку к этому нужно начинать уже сейчас. Но она предпочла бы стать настолько сильным и нужным человеком, чтобы у храмовников не возникло мыслей избавиться от Алана Валлида. Надо постараться и сделать Храм союзником, или придется уничтожать его. Третьего варианта не дано. Не об этом ли говорил Вадий, когда упрекал Ирия в желании возвести на трон единого бога? И какие цели преследует сам темный?

– Что вы можете сказать о брате Эдаре? – Надо воспользоваться моментом и разузнать хоть что-то.

– Я прочил ему место Приближенного, однако юноша меня немного разочаровал, но он амбициозен, и я рассчитываю, что мальчик еще себя проявит. Он прислал мне подробнейшее описание операции «ивертова сечения». Еще один проснувшийся в вас талант?

Слишком осведомлен. Неприятное открытие. Весь разговор с отцом Искореняющим – неприятное открытие.

У палатки их уже ждали четверо молодых ребят в серых сутанах. Они несли факелы, веревки и холщовые сумки. Пока спускались к зияющему темной дырой входу в скалу, Виктория огляделась. Лагерь Искореняющих располагался на очищенной от камней площадке возле ручья. Восемь больших серых палаток, поставленных в два ряда, окружали белый шатер Учителя, создавая квадрат. В углах квадрата стояли часовые. Лошадей, как и людей, видно не было.

– Мы обследовали все закрытые тоннели этого поселения. Кое-что нашли. – Учитель протянул руку назад, и один из ксенов подал ему большую папку на завязках, которую он передал Алану. – Пока мальчики подготовят все необходимое, посмотрите, может быть, увидите что-либо знакомое.

Виктория бросила быстрый взгляд на старика, но он смотрел себе под ноги, легко ступая по камням.

– Осталась лишь одна дверь. В прошлый раз нам не хватило сил ее открыть. Очень толстое железо и нет ни одного замка.

Они прошли по знакомому Виктории тоннелю мимо портрета кричащей женщины и свернули в неприметный узкий отнорок с низким потолком. Высокому Алану пришлось идти согнувшись. Шли долго, в полной тишине, пол под ногами постепенно уходил вниз, и Виктория старалась не думать, сколько сейчас над ними тонн горной породы. Она сосредоточилась на дыхании и боролась с первыми признаками клаустрофобии.

– Вас что-то беспокоит, мальчик мой? – спросил идущий впереди отец Пауль.

Интересно, как догадался? Ведь не оглядывался, а Виктория старалась дышать равномерно и не привлекать внимания к своим страхам. Это знание точно не следовало давать в руки инквизиции.

– Все нормально, просто надоело идти согнувшись, – буркнул Алан.

– А мне казалось, что вы неуютно чувствуете себя в помещении без окон.

Вот гад! И это он знает! Неужели теперь даже в мелочах нельзя никому доверять?

Наконец они добрались до небольшой площадки, на которую выходил еще один засыпанный тоннель.

– У вас есть схема проходов и помещений? – спросил Алан, когда они остановились.

– Есть, малая в папке, большая у меня, – ответил один из ксенов и поднес ближе факел, чтобы дать возможность конту рассмотреть изображения.

Виктория присела у стены и, развязав тесьму, раскрыла папку. Рисунки. Очень качественно выполненные зарисовки предметов. Скульптурная группа – кубы, шары, треугольники, полная абстракция. Какие-то куски непонятно чего; смятая жестяная банка; рельсы, изображенные прямо в тоннеле; куски кабеля; слегка деформированная пластиковая бутылка; стеклянные бутылочки, явно из-под духов; пульт управления с большой красной кнопкой и полустертой надписью на неизвестном Виктории языке; указатели в виде стрелок и несколько скелетов, лежащих в причудливых позах. Скелеты были такими же, как тот, что висел на дереве на развилке Висяка. Ничего интересного.

– Что-нибудь знакомо? – В голосе отца Пауля сквозил интерес.

Виктория отобрала несколько рисунков и подала их Учителю.

– Мне кажется, это банка для хранения напитков, сделана из тонкого железа, которое называется алюминий. Когда она была целой, она выглядела как маленький бочонок, запаянный с двух сторон. Это пластиковая бутылка для тех же целей. Рельсы, по ним передвигались телеги на специальных колесах с углублением – вагоны. Остальное – куски приспособлений, которые в наше время работать не будут. В маленьких бутылках хранились ароматные воды, их называли «духи». У меня появилась одна мысль, дайте мне большую схему.

Учитель кивнул, и один из ксенов моментально вручил Алану скрученный в трубку пергамент. Отец Пауль склонился ближе, Виктория чувствовала его дыхание на своей шее, от мужчины пахнуло едва уловимым запахом полыни.

– Отодвиньтесь, пожалуйста. Я не выношу, когда на меня дышат.

Искореняющий молча отодвинулся.

Итак, что тут у нас? Так и есть. Пять пещер, объединенных тоннелями, между ними небольшие отнорки, заканчивающиеся комнатками типа той, где они укрывались с Ивертом от Гадюки. В одной из пещер имелось озеро и, судя по схеме, росли сталактиты или сталагмиты – она вечно их путала.

– Это похоже на природный заповедник, – бормотал Алан себе под нос, водя пальцем по схеме. – Здесь проходили туристические маршруты и, наверное, оказывали спа-услуги. В маленьких комнатах располагались: обслуживающий персонал, комнаты отдыха, туалеты, столовые. Гостей возили в маленьких вагончиках, как в метро. Здесь есть соляные пещеры? Или пещеры с особенным целебным воздухом? – ни к кому не обращаясь, спросил конт.

– Откуда вы знаете? – тут же подал голос отец Пауль. – Две из пяти пещер подходят под ваши описания. Какие выводы вы сделали?

– Это место развлечений. Сюда люди приезжали отдыхать, лечиться, любоваться красотой подгорных пещер.

– Мы тоже сделали такой вывод, – кивнул отец Пауль, – но нам для этого понадобилось несколько лет. Мальчики, приступайте.

Один из ксенов достал несколько холщовых мешочков и уложил их у запертой двери. Алан втянул ноздрями знакомый запах. Не может быть! Так вот зачем им всем мокрые шарфы! Он встал на ноги и заглянул за спину ксена. Так и есть, парень осторожно насыпал тонкую струйку черного пороха. Здесь есть порох?! Почему он никогда об этом не слышал? Но ведь это открывает такие перспективы!

Виктория задумчиво отошла за угол и там, прислонившись к стене, начала лихорадочно вспоминать, из чего состояли ранние китайские пороховые ракеты. Ведь это же такие возможности! Особенно во время военных действий. Но почему Рэй ничего не рассказывал? А может, это недавнее изобретение и о нем еще никому не известно? Она так увлеклась своими мыслями, что обратила внимание на отца Пауля, лишь когда он встал рядом.

– Отчего вы здесь спрятались? – Отец Искореняющий смотрел серьезно и холодно. – Можете не отвечать. Вы уже видели действие взрывного порошка. Где? Когда? Кто вам рассказал?

– О чем вы? – Виктория пыталась лихорадочно сообразить, что говорить. Врать было нельзя, вдруг отец Пауль, как и его ученик, умеет распознавать ложь? – Я просто отошел в сторону, чтобы не мешать работать вашим мальчикам. А что такое взрывной порошок? Как он действует? И почему о нем никому не известно?

– Этой земле рано знать о таком изобретении. Храм не позволяет опасным знаниям просочиться наружу. Учителя тщательно следят за всеми новинками и принимают решения, что нужно нашим людям, а без чего они могут прекрасно жить дальше, – жестко отрезал отец Пауль.

Они искусственно тормозят развитие цивилизации, поняла Виктория. Интересно, с какой целью? Специально или по своему невежеству? Но назвать старика невежей язык не поворачивался. Значит, преследуют какую-то цель, но какую?

Тем временем к ним присоединились остальные, один из ксенов поджег фитиль и бегом бросился за угол. Все торопливо отбежали назад, закрыли лица шарфами и присели, зажав уши. Идиоты! А если их сейчас завалит? Паническая мысль взорвала мозг вместе с взрывом у двери. Алан обхватил голову руками и, уткнувшись в колени, молил всех богов, чтобы пронесло. Проход заволокло едким дымом. Конт закашлялся, но спустя несколько минут дым вытянуло легким сквозняком.

– Не стоило так бояться, – раздался веселый юношеский голос, и рыжий ксен протянул конту баклажку. Кислое вино сняло ощущение выжженной Сахары во рту. – Мы здесь все проверили заранее.

«Господи! Пусть эти муки будут не напрасны! Пусть за этой дверью окажется сохранившаяся оружейная! Здесь же должна была быть охрана! Пусть там найдется парочка винтовок! А еще лучше – автомат! И много патронов. Пожалуйста, пожалуйста! Что же еще можно хранить за такой массивной дверью? Не банковский же сейф! Зачем в зоне отдыха банк? Клянусь, если там будет оружие, я… я… не стану попрекать Рэя за связь с храмовниками! И Иверту не стану бить морду! Хотя, Ирий свидетель, как хочется! Если бы не он, я бы не влипла так с этим стариканом! Говоря откровенно, хорошо, что поняла сейчас, в какой заднице оказалась. Знание – это тоже оружие! Выходит, я еще и благодарить Иверта должна?» – В голове была каша из сумбурных мыслей, руки немного тряслись, и очень хотелось еще раз попросить у рыжего ксена фляжку с вином.

Виктория подошла вовремя, как раз когда четверо парней с усилием отодвигали в сторону искореженную взрывом дверь. Вполне могут что-нибудь найти. Пещера находится глубоко под горой, если не было притока воздуха, то, может быть, что-то и сохранилось. Первым в помещение проскользнули двое Искореняющих.

– Учитель! – Голос парня звенел от восторга. – Тут такое!

Отец Пауль шустро подхватил свои белые одежды и исчез в дыре, послышались довольные восторженные возгласы, отрывистые команды. Виктория заглянула внутрь, не переступая через железные обломки, ей хватило нескольких секунд, чтобы понять, что же ценного нашли ксены. Она прислонилась к целой стене и захихикала, постепенно тихое хихиканье перешло в смех, а смех – в дикий необузданный хохот. Усилилось сердцебиение, руки начали дрожать, появилась колющая боль в области желудка, но Виктория не могла остановиться.

– Что с тобой, мой мальчик? – Голос отца Пауля звучал глухо, словно говоривший был в соседнем помещении.

– Эт-то, эт-то… ой, не могу-у! Вадий, т-тварь! Твои шут-точки! – Алан согнулся, кашляя и смеясь одновременно, в висках начало пульсировать. – Это… качалка! З-зачем под горой качалка? Лучше бы секс-шоп наш-шли!

– Прекрати!

Сильный удар отбросил конта к стене, зато истерика моментально прекратилась.

– А теперь повтори, что ты сказал, – жестко произнес отец Пауль.

– Это… механизмы для тела. При их помощи можно давать… нагрузку разным… мышцам, частям тела. Можешь использовать их для тренировок. Это бесполезные вещи. Бесполезные.

С этими словами конт развернулся и побрел в темноту. Проход один, найдет дорогу. Терять время он больше не собирался. Разочарование сдавило грудь тисками и никак не хотело отпускать. Стало обидно. Из кучи полезных вещей в хорошем состоянии сохранилась лишь груда металлолома и пластика!

– Юноша, подождите старика. Я составлю вам компанию, пока мальчики здесь приберутся и все зарисуют.

Когда они выбрались наружу, солнце уже садилось за горы. Пахло жареным мясом, и Виктория почувствовала сильный голод. Последний раз они ели в Крови. Черт! Ее наверняка ищут. В Осколке, возможно, гибнут люди, а она здесь развлекается поисками тренажерных залов.

– Там есть механизм на двух колесах. Я его хочу, – устало произнес Алан, поворачиваясь к Учителю. – Ты мне должен за консультации.

Странно, но отец Пауль понял, о чем речь. Он согласно кивнул, не обращая внимания на непочтительное «ты».

– Если ты мне расскажешь о его назначении.

– Даже покажу. Хочу, чтобы твои кузнецы разобрали его и подумали, как сделать аналогичные… такие же… детали в наших условиях. Чем можно заменить. – К ним шел Иверт с настоящим шашлыком в руке и куском лепешки. – Отец Пауль, ты можешь убить меня, но это не даст ответы на твои вопросы. Пыток я не боюсь, Алвис подтвердит. Я буду орать, проклинать вас всех, материться, но ничего не скажу. Живой я буду полезней. Но мне бы хотелось сохранить нашу встречу в тайне.

– Мальчик мой, я уже понял, что с тобой лучше договариваться. Пока ты мне интересен, а поэтому ты свободен. Жду от тебя отчеты каждые десять дней, а когда начнется сезон холодов, ты прибудешь в нашу обитель, чтобы пройти обучение. Ты слишком невежествен для будущего короля.

Виктория поняла, что это не обсуждается. Она поклонилась отцу Паулю и про себя вздохнула с облегчением. До сезона холодов еще многое может произойти. Но пока конт Валлид зачем-то нужен Храму, а значит, ему еще позволят пожить в этом мире.

– Бешеный Алан, тебе нужно поесть. – Иверт протянул конту шашлык и лепешку.

«А жизнь налаживается», – подумала Виктория, вгрызаясь в сочное мясо зубами.

– Горец, что заставило тебя привести Алана Валлида в ловушку?

Глаза отца Искореняющего заволакивал серебристый туман, но Иверт плевать хотел на его глаза. Он отступил на шаг и сложил руки на груди.

– С каких пор Бешеный Алан говорит твоими устами, старик?

– Непочтителен и дерзок, как и его хозяин. Мальчик мой, сам разговаривай со своим телохранителем. – Отец Пауль с усмешкой присел на стул, который ему принес ученик, и с интересом приготовился наблюдать.

– Иверт, ответь на вопрос, – проглотив недожеванный кусок мяса и едва не подавившись, произнес Алан.

– Мне нужно было заставить Рэя отправиться в Осколок с большим отрядом.

– Зачем?

– Чтобы помешать Ведмедю взять замок и выход к морю.

– И каким образом мое пленение тебе помогло? – Алан отложил мясо в сторону и непонимающе уставился в глаза горцу.

– Ты пропал? Пропал! Не пришел в Осколок. Молчун приказал Хвату отправить ему гонца, когда мы доберемся до места. Ветераны маркиза придут первыми, они вступят в бой или останутся в замке ждать тебя. Гонца нет. Что делает Молчун?

– Берет всех свободных людей и идет в Осколок.

– Видит, что Ведмедь предал наш союз, и бьет его, – закончил игуш.

– Но отчего ты просто не предупредил Рэя? – воскликнул Алан.

– Мальчик мой, лекции об обычаях народов, живущих на этом материке, я тоже включу в план обучения. Твое образование вопиюще неполное. Знания, которые хранит твоя голова, поразительны, но ты совершенно не ведаешь об обыденных вещах. Этот пробел мы устраним. Горец, ты должен рассказать своему господину о ваших обычаях.

– Это честь, не предавать своих. Вы чужаки. Я не могу доказать, что Ведмедь нападет на Осколок, но я подозреваю его в обмане. – Иверт пожал плечами. – Здесь тебе ничего не грозило.

– Ага, только изнасилование дурной бабой. – Алан покачал головой и потянулся за мясом. Сам черт не поймет этих горцев с их психологией. Но какое облегчение, что Иверт не предатель. От этой мысли по телу разлилась теплая волна, и конт улыбнулся. – И не думай, что я забуду рассказать Оське о твоих подвигах.

– Так не честно!

– Вам нужно поспешить. Племя Ведмедя самое большое на фронтире. – Всего парой слов отец Пауль сумел испортить Алану настроение. – С вами пойдут мои мальчики, им давно пора пройти испытание боем. Две звезды. Этого будет достаточно. Когда все закончится, двое из них останутся сопровождать тебя в качестве телохранителей. Я дам им письмо для Длани.

Виктория хотела возмутиться, не хватало ей еще соглядатаев, но сдержалась. Двое таких бойцов, как Длань, могли пригодиться в пути. А так как конт Валлид теперь «под колпаком» у отца Пауля, то чего уж возмущаться. Влипла по полной программе, теперь нужно расслабиться и получить от этого как можно больше удовольствия.

Собрались они быстро. Двое воинов маркиза – сосредоточенные, серьезные, решительные – привели лошадей. Когда конт уже сидел в седле, к нему подошел отец Пауль с бокалом вина в руке.

– Что делать с твоим племенем, мальчик мой? – задал он странный вопрос.

– С каким племенем? – не понял Алан.

– Мне не нужны здесь люди. Я предложил горцам выбор: смерть или твою руку. Они выбрали тебя, мальчик мой.

– Все?

– Большинство.

– Это как? – растерялся Алан, с недоверием глядя в синие смеющиеся глаза.

– Поверь, я могу быть убедителен.

В это она верила, видела, как работает Длань. Эта старая ехидна еще и улыбалась! Конт застонал и повернулся к Иверту за поддержкой, но горец только зубы скалил.

– Иверт, тебе не нужно племя? – вкрадчиво поинтересовался конт под дружный смех десяти юных ксенов. – Ты меня сюда привел, значит, тебе с ними и возиться.

– Бешеный Алан, я не хочу тебя убивать!

– Не понял.

– Горцы лишь раз присягают вождю. Чтобы принять нового, нужно убить прежнего.

– Мне никто не присягал, – поспешил Алан отказаться от сомнительной чести.

– Они присягнули через меня, – улыбнулся Учитель.

– Вот спасибо! – Алан не знал, плакать ему или смеяться. – Отправьте их в Кровь, пусть Рэй пока разместит их за стеной. И предупредите, что у меня свои законы. Жить отдельно они не будут. Если захотят, пусть уходят в другие племена. Я возражать не стану.

– Алан Бешеный Кузнечик – вождь племени, – покачал головой Иверт, выезжая на дорогу, ведущую вниз. – Вот отец будет смеяться.

Алан лишь сверкнул на него гневно глазами, прикидывая, что еще рассказать Оське об этом паршивце.

Они скакали в ночи, рискуя переломать лошадям ноги, гнали, надеясь успеть. Уголь и кони воинов маркиза постепенно отставали от легконогих и быстрых приземистых лошадей горцев, на которых ехали ксены, ведомые Ивертом. Виктория изредка бросала на них взгляды, гадая, как Алан смотрится со стороны. Парни практически лежали на шеях лошадей, ветер раздувал прижатые коленями подолы сутан и подвязанные под подбородками капюшоны. У каждого седла была закреплена короткая пика. Она обратила внимание на то, что мечи были только у троих ксенов – кривые яташи горцев, остальные предпочитали длинные ножи. Конечно, под сутанами у братьев наверняка припасено несколько сюрпризов, но знать это точно Виктория не могла.