Заговоренные клады и кладоискатели. Предания старины и новины заговоренные

Тут какая-то пчела уж в яви зажужжала над ним и повела его; довела, нырнула под куст, он за ней. А там, батюшки вы мои, в щели-то — драгоценное оружие, кольца и серьги золотые. Он все собрал и унес к себе.

Да не удержался раз, похвастался пчеловодам, стало известно милиции. Приехали отбирать:

— Откуда оружие?

И все такое. Стали ссыпать серьги и кольца в мешочек, а туда посыпались осколки от банок.

Хорошо, что были понятые, а то бы в гипнозе, в мошенничестве обвинили Ивана.

Осталось у него от той поры одно только кольцо, которое держал он у себя на пальце…

Человек, которому клад сам себя показывает, обыкновенно очень доверчивый и простодушный, в нем есть своя магия простоты и веры во все чудесное. Лукавым и нечестивым людям такой клад не является.

Были случаи, когда клады являлись во сне детям, брали их за руки и вели, они сонные шли и находили клады. Проснутся, а в руке — золотые монеты.

То ли счастливые, то ли избранные по их тайной мечте; может материализоваться мечта, известно, только искренняя. Такой клад зарыт не пропащим, не разбойным человеком, а горемыкой каким-нибудь с несчастной судьбой. Закон клада: отдается клад по хозяину, то есть такого же характера человеку.

КЛАД КАК ОТЗЫВ, КЛАД ВЫКУПНОЙ

Клад, на отзыв заговоренный, может даться в руки. Важно подслушать или узнать заговор и сделать точно так, как заказано. М. Едемский в «Кокшенчских преданиях» приводит такое (запись сделана в начале нашего века):

«Эдак, бывало, старухе-то уж худо — смерть приходит… А старуха была денежная. Ну, семейство; сын был женатой. Знает скрягу, куда, думает, денег бы не запропастила.

А денег у ней: большой кошель к камышке (лямка через плечо, у сарафана) привязан — серебро да золото. Видит старуха, что скоро умереть надо, и говорит сыну-то своему; «Сын, подыми-ка меня да подведи еще раз к печке: вижу скоро смерть приходит… долго у печки не стряпала: посмотрю хоть еще!» Захватил сын старуху под мышки, притащил к печи. «Подержи этак меня!» Сын держит. Отвязала она кошель от камышки, высыпала деньги на шесток и давай зарывать в пепел в печурке. «Чьи ручки загребают, те и выгребайте», — этак и приговаривает. Ну так и загребла все деньги. «Ну уведи меня теперь на кровать!» Легла старуха и умерла. Ну. тогда сын к печи — надо деньги взять. Рылся, рылся — один пепел, а денег нет… «Что за оказия!» А парень-то был, знать, не промах: схватил мертвую — ту старуху, притащил к печи да ее-то руками и перерывает золу. «Чьи руки загребали, — говорит, — те и выгребают». Так все деньги и выгреб».

* * *

А бывает и такое. Шли как-то в Подмосковье бабы по грибы. Одна и отстала — Елена ее звали. Заплутала в лесу, выбилась из сил, стала возле дерева, оглянулась, а рядом старичок сидит, в бороде ветер шевелится.

— Елена? — спрашивает.

— Да, Елена. А вас-то как?

— Я — Дука. А отзыв какой?

Она и засмеялась, потому что был у нее дедушка Дука, и как она своему дедушке отвечала, так и ответила старичку:

— Дука — на печи века, Дука, добрый человек, всегда на полатях лежит.

— Верно сказала на отзыв, — говорит старичок. — Вот тебе торбочка. там приз.

И исчез. Глянула она в торбу, а там золото. Ничего никому не сказала, принесла домой и стала богатство потихоньку расходовать. А сказала бы кому: раньше власти отбирали, а теперь мафия, сам знаешь…

* * *

В собрании Онучкова приводится следующий случай о кладе на выкуп:

«Один бедный мужик слыхал, что в одном месте есть клад-золото; а он часто ходил и все искал, не покажется ли ему клад, но как ни ходил, а клад все не показывается. Он стал копать, нашел место и не раз копал, и однажды вдруг слышит голос; «Что ты, мужичок, трудишься и стараешься понапрасну: клад ты можешь получить, если дашь мне голову». Услыхал это мужик и незнай обрадовался, незнай испугалси, но, однако, пошел домой и размышляет: «Как тут быть! Какую надо голову?»

В доме, кроме жены к сына, никого не было, он и решился принести голову сына. Пришел домой и обсказал все своей старухе, и говорит: Испеки-ка завтра, баба, мне рыбницек; а я с сыном пойду на озеро рыбу удить. Баба испекла ему рыбник из мелких рыб, мужик с сыном и отправился к томе месту, где был клад. Жалко было ему сына, да и клад-то надо достать Пришел на место и задумал пообедать, разломал рыбник, стал сам есть и сыну дал. В рыбнике рыбки были все маленькие, он отвертывал им головы и кидал в сторону. Вдруг слышит знакомый голос: «Довольно мне, мужик, твоих голов, бери клад и иди домой». Обрадовался мужик, взял клад, в котором нашел золото, и пошел домой».

* * *

В русском Казахстане в селе Гусиная Пристань объявился старухе Поповой клад. Надо заметить, что клад любит молодиц, а еще больше — детей, а старух не жалует. А тут вышла старуха на завалинку вечером посидеть, а на завалинке петух сидит да с такой большущей головой. Были у нее в кармане крошки, она пожалела золотушного (как ей показалось) петуха крошками. Тот склевал крошки и отрыгнул золотым песком ей в ладони. Не успела она разобраться, что к чему, петух на глазах истаял, в невидимость превратился.

— Вот и на старость есть жить на что, — сказала сердобольная старуха.

Купила она конфет детям, видно, знающей была, раздала их. Так клад при ней и остался. Удержала, значит.

КЛАДЫ-ОБОРОТНИ

Клады-оборотни. Это в основном забытые, перезрелые клады. В них обитает дух колдовства и внутреннего неустройства, смуты.

Это черный клад, и в человека он не может превратиться. Многие крестьяне встречали ночью свиней и, думая, что это нечистая сила, крестились. Свинья тут же исчезала. Тогда как это была не просто нечистая сила, а клад-оборотень. Через тысячу лет такой клад, если не найдет хозяина, исчезает, то есть переходит на ту черную сторону мира, к нечистой силе. Там этот клад возвращается к хозяину, и хозяин откупается им от нечеловеческих мук. Клад, приняв образ свиньи, становится бесовской казной. Много бытовало о таких к задах преданий. Садовников приводит один из случаев с таким кладом — оборотнем:

«Один богатый брат, желая раз ночью подсмеяться над своим бедным братом, башмачником, поднял на улице дохлую собаку и бросил ему в окно да сказал: «На те. проклятый! Одолел ты меня, попрошайка!» А вышло, что дохлая собака в избе бедняка рассыпалась золотом. Бедный брат проснулся от звона; слышал братнину ругань, встал и увидел груду золота, поблагодарил брата за помощь. С того времени он разбогател, а богатый брат обеднел, промотался весь».

* * *

Клад может превращаться не только в дохлую собаку, кошку или даже человека. Он из кошки, например, может превратиться в дерево, даже в ручей. Или в угли вместо золота. В общем, двойной оборотень.

Так, в одном предании рассказывается, что в некоем селе в одном доме, когда уходили родители, девочка маленькая оставалась одна. И из подполья к ней девочка приходила, играла с ней, играла и все просила ударить ее.

Как-то дочка говорит матери:

— Мама, уходи скорей, ко мне девочка придет, и мы играть будем.

— Какая еще девочка? — спросила мать.

Ну она ей и рассказала. Мать сразу догадалась, что это клад, и говорит дочери:

— Когда девочка придет, поиграет и попросит ударить ее, так и сделай.

— Мне ее жалко, — говорит дочь, — она маленькая.

— А ты ее потихоньку ударь. Если она рассыплется, ты не охай, а молча сложи в мешочек, который я тебе дам. А потом меня позовешь.

Когда мать с отцом ушли и девочка осталась в доме одна, к ней снова пришла ее тайная подружка и начала с ней играть. И опять стала просить девочку ударить ее. Девочка стукнула ее и она рассыпалась. Девочка сложила все, что собрала, в мешочек, как научила мать, и пошла звать ее.

Но когда пришли, в мешке были угли, а девочка говорит, что было золото…

Здесь не был выполнен основной заказ: нужно было ударить, а не «потихонечку», и клад, может на веки вечные пропал или превратился в самом деле в угли.

* * *

Клад-оборотень, притворившийся живым существом  — не на всякого. У кого сердце хрусткое, того и в гроб вгонит. Такой клад с нечистой силой в обнимку ходит, и вот как говорит симбирское предание: жил один дворовый человек (истопником он у господ был), нанялся в Симбирске Москвитинов сад чистить, с другими рабочими. Работали под горой, а есть наверх ходили, к амбарам, там и изба была. Вот раз он приходит: вдруг из-под амбара козленок к нему и кинулся. Он его взял да на плечо к себе и положил: гладит, держит за задние ноги и приговаривает: «Бяшка, бяшка!». А козленок-то ему в ответ и передразнивает: «Бяшка, бяшка!» Работник испугался, схватил козленка за задние ноги да об землю и ударил. Смотрит: а козленок опять под амбар. От страха работник тут же на месте упал; хворал после этого и вскоре умер. А ему, видно, клад давался…

* * *

Одно странное предание рассказывает о кладе, который на глазах ошеломленных людей превратился из гусака в свинью и снова в гусака:

— Пошли мы. значит, с подружками в лес, трое нас было девок из Кобелевки, это село такое на Белгородчине.

А утро раннее, ясное, и вокруг никого. Божий мир умывается росой. И вдруг ступили за поворот дороги в лог — что такое? — стемнело, солнце садится на закат, тени все удлинились. А нас как запамятовало, что еще утро. А сумерки так к бегут, окружили нас сумерки И тут вышел нам навстречу гусак, перья так и светятся, и хвост поблескивает чем-то, ну как в рыбьей чешуе. Вышел и прямо на нас идет— важно, голова кверху.

Я и засмеялась.

— Гусак форсистый, как начальничек, шествует.

Только сказала такое, гусак как ударился о землю — поднялся с земли он свиньей супоросной, вся в грязище, соски, как свечки — белые и на конце пламя.

— Гляжу на подруг, а подруги мои — старухи. В той же одежде, те же лица, а седые и все в морщинах. Выстудило меня изнутри страхом. И не вечер вовсе, и не утро, а день ясный. И какое-то мерцание вокруг.

Свинья-то и подходит ко мне и пятачком своим мокрым тычется мне в руку. Только пятачок этот не телесный, а серебряный. Я наотмашь и отмахнулась от свиньи. Она хрюкнула, ударилась о землю — вижу, от меня гусак убегает, а клюва-то у него нету. «Что это такое? — думаю. — Должно быть, сблазнило меня».

Очнулась, подруги стоят рядом — прежние, молодые, в руках у меня серебряный рубль, и идем мы в лесу, а в руках полные корзины грибов.

— Что девки, с нами было?

— Да ничего. — смеются. — Просто мы сквозь лес прошли.

— А свинью и гусака видели?

— Видели.

— А что сейчас, утро или вечер?

— Вечер.

— Да где мы целый день пропадали, ведь только что вышли?

— И вправду, где? — Переглянулись подруги да как схватились бежать.

И я за ними.

Одна старуха вешая объяснила:

— Оступились вы, знать. Жизнь свою перебежали туда и обратно. Это вас клад водил. Есть такие клады — из них лешие образуются…

Клад-оборотень опасен для слабого сердца. С таким сердцем умирали, видя чудесные превращения.

Оборониться от него можно только крестом и молитвой. А кто смелый — пусть поступает решительно.

* * *

Клад может явиться людям каким-нибудь старичком немощным и что-нибудь попросить у них, например, оказать услугу, то есть проверить человека на отзывчивость, доброту, в общем, на ласку сердца. И если его встретят хорошо, он сам рассыплется на золотые денежки. Но люди, как правило, не слышат своего сердца, сердце у них переместилось в голову или вовсе забыто. И такой клад, предназначенный доброй душе, клад на простой человеческий откуп, не реализуется: дар нуждается хоть в каком-то, пусть и символическом, отдарении.

В «Русской старине» за 1872 год приводится такое предание:

«Шла раз по губе, мимо наволока, лодка с народом, а по берегу навстречу ей старичок идет, на киек-то так и гнется от тяготы — очень уж старик тяжел да грузен.

— Возьмите меня в лодку, люди добрые, — просит старик.

А ему в ответ из лодки:

— Нам и так трудно справиться, а тут тебя еще, старого, взять с собой.

— Понудитесь малость, возьмите меня в лодку — большую корысть наживете! — опять взмолился старик, а рыбаки его все не берут.

Долго просил старик взять его в лодку, так и не допросился.

— Ну хоть батожок мой возьмите — очень уж он тяжел, не по мне.

— Станем мы из-за твоего батога дрянного к берегу приставать, — отвечают с лодки.

Бросил тут старик батожок свой — он и рассыпался и весь на арапчики-голландчики, а сам старик ушел в щелье от грузности, а щелье за ним затворилось.

Ахнули тут лодочники, да поздно за ум схватились».

КЛАД — ПРОКЛЯТЫЙ

Есть клады, которые положены либо проклятым человеком, либо сам клад при закланье проклят. Такой клад и сам мучится. и полей мучит. Под страшным зароком лежит такой клад, злыми чарами обвитый. И взять его нельзя никак. А кго и возьмет — себе на погибель.

Вот одно из преданий о таком кладе: «Сибирский богач Твердышев, говорят старожилы, зашил собственноручно в подушку все свои бумажки и просил своего приказчика положить эту подушку r гроб ему под голову.

После смерти Твердышева родственники умершего засадили приказчика в острог за сокрытие денег. К приказчику во сне явился Святитель Николай Чудотворец и посоветовал ему объявить родственникам Твердышева, что деньги покойным зашиты в мертвую подушку и лежат с ним в гробу. С разрешения губернатор;! в присутствии начальства и кладбищенского священника, могила Твердышева была разрыта, открыта гробовая доска, но денег взять было нельзя, потому что вокруг головы мертвеца обвилась страшная змея и бросалась на всех, кто только близко подходил.

Говорят, что священник будто бы проклял Твердышева, и он провалился в бездонную пропасть».

* * *

Клады иногда кладут по назначению ли, по ошибке или с дальним умыслом в так называемые «проклятые места» от Сотворения мира. Это тс места, куда были сброшены Господом Богом падшие ангелы, сатаниты. Там, где они вошли в землю, в преисподний мир, травы растут хворые, конь спотыкается сразу на четыре ноги, а ступит человек — или поувечится, или даже погибнет. Оттуда излучается черная энергия оборотней.

Клад, захороненный на таком месте, — заранее проклятый. Неосторожному кладотерпцу можно вместе с кладом и провалиться сквозь землю.

Был такой кладоискатель под Семипалатинском, грамотей по чернокнижью Овсянников Панкрат Егорович. У него были карты многих захороненных кладов почти по всей Западной Сибири.

— Есть у меня планы, — говорил он об этих чертежах. — Один колдун долго умирал, никак не мог, позвал меня, мол, возьми себе мою науку. Передаю. Я — воробей стреляный, по овсам гоняемый — отказался. «Ну тогда, — говорит, — возьми мои планы. Тебе ничего не будет, даже польза, а мне хоть какое да облегченье». Планы и выписные книги я у него взял, перекрестил его, он вскрикнул — и тут же скончался.

Вот взял в руки один из таких планов Овсянников и в самую полночь пошел на то место, где обозначено. А место это было близ дороги, там поворот есть такой — каждый год аварии совершались ну прямо на ровном месте: то занесет грузовик на обочину, то — на встречную машину, то задавит кого.

Вот зажег он свечу бледную, язычок огня всколыхнулся на воске, вдруг из пустоты высунулся красный язык весь в слюне и огонь тот слизнул. Овсянников поднес спичку к свече второй раз и огнем очертил круг вокруг себя. И все, что он очертил, тут же стало проваливаться в землю. Он за куст едва успел ухватиться. А куст весь серебряный, а листья из настоящего золота: то ли рвать золото, го ли спасать себя: пол ногами-то топи и хляби, черно и крики мучимых душ слышны.

Выкарабкался он кое-как, набрал серебра и золота в торбу, а тут кто — то над ухом как захохочет и спрашивает:

— Что будешь делать с кладом?

А он не отвечает, знает, что этого делать нельзя — худо случится. Только мотнул головой — а и кивать головой было нельзя, — его и снесло на дорогу. прямо на машину навстречь. Шофер тормознул, машину снесло в кювет, а самого Овсянникова отбросило.