Русофобия 2.0: болезнь или оружие Запада?

Очарование этих идей отозвалось мощным эхом в других цивилизациях, в их наиболее богатых, образованных и информированных слоях. Запад продемонстрировал миру также справедливость и рациональность законов, которых придерживается человеческое общество. Умеренность формы в процессе осуществления власти, более умеренное применение насилия, снижение произвола и введение системы правил предвещали определенную степень «консенсуса» между правителями и управляемыми. Все это и многое другое, наряду с искусством, выглядело увлекательно и притягательно. Как известно, все это было очень важно, но являлось только частью заманчивого мессиджа Запада, которая на протяжении веков становилась все меньше и меньше. Кропотливое изучение всего процесса в целом показывает, что стало с этим мессиджем и как он трансформировался со временем. Мало-помалу для правящих классов он утратил свою первоначальную привлекательность и перестал служить целям подчинения народных масс. Они стали кричать об агрессии и политике завоевания.

Сегодняшняя актуальная и непосредственно политическая тема состоит в ответе на вопросы о том, как остальной мир воспринимает Запад и как он воспринимает себя. Не так-то просто поместить Запад в исторический контекст. Огромная часть истории человечества отныне не в состоянии историзировать себя, то есть найти место в истории в качестве составной части, а не в качестве целого, в качестве одного из эпизодов, а не самоцели. Разве можно обойтись без Галилея и Коперника, Кеплера и Канта? И Французской революции, и советских свершений? Ведь это все тоже Запад. Равно как и христианство с его ценностями и злоупотреблениями, которые сопровождали его. А как быть без Гераклита Понтийского, Аристарха Самосского и Гиппарха, которые за пятнадцать веков до Коперника поняли всего лишь при помощи собственного разума и без применения технических приспособлений, что Земля не является центром Вселенной?

Все то, что мы, западные люди, все еще считаем Западом, который ходил в Крестовые походы, очень сильно отличается от мифа о героическом Прометее. Западу пришлось пострадать – например, от арабского завоевания эллинистических территорий Ближнего Востока, Северной Африки. В период XI–XVI веков оно распространилось на весь Индостан, Индонезию, южные и восточные районы Китая. Затем ветер истории переменился и подул в паруса Запада, не меняя своего направления до конца ХХ века. Он переменил направление только при снятии второй турецкой осады Вены в 1682–1683 году.

С тех пор контрнаступление Запада неустанно развивалось по всем азимутам Старого и Нового Света путем завоевания океанов. Для начала европейские войска ринулись на Индостан, а затем и на Тихий океан. Не оставили они без внимания и Ближний Восток, приступив к тотальной колониальной зачистке территории путем начертания границ и насаждения правящих династий, измышленных в европейских столицах. Европой была отодвинута, а затем и ликвидирована Османская империя со всеми своими щупальцами. В конце концов полиморфный Запад не пощадил и Россию, которая тогда отбивалась от татарского ига. Запад воспользовался ее слабостью и отрезал от нее в пользу западного христианства русские западные окраины – территории нынешней Белоруссии и большую часть будущей Украины. В 1610 году польские интервенты напали на русские земли, на два столетия опередив нашествие Наполеона и на три столетия – немецко-фашистских захватчиков.

Военное продвижение Запада приобрело поистине глобальный характер. После исламского завоевания португальские конкистадоры первыми добрались до Индии, после чего уступили территорию британским завоевателям, чей железный цивилизаторский кулак ударил не только по телу, но и искалечил душу индийского общества, которое по размерам не уступало всему Западу той поры, а по богатству истории, культуры и разнообразию было гораздо старше и мудрее. Запад в своей британской версии выкачал из Индии богатства настолько огромные, что они обеспечили Лондону почти двести лет имперского правления, не встретив сопротивления более половины земного шара.

В данном конкретном случае британские завоевания способствовали успешному экспорту английской модели общественного устройства. Индия, а затем и Пакистан перенесли на свою почву учреждения, созданные в Великобритании. Правда, этот перенос произошел в совершенно разных исторических и культурных условиях. В ретроспективе этот процесс обошелся без логики. Ведь два столетия в истории народов длятся не более чем мгновение.

Былой триумф английской политики был позаимствован американцами. После Второй мировой войны состоялся переход британских скипетра и державы в руки США. Теперь они полагают, что у них есть право на силовой экспорт своей демократии во всем остальном мире.

Что касается Дальнего Востока, Китая, Японии и Кореи, то там западное наступление прошло в два этапа. Первый этап, относящийся к XVI веку, провалился. В роли вооруженных гостей тогда выступили португальцы, но были разгромлены. Возможно потому, что пытались завоевать доверие силой… христианской религии. Но попытка оказалась безуспешной. Три столетия спустя, в XIX веке, на штурм пошли другие европейцы. На этот раз без монашеских одеяний, но в блеске стали новейшего вооружения. На сей раз успех был обеспечен. Позже, спустя столетие, в Китае состоялся триумфальный Великий поход, в результате чего Китай стал коммунистическим. Для порабощения Японии Америке понадобились две атомные бомбы.

Об опыте, полученном от Запада остальным миром, мы высказались по необходимости кратко. Здесь не сказано о завоевании Африки и Латинской Америки. Но теперь понятно, что пять столетий господства подошли к концу, а с ним и способность Запада играть доминирующую роль в характерных для него формах. Былое верховенство не гарантирует господства в будущем. Именно этого понимания сегодня не хватает правящим кругам Запада. Историческое время народов и цивилизаций Запад рассматривает как период, подлежащий сокращению благодаря своей мощнейшей технологии. Но эта концепция наталкивается на эволюционные законы. Народная память гораздо упорнее, чем упрямство отдельных индивидов. Мне думается, чем многочисленнее народы, тем крепче их память.

Общество, сложившееся сегодня на Западе, построено на технологии. Оно неразрывно связано со скачкообразным возвышением индивида, но не в состоянии удовлетворять потребности технологизированного в большей или меньшей мере человеческого сообщества, где сохраняются глубинные психологические и коллективистские традиции. Разумеется, можно добиться некоторого успеха в закрепощении народов. Можно силой или хитростью потребовать от покоренных адаптироваться к темпу навязанной технологии, да и то не везде и притом в течение не очень длительного времени. Быстрота адаптации отдельных цивилизаций различна и протекает с разной скоростью. Внезапное сокращение расстояний, произошедшее всего за несколько десятилетий, столкнуло общества не только разные, но и совершенно друг другу чуждые. У них не было времени для того, чтобы познакомиться. Хуже того – Запад навязал режим сосуществования путем насаждения собственной модели как для своих, так и для чужих. Для многих народов вынужденное сожительство оказалось непереносимым бременем. Например, историческое время у одних не совпадает с концепцией времени у других. Западу не оставалось ничего иного, как применить насилие, дабы навязать непокорным свою модель поведения.

Данный метод работал на протяжении более века. Но силовой экспорт западной модели был возможен до тех пор, пока у Запада была монополия на силу. Сегодня эта монополия закончилась. В Сирии путинская Россия продемонстрировала всему миру крах западной монополии. Она ошеломила Запад, который был убежден в своем могуществе. Россия доказала, что силы и технология, поддерживающие величие Запада, отныне доступны не только Империи. Кроме того, как уже упоминалось, западная модель потеряла большую часть своего первоначального блеска. Она держалась на теории непрерывного и бесконечного роста. Теперь же все убедились, что никакого роста нет. Запад отчаянно делает вид, что рост все еще продолжается. Он жмет на все рычаги средств массовой информации, чтобы продемонстрировать картинку роста. Однако этот рост – блеф, он существует только на экране телевизора, а в реальности ничего похожего не наблюдается.

Наряду с этим растет число субъектов, которые понимают, что теперь нет возможности удовлетворять бесконечные желания, существующие лишь для того, чтобы потреблять товары. Желания растут в огромном масштабе, но их удовлетворение все заметнее становится привилегией элитарного меньшинства. У прочих мелких потребителей, вцепившихся в свои смартфоны, мы не можем не поинтересоваться, почему Лондон и Париж так сильно отличаются от какого-нибудь Тимбукту.

Нет такой рекламы, которая могла бы позолотить своим блеском товарный голод. Модель, основанная на предпосылках демократии, вынуждена сокращать количество товара. В конце концов товар исчезает. Власть денег бесконечна, но несовместима с принципами демократии и равенства, количество которых по определению ограниченно. Необходим обмен товара на демократию. Третьего не дано. А те, кто имеет силу и власть, словно набрали в рот воды. Трудно противостоять иллюзии и обману.

Глава 4. Исламофобия

«Когда русские нанесли нам удар в спину и отказались от своей империи в 1991 году, мы остались на берегу с большим количеством заблуждений насчет нас самих и, что еще хуже, насчет остальной части мира», – саркастически заметил один нетипичный американец, то есть критически настроенный интеллектуал[36]. «Заблуждения» быстро накапливались, росли как на дрожжах. Все радовались тому, что Запад выиграл «холодную войну». За много лет до этого подобное умонастроение Иосиф Сталин определил как «головокружение от успехов»[37].

Америка, а следом за ней весь Запад пятьдесят лет существовали в страхе перед «красной угрозой». В конце концов враг покончил жизнь самоубийством, уйдя с исторической арены. И вдруг больше не стало никакой опасности. Все пути теперь были открыты для новых перспектив, расширения господства и экспорта цивилизационной модели, припасенных в западном спецхране. Тогдашний президент США Билл Клинтон получил срочный вызов от ведущих банкиров Уолл-стрита. Ему было сказано, что Соединенные Штаты в состоянии выступить в качестве глобального банкира. Они должны получить возможность «поделиться своим опытом и своими услугами» со всем миром. Кроме того, было сказано, что реальной альтернативы на горизонте нет и не предвидится.

Перед Западом открывалась эра непрерывного, нового, беспрецедентного господства. Истории, как писал упомянутый выше Фрэнсис Фукуяма, наступил конец. XXI век и, очевидно, все последующие столетия будут стопроцентно «американскими», глобальными в своем единстве. Раскаты грома от падения Берлинской стены в 1989 году услышали три миллиарда человек, которые к этому времени уже регулярно смотрели телевизор в новом едином и глобальном мире. Все успели посмотреть уникальный репортаж с места катастрофического события и воочию увидели конец эпохи.

Да, все мы видели этот репортаж. Все мое поколение видело его, и оно помнит об этом событии. Однако новое поколение уже забыло о нем, точнее, и не знает вовсе. Оно ведать не ведает (даже современники выпустили это из памяти), что Советский Союз не просто покончил жизнь самоубийством, а был уничтожен в результате длительной разрушительной кампании, важнейшими элементами которой были:

• внешнеэкономическая агрессия;

• воздействие многочисленной «пятой колонны»;

• мощная пропагандистская кампания, превозносившая зажиточность Запада, основанную на технологическом подъеме, и подавлявшая любую возможность управления коммуникационными рычагами оборонявшейся стороны;

• исчерпание «движущей силы» советской модели и однопартийной политической системы[38];

• неспособность СССР продолжать конфронтацию с Западом в условиях вопиющего технологического отставания;

• падение производительности труда в Советском Союзе и неспособность контролировать цены на сырье, которые являлись важным источником советского экспорта.

Стратегический паритет был обеспечен Леонидом Брежневым, но цена этого достижения была разрушительной. Тем не менее разрыв между уровнем жизни в СССР и на Западе на самом деле не был таким глубоким, как это рисовалось. Но разница была колоссальной в том, что касается сферы широкого потребления. Однако де-факто критерием, которым измерялся «уровень жизни» в Советском Союзе, стали принятые на Западе стандарты. И в одночасье миллионы советских граждан почувствовали себя нищими. Их убедили в том, что хуже, чем они, никто не живет. Правда, лет через десять те же граждане бывшей Страны Советов заметили, что и в системе западного капитализма им живется отнюдь не вольготнее. Им по-прежнему жилось очень плохо. В одночасье они стали отчаянно бедны, но делать нечего – было слишком поздно.

Прежде они думали, что бедность является результатом социальной системы, политического режима, при которых они родились и жили. В этом нельзя было винить их: широкие массы не состоят сплошь из историков, экономистов и философов. Вряд ли они в состоянии оценить свое положение в целом или хотя бы частично. Теперь у них не было опоры в виде системы ценностей, которую советская социалистическая система обещала, но не смогла сохранить. В любом случае было очевидно: Запад удачно экспортировал свои ценности. И свободу, и демократию. И то и другое служило олицетворением «Запада».

Отмечу мимоходом, что в этом ключ к пониманию новизны текущего времени. И раньше бывали войны, но теперешние разительно отличаются от всего предыдущего опыта. Новейшие войны совсем не похожи на битвы прежних эпох. Тогда война велась по линии фронта. В ней участвовали армии, каждая в своей форме. Население погибало или принимало участие в боевых действиях. Но чаще оно играло роль пассивного наблюдателя за столкновениями на своих полях, в своих лесах и городах. Война, в которой был побежден Советский Союз, была проиграна не на традиционном поле боя. Эта война обладала обобщенным, как бы незримым обликом и завершилась феноменальным реальным результатом.

Главное оружие, с помощью которого был разбит вдребезги Советский Союз, – абсолютное превосходство в сфере коммуникационных технологий. Запад на порядок превосходил советский потенциал. «Холодная война» обладала своими особенностями. Она разворачивалась в отсутствие «линии фронта». Шла постоянная вооруженная конфронтация между двумя антагонистами. Они были выстроены в боевые шеренги и готовы к боестолкновению, но огня не открывали. Война называлась «холодной», потому что не было слышно ни взрывов, ни автоматных очередей. Правда, не обходилось и без вооруженных стычек. Они случались в отдаленных местах и велись через «посредников». То есть люди погибали, но как бы с «третьей стороны».

Существовала угроза «взаимного гарантированного уничтожения» (MAD)[39], она поддерживала баланс сил и помогала избегать прямой конфронтации. В истории «холодной войны» было только одно исключение – так называемый «карибский кризис» 1962 года. Тогда Советский Союз и Соединенные Штаты оказались на пороге прямого столкновения и задействовали соответствующие стратегические арсеналы. Опасность ядерной войны сохранялась в течение нескольких дней. Затем оба противника, Джон Кеннеди и Никита Хрущев, поняли смертельную ошибку и пошли на компромисс.

Тем не менее гонка вооружений за достижение превосходства многократно усилилась. Через несколько лет Советский Союз добился стратегического паритета, однако это классический пример пирровой победы. Тем временем Соединенные Штаты, уже признанный знаменосец Запада, открыли новое и не менее мощное виртуальное поле битвы. На нем они выиграли другую войну – за «завоевание умов». Точнее, войну за производство и распределение мечтаний, вожделений, чувствований, ценностных смыслов, которые мало-помалу внедрились с обеих сторон в умы широких масс. На этом поле боя паритет не представлялся возможным – по структурным причинам.

Капиталистический Запад это сражение уже выиграл вчистую на внутреннем фронте, в среде определенных групп населения. Запад успешно экспериментировал в области массовой лоботомии. Вся капиталистическая система перешла на экономику потребления. Главной ее целью было превратить человека в законченного потребителя. Заразить жаждой потребления другие народы было нетрудно – не труднее, чем воткнуть горячий нож в масло. Коммуникационные барьеры были сметены благодаря новым технологиям в области связи и информации. Физические барьеры были преодолены. Отныне не существовало препятствий для «колонизации» умов. Телесная оболочка страдала, но раны радовали взгляд и вызывали приятные ощущения. Сам вид «Ферарри», показ мод в Милане, супермаркет, ломящийся от товаров, красивые и доступные женщины – отныне все у тебя в руках, все превратилось в «реальность», перед которой невозможно устоять.

На противоположной советской стороне этого странного поля боя не было ни одного воина. Победа Запада была обеспечена уже до начала боевых действий. То немногое с советской стороны, что возникало на экранах, – сплошной мрак однопартийной системы, цензура, ограничение личных свобод, верховенство, пусть и формальное, общественного над личным. При этом в СССР потребления почти не существовало, речь шла только о простой повседневной жизни. Города без рекламных сияющих щитов казались темными и угрюмыми. На Западе общество спектакля веселилось и праздновало победу салютом. Запад целиком и полностью стал обществом спектакля, благодаря чему и победил.

Советский стратегический ядерный паритет ржавел в сейфах. Совсем другие ракеты в несметном количестве безболезненно и мягко прибыли к месту назначения, поразив умы и сердца советских людей. К тому же новый постсоветский лидер, приснопамятный Борис Ельцин, первый «демократический президент», избранный бывшим советским народом, спешно вручил Западу секретные коды своих настоящих ракет. Публично этот факт никогда не предавали огласке, ведь есть все-таки пределы непристойности. В противном случае новые обитатели Кремля обнаружили бы свой страх перед народом. Ракетные коды сыграли роль обменной валюты, на которую была куплена пожизненная безопасность кремлевской номенклатуры.

Эти аспекты «демократического транзита» являются существенными, поэтому рассмотрим их подробнее. Они важны для понимания того, что затем повторяется в более широком масштабе, однако с существенными различиями. Между тем многие россияне съели западную фигу с маслом и не поперхнулись. Им пришлись по нраву безделушки Великой фабрики снов и купание в потоке лжи. Но тем временем Запад увяз в болоте крупных неприятностей. Они видны невооруженным глазом. Витрина померкла, и уже нет такого количества айфонов, чтобы возвратить первоначальный блеск.

Главное достижение противостояния – исчезновение коммунизма. На протяжении всего периода «холодной войны» коммунистическая угроза была тем адреналином, который удерживал Запад в единении. Поколения американцев и европейцев были тщательно оболванены таким образом, что само слово «коммунизм» стало вызывать у них павловскую рефлекторную реакцию и атрофию мозга[40]. На самом деле склонность к потреблению товаров является одним из основополагающих рефлексов. Главное, чтобы в кормушке была еда. За неполную кормушку все нападали на коммунизм. Так что пришлось Америке заплатить за кормовую базу. Но что делать теперь, когда коммунизма уже давно нет?

На самом деле коммунизм кое-где все еще сопротивляется. Он притаился, например, в Китае. Но Китай записали в категорию «аномалий». Конечно, существует Коммунистическая партия Китая, что считается крайне неприличным. Однако «китайщина» рано или поздно будет преодолена. Ведь Дэн Сяопин и китайские коммунисты ввели госкапитализм по собственной воле. Согласно аксиоме, господствующей в Вашингтоне, капитализм является синонимом демократии. Достаточно подождать несколько лет, и китайский коммунизм будет подавлен рынком, что, по вашингтонским выкладкам, заставит Китай стать более демократичным. Иными словами, «демократия = выборы = Америка». Если для избавления от коммунизма даже Москву заставили покончить с собой, то почему то же самое не произойдет в Пекине?

Збигнев Бжезинский обосновал эту схему за несколько лет до падения Берлинской стены. Схема, изложенная в его «Великой шахматной доске», предусматривает, что после гибели СССР Россия распадется на «слабую» конфедерацию из трех регионов – Европейского, Западносибирского и Дальневосточного с руководством, назначаемым соответственно Европой и Японией при активном участии Китая, который в скором времени растворится под воздействием гомогенизации и лиофилизации, иначе говоря – глобализации, как сказали бы мы сегодня, в лоне западного рынка. Так что крах китайского коммунизма можно назвать отложенным событием в ожидании желательных для Запада перемен. Между тем огромный Китай служил и продолжает служить мировому рынку, производя товары по бросовой цене.

Югославский социализм придушили без особых церемоний. С экономической точки зрения он не представлял никакой ценности, а с точки зрения политической он сидел как бельмо на глазу в центре Европы и, что хуже всего, был неудобен как напоминание о минувших днях. Мелким, но все равно досадным доказательством возможности существования альтернативной экономической системы в окружении торжествующего глобального мира. Ликвидация мелкого югославского сорняка с «неизбежным» кровопусканием произошла вскоре после падения Берлинской стены. В дополнение к бомбардировкам Белграда и других сербских городов впервые применили новейший метод «цветной революции». Речь шла об оригинальной системе «народных восстаний», свергающих неугодные Западу правительства в «государствах-изгоях» (rogue states). В югославской операции впервые широко применяли социальные сети под монопольным управлением США, а также внешнее финансирование при массированном вмешательстве спецслужб. Отныне спецслужбы являются главным действующим лицом в подрывных военно-политических операциях в любом уголке мира.

Правда, осталась одна незначительная проблема, которую еще предстоит решить, – это Корейская Народно-Демократическая Республика. После ее ликвидации о коммунистическом вопросе можно будет совершенно забыть и потешить самолюбие Френсиса Фукуямы с его «концом истории». Строго говоря, режим Пхеньяна технически не может быть назван коммунистическим (да и сам он не считает себя таковым). Однако Запад счел, что ему выгоднее продлить существование северокорейского режима, чем уничтожать его. Вполне возможно, что в корейском «пакете» в один прекрасный день всплывет немало сюрпризов[41]. Коллективное воображение, особенно в тихоокеанских странах, все еще нуждается в «красной угрозе». Их необходимо периодически взбадривать, например в виде стикеров на двери холодильника, как напоминание перед походом в супермаркет.

Тем не менее факт остается фактом: коммунизма больше нет. В то же время проблемы Запада спустя четверть века после внезапной кончины коммунизма настолько велики, что требуют срочных мер. Так что же происходит на Западе? Полным ходом действуют порочные механизмы: весь мир теперь несет бремя неоплатных долгов, и денежный пузырь продолжает раздуваться со скоростью, не поддающейся контролю. Финансовые рынки спекулируют в ущерб государствам и народам, неравенство доходов приумножается со страшной силой. Потенциальные покупатели нищают, но все гонятся за ростом любой ценой. Потребление природных ресурсов ничем не ограничено, ресурсы планеты катастрофически истощаются. Чем будут заниматься в Вашингтоне десятки научно-исследовательских стратегических центров? Разрабатывать чрезвычайные меры?

Снова призовем Збигнева Бжезинского, который, кажется, обладает пророческим даром. Разве не он автор сбывшихся предсказаний, или, говоря точнее, самосбывающихся «прогнозов», оформленных в виде алгоритмов действия? Через шесть лет после гибели советского коммунизма Бжезинский заметил проблему и взялся размышлять над ней. Кто виноват в кризисе западной системы в отсутствие главного врага? Не ставить в повестку дня этот вопрос – значит признать, что проблема является эндогенной, то есть кризис порождается самой системой. Как, например, объяснить (или лучше скрыть) тот факт, что темпы роста валового внутреннего продукта в мире продолжают падать? У Бжезинского объяснений этого кризиса нет, как и у всех прочих. Но не этим он был обеспокоен. Дело в том, что он прагматик до мозга костей.

Итак, поставлен вопрос: что делать? Бжезинский и прежде выступал с ужасными пророчествами. Например, что Французская революция 1798 года и большевистский переворот 1917 года в XXI веке покажутся легкой разминкой по сравнению с грядущими радикальными потрясениями. Он прекрасно понимал главное: приближается время жуткой трагедии, которая потребует от «хозяев Вселенной» решений несравненно более чудовищных. Народы, в частности американский народ и народы Европы, являются объектом обмана, но (до поры до времени) приходится сохранять демократическую форму общения с ними. Правда, необходимо провести кое-какой ликбез. Конечно, идеальный лектор-наставник должен выглядеть спокойным, разумным и приятным во всех отношениях. Однако в нынешних условиях трудно подобрать такую успокоительную формулировку. За несколько минут, доступных вниманию среднего потребителя, необходимо вселить в него надежду. Так что здесь нет места для неприятных известий, затрагивающих обывателя непосредственно. Ведь потребителям нравится, когда горячие точки где-то далеко от него. Так что ни в коем случае нельзя допускать новости, нарушающие спокойствие обывательского стада.

Бжезинский, как и все штатные сотрудники мозговых центров Вашингтона и Брюсселя, прикладывает усилия к тому, чтобы последние нейроны среднего компульсивного потребителя на Западе вышли из строя. Особенно когда он услышит жуткое пророчество Майкла Мура: «Господа, у меня есть пренеприятное известие – впредь вы не будете облизывать тарелки. Система сфальсифицирована в пользу избранных, а ваше место – не в числе избранных ни сейчас, ни когда-либо. Система настроена настолько хорошо, что большинство из вас верит, будто она работает в пользу благонамеренных, порядочных и работящих граждан. Система держит морковку так близко к носу, что можно даже понюхать ее»[42]. «На войне как на войне», – решил Бжезинский. Необходимо разыграть карту страха. Такой прием работает безупречно. «Таким образом, – писал пан Збигнев, обращаясь к «хозяевам Вселенной», – консенсус достижим только перед лицом жуткой и прямой угрозы со стороны вражеских сил, которые должны восприниматься обывательской массой в качестве непосредственной опасности».

Шел 1997 год. Бжезинский успел выступить до разрушительного финансового кризиса 1998 года и за четыре года до 11 сентября 2001 года. Неужели эти даты не сохранились в остатках твоей памяти, дорогой читатель? Но не только Бжезинский размышлял на этой волне в те приснопамятные годы. В другой курортной местности – где-то между Вашингтоном и Санта-Моникой – в штаб-квартире корпорации «Рэнд» в поте лица трудилась группа, известная в дальнейшем под названием неоконсерваторов, или неоконов. Они написали по-настоящему исторический документ – «Проект нового Американского века» (PNAC)[43].

Рабочая повестка этой группы интеллектуалов была выстроена на четырех краеугольных камнях: а) повысить и без того колоссальный военный бюджет США за счет социальных программ; б) расправиться с враждебными режимами или не выполняющими требования американских корпораций; в) навязать демократию силой в соответствии с американскими правилами во всех регионах планеты и приступить к масштабной приватизации всего государственного имущества во всех уголках планеты; г) подменить собой Организацию Объединенных Наций и приступить к строительству нового мирового порядка под эгидой США. Команда «Рэнд» заявила, что такая программа, безусловно, натолкнется на трудности в ходе реализации, если не произойдет какое-либо катастрофическое событие-катализатор вроде нового Перл-Харбора[44].

Нельзя не обратить внимание на поразительное сходство между осмотрительной фразой Бжезинского и ссылкой на «новый Перл-Харбор». Дата возникновения этих мыслей совпадает идеально – это 1997 год. Быть может, это простое совпадение? Как знать… Правда, спустя три года многие члены команды PNAC вошли в правительство Джорджа Буша-младшего, президента Соединенных Штатов Америки, назначенного в обход голосования Верховным судом США после поражения от демократического кандидата Альберта Гора. В ходе неоднократного подсчета и пересчета голосов в штате Флорида фальсификация выборов была документально доказана. Организовал ее губернатор Джеб Буш, брат будущего президента. В числе бенефициаров также вице-президент Дик Чейни, министр обороны Дональд Рамсфелд, два заместителя министра обороны, Пол Вулфовиц и Дуглас Фейт, вместе с Кондолизой Райс, советником по национальной безопасности, Элиотом Абрамсом, директором Совета Национальной Безопасности, и Ричардом Перлом, председателем Главного управления по делам обороны.

11 сентября 2001 года новый враг был найден. В этот день началась великая «война с международным терроризмом», которой, как предрекли президент Буш-младший и Дональд Рамсфелд, суждено было продлиться «целое поколение», или «50 лет». Бывший «красный» злодей стал «зеленым». Четырнадцать лет назад весь мир целиком был втянут в бесконечную войну, спланированную за письменным столом. Война в нарушение всех правил вспыхнула в Афганистане, а продолжилась в Ираке на основе улик, которые были признаны ложными еще до начала боевых действий. Обвинения насчет оружия массового уничтожения в руках Саддама Хусейна оказались американской фальшивкой.

Война не прекращается вплоть до сегодняшнего дня. Ее этапы – убийство Муамара Каддафи, разрушение ливийского государства, крупномасштабная война в Сирии, длящаяся вот уже четыре года, и внезапное появление ДАИШ (Исламского государства), не говоря уже о Йемене. Продолжаются теракты, совершаемые таинственными симулякрами Аль-Каеды в Лондоне, Мадриде и в Париже. Война идет посредством целого ряда террористических нападений, причем каждая следующая вылазка более чудовищна, чем предыдущая. Произошла и загадочная ликвидация Усамы бен Ладена в пакистанском Абботтабаде, в доме, которого в настоящее время уже не существует. Он снесен, стерт с лица Земли – возможно, во избежание мыслей о превратности судеб. В этом месте планеты «Хабеас корпус акт» давно не действует[45]. За четырнадцать лет ислам вырос до масштаба врага Запада. Тем не менее необходимо проводить различия. Они обязательны, особенно в политически корректном подходе к событиям. Пятнадцать мусульман – четырнадцать из которых предполагаемые террористы плюс Усама бен Ладен – это еще не весь ислам, так же как несколько пап-убийц и развратников – это не вся Римско-католическая церковь. Но, как мы знаем, все это не имеет ровно никакого значения. Рядовой человек выучил назубок, услышал миллионы раз, что 11 сентября является результатом трагической и леденящей душу террористической атаки «исламистов» на Нью-Йорк и Америку. Истина словно высечена в граните безо всякого следствия всего через несколько часов после обрушения башен-близнецов. Сказано всего несколько простых слов – это дело рук Усамы бен Ладена.

Отметим, что новый «зеленый враг» идеально подходит для реализации целей, изложенных Бжезинским и авторами PNAC. Новый враг – «огромная» угроза (мусульман насчитывается примерно один миллиард человек) и «прямая» опасность (мусульмане сейчас повсюду соседствуют с сотнями миллионов западных людей). Что касается «массового» восприятия, то об этом позаботились организаторы атаки 11 сентября. Весь американский народ следил за ней в прямом эфире вместе с другими тремя миллиардами жителей планеты. До этого такого «восприятия» не существовало. Теперь оно существует и стало одной из движущих идей нашей эпохи.

Враг под зеленым знаменем ислама и его религия на Западе практически никому не известны. Западный человек что-то смутно помнит о Крестовых походах и, вероятно, думает, что его христианские предки были правы, когда двинулись на Восток. Об исламе он вообще ничего не знает. Да оно и к лучшему – так проще поверить в его злодеяния. Западные СМИ, которые тоже ничего не знают, как и средний обыватель, но более лживы, без труда превращают ислам в «религию врагов». У Запада накоплен большой опыт в этой области. Вездесущность ислама является одной из его тайных характеристик. Скрытый враг может притаиться повсюду и нарядиться в какие угодно одежды.

Борьба с международным терроризмом, правда, началась с войны против конкретной страны – Афганистана. Эту страну произвели в ранг Мекки терроризма. Вскоре исламисты станут располагаться в любом месте, к выгоде охотников за головами. С этого момента полем боя стал весь мир. Любой человек в любой стране ощутил на себе прямую угрозу. Охотники за головами получили право беспрепятственно действовать в каждом конкретном случае. На охоту были призваны все европейские спецслужбы. Они действуют в качестве филиалов ЦРУ и под непосредственным американским контролем.

Неоконсерваторы PNAC добавили в проект очень важный элемент – способность играть роль «катализатора событий» вроде «нового Перл-Харбора». Был использован исторический прецедент – знаковое событие, которое позволило Америке ввязаться в войну с Японией. Перл-Харбор находится на американской территории. Для того чтобы втянуть Соединенные Штаты в полномасштабную войну, понадобилась операция, очень похожая на нападение на территорию Соединенных Штатов. Понадобились и американские жизни, по аналогии с результатами японской атаки на Перл-Харбор. В теракте 11 сентября все условия были скрупулезно соблюдены.

Подозрение, что 11 сентября 2001 года не является результатом «исламского заговора», но операцией под ложным флагом, вполне оправданно (автор этих строк полностью уверен в этом). Речь идет о тщательно спланированной операции, в которой приняли участие отдельные подразделения американской администрации и «неподконтрольные» подразделения американской разведки, а также секретные службы Израиля, Пакистана и Саудовской Аравии. Все вместе они сумели создать обстановку для разжигания исламофобии в планетарном масштабе. Было создано мощное психологическое оружие массового поражения, которое заставило правительства и политических лидеров во всем мире, включая Соединенные Штаты, действовать под его давлением.

Конечно, для того, чтобы эта операция увенчалась успехом, требовалась послушная западная система средств массовой информации. Она должна была неукоснительно выполнять приказы тех, кто эту операцию задумал. С этим как раз не было никаких проблем. Средства массовой информации давно под контролем, и приказы выполняются точно и в срок. Любая попытка расследовать события 11 сентября 2001 года подавляется в зародыше. Речь идет о дискредитации и предании забвению каждого, кто хотя бы раз пытался высказать сомнения в адрес мейнстримных публикаций и поставить вопрос о правдивости официальных версий. Вне мейнстрима сражение еще продолжается, хотя и с неравными средствами. Так что официальная версия является обязательной и единственной. Мы все еще находимся в состоянии войны с исламом, потому что ослеплены исламофобией. Вот почему нам следует быть крайне осторожными во всем, что касается «русофобии 2.0». Речь идет о подготовке новой войны, самой опасной для существования человечества.

Глава 5. Русофобия – история с ног на голову

Одним из опорных пунктов русофобии является идея о том, будто Россия и русские являются прирожденными агрессорами по отношению к своим соседям. В поддержку этой точки зрения обычно приводят утверждения, очевидность которых кажется неоспоримой. Например, каким образом Россия стала обширнейшим государством в мире? Значит, она взяла чужие земли силой. На самом деле это «доказательство» является ложным. На протяжении столетий было принято верить, будто Земля является центром Вселенной и что Солнце вместе с Луной вращаются вокруг Земли. Нередко освобождение от мифов и фобий происходит, по выражению Галилео Галилея, благодаря способности противостоять «здравому смыслу». На самом деле обширность России, ее географические очертания сложились благодаря принятию в себя географической пустоты, которая возникла на восточных рубежах нового Российского государства в течение столетий после отступления татарских кочевников. Это результат, так сказать, естественного переселения народов. Перед нами масштабные события, вызванные движением кочевников, а не человеческой или этнической воли, характером народа или даже его ДНК.

Есть народы, которые стали великими под воздействием природных обстоятельств, географии или климатических изменений. Иногда они очень велики для соседей. Но бывают и такие народы, которые в силу различных причин попали в глухие закоулки, остались малыми и вынуждены подчиняться своим могущественным соседям. Не думаю, что к этим трансформациям можно применять категории морали. История народов далека от логики и принципов гуманизма. В любом случае, нет никаких причин для воспевания заслуг или вынесения порицаний: так распорядилась история.

Сегодня стоит лишь изучать, что произошло и по какой причине. Благодаря такому исследованию можно обнаружить немало интересного и важного, даже для нашего времени. Но Запад по-прежнему навешивает ярлыки на народы и применяет в отношении прошлого этические критерии сегодняшнего дня. Используя раз и навсегда одни и те же ярлыки, детям вменяют грехи их отцов. За мнимые грехи принято обвинять и народы, которые не нравятся Западу. Так выглядит одна из форм посмертного мщения. При ближайшем рассмотрении налицо весьма примитивная модель поведения. Думаю, что нагромождение невежества и безалаберности, смешанное с западным завоевательным инстинктом, является основной причиной, отчего «естественные» версии практически никогда не учитываются большинством западных ученых.

Мало кто, даже в России, сумел разрешить эту проблему, вступив на правильный путь. Это объясняется культурной гегемонией Запада, который (и это демонстрирует русская история начиная с Петра Великого) не был в состоянии идентифицировать себя в пространстве остального мира. На протяжении последних трех столетий Запад так и не сумел выработать для себя модель поведения. Для того чтобы осознать этот недостаток, потребовалось немало времени. Александр Зиновьев в свое время писал о том, что Запад – это вполне конкретное социобиологическое формирование: «Когда народы стран Восточной Европы и Советского Союза вознамерились уподобиться Западу, они полностью игнорировали то обстоятельство, что это уподобление не может стать превращением их в часть Запада или в западные страны по двум основным причинам. Первая причина – навязывание этим народам и странам отдельных свойств Запада (демократия, рынок, приватизация и т. п.) не есть превращение их в части Запада, ибо Запад вообще не сводится к этим свойствам. Запад есть огромный и многосторонний социальный феномен, сложившийся по бесчисленным каналам в течение многих столетий. Во всяком случае, у России не больше шансов стать Западом, чем у мухи стать слоном на том основании, что и у нее есть хобот. Вторая причина – место и роль Запада уже заняты, и самое большее, на что уподобляющиеся Западу народы могут рассчитывать, это оказаться в сфере власти, влияния и колонизации Запада, причем на тех ролях, какие им позволит сам единственный и неповторимый Запад»[46].

Эти мысли Александра Зиновьева действительно чрезвычайно проницательны и практически идеально совпадают с выводами Арнольда Тойнби, который анализирует причины провала реформаторов Османской империи, предлагая формулировку «или слишком мало, или слишком поздно». Турецкие реформаторы приговорили «больного человека Европы» к поражению от Запада. У них существовала иллюзия внедрять западную модернизацию в минимальных дозах. Они полагали, что достаточно лишь переодеть турецких солдат, обучить их на западный манер, вооружить западным оружием, но при этом сохраняя «все прочее в жизни на турецкой традиционной исламской основе».

Тойнби признал, что Петр Великий разгадал истину, которая не пришла в голову султану Абдул Хамиду и его предшественнику Селиму III. Каждая цивилизация, каждый образ жизни являются неделимым целым, где все части сосуществуют во взаимозависимости, и необходимо понимать, что западное военное искусство является обликом западного образа жизни. Эта важная и во многом решающая догадка, которая, однако, сама по себе не отражает всю душу и весь интеллект западного общества. Петр проигнорировал ее, хотя интуитивно и понимал[47].

Что касается так называемой «исторической российской агрессии» вовне, то достаточно просто перечислить количество вторжений западных сухопутных армий, какие испытала Россия и от которых она была вынуждена отбиваться: 1610 год – польская интервенция, 1709 год – шведская, 1812 год – французская, 1915 и 1941 годы – немецкая. Раз в столетие, а в XX веке – дважды. Следует признать, все эти войны оставили в памяти русского народа свой неизгладимый след. Раны до сих пор не зарубцевались, несмотря на течение времени. Европа не желает понимать, отчего русские раны вечны. По мнению европейцев, русские должны пройти «ускоренный курс выздоровления». Конечно, исход Второй мировой войны позволил России занять всю Восточную Европу. Русское господство продолжалось в годы «холодной войны» и закончилось тотальным поражением, положив конец «коммунистическому» блоку и самому советскому государству.

В качестве предвестника этого поражения в истории имеется только одно военное вмешательство России – в Афганистане. Однако после отступления через Амударью в 1989 году и последующего коллапса социализма двумя годами позже Россия никогда не позволяла себе внешних вторжений. Она оставалась взаперти у себя дома и зализывала раны, безвольно наблюдая за уничтожением братской Югославии, за систематическим продвижением НАТО, за беззастенчивым превентивным окружением. Со стороны России слышался лишь робкий вздох сожаления. Горбачев инициировал распад Варшавского договора, но при этом забыл попросить Гельмута Коля зафиксировать в письменном виде, что и Запад параллельно распустит НАТО. Ясно, что друг Гельмут не подписал бы документа о роспуске Североатлантического альянса. Уже никто не был в состоянии остановить ход событий. Так что Горбачев, не получив взамен ничего, вывел советские войска из Восточной Европы.

Запад всеми когтями вцепился в НАТО. Сегодня Альянс прибрал к рукам всю Центральную и Восточную Европу, перейдя границы бывшего СССР, то есть поглотив три прибалтийские республики. И этого ему мало: НАТО уже включает в себя Словению, Чехию, Словакию, Венгрию, Румынию, Болгарию, Хорватию и Албанию, контролирует Черногорию (очередной кандидат в члены НАТО). Практически НАТО уже стоит одной ногой в Молдавии, Грузии и на Украине, давит на Македонию и Сербию.

Итак, высказывания об «агрессии» России ввиду этого вопиющего стремления Запада установить свое господство вызывают недоумение. Но отчего же европейское общественное мнение (и руководство) по-прежнему обвиняют ягненка, пьющего ниже по течению реки, в том, что он мутит воду волку, лакающему выше по течению? Конечно, сегодняшняя Россия ничуть не напоминает ягненка (и слава богу!), однако в подобной ситуации волк вверх по течению реки – это все мы, люди Запада. По крайней мере в мире, который не перевернут с ног на голову, все достаточно понятно.

Тем не менее в 99,99 % газетных статей и телевизионных передач западного мейнстрима употребляются слова «агрессор» и «агрессия» всякий раз при любом упоминании России и ее политики. Эти выражения превратились в мантру, в набор постоянных эпитетов. Так, Россия якобы «атаковала» Грузию в 2008 году. И это несмотря на то, что комиссия, учрежденная Советом Европы, после десяти месяцев расследования[48] пришла к выводу, что тогдашний президент Грузии Саакашвили развязал агрессию в Цхинвале и Южной Осетии. Москва вступила в бой только на третий день войны и лишь после того, как тысячи людей в Южной Осетии уже были уничтожены, а Россия потеряла сорок своих солдат и офицеров, размещенных в полном соответствии с международным правом для выполнения миссии по разъединению противоборствующих сторон в Южной Осетии. Россия покинула территорию Грузии, нанеся поражение агрессору.

Сегодня звучит та же песня: Россия-де «атаковала» Украину и «вторглась» в ее пределы, а также насильно «аннексировала» Крым. Оставлю в стороне бесконечный ряд западных фальсификаций насчет референдума, в ходе которого подавляющее большинство крымчан проголосовало за «возвращение домой в Россию» (здесь я использую слова, которые чаще всего слышал во время своего пребывания в Крыму).

Оставлю в стороне и западную политику, действующую по принципу «два веса и две меры». При помощи этой увертки большая часть Запада признала независимость Косово, обосновав свое решение правом народов на самоопределение[49]. Однако сейчас тот же Запад не признает точно такого же права за населением Крыма. Главное в другом. Все западные описания украинского кризиса «закрывают глаза» на тот факт, что референдум в Крыму прошел после переворота в Киеве, когда легитимного президента Украины Виктора Януковича низвергли агрессивные силы. Во главе переворота стояли участники нацистских и ультранационалистических формирований – «Свободы» и «Правого сектора». Они были заблаговременно сформированы и организованы на деньги Запада. На это скинулись американцы, канадцы и поляки. Боевиков открыто поощряли США и большинство стран Европейского союза, а также институты самого ЕС. Запад оказывал грубое вмешательство как извне, так и при помощи подрывной деятельности. Сыграли свою роль также обещания насчет скорейшей интеграции Украины в Европу, о неосуществимости и беспредметности которых прекрасно знали в Брюсселе.

Западная хроника событий на Украине выстраивается путем устранения и замалчивания основных событий. Западная версия была и остается нитью Ариадны для всех позднейших фальсификаций. В соответствии с этой фальшивкой Россия, дескать, заранее спланировала «аннексию» Крыма. Доказательства такой позиции я вижу и в момент написания этой книги. Давно пришло время понять, что Россия блистает полным отсутствием в событиях, приведших к «евромайдану».

Россия вела себя «рассеянно» в течение 24 лет «независимости» Украины. «Рассеянность» России не была случайной. Российские олигархи вообразили себя частью «Империи добра». Для них русские национальные интересы не имели ровным счетом никакого значения. Они были убеждены в том, будто отныне они уравнены в правах с крупнейшими мировыми спекулянтами. Русские, оставшиеся в бывших республиках СССР, нарвались на месть бывших соотечественников и не вызывали никакого сочувствия у правящего класса новой России. Их оставили на произвол судьбы. Так было и на Украине, и в прибалтийских республиках, а также в бывшей советской Средней Азии. Это объясняет, почему Россия «рассеянно» наблюдала за событиями в Киеве, тогда как Вашингтон и Варшава мобилизовали нацистов.

На Украине за двадцать четыре года сменились четыре президента. Все они или проявляли нескрываемую враждебность по отношению к России (Кравчук, Кучма, Ющенко), или были заинтересованы в России (Янукович), считая свою страну «поляной» для олигархов и «братанов». Достаточно вспомнить, что российское посольство в Киеве в те годы было превращено в предпенсионную кормушку для списанной номенклатуры, в том числе для бывшего премьер-министра Виктора Черномырдина. Тем временем внимание Вашингтона и Варшавы к Украине приобрело систематический характер и постепенно привело к реальной колонизации Киева.

Запад широко инвестировал в местные СМИ и подчинял себе все наиболее важные культурные учреждения страны. Можно смело утверждать, что Москва Украину пустила на самотек, пытаясь удержать под контролем только газовые потоки, необходимые для поддержания высоких доходов от экспорта. Конечно же, в России зрело понимание, что Украина превращается в угрозу. Украина была готова применить против России и против Европы политику шантажа, но Россия продолжала делать вид (на одну половину это был самообман, на другую – просто обман), будто все еще имеет дело с «братской» страной. На самом деле Украина давно стала враждебным государством.

Войну на Украине по праву можно сравнить с «новым Перл-Харбором», третьей попыткой мобилизовать Запад против России. Украину, наконец, завоевали силами нацистских бригад. Теперь Украина используется как дубина против России[50]. Украину подсунули европейскому кролику как отравленный корм. В свою очередь, Европу в виде отравленной морковки предложили на корм украинцам, жертвенным агнцам на геополитическом алтаре. Цель была поставлена двоякая: во-первых, построить новый железный занавес для отделения России от Европы, а затем отдать Европу в полное подчинение США; во-вторых, ликвидировать Россию как суверенное государство. Одна и та же попытка уже во второй раз за последнюю четверть века.

Парадокс заключается в том, что говорить об этих планах и об этих стратегиях Запада считается политически некорректным. Об этом не принято говорить не только в дипломатических кругах, но даже в средствах массовой информации. Нельзя сказать, что это запрещено, но можно проверить, как в реальности обстоят дела. Достаточно заговорить на эту тему. Журналист или исследователь, обладающий критическим и независимым взглядом, тотчас же будет лишен работы и возможности публиковаться. Украина всегда была полезным объектом для всех, кто усматривал в России препятствие для экспансионистских амбиций Запада. Украина – идеальная цель, потому что она всегда была на линии разлома между западной и православной цивилизацией. Разлом проходит по «сердцу России»[51].

В подходящий момент в этот разлом был вбит мощный клин. И по данной теме уже высказался Збигнев Бжезинский: «…Более важное значение имеет Украина. В связи с расширением ЕС и НАТО Украина сможет, в конечном итоге, решить, желает ли она стать частью той или другой организации. Вероятно, для усиления своего особого статуса Украина захочет вступить в обе организации, поскольку они граничат с Украиной и поскольку вследствие происходящих на Украине внутренних перемен она получает право на членство в этих организациях. Хотя для этого потребуется определенное время. Западу не слишком рано, занимаясь дальнейшим укреплением связей в области экономики и безопасности с Киевом, приступить к указанию на десятилетний период 2005–2015 годов как на приемлемый срок инициации постепенного включения Украины, вследствие чего уменьшится риск возможного возникновения у украинцев опасений относительно того, что расширение Европы остановится на польско-украинской границе»[52].

Внимательно читая эти строки, вы увидите, с какой удивительной точностью, в том числе и с календарной точки зрения, этот план был выполнен. Единственное расхождение между планами и реальностью зависит от темпов развития процесса, которым можно руководить вручную в соответствии с оперативным графиком. Теперь, в 2015 году, мы знаем, что на Украине случилось внезапное ускорение процесса, который не обошелся без кровопролития. Но мы также знаем, что многое еще может произойти. К настоящему времени Украина потеряла несколько своих частей. И никто не гарантирует, что она сохранится как целостное государство. И вовсе не очевидно, что она войдет в Европу после того, как была разделена в результате трагедии. Правда, остаток Украины может войти в НАТО. И возможно, что Украина станет местом «горячего» конфликта намного обширнее нынешнего. Одно можно сказать наверняка: то, что мы видели в период осени 2013 – лета 2015 года, не было случайностью. И эту взрывоопасную ситуацию создала вовсе не Россия.

Помню, однажды я был приглашен для участия в ток-шоу крупного российского телеканала сразу после событий февраля 2014 на «евромайдане». Ведущий попросил меня указать на «ошибки», совершенные путчистами, которые только что захватили власть в Киеве. Этот опрос показался мне излишне наивным, но оказалось, что это было не так. В ходе передачи я обнаружил, что в Москве находится немало людей, готовых возложить вину на Россию. Конечно, это доказывает, насколько процессы коллективной деградации общества и впадения его в инфантилизм проходят поверх границы Запад – Восток, распространяясь при этом с огромной скоростью. Я ответил, что не вижу никаких «ошибок». Объяснил, что переворот в Киеве является проектом, подготовленным заранее в Вашингтоне. Планы были реализованы в тот момент, когда составители его увидели, что пора выступать против России. Правда, я объяснил также, что вооруженный путч был проведен в большой спешке.

Накануне переворота было очевидно, что Януковича можно отстранить от власти путем нормальных выборов, которые должны были состояться чуть более чем через год. У Вашингтона уже были на руках все необходимые козыри, чтобы не допустить избрания Януковича. Однако и в Вашингтоне, и в Брюсселе было принято решение ускорить ход событий, потому что кризис на самом Западе вступил в очень острую фазу. Поэтому и понадобился резкий переход – кровь, огонь, трагедия. Только так можно было громко объявить о наличии Врага. На эту роль давно была назначена Россия. Полем битвы стала территория, прилегающая к российским границам. Войну развязали на пороге России.

Аудитория поняла мою аргументацию. Ведущий, насколько я помню, ничего не понял (или сделал вид, что не понял). Мне пришлось напомнить, что первый указ нацистского переворота в Киеве от 22 февраля 2014 года ввел запрет русского языка. И это в стране, которая практически вся говорит по-русски! В стране, где проживает русская диаспора численностью около одной трети от сорокадвухмиллионного населения. В стране, производственная структура которой в значительной степени сконцентрирована в основном в русских регионах. В стране, где сотни тысяч людей, сотни компаний работают на российских работодателей и на российских предприятиях. В стране, через которую пролегают наиболее важные трубопроводы, поставляющие энергоресурсы в Европу и на саму Украину. Разумеется, оставив без внимания все эти данные и требования крымской автономии, Украина заявила о себе как о наиболее удобной площадке для развертывания антирусской кампании.

Но факт остается фактом – крымский референдум состоялся после переворота в Киеве. Таков был прямой результат операции, проведенной Соединенными Штатами совместно с Брюсселем, которому была отведена роль ловить падающие шары у бильярдного стола. Затем вспыхнуло восстание в Донбассе как следствие переворота 22 февраля. Киевские путчисты в нарушение украинских законов, запрещающих использование армии для поддержания общественного порядка, отправили в бой вооруженные силы, чтобы развернуть русскую резню и пресечь требования автономии от путчистского «революционного правительства». Киев объявил со всей однозначностью, что проведет расправу над русскими до конца. Наиболее впечатляет то, что так называемая антитеррористическая операция (АТО), противозаконная и кровопролитная и в конечном итоге обреченная на провал, проводилась в течение года и продолжается до сих пор, когда я пишу эти строки, по разным источникам, в том числе западным[53], в общей сложности унесла жизни 50 000 человек.

Все это беззаконие разворачивалось на глазах и с согласия Европы, при нескрываемой и горячей поддержке Соединенных Штатов и по меньшей мере четырех стран ЕС (Польши, Эстонии, Латвии и Литвы). Западный мейнстрим представлял эту операцию «законной» и даже похвальной, как попытку отбиться от «русской агрессии» на Украине. Факт агрессии никогда не был ни доказан, ни продемонстрирован, хотя при современных технологиях наблюдения, если бы нападение действительно имело место, очень легко было бы показать агрессора всему миру.

Здесь невозможно перечислить все бесконечные и повторяющиеся обвинения в адрес России. Быть может, ограничимся только экстремальными случаями. Например, некто Лилия Шевцова, платный советолог, в интервью «Голосу Америки» на русском языке[54] с энтузиазмом пропела дифирамбы «украинскому сопротивлению и упорству в отстаивании западного выбора». Ничтоже сумняшеся она «доказала» намерение России вернуться к традициям самодержавия, которые не могут обойтись без Украины. Что касается «сопротивления и упорства» Украины, сделавшей «европейский выбор», то советолог Шевцова не испытывает никаких сомнений. Налицо все та же удобная мантра – существование «украинского народа», в лоне которого все как один исповедуют антирусские настроения.

В этот мифический «украинский народ» входит так называемая «интеллигенция», купленная по балансовой стоимости на ярмарке в украинских университетах. Ее приглашают в телевизионные студии за деньги олигархов и Запада. В тот же «украинский народ» записали и старшеклассников и студентов из нацистских банд, сформированных при помощи тех же телевизионных каналов, которыми обрабатывали молодежь на протяжении 24 лет «незалежности». Ядохимикаты русофобии превратили молодое поколение в законченных русофобов. В тот же «украинский народ» западный мейнстрим причислил и украинские СМИ – «миролюбивые, но возмущенные» коррупцией во власти, вызывающей единогласное осуждение.

Что касается миролюбия, то этот тезис более чем сомнительный. Достаточно просмотреть видеоматериалы, запечатлевшие вооруженных до зубов «демонстрантов» и кадры организованного насилия. Так называемый всенародный консенсус в лучшем случае останавливался на рубежах Киевской области. Напомню, что более трети населения Украины – это этнические русские и носители русской культуры. Необходимо также напомнить, что тот же «украинский народ» избрал своим президентом Виктора Януковича, точно такого же олигарха, что и путчист Петр Порошенко.

Кстати, западное телевидение тотчас же оборвало трансляции с «евромайдана», как только на киевскую площадь вышли неонацистские группы «Правого сектора» и ультранационалисты и бандеровцы из «Свободы», вооруженные огнеметами, автоматами и пистолетами. Западные СМИ не только не увидели русских погромов в Одессе, но они предали забвению эти факты, растиражировав нацистскую версию резни русских, учиненную нацистами на Куликовом поле. Патентованный советолог Шевцова, по существу, изложила пронацистскую западную версию событий на «евромайдане». Ее заслуга лишь в том, что она сфальсифицировала историю и пустила в ход принятый в академической среде наукообразный язык. Откуда у нее сведения о «намерениях» русских, она промолчала. Что можно было понять из ее псевдонаучного доклада, так это неуклюжую попытку отвлечь внимание от реальных событий и подменить реальность давно прокисшими мифами.

Ключевое слово каждого русофобского высказывания – самодержавие. Оно используется как указание на отсталость России. Россия – чумазая и необразованная. Еще менее просвещенная, чем Украина. Разве вы не знаете, что «украинцы издревле жили по магдебургскому праву[55], а первый словарь русского был составлен украинцем в Киеве»? Советологу Шевцовой не приходит на ум, что этот «украинец» на самом деле был русским человеком, ощущавшим себя русским до мозга костей. Всю свою жизнь он жил в России и посвятил свою жизнь изучению родного языка[56].

Беспросветный расизм Шевцовой воспроизводит, по сути дела, высказанные в начале «холодной войны» мысли Джорджа Кеннана, одного из самых железобетонных пропагандистов западной точки зрения на Россию. Он был одним их тех, кто в ХХ веке внес наибольший вклад в такое представление о такой России, какое больше всего устраивает Запад. Кеннан сформировал образ России на потребу Западу. Причем неважно, царской или большевистской России – ее народ варварский и отсталый во все времена. В России всегда правят люди замшелых традиционных взглядов с характерным для русских чувством неуверенности. Русские неизменно готовы изолировать себя от внешнего мира, неизменно подчиняются воле Самодержца, пребывают в поисках «безопасности», постоянно и упорно прибегают к методам борьбы на грани смертельного риска во имя полного уничтожения конкурирующих держав. Русские никогда не смирятся с соперником, никогда не пойдут с ним ни на какие компромиссы. Следовательно, их государство можно подчинить только «логикой силы» [57].

Согласно Кеннану, коммунизм только укрепил самую изуверскую из великих держав, подчинив ее самой безжалостной утопической идеологии. Именно на этой питательной почве концептуально произрастает идея поляка Бжезинского. Проблема Америки и Запада в целом – не в том, чтобы уничтожить коммунизм. Главное для них – стереть с карты мира Россию, подчинив ее Западу. При этом Гитлер был только чуть-чуть радикальнее. Он призывал избавиться от России путем захвата ее территории и уничтожения русских. Обратите внимание, что в своем описании России Кеннан подчеркивает роль «русских инстинктов» – варварства и врожденного насилия. Россия, заявлял он, всегда была и навсегда останется такой. Речь идет не о политике или видоизменившихся обстоятельствах. Это якобы глубинная особенность русской души, каковы бы ни были ее современные правители. Новейшая версия русофобии, которая утвердилась сегодня на Западе, базируется на том же принципе – на вечном проклятии русских без права на обжалование. Перед нами расизм в чистом виде. Он на устах и в умах тех, кто считают себя наследниками Просвещения. Малая толика «историзма» в духе Вико или Грамши[58] способна разрушить подобные представления о России. Но требовать исторического подхода к проблеме – значит требовать слишком многого от тупого англосаксонского прагматизма.

На Западе применяются свои весы и две меры, одна из которых предназначена для Востока, а другая – для Запада. Великие западные державы всегда правы, восточные – всегда на стороне сил Зла. В силу своей природы, а не по положению на карте мира. Никому на Западе не приходит на ум, что постоянное историческое давление Запада на Россию предопределило отчуждение России от Запада. На этот факт обратил внимание проницательный британский историк Арнольд Тойнби. Он заметил, что русская политическая традиция вызывает такое же раздражение у самих россиян, как и у соседей, которые по отношению к России испытывают чувство неприязни и опасения. Правда, считает историк, русские научились делать хорошую мину при плохой игре, возможно по привычке, но отчасти и потому, что считают свою позицию наименьшим злом ввиду враждебной альтернативы – подчиниться завоевательной агрессии соседей[59].

Не случайно сегодня снова вытащена на свет пресловутая «длинная телеграмма» Джорджа Кеннана (февраль 1946 года). Она была положена в основу «холодной войны» и практически сформировала ее концепцию. Неоконы эксгумировали ее с явным намерением продолжить забытый в 1989 году текст. Их цель – объяснить западным лидерам необходимость крепить обороноспособность, потому что «перед ними лидер и система, которые ненавидят и боятся их. Необходимо сдерживать Россию до тех пор, пока не появится возможность уничтожить ее».

Итак, сдерживать Россию, чтобы затем уничтожить ее. Автор этого требования, возродивший из пепла Джорджа Кеннана, – некто Гольдфарб, директор Лондонского фонда имени Литвиненко при соучастии Ирины Павловой (кстати, оба закоренелые русофобы). Они пытаются восстановить основания, благодаря которым Запад одержал победу в русофобской войне ХХ века. Бедняжка Франклин Делано Рузвельт, считает Гольдфарб, уступил России всю Восточную Европу целиком, исходя из предположения, будто Сталин ничего, кроме безопасности, не желал для своей страны, и что советский вождь непременно начнет работать во имя добра, демократии и мира.

Кеннан, конечно, так не думал. Наоборот, согласно его представлениям, Кремль во все времена был одержим «невротической идеей», возросшей на традиционном и инстинктивном отсутствии уверенности в себе и на страхе перед более компетентным, сильным и лучше организованным западным обществом. Кеннан восхищался генетическим превосходством Запада. Он высмеивал наивность Рузвельта и предупреждал: будьте бдительны, российские лидеры всегда считали, что их власть не устоит перед политической системой западных стран.

Политика «сдерживания» России, которую предложил Кеннан, целиком и полностью превратилась в стратегию Запада на период «холодной войны». Гольдфарб тщится ухватиться за мысль Кеннана. Сегодня, провозглашает Гольдфарб, у нас есть прямые доказательства. Налицо Путин, и он является наилучшим доказательством. Русская власть, в принципе, по самой своей природе не способна ни на какое сближение со Свободным миром. Она воспринимает его как угрозу своему существованию – именно потому, что перед ней Свободный мир. Поэтому было серьезной ошибкой последних пятнадцати лет тешить себя иллюзиями, будто Путина можно интегрировать в новую мировую систему, сформировавшуюся по итогам «холодной войны»[60].

Русофобское направление было принято на вооружение американским руководством. Вашингтон обладает реальной властью и планирует каждый свой следующий шаг, начиная с того, кто будет президентом или женщиной-президентом, который займет президентский пост после неуверенного в себе, а теперь и откровенно бесполезного Обамы. Русофобия 2.0 является функциональным проектом с целью разрушить Россию. Не просто сегодняшнюю Россию, но Россию вообще, «по своей природе» чуждую и враждебную Западу. Дело не в том, что Запад не понимает, что любой российский лидер в такой ситуации «не имеет выбора». Он должен или защищать интересы России, или погибнуть. Следовательно, вопрос только в том, какими средствами он будет выполнять свой долг. Тем не менее сомнительно, чтобы Запад в настоящей критической ситуации был в состоянии провести кампанию не только против России, но и против всего остального мира.

Для того чтобы помочь Западу уяснить кое-что в окружающем мире (в настоящее время это срочно необходимо), надо растолковать ему, что такое Восток. Ведь именно на Восток переместился реальный центр тяжести мира. Запад же, судя по всему, не в состоянии ни понять, ни принять радикальные изменения, которые уже начались вопреки его упрямому сопротивлению. Первый урок понимания Востока касается России, ибо Россия, к счастью для нее и для нас, в значительной мере является Востоком.

Наряду с Фернаном Броделем и его концепцией «глубинных течений» в истории небесполезно предложить Вашингтону ознакомиться с трудами Карла Виттфогеля[61]. Особенно важно ознакомиться с теми выводами, где он подводит итог социальному и политическому опыту больших масс, где власть простирается в масштабах континента, и, следовательно, несравнима с опытом граждан европейских муниципалитетов. Быть может, Запад, сделав некоторое усилие, смог бы понять (как об этом не устает твердить американец Джаред Даймонд), что ни в одной цивилизации не существует «врожденных» грехов и что все принадлежит истории. К истории неприменимы категории морали.

Мои ссылки на западные источники, которые основаны на «понимании» происходящего, дают ответ на вопрос, почему Рабиндранат Тагор восхищался, читая Китса, Шелли, Вордсворта. Это та часть западной культуры, которая могла бы спасти Запад. Но, к сожалению, мы наблюдаем разгром исторической культуры на Западе, да и не только на Западе, но и всей культуры вообще. Налицо разрушение элементарной мудрости, гибнущей под натиском невежественного, насильственного, технологического и жестокого материализма. Мания величия порождает бесчеловечную власть денег, жертвой которых пал Запад.

Глава 6. Русофобия как оружие современности

Наблюдая за реализацией проекта «Русофобия 2.0», я вижу как бы многочисленные потоки мутной воды из разных источников – старых и новых. Все они стекаются в одно русло. В результате поток становится все более бурным и грязным. Знак времени. Жесткость и исступление. В этом смешении клеветы на Россию заметно желание свести с ней счеты, и чем скорее, тем лучше. Запад вынужденно форсирует темпы. В дело пошли даже объедки со стола бывших литературных и философских кумиров, которые когда-либо участвовали в травле России. Вновь раскручиваются споры прошлых столетий, выдвигаются замшелые претензии. Видно стремление отомстить, наконец, России по полной программе. Об этом Запад всегда мечтал, а сейчас счел, что это возможно. Россию обвиняют в том, что она осмеливается положить на чашу весов свой авторитет, и во многом другом.