Новая хронология Индии. Исследования 2002-2003 годов.

Надо сказать, что в «древнейшей» санскритской литературе Соме-Хоме — «напитку богов» — уделялось значительное внимание. Затем, окончательно забыв о первичном смысле русского слова «САМОгон», придали ему глубокий философский, даже поэтический смысл и начали глубокомысленно рассуждать, например, в таком духе: «Ритуал жертвоприношения Сомы совершается вечером, при свете Месяца… Вместе с росой с Сомы — Месяца опускаются на землю души умерших, ища новых возможностей воплотиться… Путь для тех, кто не смог освободиться от круга перевоплощений» [519], т. 8, с. 213.

На данном примере видно, как далеко под пером средневековых писателей мог уходить творимый ими литературный образ от самогó факта или явления, от своего реального прообраза, оригинала. Иногда он мог искажаться до неузнаваемости. Вплоть до почтительного поклонения самогону = «сома = хому». Вплоть до объявления в некоторых философских текстах мутноватой сивухи «напитком бессмертия» [520:2], с. 182.

8.11. Лотос и вообще лилейные цветы как религиозные символы в Махабхарате

Хорошо известно, что лилии, лотос и, вообще, лилейные цветы устойчиво входят в религиозную символику многих народов. Например, таково восприятие лилии во Франции, именуемой там «королевской лилией». Б.Л. Смирнов справедливо отмечал: «В мифологической символике у разных народов особенно выделяются ЛИЛЕЙНЫЕ; многие из лилейных — водяные растения… Лилейные, в частности ЛОТОС, особенно связаны с числом три, так как симметрия лепестков цветка основана на тройке (а не на пятерке, как у большинства двудольных)… Эти и многие другие причины привели к тому, что многие народы (индийцы, египтяне, евреи) ВВЕЛИ ЛИЛЕЙНЫЕ В СВОЮ РЕЛИГИОЗНУЮ СИМВОЛИКУ… Лотос уже на заре исторической жизни человечества стал символом Великой Матери (то есть Богородицы! — Авт.); в искусстве Индии широко использован этот образ, изучение которого представляет одну из увлекательнейших тем истории — РЕЛИГИОЗНОГО ИСКУССТВА ИНДИИ… Буддизм широко заимствовал у вишнуизма символ лотоса» [519:1], с. 188.

В ХРОН7, гл. 13, см. рис. 13.17, в ХРОН7, гл. 19, см. рис. 19.7 и рис. 19.11, мы уже высказали мысль, что известная французская «королевская лилия», см. рис. 1.69, рис. 1.70, является, попросту, одной из форм христианского вилообразного креста, или полумесяца со звездой, то есть того же христианского креста, см. рис. 1.71. Такая форма как бы воспроизводила тело Христа, висящее на кресте и провисшее на приподнятых вверх, пригвожденных руках, см. фотографии таких распятий в ХРОН7, гл. 18, рис. 18.27 и рис. 18.28. Различные варианты именно таких крестов изображались на старинных русских надгробных плитах эпохи XIV–XVI веков, см., например, ХРОН4, гл. 6, рис. 6.28, рис. 6.61, рис. 6.62, ХРОН4, гл. 14, рис. 14.42, рис. 14.49 — рис. 14.51. Подобные кресты сохранились также и в Западной Европе, см. ХРОН7, гл. 18, рис. 18.27 и рис. 18.28.

Рис. 1.69. Христианские вилообразные кресты, заполняющие все поле вокруг изображения Плантагенета якобы 1113–1151 годов. Effigie fune’raire de Geoffroy Plantage’net, comte du Maine et d’Anjou. Muse’es du Mans. Взято из [1477], с. 3. Большинство крестов имеют четко выраженную вилообразную форму. А вот внизу справа некоторые из них уже изображены в форме цветка лилии. Так что здесь четко виден процесс превращения вилообразного христианского креста в «королевскую лилию».

Рис. 1.70. Вилообразные христианские кресты на изображении Плантагенета. Взято из [1477], с. 3.

Рис. 1.71. Старинная вилообразная форма христианского креста. Фотографии распятий именно с таким крестом мы привели в ХРОН7, гл. 18, рис. 18.27 и рис. 18.28. Он является, попросту, одной из форм полумесяца со звездой, то есть опять-таки того же христианского креста, см. справа.

Потом во Франции вилообразный христианский крест слегка видоизменили, сделав его более похожим на цветок лилии, рис. 1.72. Процесс превращения христианского вилообразного креста в «цветок лилию» хорошо виден на рис. 1.69, на котором справа внизу несколько крестов уже представлены в виде лилий.

Рис. 1.72. Христианский вилообразный крест, уже превращенный в известную французскую «королевскую лилию». Взято из [1477], с. 5. Le sie’ge de Pontoise: derrie’re leur bannie’re fleurdelise’e, les Français assie’gent la ville. Bibliothe’que Nationale, Paris.

То же самое, как мы теперь понимаем, произошло и в Индии. Сначала, в эпоху ариев = юриев, здесь почитался христианский вилообразный крест.

Но потом его постепенно трансформировали в цветок лотоса. Произошло это, скорее всего, в эпоху реформации, в XVII–XVIII веках. Позже, забыв о происхождении такого религиозного «цветочного символа», комментаторы начали глубокомысленно рассуждать о причинах, заставивших «древних» ариев, индийцев, буддистов поклоняться цветку лотоса. Например, философствуют так: «Число три есть первое число, способное выразить основную диалектическую концепцию: объединение тезиса и антитезиса в синтезе… Мощные заросли лотоса вызывают мысль о плодородии…» [519:1], с. 188. Синтез тезиса и антитезиса — конечно, не исключен и очень интересен, однако указанный нами механизм куда проще.

В заключение — одна психологическая деталь. Искусственно отодвинув индийский Эпос в глубочайшую древность и радикально сузив его географические рамки, скалигеровские историки XVII–XVIII веков старались всячески скрыть тот факт, что здесь на самом деле рассказывается о сравнительно недавних событиях XIV–XVI веков. Авторитетный обобщающий труд отредактировали и припудрили толстым слоем «ветхой пыли». В результате сегодня весь этот огромный материал воспринимается научной общественностью, с одной стороны, с большим уважением, что, безусловно, вполне справедливо, но, с другой стороны, надо признать, мало кто сегодня прочитывает его от начала до конца. Потому что КАЖЕТСЯ скучным. Однако теперь становится ясно, что к такому «скучающему восприятию» нас приучили! Нас заставили думать, будто тысячи сюжетов, звучащих со страниц Махабхараты, известны нам ТОЛЬКО ИЗ НЕЕ САМОЙ И БОЛЬШЕ НИОТКУДА. А поскольку изложение отредактировано «под сказку», отсюда и возникающее у многих невольно прохладное отношение ко всему материалу в целом. Мол, туманные мифы, тусклые легенды, какие-то неизвестные боги, юмористичные драконы «для детей», нелепые чудовища и прочее. Сотни якобы непонятных нам имен, множество будто бы «древнейших», позабытых и внешне запутанных событий… Спросите своих коллег — многие ли из них сегодня прочитали полностью хотя бы один из томов Махабхараты? Уверяем вас, таких найдется немного. Очень немного. Единицы даже среди почитателей «древне»-индийской истории. Но теперь, после восстановления правильной хронологии Эпоса, интерес к нему резко возрастает. Причем сразу «на несколько порядков». Теперь чтение исторических томов Махабхараты становится просто захватывающим. Как только мы начинаем понимать, что на страницах Эпоса развертываются крупнейшие события Великой = «Монгольской» Империи XIV–XVI веков и, в частности, одной из ее важных земель, полуострова Индостан, — от большинства страниц Махабхараты просто невозможно оторваться. Ведь с них в полный рост встают, например, хорошо известные нам библейские сюжеты. Картины из истории Руси-Орды, описанные в русских летописях и у Карамзина. Например, Куликовская битва. Даже далекие от Индии западноевропейские события!

Сравнение таких различных точек зрения — арийско-индийской (из Индии, с Востока), русской (из метрополии Империи), западноевропейской (из стран Запада) — на одни и те же события мгновенно увлекает любого непредвзятого исследователя. Кроме того, распутывание «скалигеровских хитростей» XVII–XVIII веков приобретает теперь характер быстро набирающего обороты расследования серьезного преступления XVII–XVIII веков перед наукой и вообще перед человечеством. Выясняется, что «реформаторы» замели не все следы! В целом, надо признать, в XVII–XVIII веках, они поработали на славу. Но кое-что, и даже очень многое, пропустили. Недоглядели. И сегодня внешне убедительное алиби рушится. Так что, повторим, сейчас чтение большинства из двадцати двух томов Махабхараты становится куда более увлекательным, чем чтение профессионально написанного детектива. И куда более ценным и интересным, поскольку перед нами встает подлинная жизнь наших предков XIV–XVI веков.

9. Известная «Велесова книга» восходит, вероятно, к индийскому Эпосу о завоевании Индии ариями = юриями в XIV–XV веках

Здесь речь пойдет о знаменитой «Влесовой (или Велесовой) Книге». О ней было очень много споров, не утихающих до сих пор. Она стала известна в середине XX века. Основной вопрос по ее поводу — подлинник или подделка. Мы пока не будем рассматривать ее содержание, ограничившись здесь лишь самыми общими замечаниями. А обсудим подробно вопрос ее происхождения и подлинности.

По-иному Велесова Книга называется «Дощечками Изенбека» [477:0], с. 7. Дело в том, что переписавший ее Ю.П. Миролюбов рассказал впоследствии, что она представляла из себя деревянные дощечки с текстом. Они были «приблизительно одинакового размера, тридцать восемь сантиметров на двадцать два, толщиной в пол сантиметра. Поверхность была исцарапана от долгого хранения. Местами они были совсем испорчены какими-то пятнами, местами покоробились, надулись, точно отсырели. Лак, их покрывавший, или же масло, поотстало, сошло. Под ним была древесина темного цвета. Изенбек думал, что „дощьки“ березового дерева…

Края были отрезаны неровно. Похоже, что их резали ножом, а никак не пилой. Размер одних был больше, других меньше, так что „дощьки“ прилегали друг к другу неровно. Поверхность, вероятно, была тоже скоблена перед писанием, была неровна, с углублениями.

Текст был написан или нацарапан шилом, а затем натерт чем-то бурым, потемневшим от времени, после чего покрыт лаком или маслом. Может, текст царапали ножом…

Каждый раз для строки была проведена линия, довольно неровная, а текст был написан под ней так, как это видно на фотоснимке (см. рис. 1.73 — Авт.)…

Рис. 1.73. Фотография одной из дощечек «Велесовой Книги». Взято из [40:0], титульный лист.

На другой стороне текст был как бы продолжением предыдущего, так, что надо было переворачивать связку „дощек“. В иных местах, наоборот, это было, как если бы каждая сторона была страница в книге…

На полях некоторых „дощек“ были изображения головы быка, на других солнца, на третьих разных животных, может быть, лисы или собаки, или же овцы, трудно было разбирать эти фигуры…

Буквы были не все одинаковой величины, были строки мелкие, а были крупные. Видно, что не один человек их писал. Некоторые из „дощек“ потрескались от времени, другие потрухлявились…

Первые „дощки“ я читал с огромными трудностями, а дальше привык к ним и стал читать быстрее. Прочитанное я записывал. Буква за буквой… Одна дощечка брала у меня месяц» [477:0], с. 26–28. Это — выдержки из письма Ю.П. Миролюбова к С. Лесному от 11 ноября 1957 года.

Считается, что Велесова Книга — это языческая древне-славянская летопись. С. Лесной полагал, например, что она «охватывает историю Руси, по-видимому, от 1500 лет „до Дира“… и доведенную до последней четверти 9-го века» [477:0], с. 7.

Как она была найдена? Ее обнаружил писатель Ю.П. Миролюбов при следующих обстоятельствах. В 1925 году он встретился в Брюсселе с полковником Изенбеком, рис. 1.74. Далее, как пишет Ю.П. Миролюбов, «он пригласил меня к себе в ателье посмотреть картины… Я заговорил о том, что мы живем за границей и что нет у нас под рукой никаких источников, а мне нужен „язык эпохи“, что я хотел бы написать эпическую поэму… — А что именно тебе нужно? — Ну, хотя бы какие-либо хроники того времени… — Вон, там в углу, видишь мешок? Морской мешок. Там что-то есть…

Рис. 1.74. Ю.П. Миролюбов (слева) и Ф.А. Изенбек (справа). Взято из [40:0], с. 214.

Так началась моя работа. В мешке я нашел „дощьки“, связанные ремнем, пропущенным в отверстия… Однако Изенбек не разрешил их выносить даже по частям. Я должен был работать в его присутствии» [477:0], с. 26. Фотографии фрагментов текста Велесовой Книги из архива Ю.П. Миролюбова, см. на рис. 1.75.

Рис. 1.75. Текст дощечек 32 и 33 «Велесовой Книги», переписанный Ю.П. Миролюбовым. Взято из [40:0], с. 216.

Так писал Ю.П. Миролюбов. В дальнейшем сами дощечки бесследно пропали. Сам Изенбек умер в августе 1941 года, во время войны и оккупации Бельгии немцами [477:0], с. 15. Родных у него не было.

Вообще отношение Изенбека к дощечкам, описанное Ю.П. Миролюбовым, было очень странное. С одной стороны, он относился к ним очень ревниво и ни под каким видом не разрешал выносить из дома. С другой стороны, он не проявлял к ним совершенно никакого интереса, не делал никаких попыток продать или опубликовать. И вообще не был в состоянии их читать, поскольку плохо знал русский язык, а тем более старо-русский. Дело в том, что «Федор Артурович Изенбек (себя он называл Али, считая, что он мусульманин) родился в 1890 г. в С.-Петербурге… Отец его был морским офицером, а дед был НАСТОЯЩИМ БЕКОМ ИЗ ТУРКЕСТАНА… Ф. Изенбек… служил в Туркестанской артиллерии… После этого он участвовал в качестве художника-зарисовщика в экспедиции проф. Фетисова в Туркестане… Археология Туркестана была ему близка, и сам он был любителем старины, его картины — сплошь полны туркестанских орнаментов, самый характер рисунков восточный, и типы полотен — тоже восточные…

В гражданской войне Изенбек был уже в чине капитана в Добровольческой армии. Закончил войну в качестве командира Марковского артиллерийского дивизиона и был в чине полковника. Попал в Бельгию из Франции, где и обосновался. Был приглашен на фабрику ковров общества „Тапи“, где создал около 15 000 рисунков самых различных ковров, как персидских, так и иных восточных стран… Думаю, говорит Ю.П. Миролюбов… — что сам Изенбек не понимал истинного значения „дощек“, но считал, что они представляют известный интерес. Как участник археологических экспедиций, он не мог не знать их значения, но ближе ими не интересовался, хотя и был до крайности ревнив к ним и никому их не показывал. Даже мне он их показал года через три нашего знакомства!.. Он очень подозрительно относился ко всяким поползновениям насчет „дощек“. Даже и мне он не давал на дом! Я должен был сидеть у него в ателье… и там он меня запирал на ключ… Обрабатывать „дощьки“ сам Изенбек не мог, ибо со славянским языком, а тем более с диалектами славянского языка не был знаком совсем. Он говорил по-татарски, туркменски и, кажется, еще на одном из среднеазиатских языков. По-русски он говорил плохо, как это ни странно… Ничего он не думал предпринимать с „дощьками“, а тем более их продавать» [477:0], с. 14–15.

Таким образом, Ф.А. Изенбек, хозяин дощечек, плохо знал русский язык, не был в состоянии их читать. И вообще ими не интересовался. И вместе с тем, по словам Ю.П. Миролюбова, не собирался их ни продавать, ни публиковать, ни каким-то образом обнародовать. А просто держал в мешке, в углу комнаты.

Такое отношение кажется странным, если предположить, что дощечки он просто нашел. Если бы это было так, то он, скорее всего, постарался бы извлечь отсюда какую-то выгоду или просто выбросил бы их или подарил. Тому же Ю.П. Миролюбову. Откуда же взялось у него такое ревнивое отношение к вещи, которая сама по себе ему неинтересна? Считается, что Ф.А. Изенбек дощечки нашел. Однако история «находки», рассказанная им Ю.П. Миролюбову, очень подозрительна. Якобы он нашел их в 1919 году, когда командовал Марковской батареей в разгромленном имении, «где-то в Курском или в Орловском направлении» [477:0], с. 11. Направление он точно не помнил. Фамилию владельцев имения он называл, причем несколько раз и по-разному! Однако оказалось, что таких людей либо не существовало, либо у них не было никакого имения в тех местах. Цитируем: «Изенбек помнит каких-то князей Задонских, Донских или Донцовых, каковых, сколько нам известно, не существовало. Миролюбов упоминает, наверное со слов того же Изенбека, Куракиных. Наведенные справки нами у одной из Куракиных не дали никаких результатов» [477:0], с. 11.

С. Лесной (С.Я. Парамонов) справедливо удивляется, что «Изенбек (полковник, участник археологических экспедиций!), понимает значение дощечек (иначе он не стал бы таскать мешок с ними по всей Европе), не отметил точно, где, когда и из чьей библиотеки он взял эти дощечки… Далее, пытаясь разобрать письмена сам, он отклонил помощь Брюссельского университета… В результате дощечки украдены, имеется всего три фото, и о находке мы узнаем только в 1954 г., то есть через 35 лет!» [477:0], с. 13.

Конечно, могут сказать, что все это — свидетельство некоей подделки. Но любой фальсификатор стремится к собственной выгоде. Ни Ф.А. Изенбек, ни Ю.П. Миролюбов никакой выгоды от дощечек не получили. Кроме того, в случае фальсификации легенда о находке дощечек должна была быть сфабрикована более аккуратно. В конце концов, не так уж трудно упомянуть реальные фамилии погибших хозяев какого-нибудь из разоренных имений, каковых в те годы было много. Зачем было выдумывать несуществующие фамилии или путаться в показаниях? Возникает впечатление, что Ф.А. Изенбек, рассказывая об обстоятельствах «находки», откровенно сочинял, просто отмахиваясь от Ю.П. Миролюбова. При этом, даже не утруждая себя попытками сделать ложь действительно правдоподобной.

Но может быть, он их не находил? Что если они с самого начала ПРИНАДЛЕЖАЛИ ЕМУ, были частью его СЕМЕЙНОГО АРХИВА? Тогда ситуация начинает становиться понятной. Ф.А. Изенбек происходил из туркестанских беков. То есть из семьи правителей Туркестана, то есть Независимой Тартарии, которая была захвачена романовскими войсками при Александре II во второй половине XIX века. С 1867 года было учреждено Туркестанское генерал-губернаторство [797], с. 1359. Кроме того, Ф.А. Изенбек участвовал в археологических экспедициях в Туркестане. Туркестан находится недалеко от Индии. Где, кстати, старинные рукописи на санскрите написаны в виде букв, «подвешенных на нить», то есть на верхнюю линейку, рис. 1.1 — рис. 1.3. Весьма необычный для нас способ. Мы привыкли писать над линейкой, а не под линейкой. Все старинные русские рукописи написаны «на линейке», а не «под линейкой». Единственным известным нам исключением является Велесова Книга, где русские буквы подвешены под линейку. Так же, как это сделано в санскритских текстах. Не странно ли, что Изенбек, будучи столь тесно связанным с Туркестаном, ухитрился найти в Орловской области, то есть в средней России, славянскую рукопись с такой ярко выраженной санскритской, индийско-туркестанской особенностью? Буквы «под линейкой». Почему-то никому другому подобное не удалось.

Возникает естественное подозрение, что рукопись имеет туркестанское, а вовсе не орловское происхождение. И что Ф.А. Изенбек привез ее из Туркестана, но не хотел об этом говорить. Спрашивается, почему? Дело, скорее всего, в том, что рукопись ведь славянская! А туркестанским мусульманам, потомкам славянских завоевателей Индии, ариев = юриев, в XIX веке было уже неприятно вспоминать о том, что их предки были славянами. И писали по-славянски историю не только Индии, но Туркестана и других земель. И что подобные славянские дощечки-рукописи сохранялись кое-где в Туркестане еще и в XIX–XX веках. Именно этим и может объясняться отсутствие интереса у Ф.А. Изенбека к таким дощечкам. И нежелание их обнародовать. С другой стороны, если это была его семейная реликвия, то понятна и та ревность, с какой он относился к дощечкам. И почему он таскал их за собой в мешке по всей Европе и нигде не потерял во время войны. И не выбросил. И не хотел продавать.

Похожее поведение можно наблюдать и в наше время. Например, в мусульманской Боснии, где в некоторых мусульманских семьях, как нам рассказывали наши сербские друзья, прячут под коврами православные иконы своих отцов и дедов. Выставлять которые на виду уже неприлично и кое-где даже опасно. А с другой стороны — семейная реликвия. Выбросить или испортить — рука не поднимается. Вот и прячут за ковром.

То же, по-видимому, можно сказать и про современную Чечню. Где уже трудно понять, кто является потомком славян, забывших православную веру, а кто — из местных жителей. Кстати, после разгрома Пугачева, на линию Терека — то есть в Чечню — было переселено расформированное Волжское казачье войско. За участие в пугачевской войне на стороне Пугачева. Об этом можно прочитать, например, у известного историка XIX века Д.Л. Мордовцева [541:1], т. 5 («Самозванцы и понизовая вольница. Историческая монография в двух частях»). Переселенные и преследуемые православные казаки могли впоследствии частично слиться с чеченцами. И забыть язык и веру. Начали стесняться своих старых книг, написанных по-русски.

Что касается содержания Велесовой Книги, то мы обсудим его в наших последующих публикациях. Здесь же пока отметим лишь несколько ярких штрихов.

1) Упоминается бог Индра [40:0], с. 46–47. Но ведь это известный индийский Индра, о котором много говорит Махабхарата, см. выше.

2) Постоянно употребляется словосочетание МАТР СВА. Переводчики, например, С. Лесной и А. Асов, переводят его как «Матерь Сва» [477:0], с. 81–82, [40:0], с. 100–101. Но ведь в славянском языке буквосочетание сва под титлой означает слово. Однако в Велесовой Книге все титлы опущены, поскольку буквы писались сразу под линейкой и титлы сливались с ней. Так что здесь мы должны читать МАТЕРЬ СЛОВО, то есть Матерь Христа или Богоматерь, поскольку Христа называли Бог Слово или просто Слово. Вспомните, например, начало Евангелия от Иоанна. Современные же переводчики Велесовой Книги не поняли этого или не захотели понять, считая, что книга наверняка до-христианская, языческая, а потому, дескать, христианских терминов в ней быть никак не может. Вот и превратили христианскую Матерь Слова в загадочную «языческую» Матерь Сва.

3) В Велесовой Книге прямым текстом упоминаются индийские брамины («брмановие») [477:0], с. 81–82. И так далее.

Язык Велесовой Книги, хотя и русский, конечно, очень тяжелый для современного читателя. Поэтому, чтобы понять ее смысл, желательно иметь общее представление — о чем идет речь. Иначе перевод получится неизбежно неправильным. Мы видели это на примере Матери Слова. Нам кажется, что перевести Велесову Книгу надо заново с учетом того, что это — славянская христианская летопись, возможно XV–XVI веков, созданная в Независимой Тартарии или в Индии. Потомками ариев = юриев. Вероятно, в каких-то своих частях она близка к Махабхарате. Естественно, переписывая ее, Ю.П. Миролюбов мог допустить, и наверняка допустил, какие-то ошибки. Мог что-то прибавить от себя. Все-таки был поэт. Но в целом, как нам кажется, книга заслуживает самого пристального внимания. Особенно после нашего анализа индийского Эпоса Махабхараты.

10. Заключение

В нашем исследовании мы совершенно не касались философских, литературных, социологических и бытовых аспектов огромного индийского Эпоса. Что и естественно — в первую очередь нас интересовали вопросы хронологии. Однако Махабхарата отнюдь не исчерпывается историческими сюжетами. В ней имеются глубочайшие разделы, касающиеся практически всех сторон жизни.

Кто-то из потомков наших предков, пришедших в Индию в XIV веке, запомнил и донес до нас слова ариев = казаков = ордынцев с одного из полей сражений XIV–XVI веков и записал их в колоссальный Эпос ариев. Конечно, потом их отредактировали и приписали другим людям и другому времени. Но все-таки они счастливым образом дошли до нас из глубин XVI века. Ими мы и закончим настоящее наше исследование Махабхараты.

«Не тлей же коптящим дымом! Вспыхни, проявляя до крайних пределов свою доблесть! Убей своих врагов! Вспыхни над головами недругов хотя бы на минуту или даже на одно мгновенье!» [520:1], с. 262.

«Когда царь удручен врагами и впал в отчаяние, его советник должен рассказывать ему это превосходное (страшное) предание… Предание это называется „Джая“ (Победа). И его должен выслушать всякий, кто желает победить… Выслушав его, он быстро покоряет всю землю и сокрушает своих врагов… Женщина беременная, которая повторно слушает (это предание), непременно рождает героя…

Так гласит глава сто тридцать четвертая в Удьйогапарве великой Махабхараты» [520:1], с. 269.

11. Дополнительные параллели между русским языком и санскритом, извлекаемые из Махабхараты

Тот факт, что славянский язык и санскрит чрезвычайно близки, давно и хорошо известен. Например, переводчик «Четырех Сказаний» Эпоса С. Липкин справедливо писал: «Разве в имени семипламенного бога Агни не пылает русский огонь? Разве в имени бога ветра Вайю не слышится русское „веять“? Разве источник религиозного знания „Веды“ не напоминают нам глагол „ведать“? Наше, пусть дальнее (тут же поспешно добавляет С. Липкин — Авт.) родство с Индией общеизвестно. Русский язык входит в группу индоевропейских языков. Слова, бытующие в русском языке, имеют родственников в санскрите — древнем языке Индии, в персидском, в языках Памира» [519:2], с. 7–8. В то же время о поразительной близости русского языка и санскрита как-то не принято громко говорить. Делают вид, что этот факт, мол, «ничего особенного не значит». Дескать, как-то само собой получилось. В основном случайно. Не обращайте внимания и, главное, не делайте отсюда никаких выводов. А тем более хронологических. Ведь санскрит употреблялся будто бы за много-много веков до появления на исторической сцене славян.

В ХРОН7, в Словаре Параллелизмов, мы уже привели заметное число параллелизмов между русским языком и санскритом.

Здесь же мы добавим, что многие санскритские слова, употребляемые Махабхаратой, тоже явно происходят из славянского языка. Приведем лишь новые примеры, обнаруженные нами во время обработки Махабхараты. При достаточно беглом лингвистическом анализе их обнаружилось уже около 130. Подробный анализ санскрита в целом мы оставляем пока на будущее. При этом мы, естественно, не повторяем здесь слова, уже включенные в санскритско-русскую таблицу в нашем Словаре Параллелизмов, см. ХРОН7.

• АГНИХОТРА = особое ведическое жертвоприношение огню [519:1], с. 286. Вероятно, произошло от словосочетания ОГОНЬ+ЖЕРТВА, при переходе Ж-Х.

• АМРИТА = «бессмертная»; пища богов, дающая бессмертие [519], т. 8, с. 201. По-видимому, получилось из русского слова УМЕРЕТЬ добавлением «приставки» А, иногда означающей отрицание, вроде «логичный» — «алогичный», то есть «нелогичный». Так и в данном случае: «умереть» — «а+умереть», то есть «не умереть» = бессмертный.

• ANIC,VARA = безбожник [519:1], с. 242. Скорее всего, произошло от сочетания НЕ ВЕРЮ.

• APADA = «недоброе место», «бедствие», «безногий» [519], т. 6, с. 557. Вероятно, произошло от русского БЕДА при переходе Б-П.

• «Подлежат ВОЗВРАЩЕНИЮ (AVARTITA). Дэвис, переводя это слово как „вращающийся“…» [519], т. 2, с. 319. Ясно, что санскритское AVARTITA — это русское ВЕРТЕТЬ, ВОРОТИТЬ, то есть вернуть.

• ARDH = приводит в движение, требовать, мучить, утеснять; явно означает то же самое, что и русское ОРДА, РАТЬ, РОД. А присутствие h указывает также на форму HORDA — от Гордый. Далее, санскритское РУДРА = воюющий [519], т. 2, с. 327, также, скорее всего, произошло от ОРДА, РАТЬ.

• АРИСУДАНА — «Истребитель врагов», эпитет Кришны, ведущего борьбу с врагами света; могло произойти от славянского АРИЙ-СУДНЫЙ, то есть Арий Судья, Юрий Судья.

«АРУНА — „заря“» [519], т. 4, с. 651. Связано со славянским РАНО, то есть заря перед восходом солнца наблюдается РАНО утром.

• АСТРА = оружие [520:2], с. 158. Скорее всего, это русское слово ОСТРОЕ, ОСТРЫЙ.

• «Санскритский термин „АСУРА“ принято переводить как „демон“… Понятия „СУРЫ“ и „асуры“ в браманизме нечетки. В ведической литературе встречается замена одного термина другим… Хотя боги и сражаются с асурами, хотя асуры и живут в подземном мире, врата которого находятся на юго-западе… однако асуры не вполне аналогичны и титанам» [519], т. 2, с. 322–323. С другой стороны, АСУРА переводится также как «„светозарный“; Асуры — демоны-полубоги. В РАННИЙ ведический период асуры наделялись ДОБРЫМИ качествами, суры же — ОТРИЦАТЕЛЬНЫМИ»[519], т. 7, с. 313. Не исключено, что индийские СУРЫ и АСУРЫ являются названиями жителей СИРИИ и АССИРИИ, то есть, согласно нашим результатам, Руси-Орды, см. ХРОН6, гл. 6:1. Первоначально, в XIV–XVI веках, русов-ассирийцев воспринимали в колонизированных ими землях вполне положительно, как руководителей и учителей. Но в позднейшей литературе эпохи Реформации XVII–XVIII веков Ассирийцев и Сирийцев кое-где стали воспринимать негативно. Назвали «демонами», то есть плохими существами. Может быть, санскритское СУРЫ произошло от славянского СУРОво, СУРОвый, а слово А-СУРЫ — от не-СУРОвые.

• «АУМ — священное слово, символ, обширные толкования которого дают уже Упанишады. Символ диалектики Единого — начала, середины, конца миропроявления» [519:1], с. 289. А также: «В данном случае под „Словом“ разумеется АУМ» [519], т. 2, с. 307. Вероятно, санскритское АУМ — это известная христианская формула «А и М», то есть «Альфа и Омега», один из символов Иисуса Христа: «Я есть Альфа и Омега». Недаром в санскрите слог АУМ считается «всеоживляющим» [519], т. 2, с. 311. И далее: «Великое творческое Слово (АУМ), выражающее всю сущность миропроявления — Начало, Середину и Конец (V, 107, 15)» [519], т. 3, с. 33. Недаром сообщается, что «размышление над этим словом-символом рекомендуется всеми традиционными философскими школами Индии» [519], т. 6, с. 572.

• «АШРАМА — „обитель“, жилище, стадия жизни» [519], т. 4, с. 652. Вероятно, от русского ХОРОМЫ, ХРАМ, при переходе Х-Ш.

• «БАЛА — „сила“ — для одного асура, соперника богов… Бала — олицетворение грозы» [519], т. 1, с. 173. То же самое, что и русское БОЛЕЕ, большой, а также см. бил, БИло, от слова «бить». А также см. ВАЛ, ВАЛЮ, при переходе В-Б.

• «БАЛАДЭВА — „сильный бог“, мужское имя» [519], т. 4, с. 652. Произошло, вероятно, от славянского бил+диво, БИЛО ДИВНОЕ, то есть «сильно бьющий».

• БАЛАХАКА (balahaka) = грозооблачный, подобный грозовому облаку [520:2], с. 183. Явно произошло от слова ОБЛАКО.

• БАРБАРА = название чужеземного народа [519:1], с. 289. Это, очевидно, слово ВАРВАР, происшедшее, скорее всего, от слова БОРОДА, БОРОДАТЫЙ. Арии = юрии, пришедшие из Руси-Орды, носили бороды. В землях, колонизированных Империей, борода, вероятно, считалась признаком знатности. Но потом, в эпоху Реформации, в некоторых отколовшихся провинциях, слову БОРОДАТЫЙ придали отрицательный оттенок и превратили его в слово ВАРВАР, в смысле «грубый», «нецивилизованный» человек.

• «БРАМА — Личный верховный бог браманизма. Имя происходит от глагола „БРАМ“ — БОРМОТАТЬ молитвы, поэтому сборники священных гимнов, Веды, называются также Брама или Слово Брамы» [519], т. 4, с. 652. Здесь Б.Л. Смирнов сам указал на происхождение санскритского Брама от славянского бормотать. Нам нечего добавить.

• БРИХАТИ, БРИХАД (БРИХА) = большой, великий, много [519], т. 4, с. 653; т. 6, с. 575. По-видимому, произошло от БРЮХО, БРЮХАТЫЙ, то есть толстый, массивный, «много».

• БРИХАДБАЛА = многосильный [519], т. 7, с. 314. Явно произошло от славянского БРЮХО+БОЛЕЕ, брюхо+вел (то есть Великое Брюхо), либо же от БРЮХАТЫЙ+БИЛ, то есть «великое било».

• БХАВА = бытие [519:1], с. 197. Вероятно, от русского БЫВАЮ, бывать, быть. Кстати, санскритское АВНАУА означает «небытие» [519:1], с. 210. То есть отрицание иногда обозначалось приставкой А, как, например, «логичный» — «алогичный».