Кёсем Султан. Новая загадка Великолепного века

– Это дочка старухи, которая пришла помолиться за Джефрие-хатун…

В эту ночь испуганную Эмине больше не выпустили из гарема, напрасно встревоженная Озлём умоляла стражников сказать, где ее дочь. До утра девушка просидела без сна в маленьких покоях с зелеными шелковыми стенами, а на следующий день Эмине стала наложницей в султанском гареме и сменила имя. Султан Ахмет назвал ее Махпейкер, что означало «луноликая». Официальные хроники свидетельствуют:

«На втором году царствования Ахмеда в его гареме появилась новая наложница, молодая гречанка по имени Анастасия, дочь православного священника с острова Тинос в Эгейском море. В числе прочей живой добычи турецкие захватчики привезли ее на стамбульский невольничий рынок. Она стала первой в группе новых наложниц, приобретенных для гарема в тот период, и поэтому Ахмед назвал ее “Кёсем” – “Вождь стаи”. Позднее ее начали также называть Махпейкер…».

«Дом счастья»

Что за место было гарем? В переводе с арабского это слово означает «запретное место» – территорию, на которую нет доступа посторонним. Свободная энциклопедия «Википедия» так трактует это понятие:

«Гарем, точнее харе’м (от араб., харам – запретное, священное место) или сера’ль (итал. seraglio – «огороженное место, зверинец») – закрытая и охраняемая жилая часть дворца или дома, в которой жили жены мусульман. Посещение гарема дозволено только хозяину и его близким родственникам. Женщины при гареме назывались хура’м…

…Гарем как явление сложился и окончательно оформился в период правления халифов Аббасидов и стал моделью для последующих гаремов исламских владык. При первых халифах Аббасидах женщины правящей семьи имели свое домашнее хозяйство и даже дворцы, подобные тем, в каких жили их родственники мужского пола. К началу X века женщины стали более замкнуты в огромном царском дворцовом комплексе, и гарем стал отдельной изолированной структурой…

…Девушки, составлявшие гарем, происходили из самых разных земель и были представительницами различных культур, но, так как исламские законы запрещали заключать в рабство свободных мусульман и свободных немусульман, проживающих в исламском государстве, они обычно доставлялись извне империи. Некоторые девушки приобретались в качестве военной добычи, а другие покупались на рынках рабов».

Безусловно, главными гостями гарема (или «Дома счастья», как его называли сами обитатели дворца) были сами султаны. После них – мать султана (валиде), которая, как правило, руководила всей обширной и многолюдной структурой гарема.

Когда очередной султан восходил на трон, валиде в сопровождении пышной процессии переезжала из старого дворца в новый и поселялась в особых палатах. Вслед за валиде, наконец, шли жены султана – кадын-эфенди. Валиде и биринджи кадын (любимая жена султана) обычно имели целую сеть шпионов как среди евнухов, так и среди рабынь обслуживающего персонала, особенно служащих при хамаме.

Ответственными за безопасность гарема были: главы исламской иерархии (шейх-уль-ислама), великий визирь (садразам), начальник безопасности гарема (дар-ус-саадет агасы) и, конечно же, особенно заслуживающий внимания особый класс служителей гарема – евнухи (гарем-агалары). Турецкий историк Акшит Ильхан в своей книге «Гарем» рассказывает:

«Одну из категорий женщин гарема представляли шагирд (şagird), или ученицы. Это были молодые девушки, которых готовили для услужения имперскому семейству. На ступеньку ниже шагирд находились карийе (cariye). Это были обычные женщины-рабыни аджемилер (acemiler), или новобранцы, которые только что попали во дворец. Как только карийе попадали во дворец, они проходили своего рода физическую экспертизу. Управительница гарема, кахья кадын, осматривала девушек, чтобы у них не было никаких изъянов, и определяла “профессиональную пригодность” и умственные способности. В зависимости от решения кахья кадын девушка становилась карийе. Попадая в гарем, молодые рабыни, в зависимости от поведения, внешности и красоты, получали разные имена, например Гюльчичек (Цветочек), Накшидиль (Украшение сердца) и т. п. Всех рабынь, вне зависимости от того, будет ли она простой прачкой или прислуживать султану, учили читать и писать.

Дворик рабынь дворца Топкапы в Стамбуле

Существовал целый штат дворцовых наставниц – сарай тербийеси (saray terbiyesi), которые занимались обучением вновь прибывших. Всех девушек сразу обращали в ислам, после чего их подвергали умственной проверке. Затем девушек размещали по разным комнатам согласно их возрасту и достоинствам, группируя вместе тех, кто находился на одном уровне развития. Каждая спальня была рассчитана на сто человек и устроена таким образом, что вдоль стен размещались диваны, а центральное пространство оставалось свободным, чтобы по нему могли ходить наставницы, каковых приходилось по одной на каждые десять шагирд. Баня, туалеты, гардеробные и кухни располагались рядом с комнатами. Днем девушек обучали турецкому языку, основам ислама, чтению Корана совершению молитвы как вместе, так и по отдельности, рисованию, музыке и танцам, пошиву одежды и рукоделию, кулинарии, а также хорошим манерам. Те девушки, которые могли понравиться султану, получали весьма утонченное воспитание, единственная цель которого – “развить в юных красавицах шарм и привлекательность, способные тронуть сердца даже равнодушных. Сладострастная гармония позы, походки и жеста, мелодичное пение и томный танец, поэтичная и цветистая речь, тонкая интонация и красноречивая нежность взгляда, мягкость манер, обжигающие ласки – вот те науки, которым обучались наиболее красивые девушки гарема”.

Им предоставлялись великолепные возможности для отдыха и развлечений как в самом гареме, так и за его пределами, в окружающих его садах, где они играли в различные игры, в том числе очень подвижные и шумные. В такие моменты они давали выход нерастраченной физической энергии. В этой дворцовой школе их готовили не к тому, чтобы стать женами и матерями тех, кто принадлежал к господствующему классу, а к тому, чтобы время от времени отдавались своему правителю, ублажали его как можно более изощренными ласками. Обычно курс длился два года и заканчивался торжественным экзаменом. Каждая из “милых учениц” к этому времени постигала все тонкости службы: уметь наклонять перед султаном кувшин с ароматной водой, подносить ему туфли и белье, подавать любимые напитки. Она должна знать антипатии и пристрастия господина, его прихоти и желания.

Девушке, которой посчастливилось попасть во внимание султана, предоставлялось множество привилегий впоследствии. Те же рабыни, которые по прошествии девяти лет не были избраны султаном, имели право покинуть гарем».

Во времена Ахмеда I (вернее, его параноидального отца) была изменена система наследования: принцев перестали назначать губернаторами провинций. Шехзаде жили в гареме, что, конечно же, привело к резкому увеличению числа детских покоев на территории гарема. Перед приходом к власти Мехмеда III в султанском гареме обитало 300–500 человек, за время его правления это число возросло до 700. Английская писательница и путешественница Мэри Уонтли Монтегю так описывает жизнь женщин гарема:

«Женщины, не занятые в сфере услуг, проводили все свое свободное время в заботе о своей внешности. Одежду шили в стенах гарема ответственные за это рабыни, но многие принцессы и кадын сами занимались вышивкой своих одежд. Удивляет обилие используемой декоративной косметики, которая полностью изменяет внешний вид обитательниц гарема. Женщины украшают себя различными прическами, вплетая в волосы ленты и жемчуг. На голове обычно носится шапочка из вельвета, вышитая жемчужинами и алмазами и отделанная блестящей тканью.

Шапочка обычно сдвинута на бок и поверх неё – богато вышитая косынка. Волосы чаще всего распущены, иногда их заплетают в косы, которые фиксируют лентами с большим количеством жемчуга. Женщины используют в основном цветочные ароматы розы, жасмина, нарцисса. В косметике преобладает розовый (помада, румяна, лак для ногтей)…

…Повседневная жизнь обитательниц гарема была подчинена сложной иерархии и зависела от ранговой принадлежности. Каждый день проходил в строгом соответствии с церемониалом, который зависел от статуса женщин. Османская империя, будучи наследницей мусульманских традиций средневековья, переняла свойственную исламу повседневность. Социокультурное пространство гарема полностью подчинялось мусульманским обычаям. Женщины гарема всех рангов являлись рабынями султана. Личная зависимость женщины от её хозяина и беспрекословное подчинение мужчине-хозяину являлось характерным для ислама. Несмотря на это, обитательницы сераля обладали рядом прав и привилегий, которые соответствовали иерархии гарема».

Обитательницы гарема получали ежедневное денежное довольствие (сумма «султанской милости» варьировалась в зависимости от щедрости очередного османского владыки). Кроме того, все женщины гарема получали денежные вознаграждения и подарки по случаю свадеб, празднеств и дней рождения. О женщинах хорошо заботились, однако султан (вернее, его слуги – управляющие жизнью гарема и действовавшие от его имени) строго наказывал за малейшие отступления от правил жизни во дворце Топкапы. Американская исследовательница Фанни Дэвис в своей книге «The Ottoman Lady…» писала:

В старинном районе Султанахмет раскинулся роскошный Дворец Топкапы – одна из самых популярных достопримечательностей Стамбула. Бывший дворец в наше время представляет собой огромный музей

«…Каждая из обитательниц гарема получала жалование согласно её рангу. Эти деньги выплачивались из налоговых поступлений от Мекки и Медины. Так, например, биринджи кадын получала десять кошельков денег или 5000 курушей (пиастров) в месяц, остальные – в соответствии с ее порядковым номером. Кахья кадын – пять кошельков, а хазнедар уста – три. С 1689 года выплаты женщинам осуществлялись ежеквартально: 250 курушей получали каждая гедикли и икбал, 200 – каждая уста, 50 – каждой шагирд и 35 – каждой карийе. Чаще всего получаемое от султана жалование тратили на ткани, украшения, косметику. Не имея права выхода за приделы гарема, женщины покупали все необходимое у торговцев, которых приглашали во дворец в отведенные специально для этого комнаты, в которых устраивалось подобие базара. День покупок был своеобразным праздником для обитательниц гарема. Хотя многие дамы сохраняли большую часть своего жалования. Имея деньги в гареме, можно было купить себе влиятельное положение и заниматься интригами. С помощью денег можно было устранить соперницу. Подкупив служанку неугодной дамы, можно было способствовать тому, что соперница заболевала. А если фаворитка неважно себя чувствовала, то лишалась своего ранга и препровождалась в Старый дворец. За деньги евнухи превращались в шпионов знатных дам. При этом интриги процветали именно в верхушке гарема».

Помимо 10–20 женщин, которые непосредственно обслуживали султана, различные обязанности имели и другие невольницы. Например, 10–15 девушек были обязаны дежурить по ночам, охраняя спокойствие всего гарема. Наиболее важную роль играли помощницы султана, которые обслуживали его в течение всего дня. Те, кто выполнял личные и специальные поручения, назывались хазинедар (хранительницы) и имели ранги с 1 по 5. Когда султан находился во дворце, хранительницы оставались в его покоях, однако только главная из них могла сидеть рядом с султаном, в то время как другим позволялось входить лишь по вызову. Хранительницы 3, 4 и 5 ранга должны были круглосуточно дежурить вместе со своими помощницами у дверей султанских палат. Кроме того, у главной хранительницы находился ключ от казны.

Азинедар, которые носили печать султана на золотой подвеске на шее, также были особо доверенными лицами. Вот почему султаны всегда сами выбирали себе хранительниц, которые через какое-то время возвращались в старый дворец или отпускались на свободу с соответствующим документом. Одна из хранительниц, Кетхуда-кадын, была знатоком церемониалов. Она организовывала празднества и свадьбы. Серебряный жезл подчеркивал значимость ее должности, а особой печатью кетхуда-кадын опечатывала имущество султана в его покоях. Чашнигир-уста пробовала всю еду, которая готовилась в гареме, чтобы султан не мог быть отравлен. Чамашир-уста отвечала за стирку белья. Ибриктар-уста помогала султану совершать омовение. За кофе отвечала кахведжи-уста, а за винный погреб – килерджи-уста. Кюлханджи-уста поддерживала жар в хамаме. Катибе-уста отвечала за дисциплину, устав и протокол. Хасталар-уста обследовала заболевших рабынь. В перечне занятых в гареме во времена Махмуда I (1730–1754) значатся 17 рабынь, работающих в винном погребе, 72 – обслуживающих принцев, 15 фавориток султана и 230 – всех прочих. Из этого перечня следует, что султан вступал в интимные отношения далеко не со всеми женщинами. Каждая невольница мечтала и надеялась, что наступит день, когда султан ее заметит, однако для большинства эти мечты так и не осуществлялись. По прошествии девяти лет неизбранная султаном рабыня имела право покинуть «Дом счастья». Султан (чаще всего эту его милость исполняла от имени владыки валиде) давал ей приданое, дом и помогал найти мужа (одного из вельмож или чиновников, человека порядочного, знатного и состоятельного).

Вчерашняя джарийе получала «вольную» – подписанный султаном документ, подтверждающий ее статус свободного человека. Фанни Дэвис рассказывала:

«Работа женщин-рабынь была несложной. Они шили, вышивали, занимались различными видами рукоделия, иногда даже изготавливали предметы интерьера. Однако развлечения их были ограничены. Они могли купаться (баня-хамам была своеобразным местом развлечений, где женщины не только мылись, но и общались и отдыхали), есть сладости, одеваться в соответствии с дворцовой модой, слушать песни и истории. Иногда им позволялось гулять в саду, кататься на каике (вид лодки с гребцами) или в паланкине. В праздники байрама или в кандиль геджеси (один из четырех ежегодных ночных праздников, когда светились минареты) рабыни, могли написать своего рода записки следующего содержания: “Рабыня желает милости, мой господин” – и положить там, где султан мог её найти. Если султан обнаруживал записку, то желание исполнялось. Девушка также могла получить приданое, немного денег и могла быть выдана замуж. В случае смерти рабыни, которая находилась в услужении, все её имущество переходило её владельцу – султану. Даже если она была освобождена и замужем, её имущество являлось собственностью султана. Этот закон распространялся не только на карийе, но и кадын, которые, будучи рабынями, подчинялись тому же самому наследственному праву, как и остальная часть гарема».

Пленница гарема

Властные мать и бабушка Ахмеда невзлюбили Махпейкер. Еще до ее появления в гареме они успешно свели молодого правителя с красивой глупенькой наложницей-гречанкой, голубоглазой Махфируз, которая послушно родила падишаху наследника, послушно выполняла все приказы старших женщин, не пыталась оказать влияние на Ахмеда и ничем не угрожала власти тандема Сафие и Хандан ни в гареме, ни во дворце, ни в империи.

Реконструкция покоев валиде-султан во дворце Топкапы

Мать и бабушка убедили Ахмеда, что его новой избраннице, прежде чем быть осчастливленной вниманием и обществом молодого султана, необходимо как следует подготовиться: научиться грамоте, хорошим манерам, правилам поведения и жизни во дворце. Пылкий Ахмед, вздохнув, согласился подождать, отложив близкое знакомство с Махпейкер до времени, пока девушка закончит учебу в группе новеньких джарийе, привезенных с невольничьего рынка (именно в это время Махпейкер получила свое главное имя Кёсем, «Вождь стаи»).

Обаятельная, открытая и добрая девушка сразу стала лидером среди новых товарок. Она прилежно училась (чтобы отвлечься от грустных мыслей о своей новой участи), хотя в голове девушки, на чью долю выпало столько испытаний, царил полный сумбур. Махпейкер не верила в то, что серьезно приглянулась султану: с момента своего переселения в гарем она больше не видела царственного юношу с горящими глазами, не знала, что Ахмед наблюдает за ней издалека и регулярно интересуется успехами своей возлюбленной. Махпейкер думала, что султан сразу же забыл о ее существовании, как только она была помещена в его гарем и смешалась с пестрой толпой других джарийе – веселых, беззаботных и очень красивых девушек.

Откуда брались рабыни в султанском гареме? Очень просто: восточные князья сами отправляли своих дочерей в османский гарем Топкапы в надежде, что те станут избранницами султана. Даже старинная колыбельная, которую напевали маленьким девочкам, пророчила: «…вот станешь ты женой султана, будешь усыпана бриллиантами…». Рабынь покупали в 5-6-летнем возрасте и воспитывали до полного физического развития. Девушек обучали танцам, музыке, игре на музыкальных инструментах, этикету, искусству доставлять наслаждение мужчине. Уже в подростковом возрасте девочку предварительно показывали великому визирю. Если у нее обнаруживались физические недостатки, плохие манеры или еще какие-нибудь дефекты, цена ее резко падала, а ее отец, соответственно, получал меньше денег, чем ожидал. Кстати, продавая дочь, ее родители подписывали документы, свидетельствующие о том, что они больше не имеют на нее никаких прав.

Самым красивым рабыням, которых султан мог выбрать в жены, приходилось очень тщательно учиться. Первым пунктом было обязательное принятие ислама, если, конечно, девушка была иной веры. Затем рабынь учили читать Коран, совершать молитвы вместе или по отдельности. Получив статус жены, они основывали благотворительные учреждения и строили мечети, как то предусматривали мусульманские традиции. Сохранившиеся письма султанских жен свидетельствуют об их образованности.

О рабынях хорошо заботились, но султан строго наказывал тех из них, кто отступал от установленных правил. Мэри Уонтли Монтегю в своих «Турецких письмах» рассказывала:

«…Провинившихся женщин подвергали физическим наказаниям. Обычно их секли розгами. Экзекуцию совершали евнухи по приказу наставниц. Если девушки и после наказания продолжали упорствовать в непослушании и становились неисправимыми и дерзкими, то, по указу султана, их отсылали в Старый дворец, а все лучшее у них отбирали. За более тяжелые преступления (применение ядов с целью устранения соперниц или колдовство) рабыню лишали жизни. Обычно, привязав руку к ноге, женщину клали в мешок и бросали в море».

К своему огорчению, Ахмед получал неутешительные сведения о своей возлюбленной: бабушка Софие, поджав губы, сокрушалась о том, как глупа, ленива и неряшлива Махпейкер, как плохо ладит с новыми подругами, как отвратительно учится и совсем не стремится стать фавориткой падишаха. Все это, разумеется, было ложью: чем больше усилий прилагали мать и бабушка, чтобы очернить новенькую, тем больше Ахмед скучал по ней и все время торопил учителей. Чтобы отвлечься от грустных мыслей, молодой султан посвятил себя любимому хобби (изготовлению роговых колец), которое хорошо описал историк Ноулз:

«…Каждого турецкого императора законы их религии обязывают повседневно употреблять и практиковать какое-либо ручное ремесло или занятие, и потому султан Магомет [Мехмед III] занимался изготовлением стрел, а этот его сын Ахмат [Ахмед I] делает роговые кольца, которые все турки носят на больших пальцах, чтобы было удобнее натягивать тетиву при стрельбе из лука. Обычай изготовлять такие роговые кольца этот султан ревностно соблюдает, предаваясь этому занятию каждое утро, сотворив молитву».

Пока Ахмед в задумчивости вытачивал превосходные роговые кольца у себя в мастерской, сама Махпейкер в это время тосковала: она очень скучала по Озлём (которую так больше и не пустили к приемной дочери), даже предприняла попытку побега (после того как поняла, что далеко не всем пришлась ко двору). Нарядившись кухонной служанкой, находчивая девушка попыталась смешаться с темной толпой дворцовых кухарок в хиджабах, отправляющихся на пятничный городской базар за провизией и мелочами – булавками, безделушками и лукумом для обитательниц гарема.

Гранд Базар (Grand Bazaar) и сегодня одна из главных туристических достопримечательностей Стамбула. Фото автора

Видимо, слишком ярко и отчаянно блестели прекрасные глазки Махпейкер сквозь прорезь никаба (в сравнении с тусклыми и безучастными глазами кухонных старух), что стражники задержали беглянку и отвели ее к начальнику безопасности гарема. А разгневанный дар-ус-саадет агасы приказал запереть девушку в одиночных покоях: такого громкого скандала (любимая невольница падишаха чуть-чуть не сбежала средь бела дня из дворца в тысячу стражей!) сохранить в тайне не удалось, и начальник сам едва не лишился головы…

За считанные часы новость стала достоянием всего многочисленного гарема: о побеге шептались юные джарийе в укромных углах общих покоев и учебных комнат, калфы разводили руками, евнухи неодобрительно цокали, а царственные мать и бабушка (валиде Хандан и Софийе) досадливо и беспокойно обсуждали дерзкую выходку неугодной девчонки и предчувствовали большой скандал.

Вечером в покои Хандан (где две стареющих подруги старались отвлечься от тревожных мыслей, слушая придворных музыкантов) влетел разгневанный султан (у вспыльчивого Ахмета от ярости перед глазами все плыло!), по дороге он отрывисто отчитывал сопровождающего его верховного евнуха:

– Ее обучение закончено давным-давно! Значит, все это время вы строили козни у меня за спиной! Приказываю немедленно перевести Махпейкер в отдельные, в ЛУЧШИЕ покои! Пусть прислуживают ей ВСЕ калфы! Сегодня вечером я хочу видеть ее у себя!

Мать и бабушка стояли безмолвно у пылающего камина в нарядных покоях валиде. Опустив глаза, они напряженно ждали, когда на их головы обрушится гнев подросшего, вышедшего из-под контроля сына и внука. Ахмед, глядя на интриганок, с потемневшим лицом по-прежнему обращался к верховному евнуху:

– Ясно, ага, что у великой валиде во дворце Топкапы душа истомилась, вот она со скуки и занимается непонятно чем! Очевидно, что она соскучилась по Старому дворцу, и я позволю ей сегодня же переехать! Пусть нынешним же вечером собирается и уезжает!

Великая валиде Софие, столько лет единолично правившая Османской империей, сникла и сразу стала выглядеть на свой реальный возраст: увядшая, усталая женщина стояла перед молодым султаном и мысленно уже видела себя в вечной ссылке и бесконечной однообразной скуке засиженного мухами Старого дворца. Валиде Хандан беспокойно, с мольбой вглядывалась в лицо сына, который продолжал отрывисто приказывать верховному евнуху:

– А матери передай, чтобы она перестала везде совать свой нос! А если не перестанет, то в Старом дворце полным-полно свободных комнат!

Султан еще раз гневно обвел глазами комнату и стремительно вышел. На лице Хандан блуждала странная улыбка, а Софие застыла как громом пораженная: она отчетливо поняла, что ее эпоха во дворце Топкапы закончилась.

Кёсем – фаворитка падишаха

Так юная Махпейкер-Кёсем стала фавориткой Ахмеда, заменив ему в этом качестве глупую, флегматичную красавицу Махфируз (которую отправили в Старый дворец вместе с Софие). Сын Махфируз, маленький, пухлощекий мальчик – шехзаде Осман – остался в Топкапы на попечение армии мамок и нянек.

Махпейкер взяла на себя заботу о мальчике: она часто навещала малыша, отправляла ему игрушки и сладости, брала его с собой, когда каталась в экипаже по звонким мощеным улочкам центра Константинополя…

В сообщениях венецианских послов указывается, что во время этих прогулок Осман развлекался тем, что бросал пригоршнями мелкие монетки в толпы зевак, которые сбегались посмотреть на юного принца. В такие минуты его мачеха Махпейкер предпочитала не показываться на глаза простолюдинам, оставаясь за занавеской. Послы также отмечали исключительную привязанность Ахмеда к Махпейкер, которая стала в политике влиятельным закулисным фактором. Дипломат Кристофоро Вольер свидетельствовал:

«Она может творить с султаном все, что пожелает, и полностью завладела его сердцем, и ей ни в чем нет отказа».

Венецианский посол Симон Контарини подробно описывал юную избранницу молодого Османского правителя:

«…Фаворитка султана Махпейкер Кёсем Султан – женщина исключительной красоты… Она высока, отличается стройным станом и белым лицом. Черты лица её столь совершенны, что при дворе за красоту её называют “ангелом“, или “пэри”. Волосы у неё темные и волнистые, приятный нежный голос и очень красивые руки… Говорят, она отличается благоразумием и рассудительностью, порой немногословна, что многие склонны относить к её уму и коварству и что, очевидно, имеет под собой основание, коли ей удалось избавиться от своей соперницы… Доводилось слышать, что при дворе о ней говорят как о красивой, но смертельно опасной женщине, что придаёт ей сходство с ядовитым цветком…

Юную Кёсем Махпейкер в сериале «Великолепный век: Кёсем Султан» сыграла актриса Анастасия Цилимпоу. «Черты лица её столь совершенны, что при дворе за красоту её называют “ангелом“ или “пэри”…»

…Женщине красивой и проницательной и, кроме того… обладающей многими талантами… Она прекрасно поет, вследствие чего продолжает пользоваться любовью султана… Не то чтобы её уважают все, но в некоторых делах к ней прислушиваются, и она фаворитка правителя, который хочет, чтобы она постоянно была рядом с ним… Она проявляет немалую мудрость и сдержанность относительно слишком частых высказываний о серьезных материях или государственных делах».