Дерево и пень[СИ]

Каждый раз, проделывая длинный путь от дома до работы, а жил Марк в довольно отдаленном квартале микрорайона Лисий Остров — до метро надо было ехать 5 остановок на трамвае, Марк думал о паре трудностей — найти школу и детский сад близко от дома и чтобы не оказаться в пробке на станции и не застрять на час в метро. Да, школа это проблема — ибо 120‑я, которая видна из окон, перегружена. Весь район вообще очень перегружен — трамвай и автобусы ходят неплохо, но постоянно битком, а на ближайшей станции метро совершенно зверская давка — «Бухарестская» — в час пик принимает поезда каждые полминуты. Так что Лисий Остров — район, в который любого жителя Озерска не затащить никакими уговорами.

В свое время они при постройке семейного бюджета стояли перед выбором — либо дорогая квартира в трех остановках от метро, либо — подешевле — в пяти. Но потом они же и пожалели — в тот район, где предлагалась квартира, проложили метро. На Лисий Остров метро строилось достаточно давно, и, казалось, его никогда не построят. Район был тоже не подарок — закрытые дворы, за которые хороший друг Марка Андрей получил пятерку на защите диплома — потом он претворил свой проект в жизнь и теперь, обитая в довольно комфортабельной 24‑хэтажке, но довольно далеко от остановки — Марк каждый раз проклинал друга, и тот постоянно икал. Маршрут Марка на работу любой коренной озерец назвал бы полным идиотизмом — жить на юго–западе города, работать на западе и каждый день проделывать суммарный путь почти в 60 километров… Да — в городе с большим достатком все предпочитали жить в двух шагах от работы, либо работать в центре. Марку же приходилось доезжать до центра, делать пересадку и потом ехать на запад. 15 остановок с пересадкой на самом оживленном узле Озерского метро и посадкой на двух самых напряженных станциях города — каждый день давка в общественном транспорте.

Конечно, можно купить машину, но в пробках на улицах Озерска можно простоять дольше — если по Смоленскому шоссе можно доехать до окружной дороги без проблем, то вот дальше… Окружная трасса всегда пользовалась дурной славой — там можно было застрять часа на три — ибо реконструкция и расширение трассы усложнялось ее пролеганием в уже застроенной зоне — так что главной сложностью было выехать из спального района — дальше можно было отрываться — гнать по комфортабельной трассе хоть 150 километров в час, но вот до этого участка надо было еще доехать.

Озерск был городом новым — его построили за каких–то пятьдесят лет — и за этот срок он вырос до семимиллионного гиганта. А поскольку большая часть жителей имела личный транспорт — то движение по городским улицам стало откровенным кошмаром. На выручку постоянно приходило метро, а потом — налог городских властей на передвижение в городской черте на автомобиле — это даже вылилось в льготы для автомобилистов на проезд в метро и наземном транспорте.

Через почти полтора часа в метро Марк выходит на конечной станции «Балтика» и направляется на работу. Не нужно говорить, что архитектурный департамент процветал в семимиллионном городе, построенном за каких–то полвека. Этот «мининебоскрёб» в 35 этажей был сдан всего несколько дней назад, и косметические работы продолжались на некоторых этажах и по сей день.

До этого департамент располагался на первых двух этажах большой скобы в соседнем спальном районе. И поскольку места не хватало катастрофически, решили строить здание — а оно требовалось большое, ибо департамент располагался в 22 домах подряд. И чтобы добраться до гидрогеологического отдела, располагавшегося в далеком корпусе 77, нужно было проехать на автобусе 4 остановки от метро, потому что первый корпус, в котором сидело начальство, естественно находился напротив метро. Теперь хотя бы этот жуткий факт был упрощен — новое здание отгрохали в рекордные сроки. Кабинет, который достался Марку, располагался на двадцать седьмом этаже, и вид, открывающийся из огромного окна почти во всю стену, был «шикарным» — как раз на ту самую ненавистную 16-этажную скобу. Местные красоты редко радовали взор и скорее вызывали отторжение, поскольку навевали воспоминания о местном автобусе — микрорайон Балтика от Лисьего острова мало чем отличался.

Марк очнулся от созерцания пейзажа, отвернулся от окна, сел за стол и, включив компьютер, погрузился в разбирательства гидрологического характера — сегодня он получил отчеты о состоянии водопровода здания. Как всегда без стука, в кабинет влетел Андрей — худощавый парень, похожий на новогоднюю ёлку по яркости цветовой гаммы. В светлых брюках, чёрном пиджаке, красной рубашке и ярком зелёном галстуке, который вызывал мигрень через минуту. Не хватало лишь звезды на голове. Это был тот самый автор «колодцев» из многоэтажек, которых в Озерске настроили великое множество. Он даже не подозревал, сколько человек мечтало убить его за эти постройки.

— Привет, дружище! — сказал Андрей, улыбаясь, как кот, съевший сметану. — Ты в курсе — начальство объявило о том, что обещанная масштабная вечеринка все–таки состоится! Кого наприглашала Василиса? — Жена Марка проявила завидную активность при подготовке праздника — она очень хотела сделать мужу приятно.

— Ой, — проглотил слово Марк, — она пригласила весь Озерск — решила мне сюрприз устроить. Боюсь что башня рухнет от такой нагрузки.

— Эй, все семь миллионов наша башня точно не выдержит! — рассмеялся Андрей, показав белоснежную улыбку в «33 зуба» и задорно подмигнув, — она не хотела встретиться и обсудить список приглашенных, а то… Вдруг архитектор против будет.

Да, ни в какое здание невозможно запихнуть семь миллионов, даже если его проектировал Андрей — человек, сооружения которого отличались совершенно жуткой вместительностью. Наверное, все, кроме квартиры Марка — он понимал это, когда, задумавшись, забывал закрыть дверь в туалете и, сидя на толчке, упирался лбом в дверь, а она распахивалась в коридор. Еще был любимый стенной шкаф в который кроме лыж не влезало ничего, а должно было быть место для двух велосипедов. А про смешных размеров лоджию Андрей говорил, что на них лошадь держать можно. Увидев эту лоджию воочию Марк понял каких именно лошадей имел в виду Андрей. Точно — австралийских пони. Размером с небольшую собаку. Хорошо что не левретку.

— Ну, твои творения очень вместительны, — съязвил Марк., — если не сказать больше — просторны. Он, естественно, имел в виду свою квартиру и особенно нелюбимый ватерклозет, который ремонтировали минимум раза три. А гидролога, который проектировал положение труб водопровода этого адского здания, следовало повесить за одно место на его же трубах, которые вылезали из стен «избы читальной» и ванной комнаты в самых неподходящих местах. Скорее всего для того, чтобы излишне пышные особи женского пола цеплялись за них сиськами, а лучше — путались в них — вот это дело! Вот вы себе можете представить особь, запутавшуюся сиськами в трубах.

Марк отмел эту мысль — незачем женатому мужику думать о сиськах и том, как этими сиськами путаются в трубах, за авторством горе–гидролога. Этим гидрологом был Феликс — человек, погибший в очень странной автомобильной катастрофе около года назад (а думать об умерших в плохом контексте — неприлично, тем более учитывая идею о телках, которые своими сиськами путаются в трубах парового отопления). В тот период Феликс являлся непосредственным начальником Марка. И неплохим начальником! Но потом эта история с гостиницей, когда жене Феликса позвонила какая–то проститутка и сообщила, что ее муж разбился на машине, а перед этим сам Феликс отказался от своей семьи и ушел из дома, завел машину, выехал из двора и, вылетев на проспект, оказался на пути следования самосвала. История эта была ужасно туманной и странной и никто ничего толком не знал кто и кого уморил, имела ли место неисправность тормозов, о которой все говорили, или сам Феликс просто не успел затормозить и задумался(а в крови была обнаружена незначительная доза алкоголя)…

Марк отмел и эту мысль — налицо было зацикливание на больших сиськах и неисправности тормозов. Хотя… Когда тормоза неисправны — грех не вляпаться в большие сиськи… Надо спросить у Андрея. Черт — а сам Андрей все еще переваривал фразу о вместительности творений. (Спросить что ли сможет ли он построить дом в форме женской груди!!! — и эту мысль стоит отмести).

— Да, — Андрею было очень приятно, когда упоминались построенные им скобы. В подобных строениях жила половина департамента — но в лицо этому приятному человеку никогда ничего не говорили (зачем обижать?), поэтому Андрей всегда считал, что его скобы — шедевр архитектурного строительства. Когда жители «девяток» на Исаковского, закрытых этим шедевром, пришли скандалить в департамент — их даже не пропустили к Андрею — весь департамент считал его человеком, подверженным депрессиям…

— А сам–то кого наприглашал? — спросил Марк Андрея. Интересно — у этого самовлюбленного типа абсолютно уверенного в собственной исключительности вообще есть друзья или так — парочка случайных знакомых, которые живут НЕ в домах, спроектированных Андреем. (А разве есть в Озерске такие счастливчики?)

— А у меня не так много друзей в городе. Но будут — познакомишься.

А кто сказал Андрею, что Марк так хочет расширять свой круг общения — ему хватает всех коллег и сложившихся с ними отношений, которыми он гордится, да нескольких друзей по школе и университету. Своеобразный круг, в который не так то просто попасть. Для этого надо знать Марка долго. Он не относился к той категории людей которые предпочитают «знакомство на сезон», когда каждое время года — новый друг. В сентябре ты им бредишь, в октябре активно общаешься, а в ноябре — не знаешь как избавиться, так как к декабрю уже появляется тот, кем ты бредишь. И это — уже другой человек. Своеобразная спираль, или финансовая пирамида — кому какое определение нравится больше для объяснения этого «феномена циклической дружбы» — привычки свойственной инфантильным особам эгоистично–капризного склада характера. Много друзей быть не может — уверял себя Марк и во многом эта концепция была правильной.

В кабинет вбежала Вероника — очаровательная инженер–гидролог, у которой в жизни было два пути: театр или гидрология. Что заставило её пойти по второму пути никто не знал, хотя догадок было море.

— Ребята, угостите даму сигареткой, — сказала она, премило улыбнувшись.

Веронике было двадцать четыре, и она не рискнула пойти в аспирантуру, а потому осталась просто инженером. Вполне симпатичная, стройная, постоянно следящая за своей внешностью. Многие обращали внимание, что Вероничка никогда не злоупотребляла косметикой, как это делали девушки её возраста. Ей было достаточно нескольких еле заметных штришков, чтобы немного усилить какие–нибудь черты лица. И этим она сильно гордилась.

— Пожалуйста, — сказал Андрей и протянул «Мальборо», — как насчет…

— Составить компанию? — спросила Вероника.

— А почему бы и нет, — сказал Марк, снова отвлекшись от компьютера.

— Ой, вы неисправимы. Только пошли в зал для праздников — там еще не поставили пожарную сигнализацию.

Директор департамента никогда не курил — и поэтому в новом здании запретили все курилки — народ бегал курить в помещения, еще не сданные в эксплуатацию. Они поднялись на служебном лифте в зал, который Марк называл «фуршетно–оргийным». Естественно, никто не собирался устраивать здесь оргии, но это словосочетание очень нравилось. Еще ему нравился лифт — с перилами из металла, обитыми бархатом. Очень красивый лифт. И зеркала. И что–то в нем еще такое было. Наверное, то, что он ходил только до 15‑го этажа.

Они выбрались в заваленный строительным хламом и еще не подготовленный к большому празднику зал.

— Через неделю мы здесь оторвемся по полной программе, — сказал Андрей. По его выражению лица можно было сделать вывод что он то точно оторвется по самое не хочу.

Большой зал был рассчитан на большое… нет, на огромное число посетителей. Департамент по архитектуре занял только часть здания, и оставшуюся часть решили использовать под офисы — так что этот зал можно было сдавать в аренду для крупных праздников. Таким образом руководство планировало оправдать затраты и окупить строительство нового здания.

— Арена для большой пьянки, — сказала Вероника и добавила, — а ну срочно дайте даме огня, а то я совсем усохну скоро!

Марк зажег ее сигарету. Под ареной для пьянки она понимала то, что данный зал будет впервые использован по назначению именно теми, кто его строил и проектировал. Вероника знала, что Андрею готовят некий презент — вроде бы торт, в виде типовой многоэтажки его авторства. Марк тоже слышал шушуканье по этому поводу — но только шушуканье… Поэтому он перевел стрелки на жену, ибо он понял, что Вероника в курсе мыслей про торт и не упустит случая уколоть архитектора.

— А Васька бросила, — сказал он затягиваясь сигаретой. Жена и правда бросила курить — не то следуя какой–то очередной моде, не то действительно — решила верой и правдой соблюдать обет здорового образа жизни во время беременности.

— Что, токсикоз замучил? — удивился Андрей. Этим он дал понять окружающим что в особенностях беременности у женщин не разбирается.

— Нет, о ребенке заботится, — отозвался Марк. Хотя это была все–таки гипотеза.

— Завидная забота, — произнесла Вероника, — ему два месяца всего…

— А живот виден? — задался вопросом Андрей.

«Совершенно глупый вопрос для поддержания беседы», — подумала Вероника, — «какой живот на седьмой неделе? Лучше бы спросил про кофточки–юбочки. Хотя какие юбочки–кофточки на седьмой неделе. Это был бы больший маразм. Но живот — тоже бредовый вопрос». Но вслух она ничего не сказала, чтобы не задеть тонкую архитектурную душу великого творца современности.

— Вот на вечеринке и увидишь — она себе сейчас платье выбирает, — сказал Марк про себя подумав примерно то же самое что и Вероника.

Запищал мобильник Марка. Он достал его из чехла, прочитал сообщение и сказал:

— Уже выбрала. О цене предпочитает молчать.

— Ну, с ее дядюшкой можно шиковать, — процедила Вероника, — если бы у меня был такой дядюшка…

— Ты бы пришла на праздник голая? — спросил Андрей.

Вероника очень пожалела, что на сказала этому зловредному цинику про живот и седьмую неделю.

— Дядя Станислав просто сделал Ваське подарок на Новый год, только заранее, — рассмеялся Марк, — но твою идею, Андрей, я ей передам.

— И что же — подарок то — деньгами? — спросила Вероника.

— Нет, — пожал плечами Марк, — он сказал, что она может выбрать любое платье в его универмаге. Вот она и выбрала. Воображаю, сколько оно стоит. Хотя все равно не ей платить.

Дядюшка Василисы был очень богат и держал крупный универмаг в центре Озерска — но племянница практически не пользовалась данной привилегией — работала она юристом в туристской фирме, образование получила на бюджетном отделении, без дядиных связей пробилась в жизни и лишь иногда позволяла себе легкомысленные вылазки в свет — предстоящая вечеринка ожидала стать именно таким явлением. Василиса решила собрать весь круг общения мужа — а поскольку он не отличался большими размерами, это оказалось не так сложно — брат, лучший друг детства и несколько друзей по университету. Вроде бы все остальные работали вместе с ним.

Закончив содержательный перекур, вся троица разбежалась по своим кабинетам. Вероника побежала на свое рабочее место. Соседкой по ее кабинету была взбалмошная дама в возрасте Алла Адольфовна — тоже инженер–гидролог. Она встретила ее тирадой:

— Курение в нашем учреждении запрещено. И, пожалуйста, посмотри бумаги — похоже, твой Марк напорол там черт–те чего. Я получила бумаги от начальства. После нового года его ждут веселые денечки!

Алла никогда не курила и запаха табачного дыма не выносила. Она не подозревала, что в новом зале для фуршетов и оргий установили дымопоглотители и что уже документально засвидетельствовано разрешение на курение на вечеринке.

— Вы как всегда преувеличиваете, — совершенно спокойно отреагировала Вероника, — ничего он не напорол — уж я знаю лучше — ведь бумаги пришли мне, а насчет курения — я зажую жевательной резинкой, но она в сумке.

— Курение запретили, а резинку с собой лучше таскайте, от вас воняет как из пепельницы — продолжала настаивать на своем Алла.

«Пошла в ж…», — мысленно не сдержалась Вероника, а вслух сказала:

— На вашем месте я бы подумала о недопустимости читать чужие документы. Я вполне ясно высказалась?

— Вполне, — прошипела Алла. Она страшно бесилась когда ее бесцеремонно ставили на место. Но такова судьба любого изгоя в этом учреждении из тех, кто не хочет считаться с негласным законом этики.

— Интересно, а как будут бороться с курением на офисных этажах? — вдруг сказала Вероника.

— Там тоже запретят, — отрезала Алла.

— Ой, хватит чушь пороть, если у вас перманентный климакс, то это еще не значит что всем запретят курить на празднике. Лучше займитесь работой, пользы больше будет — сказала Вероника и одела наушники, громко включив музыку. Слушать бред, который начнет генерировать разгневанная Алла желания не было.

Вероника открыла файл, пришедший по сети, в котором, как сказала соседка по кабинету, Марк напорол черт–те чего и печатная копия которого валялась у нее на столе уже прочитанная чокнутой Аллой раз десять. И зачем ее только здесь держат. Таких тетенек надо отправлять митинги гомосексуалистов разгонять. Для увеселения толпы.

* * *

Когда Марк протиснулся через узкий переход между станциями «Цветаевская» и «Проспект Мира» он подумал, что этот переход тоже проектировал Андрей. На «Проспекте» он оказался только через 10 минут — когда толпа стала реже и удалось пробраться к эскалатору. Поезд тоже пришлось выбирать — часть шла без остановки на «Бухарестской». В итоге, когда прошел мимо уже пятый поезд, Марк решил поехать до конечной и пройтись пешком — от наземной станции «Холм» транспорта в нужный район не было, и до Тимишоарской улицы приходилось идти своим ходом. Через две станции Марку удалось даже сесть — беспокоиться о том, что появится бабулька, которой надо будет уступить место, не следовало, ибо в Озерске было очень мало пенсионеров…

В итоге, прогулка по свежему, точнее, по относительно свежему воздуху пошла Марку на пользу — он очень соскучился по дому, по жене, и он искренне хотел посмотреть на платье, которое она приобрела в универмаге дяди Стасика…

Открыв дверь, он проник в прихожую, с большим удовольствием освободился от уличной обуви и прошел на кухню. Васька стряпала что–то аппетитное, пахнущее божественно. В вазе на столе стоял большой букет георгинов.

— Как поживает наследник? — Марк приобнял жену и чмокнул ее в щеку, а руками стал поглаживать ее живот, где копошился маленький Марк или Василиса, хотя намерение назвать ребенка Женей в честь папы Марка или бабушки Васьки было сильнее.

— Наследник поживает хорошо, он очень скучал по папе, — Василиса посмотрела на мужа с еле заметным укором.

Они слились в поцелуе.

— Пойду переоденусь, — сказал Марк и удалился в спальню

Ужин был как обычно замечательным. Да, Лев Толстой был прав, когда сказал, что все счастливые семьи счастливы одинаково: кухня — ужин — телевизор — постель. Классическая формула семейного счастья, которую пришла пора взорвать с особой жестокостью.

Что вы знаете о жестокости? Ничего или все — два определения, которые не в состоянии отразить всей истинности и полноты. Ничего — вроде бы ноль, а может быть совсем чуть–чуть, самую малость — но разница между нулем и чуть–чуть всё–таки есть. Всё? Еще более обманчивое мнение — знать всё невозможно. Так что читателю придется немного потерпеть и подождать. Не стоит обещать всего. Но крушение будет достойным внимания. Тем более что обратный отсчет уже начат…

2. ПО ЭТУ СТОРОНУ ЖИЗНИ

В день праздника в департаменте архитектуры случилось еще одно не менее радостное событие — наконец–то была открыта станция–долгострой «Тургеневская», которая располагалась прямо под «Бухарестской» и была призвана разгрузить переполненный узел. Справедливости ради стоит отметить, что само ее строительство, продолжавшееся почти 3 года, только усложняло движение людей к метро — площадь у станции была перекрыта — с трамвайной остановки приходилось делать большой крюк, а автобусы разворачивались метрах в двухстах от входа. Но вот мучениям пришел пушной зверек, и «Тургеневскую» открыли. Станция представляла собой довольно сложный комплекс сооружений с пятью пересадочными эскалаторами — обе станции являлись уникальными строениями — обе с боковыми платформами — отсюда надобность сразу в четырех направлениях перехода. Минус очевиден — строилось это сооружение долго — зато о перегруженных путях пересадки можно было бы забыть навсегда. К тому же достроенный проход, позволявший попеременно пользоваться обоими вестибюлями, заметно увеличил пропускную способность.

Теперь Марку не нужно было ходить по переходу на «Площади Мира», поскольку пересадку можно было осуществлять на станции «Римская», переход на которой осуществлялся пересечением платформы. Станций проехать нужно столько же, но не надо пробиваться через узкую пересадку самого первого в истории Озерского метрополитена перехода.

И хотя это и радостная новость, но не главная.

Совсем не хочется идти на работу в двух случаях — когда очень не выспался, и в том случае, если вечером предстоит некое сборище, к которому все будут весь день готовиться, и самому будет очень хотеться, чтобы праздник поскорее начался. А ведь еще надо ехать домой, чтобы забрать жену, облачившуюся в умопомрачительное платье, с которым в метро не сунешься. А это, в свою очередь, влечет непосредственную необходимость в вызове такси. Можно представить себе в какую сумму может вылиться такое путешествие — но, само собой, в качестве оправдания есть одна отговорка — на такси по прямой намного меньше: 13 километров вместо 60. Но все равно на машине ехать дорого, даже с зарплатой работника департамента архитектуры.

Марк решил обновить для себя «Тургеневскую» и поехал через нее. Станция не произвела на него никакого впечатления — серые стены и оранжево–коричневые колонны между путями. Народу немного — все–таки первый день работы, да и конечная. Подошел поезд — весь в праздничных штучках — раскрашенный как толстозадая прима карнавала в Рио–де–Жанейро.

Марк забрался в первый вагон — ибо на «Балтике» один выход, находящийся у первого вагона. По пути следования стало окончательно ясно, почему ветку строили так долго — в глубине большого лесопаркового пояса линия выходила на поверхность и пересекала по мосту небольшую речушку Половья. На этом мосту уже строили промежуточную станцию, но пока ее открывать не было особой необходимости. А так, между новой станцией и бывшей конечной, оказалось почти пять минут — перегон длиной в 5 километров. Марк понимал, что теперь на его пути два длинных перегона, ибо станцию на мосту будут строить ужасно долго — а второй перегон — почти 6 километров находился там, где линия пересекала озеро Дго — в районе озера находился крупный гостиничный комплекс, и планировалось продление линии на запад под озером — но потом в результате изысканий открылось, что под озером тоннель не проложить, ибо вся западная часть города и особенно окрестности озера были территориями заболоченными — в итоге линия повернула на 90 градусов, по сухой части побережья вышла на поверхность (и это от станции довольно глубокого залегания) и пересекла озеро по двухэтажному мосту. Вот этот крюк и вышел у строителей на шесть километров — хорошо хоть повороты не сделали с бешеной кривизной — поезд идет по этому перегону довольно быстро.

Так уж был устроен Марк — при поездке на работу на метро он все время думал о прошлых годах строительства Озерского метро. Седьмая линия, по которой он ехал сейчас, была довольно новой — в отличие от родной первой.

Нет, надо отвлечься от этих подземных мыслей. И сразу же всплыла другая ситуация не имеющая к метро ровным счетом никакого отношения. На празднике планировалась развязка одной довольно неприятной истории из жизни департамента архитектуры.

Директор отдела по транспорту (чертов метрополитен!) Алексей Кудрявцев был счастливым человеком. А может и несчастным — ибо его жена Аврора работала в том же департаменте — но в другом отделе — жилищного градостроительства. Естественно, что завести интрижку на работе было очень сложно, ибо супруги постоянно находились под прицелом друг друга — несмотря на то, что она работала в 3‑м корпусе, а он в 13‑м. Но и это не проблема! И в один прекрасный день по департаменту пошла сплетня — Кудрявцев загулял с практиканткой из сельскохозяйственного института — кстати, тоже озерская шуточка — когда построили сельскохозяйственный универ — то все что связано с архитектурой, перекинули именно туда, вероятно для упрощения работы с департаментом, который находился к новому универу ближе — но предусмотреть что здания окажутся на разных ветках метро не додумались. Хотя новое здание гос–универа находилось еще дальше, а до сельхозки можно доехать на трамвае… Все равно хорошего мало.

Теперь вернемся к нашим овечкам невинным, чтоб им пусто было. Эта Лизочка — Подлизочка, девочка с полным отсутствием каких либо комплексов и проезжей частью в состоянии места общего пользования, закрутила роман, хотя сам Кудрявцев отрицал свою причастность к связи, но дальше события пошли развиваться круто. Появились какие–то амбалы, которые набили Кудрявцеву морду, заявив, что Лизочка беременна. Аврора не верила в интриги — даже в истории с амбалами, которая имела место быть в мужском туалете десятого корпуса, она ворвалась, вооруженная зонтиком–тростью и разогретой плойкой. Обеденный перерыв, вот и решила завивку сделать, позвала Аленку из сметного отдела, нагрела плойку, и тут влетел Павел Сахно из того же сметного отдела и крикнул:

— Аврора, твоего супруга, какие то два субъекта в туалете зажали, — лицо его было сильно обеспокоено. Видать сильно испугался. Амбалы были о–о–о-чень страшные.

— Они что не той ориентации? — не моргнув, сказала Аврора. Она не сразу поверила в абсолютную серьезность происходящего. И выдала первое что пришло ей в голову.

— Да нет же, они его в другом смысле, — вторая фраза получилась не менее глупой первой и из нее можно было сделать какой угодно вывод. В то числе и тот, который Аврора сделала из первой реплики

— Что?

Поняв, наконец, ЧТО происходит с мужем в туалете, Аврора схватила зонт и, машинально забрав с собой плойку, рванула в туалет. Дверь она вынесла одним ударом. Первый амбал пал от удара по мужскому достоинству пятисантиметровой шпилькой, а второму Аврора чуть не сделала завивку волос вокруг анального отверстия — из буйных и непобедимых имбецилов два кадра превратились в загнанных в угол тушканчиков. Они ретировались с громкими воплями. Больше их в департаменте не видели — вид разъяренной до безумия Авроры способен напугать даже зрителя американских фильмов ужасов со стажем.

После исторического побоища в сортире Аврора потащила Лизоньку к гинекологу, и тот заявил, что создание действительно с брюхом. Тут произошло нечто такое, что уронило Кудрявцеву в глазах пуритански–настроенного коллектива — она предложила девочке аборт. Вероятно, именно на празднике должно было состояться торжественная тайная отправка Лизочки — Подлизочки на экстренное выскабливание. О том, что процедура будет тайной, Марк знал. Но что весь департамент в курсе Аврора даже не подозревала. Цепочка распространения информации в департаменте работала безотказно — причем сама жертва, и заказчик не подозревали что «все уже и так в курсе» — ну а зачем хороших людей расстраивать?

Прибыли на «Римскую». Марк нехотя вышел из поезда и пересек платформу. Часы над въездом в туннель показывали, что поезд ушел совсем недавно. Уместившись в новом поезде и снова задумавшись, Марк не услышал, как голос произнес «Поезд следует до станции «Левобережная» — просто не услышал. Потому что вспомнил еще одну интрижку департамента, благо ими он был богат так же как Юго — Восточная Азия — птичьим гриппом и атипичной пневмонией.

Андрей, великий и ужасный архитектор Озерска — и его почти уже трехлетний роман с секретаршей начальника комитета Виолеттой. Виола была небесной красоты девушка, но секретарский труд порой очень жестоко обходится с женщинами, а особенно с девушкой. Хотя обратим внимание, что босс — большой Евгений — как называли начальника подчиненные, был уже стар, вырастил детей, нянчил внуков — и к подобным авантюрам был равнодушен. В итоге женщиной Виола стала в обществе архитектора, который проектировал ее 24‑хэтажку и станцию метро «Петраково» на которой она жила. Долгое время Виола была одним из тех работников, который катался на работу по прямой — но вторая линия метро отличалась жуткой изменчивостью — сначала конечной была «Парнево», потом «Петраково» — где и жила Виолетта, а потом конечную снова перенесли — Андрей пытался воспрепятствовать — но отдел транспорта и Кудрявцев были непреклонны.

После знаменательного момента дефлорации, за которым заочно наблюдал почти весь департамент, началась длинная и грустная история, перемежавшаяся сценами дикой любви прямо на столе и отделанная сумасшедшими ссорами и взаимными бойкотами, совсем как общественный туалет — где среди белого кафеля попадается черный, серый и даже зеленый.

Сначала Виола и Андрей поругались из–за того, какой чайник купить в квартиру, которую они собирались купить к свадьбе. Из–за этого чайника произошла первая ссора. Через месяц влюбленные во второй раз подали заявление в ЗАГС. Через неделю они подрались на глазах у всего сметного отдела из–за цвета кафеля в сортире и обоев в детской — в той же будущей квартире. И вот так в течение трех лет. На празднике должна была наступить развязка очередной ссоры и примирение по поводу типа потолочных плит и цвета унитаза или типа покрытия в коридоре (ламинат или паркет, линолеум или керамогранит), в квартире, которую строят уже третий год. В принципе у этой пары все было бы замечательно, если бы не тот факт, что вспышки гнева Виолетты возникали не случайно, а по злому умыслу…

— Станция «Левобережная». Внимание, поезд следует в депо, просьба освободить вагоны. Уважаемые пассажиры, при выходе из поезда не забывайте свои вещи…, — голос дал понять что Марку в вагоне не рады.

«Вот черт! — мысленно выругался Марк, — так задумался, что не услышал, что поезд в депо идет. Давно бы вышел».

Марк оказался на почти пустой платформе «Левобережной». Поезд он прождал почти пять минут, и потом, вернувшись в вагон, но уже другого поезда снова начал размышлять о сложностях стройки метро в Озерске…

Родной кабинет — и родная скоба. Всегда портит настроение! Чертова скоба. Работать не хотелось. Как можно хотеть работать — когда ты сидишь на крыше мира и следишь за этим миром. Таким изменчивым и неповторимым.

На обеденный перерыв заскочил Павел Сахно — тот самый, что был свидетелем избиения Кудрявцева в ватерклозете. Его лицо было невеселым:

— Что случилось, господин Смета? — спросил Марк своего лучшего друга. Они с Павлом дружили очень давно, даже в свое время соперничали из–за Василисы. Но потом, он был свидетелем у них на свадьбе и собирался стать крестным их будущего сына/дочки. За чашкой крепкого чая с ароматом мяты и эвкалипта Павел поведал о своем крупном проколе — ошибочном браке на Анастасии Курзановой — тоже сметчице, но, к сожалению, сметчице абсолютно бездарной. Брак начал трещать по швам на второй день. Мало того, что Настя была плохой сметчицей, а женой она была никакой. Женщина оказалась замешанной в какой–то секте, и она заявила, что по ее религии, для того чтобы совокупиться с мужем, нужно прожить с ним в мире и согласии пять лет. После этого заявления весь департамент заскрипел языками и начали приниматься ставки на то, когда Павел пойдет, грубо говоря, по бабам. Но он держался. Некоторые, например Вероника, заподозрили, что он, как и Настя фригидный и бесплодный. И сама в скором времени убедилась в обратном. Однажды она застукала Павла за интересным занятием прямо в кабинете — закрыться забыл. Ей настолько стало жалко мужика, что она заперла дверь и почти силком отдалась ему. Естественно они стали любовниками, но об этом, о ужас, в течение месяца не знал никто — в условиях круговой поруки это было почти невозможно. В один прекрасный день, а именно сегодня раздался взрыв — все узнали всё. Как раз в подарок к празднику. Что делать? Снимать штаны и бегать — вот что. Вероника клялась, что она держала язык за зубами. До Анастасии естественно никогда бы эта информация не дошла — все из–за проклятого молчаливого согласия всех сплетников департамента. Но сегодня Павла на ковер вызвал сам Большой Евгений — ему стало все известно через час после разрыва бомбы — Виолетта доложила. Босс порекомендовал Павлу прекратить интригу и развестись с Анастасией.

Дальше больше — оказалось, что религия Насти напрочь отрицает развод как таковой. Вставал вопрос — а как же пять лет целомудрия? Вероника добила любимого, заявив о своей беременности — и все это свалилось на сметчика за время с девяти утра до часу дня. События, которых может хватить на неделю произошли за четыре часа.

— Не волнуйся так, — отрезал Марк, отпивая ароматный чай, — пошли Настасью с ее религией. Делить вам нечего, Василиска поможет с разводом, — Марку казалось что вечным решением всех семейных проблем будет развод. В конце концов вариант с убийством супруга незаконен.

— Она воспротивится. Это, скорее всего лучший вариант, — грустно констатировал факт Павел. И, возможно, он был прав.

— А худший? Какой вариант будет худшим? — спросил Марк.