Кровь как лимонад

— Ты не трахался в лифте? — в стиле Алонзо, грязного копа из «Training Day», повышая градус разговора, деланно удивилась Настя. — Как так?

— Ну-у, — Жека опять, как и вчера, потерялся и теперь соображал, как лучше ответить. — Честно? Нет… У меня не было подруг из домов на Крестовском. Думаю, там лифты настолько стерильные, что в них, наверное, можно делать операцию. А после секса в лифте купчинской многоэтажки, думаю, можно смело отправляться сдавать анализы. Поймать какую-нибудь дрянь там проще простого.

— А если предохраняться?.. Ладно, разговор не перед ужином, да?

— Точно, — согласно кивнул Жека. — Но можно обсудить это позже.

Настя легонько толкнула его в плечо и спросила:

— Есть какие-нибудь предпочтения?.. Я не про секс… Нет? Тогда я знаю одно местечко…

— Показывай дорогу.

Он вырулил на Гороховую. Включил магнитолу, и в машине заиграли «Mogwai», «Happy Songs For Happy People». Это, конечно, если понимать под счастьем смешанную в одинаковых пропорциях смесь похмелья и древнерусской тоски. Шотландские пост-рокеры давали возможность, не чувствуя неловкости, маскировать молчание под прослушивание музыки. Настя покачивала головой в такт и разглядывала вечерний Центр. Город, с которым политики обходились как с любовницей. Сначала отымели ямами в дорожном покрытии, раздутыми бюджетами строек федерального значения и закопанными в землю рваными трубами теплотрасс. Потом купили новое платье из витрин непомерно дорогих бутиков, суши — дискаунтеров, обклеенных фэйковыми мишленовскими звездами второсортных ресторанов и стоматологических центров, где, судя по ценам услуг, материалы для имплантатов привозили с Луны.

Жека не гнал, рассеянно смотрел на дорогу, боковым зрением изучая профиль девушки. Красивая, с волевым подбородком и ртом, готовым превратиться в улыбку.

Он надеялся, что Настя не окажется «ихтиологом». Так Жека называл девушек, любящих суши. Вернее — то, что в Петербурге выдают за «суши». Опасная как прыжки с парашютом еда. Больше двух лет назад, бьющим все рекорды жары летом Жека встречался с одной девушкой. Та как раз была из «ихтиологов», регулярно подъедалась в «Евразии». Они собирались в «Бермуды» на костюмированное пати, перед этим Жека завез ее в дорогую «Шестую часть суши». Официантки и посетители в суши-баре оглядывались на ангела с белыми крыльями за спиной, который орудовал палочками над аригато-суши сетом. На пати они так и не попали, потому что через час после еды девушке поплохело. Она захотела домой, но по дороге пришлось останавливаться. Через день ссылку на снятый прохожим на мобильник и размещенный на Ютюбе ролик «Что у ангела внутри» Жеке скинул Фью. Отношения с девушкой после этого как-то расстроились.

— Я была на их концерте, — сказала Настя. — Я про «Mogwai». Они как-то к нам приезжали. Забавные такие.

— Ты сегодня общительней, чем вчера, — произнес Жека. — И смеешься.

— Знаешь, как это бывает? — помолчав, спросила Настя. — Устаешь от всего. От работы, от людей, от мужчин, раздевающих тебя глазами. Едешь отдохнуть к давней подруге на День рождения, где никто тебя не знает, рассчитываешь, что никто не будет к тебе лезть знакомиться…

— Ну да, — кивнул Жека. — И тут появляюсь я.

— Вот именно. Быстро пьянеющий и назойливый, при этом смешной и неглупый — но сегодня тебе это не нужно.

— И мысленно я тебя не раздевал, — добавил Жека. — Учти, пожалуйста.

— Учту. Так что умышленно зла я не делала.

Они выехали на Марата. Остановились.

— Вот здесь, — сказала Настя. — На той стороне.

Через улицу, наискосок от Визового центра Финляндии, Жека увидел неоновую витрину с надписью «Олдбой».

— Суши? — повернулся он к спутнице.

— Нет. Что-то вроде «Гинза Прожект», замешанного на «Gare Du Nord» и «Yellowjackets» и мотивах корейских слэшеров.

— Хм… Надеюсь, тут не подают живых осьминогов?

— Впечатляет этот момент, правда? — засмеялась Настя. — Я когда стала смотреть фильм в первый раз, не знала, села перед ноутбуком с едой. Чуть клавиатуру не заблевала.

Жека засмеялся. Ему все больше и больше нравилась эта девушка со странной улыбкой. Нравились все эти раскиданные в их разговоре маячки для определения «своих». Он упоминает Aphex Twin — она не спрашивает, кто это. Ставит «Mogwai» — она ходила на их выступление. Настя цитирует Довлатова и закидывает удочку насчет корейского кинематографа — а он в теме. И выглядит она не так как на вчерашнем Дне рождения, будто она — высшее существо, питающееся электричеством и занимающееся сексом, используя только брендовые гениталии, про которые другие и не слышали.

— Мне азиатские фильмы, вообще, напоминают машину времени, — сказал Жека, выходя из «опеля».

— Как это? — Настя даже остановилась и внимательно посмотрела на него.

— Когда я их смотрю, мне кажется, что средневековым людям дали в руки кинокамеру. Все эти снятые крупным планом вырванные зубы, внутренности и зубила. Такое ощущение, что для них это так обыденно, как для нас выйти в интернет и притырить чей-нибудь новый альбом или свежую серию «Breaking Bad».

— Согласна.

Заведение, куда привезла его Настя (или все-таки он ее привез — это как посмотреть) показалось Жеке по-настоящему страшным. Он таких бы избегал. Гардероб, куда Настя сдала тренчкот, по площади не уступал его квартире. В обеденном зале на стенах, отделанных под гранит, были вставки темно-красного цвета, на которых парами висели перекрещенные катаны. Посетителей было немного, пожилые официанты внушали трепет, а из колонок приглушенно играл джазовый авангард. В первые же минуты Жека опознал номера от «Jaga Jazzist» и «Submotion Orchestra». И деловой костюм Насти явно больше подходил для ужина в «Олдбое», чем Жекина кенгуруха.

— Как меня еще пустили сюда? — сказал он.

— Ну, «джек дэниэлс» они здесь тоже наливают, — скользнув взглядом по логотипу на его груди, сказала Настя.

Похожий на того актера, игравшего в «Осеннем марафоне» и еще того нелепого негодяя в «О бедном гусаре…» (Жека не мог вспомнить его фамилию), официант подошел к ним.

— Добрый вечер, Настя, — сказал он. — Прекрасно выглядите.

— Здравствуйте, Вениамин Арсеньевич, — улыбнулась девушка. — Спасибо.

— Проходите, пожалуйста.

Меню в переплете из коричневой кожи. Кухня фьюжн. Дорогая.

— Фирменный салат «Олдбой»? И не написано, из чего? Типа, меньше будешь знать — крепче будешь спать? Только примечание: «Сообщите официанту, если у Вас есть аллергия на продукты». Лучше не буду рисковать.

Настя заказала пасту кавольфьоре, а Жека попросил для себя стейк сильной прожарки из мраморной говядины. Запивать все это решили недавно вновь легализованной кавказской минеральной водой — вернее, решила Настя, сказавшая, что не хочет алкоголя, а Жека присоединился к ней, побоявшись взять себе у строгого официанта бокал красного вина. Вениамин Арсеньевич отметил заказ в своем электронном блокноте и сообщил, что им как раз пришла партия мяса аргентинских бычков, которым делали массаж и по сложному графику поили пивом.

— Вы серьезно? — спросил Жека у официанта — не мог удержаться, так ему было неуютно. — Массаж и пиво? С чипсами? Под Лигу чемпионов? — и ляпнул. — Может, и оральный секс вдобавок к пивку и сигаретке? Ведь наверняка бычки и покурить не отказались?

Настя захохотала. По губам Вениамина Арсеньевича скользнула улыбка. Жеке показалось, что сейчас он спросит его имя и занесет в черный список в своем гаджете.

— Если и так, то производитель не счел нужным об этом сообщать… И, мне неудобно спрашивать, но что такое вообще оральный секс? — он почтительно наклонил голову и удалился.

Жека посмотрел ему вслед, потом — на смеющуюся Настю и подумал, что прилип на серьезные чаевые.

— Ты не поняла, — поинтересовался он, — кто кому из нас нахамил?

— Если захочешь, то в качестве компенсации сможешь взять у него дешевый блюз.

— Дешевый блюз? — переспросил Жека. — Тут приторговывают бутом? — он огляделся. — Как-то не то место.

— В любом месте найдутся парочки, в которых кавалер нетерпелив, а дама дает понять, что не собирается ложиться в постель после первого свидания. Просто в «Олдбое» конструктивный подход к этой проблеме. Завсегдатаи в курсе. Фирменный коктейль «Нейтронная бомба», в меню не значится. Впрочем, попросишь — зарядят и в «мохито». А «Нейтронная» — потому что нейтрализует жертву. Дама выпивает коктейль, получает по мозгам удар химической палицей, раскрепощается, чувствует сексуальное влечение — и все, гоу-гоу, считай, она уже раздета.

— Так спокойно говоришь об этом, — сказал Жека. — Это как бы аморально.

Настя хмыкнула и пожала плечами.

— Женщин нужно либо боготворить, либо бросать — все остальное, так или иначе, ложь… Здешнего директора постоянно обламывали красотки, он и придумал такой хитрый способ поживиться ими. Я слышала, что у него появились постоянные клиенты на этот счет. Такие, — она пошевелила пальцами, — с эластичной совестью.

Постоянные клиенты? Жека обвел глазами зал. За столиками сидело несколько пар. Ему стало не по себе. Сколько романтических изнасилований планируется в данный момент?

— Откуда тебе это все известно?

— Знаю, потому что работаю здесь.

— Работаешь?

— Подрабатываю, скажем так, — мотнула головой Настя. — Веду их бухгалтерию.

— Ты бухгалтер?

— Ага. Главный. В небольшой строительной фирме. А тут так — халтурка по знакомству, фриланс.

У Насти в сумочке зазвонил телефон — одной из стандартных «самсунговских» мелодий. Девушка сделала недовольную гримасу, полезла в сумочку, но сразу найти громкий девайс не удалось. Пришлось выкладывать на стол косметичку и зачитанного Достоевского — ну конечно, фетиш для петербургских девушек — в мягкой обложке. Пока Настя разговаривала по работе, Жека разглядывал посетителей. Настя убрала телефон, спросила:

— А ты чем занимаешься?

Ответ на этот вопрос Жека придумал несколько лет назад, поэтому ответил без запинки:

— В автосалоне. Устраиваю тест-драйвы, вожу пьяного директора домой и в сауну, кассира — в банк. Все в таком духе. Денег, в общем-то, хватает, работать стараюсь поменьше. Я, как и Питер Гриффин, не расцениваю работу как способ разбогатеть. Не умею копить деньги. Только начинаю, строю планы прикупить новый холодильник или сделать ремонт, тут подворачиваются компания и дешевые авиабилеты — и все. Последние монетки трачу на обратном пути в «дюти фри», чтобы потом выпить с друзьями.

— Я тоже люблю путешествовать, — кивнула Настя. — Обожаю Нидерланды.

— Да, они молодцы, эти голландцы. Все у них по уму, даже погода. Мне еще в Швеции нравится. Был там раз десять… Где здесь туалет?

В кабинке мужского туалета прямо над унитазом висел большой постер с оскаленным Мин-Сик Чои — тем челом, что орудовал молотками в «Олдбое» и в «Я видел дьявола», а кафельные пол и стены были как кровью забрызганы алой краской. Или кто-то с больными почками расплескал мимо унитаза? Голая лампочка, подключенная, видимо, через какие-то хитрые реостаты, мерцала, и от этого мерцания Жеке стало так неприятно и жутко, что какое-то время он не мог выдавить из себя ни капли.

— На таком горшке не засидишься, — заметил Жека, вернувшись за столик.

— Да? А что там?.. Нет, у нас чуть ли не в цветочек стены.

Когда Вениамин Арсеньевич принес пасту и стейк, они обсуждали Скандинавию.

— Спрашиваю у прохожих: «Вэр ис ройал пэлэс?»[6] Они показывают, и я понимаю, что норвежских королей кто-то обманул, сказав, что так выглядят дворцы. Они явно не видели Лувра и нашего Зимнего. Все очень скромно, по-простому… И вокруг на травке сидят люди и жарят барбекю, и никто их не гонит. Представляешь, у нас у Смольного выставить мангал? Мигом заберут в отделение… Хорошо там, но дорого.

— Да уж, я когда в Осло и в Бергене была, питалась только в «Севен-Элевен», — рассказывала Настя. — Хот-дог, «кока-кола» и кофе. И так пять дней. Еще бы немного — и гастрит заработала бы. Приехала домой и сразу наварила кастрюлю борща… О, вот и заказ!

Несколько минут они молчали, прислушиваясь к еде и джазу.

— Хочешь попробовать? — предложил Жека, указывая вилкой на свой стейк.

— Спасибо, я и пастой объемся… Ты есть в фэйсбуке?

— Не-а, я немодный чувак, — покачал головой Жека. — И с английским у меня так себе. Так что я только Вконтакте. Хочешь — добавляйся в друзья, — сказал и стал лихорадочно вспоминать, нет ли на его странице какого-нибудь непотребства или компромата.

— Добавлюсь. Как тебя найти там?

— А я без ников. Так прямо и ищи: «Жека Онегин».

Настя рассмеялась:

— Да ладно! У тебя фамилия Онегин? Серьезно? Евгений Онегин? Ученый малый, но педант?

Жека поморщился и кивнул:

— Когда Пушкина проходили, я специально заболел, чтобы не ходить в школу — и без того все ржали надо мной… А так как ты, все, кстати, делают. Как узнают, каждый считает своим долгом процитировать что-нибудь из Александра Сергеевича. Я уже про дядю и про «небо осенью дышало» слышать не могу.

— А что такого? Забавно — Жека Онегин. Не хуже, чем Женя Лукашин. Мне бы такую фамилию.

— Выходи за меня замуж — и вперед, меняй на здоровье.

— Не Онегин, — смеясь, покачала головой Настя. — Лукашин.

— Купила! — сказал Жека и пнул девушку под столом. — А у тебя какая фамилия?

Настя подцепила вилкой пасту и, попытавшись спрятаться за ней, объявила:

— Соломон.

— Анастасия Соломон? Круто! — Жека посмеялся. — Нормально так для главбуха. Боюсь даже спрашивать тебя про отчество? Филипповна? Это не серьезно. Вот если бы Моисеевна или хотя бы Львовна.

— Ну, так получилось, что фамилия мамина, а отец у меня русский. Из Вологодской области

— Все вы так говорите, — Жека отрезал кусок стейка. — Пива, кстати, в нем я не чувствую. Это ж сколько, кстати, бычку надо пива выжрать, чтобы прибалдеть?

Когда после ужина официант принес счет, девушка настояла, чтобы заплатить пополам, поэтому Жека оставил хорошие чаевые. Вениамин Арсеньевич с достоинством поблагодарил их, и они вышли на улицу.

— Отвезешь меня домой? — спросила Настя.

— Конечно. Садись, — Жека открыл перед ней дверь.

— Спасибо.

— Пристегнись, наверное, крепче… Где ты живешь?

— На Крестовском острове, — ответила Настя.

* * *

Ночной город пересекли под развеселый инди-стаф вроде «Thing Things» и «Marina and the Diamonds», негромко игравший с Жекиной флэшки и разговоры, в какие пускаются старинные и давно не видевшиеся друзья. Жека к слову рассказал, что зависает в «Red Dead Redemption».

— Это та игра, где героя в финале убивают? — уточнила Настя.

Жека заморгал.

— Не знаю, потому что я прохожу ее в первый раз.

— Ой, извини за спойлер.