Ускоренный мир. Том 6. Жрица очистительного огня

Прочтя эту фразу, Харуюки снова уставился на фигурку Утай – белоснежная футболка с эмблемой школы на груди, такие же белые шорты, облегающие тонкие ноги, – но тут же поспешно отвел глаза.

В средней школе Умесато физкультурная форма была такая же, только шорты темно-синие, так что видеть одетых таким образом школьниц он привык каждый день; но его собеседница была богатой девочкой из Мацуноги, и почему-то ему показалось, что разглядывать ее нельзя. …Если бы только Тиюри узнала, что у него такие мысли, она бы, несомненно, обрушила на него супериспепеляющие лучи из обоих глаз.

– Ага, просто тут осталось только пол щеткой оттереть! В общем, когда я подам знак, поверни этот вентиль на три четверти оборота! – чуть возбужденным голосом воскликнул Харуюки и вбежал в вольер. Уже внутри он взял наизготовку шланг и щетку, собравшись вымывать грязь от дальней стены, и снова крикнул: – Д-давай!

«UI> Открываю».

В следующий миг после этого ответа из наконечника шланга полилась несильная струя воды. Следя за шкалой оставшегося количества воды в углу поля зрения, Харуюки залил где-то квадратный метр пола и крикнул: «Закрывай!» Ответом ему послужил звук вращения вентиля.

Как только он принялся с силой тереть щеткой, листья и грязь начали легко отставать, обнажая керамические плитки пола. К счастью, благодаря водоотталкивающему покрытию ни выщербин, ни трещин в них не было, несмотря на то, что в грязи они были долгое время. Раз так, то достаточно этим плиткам будет один день посохнуть, и к ним вернется прежний вид.

Харуюки продолжил поливать плитки водой и затем сноровисто их чистить. Если бы он сам открывал и закрывал кран, эффективность его работы была бы гораздо ниже; кроме того, от одной мысли, что он трудится вместе с кем-то, кто настроен так же серьезно, его охватывало странное приятное чувство. Прежде, когда он видел угрюмые лица Хамадзимы-сана и Идзеки-сан, у него и самого руки тяжелели.

– …Так! Остались последние мелочи… – сладко потягиваясь, произнес Харуюки двадцать минут спустя, когда весь пол был отчищен до блеска. Затем, повернувшись к сидящей на корточках возле крана Утай Синомии, продолжил: – Давай последний раз пройдемся, открывай на всю катушку!

Утай, вместо того чтобы кивнуть, быстро ударила руками по воздуху. Перед Харуюки появилась розовая строка, причем как-то застенчиво.

«UI> Простите, если это вас не затруднит, можно мне тоже помочь? Лить и тереть одновременно должно быть эффективнее, и мне тоже хочется немного поработать руками…»

– Не, ну, вообще-то ты и так уже достаточно сделала, Синомия-сан… Но если ты сама хочешь… – нерешительно промямлил Харуюки и протянул щетку в правой руке. Лицо Утай чуть-чуть просветлело, она кивнула и, оставив на вентиле правую руку, одной лишь левой мастерски напечатала:

«UI> Тогда я иду».

– Давай!

Она со скрипом отвернула вентиль, и шланг задрожал у основания. И тут же Утай побежала, словно наперегонки с несущейся по шлангу водой.

Ворвавшись в вольер через несколько секунд после водяной струи, девочка выхватила у Харуюки щетку и принялась с энтузиазмом выметать воду с пола за проволочную сетку вольера. Харуюки, подстраиваясь под ее движения, стал направлять вырывающийся наконечник шланга двумя руками, так чтобы вода текла из задней части вольера в переднюю. Счетчик оставшегося количества воды, который был на отметке 20%, начал стремительно приближаться к нулю, но зато с каждым шуршащим движением щетки все больше керамических плиток пола возвращали себе красивый светло-коричневый цвет.

Утай со щеткой обращалась великолепно. Похоже, к таким масштабным чисткам она привыкла. Охваченный странным восхищением – «как и ожидалось от школы для богатых девочек», – Харуюки, не желая уступать, тоже сосредоточенно работал шлангом, вымывая плавающий по полу мусор.

Всего несколько минут спустя весь пол блестел как новенький, и отведенное Харуюки количество воды как раз почти исчерпалось. «Суперский расчет!» – удовлетворенно отметил про себя Харуюки и с улыбкой повернулся к Утай.

– Все, закры-… – начал было говорить он, но тут резко захлопнул рот.

Его напарница, прежде ответственная за открытие-закрытие крана, сейчас была в вольере вместе с Харуюки и дотянуться до вентиля никак не могла. А при полном израсходовании отведенного количества воды система сама ее не перекрывает. Значит, сколько-то десятков секунд с этого момента вода будет перерасходоваться.

Разумеется, за это Харуюки не арестуют и в концлагерь не отправят, но в реестре учеников в школьной сети против имени Харуюки появится пометка «Незначительное нарушение»; позже его отчитает учитель, или еще какая-нибудь неприятность подобного уровня случится.

– Уй, блин…

Харуюки тут же изо всех сил сжал конец шланга. Остановленная вода недовольно задрожала, и падающая шкала почти полностью остановилась. Прочувствовавшая положение дел Утай, не став ничего печатать, отбросила щетку и ринулась к крану.

В этот момент случилась катастрофа.

Давивший на шланг правый большой палец Харуюки соскользнул, и тугая струя воды, как атака дальнобойным оружием, с огромной силой брызнула…

…и угодила точно в правый бок спортивной формы Утай, от головы до живота.

Харуюки задеревенел, в полном шоке от вызванной им катастрофы; Утай же, хоть и была намного младше него, лишь на миг застыла с удивленным выражением лица, но сразу побежала опять. Преодолев три метра до крана возле стены школьного здания, она проворно закрыла вентиль.

Судя по шкале на правом краю поля зрения, от перерасхода Харуюки был спасен с зазором в 0.2%, но он этого даже не осознавал – так и продолжал стоять столбом, держа шланг в правой руке.

Утай трусцой подбежала к нему – с нее падало множество капелек воды – и напечатала:

«UI> Пожалуйста, не беспокойтесь. Я к таким ситуациям была готова, потому и переоделась в физкультурную форму».

После чего с тем же выражением лица закатала пропитавшуюся водой и прилипшую к телу футболку и обеими руками выжала.

От этого беззащитного движения взгляду Харуюки, хотел он того или нет, открылась белая кожа девочки, и это нанесло такой удар по его заклинившей думательной трансмиссии, что она вернулась в рабочий режим. Стрелка тахометра мигом прыгнула в красную зону, и наконец – усиленное потоотделение, прилив крови к лицу, повышенный пульс – ну, то есть включилась нормальная реакция Харуюки; он рывком выпрямился и сдавленно прокричал:

– П-п-п-прости, извини, пожалуйста!!! Че-че-честно, я-я-я, я не хотел!!! У меня со-со-со-совершенно случайно рука со-со-соскользнула и вода, вода брызнула…

Утай несколько раз моргнула, склонив голову набок, и ее пальцы вновь забегали.

«UI> Но ведь все в порядке? Сменную одежду я тоже взяла, так что никаких проблем».

– Но-но-но-но такой сильной струей, не… не…

Нейролинкер могло залить.

Пытаясь это сказать, Харуюки глянул на тонкую шейку Утай.

Нейролинкер, как постоянно носимое устройство, обладает достаточным уровнем водозащищенности, чтобы выдерживать, скажем, купание или стирку. Но разъем для прямого соединения и объектив камеры довольно уязвимы, и если в них попадает вода под большим давлением либо они оказываются в воде целиком, то могут повредиться. Об этом Харуюки и тревожился – но.

На прикрытой хвостиком волос шее Утай, сколько Харуюки ни вглядывался, ничего не было. На кончиках волос блестели капельки воды, и это все, что он видел; никаких устройств.

– Ээ… – вырвалось у Харуюки, снова пораженного, но в ином смысле, чем в прошлый раз.

У Утай Синомии не было нейролинкера. Но это же невозможно. С час назад она подключилась к нейролинкеру Харуюки, а потом общалась с ним через чат, разве не так?

Пока Харуюки думал об этом, он вдруг осознал, что есть вопрос, который у него должен был возникнуть раньше.

Почему чат? Ужасающая скорость набора текста позволяла им общаться без малейшей задержки, и до сих пор он принимал это как должное. Но если подумать – с самого своего появления здесь Утай не произнесла вслух ни единого слова. Конечно, у нее наверняка есть какая-то причина, какие-то обстоятельства…

Утай, похоже, поняла, что означает взгляд Харуюки.

Глядя на него словно бы чуть красноватыми глазами, девочка проворно двинула правой кистью. И тут же в поле зрения Харуюки появился вертикальный прямоугольник.

Визитная карточка. Сверху посередине – полное имя, «Утай Синомия»; ниже, шрифтом помельче – «Школа Мацуноги, начальное отделение, четвертый класс, фиолетовая группа» и «Дата рождения: 15 сентября 2037 г.». Однако причина, почему визитная карточка Юкинета, в норме горизонтальная, на этот раз была вертикальной, оказалась необычной.

Ниже поля с именем располагался незнакомый сертификат. Строгим шрифтом Mincho было написано: «Сертификат лицензии на использование в медицинских целях интрадурально имплантированного коммуникационного оборудования». А еще правее и ниже – печать Министерства здравоохранения.

С первого взгляда Харуюки смысл этой длинной строки не понял. Сосредоточившись, он попытался разобраться, читая текст с конца.

«Имплантированное коммуникационное оборудование» – это, значит, помещенный внутрь тела микрочип. «Интрадурально» – это, кажется, под оболочкой, которая находится внутри черепа и покрывает мозг. Помещенный в мозг коммуникационный чип… то есть, иными словами…

Мозговой чип-имплантат, Brain Implant Chip. Сокращенно – BIC.

– !..

Отчаянным усилием воли Харуюки подавил в себе стремление отдернуться назад.

Всего два месяца назад, сразу после начала триместра, в школе Харуюки появился новый ученик, пытавшийся своими жуткими махинациями отобрать у Харуюки все. У него тоже в голове был BIC. После долгой и тяжелой борьбы тот тип, Даск Тейкер, навсегда покинул Ускоренный мир, однако организация, к которой он принадлежал, до сих пор здравствовала. Более того, во время гонки через «Гермес Корд» на прошлой неделе откуда ни возьмись появился еще один член этой организации, Раст Джигсо, и с помощью инкарнационной атаки через свой BIC фактически сорвал гонку.

Нетрудно представить себе, что эта организация, Общество исследования ускорения, и дальше будет атаковать Ускоренный мир, причем с каждым разом все сильней. Ничего удивительного, что Харуюки, познакомившийся с обладательницей BIC Утай Синомией, не мог не испытывать подозрений. Однако прежде чем эти подозрения отразились у него на лице, Харуюки уперся взглядом в то, что было написано в начале сертификата.

«Использование в медицинских целях».

Даск Тейкер и Раст Джигсо, да и Блэк Вайс тоже, имплантировали себе BIC нелегально. Естественно, ни разрешения от Минздрава, ни еще чего-то подобного у них не было. Фальшивую печать на визитке какой-нибудь хакер сделать тоже не мог. Правда, Черноснежка показала один раз визитку с измененным именем, но тогда она не создала визитку с нуля, а просто перезаписала закодированное в ней имя. Хотя, конечно, и это потребовало высочайшего мастерства.

Словом, согласно сертификату, который показала Утай, у нее был совершенно законный BIC для медицинских целей.

Какие же это могут быть «медицинские цели»?..

Словно прочтя эти мысли по глазам Харуюки, Утай со спокойным выражением лица напечатала:

«UI> Приношу свои извинения за то, что не объяснила сразу. Арита-сан так естественно отвечал на мои сообщения в чате, что я упустила момент… Я неспособна говорить вслух вследствие моторной афазии. Поэтому мне имплантировали BIC, чтобы я могла общаться с помощью чата».

– Моторная?.. – пробормотал Харуюки. Что такое афазия, он примерно понимал, но какое отношение к ней имеет предыдущее слово, от него ускользало. Тут же объяснение Утай в текстовом стиле, к которому он уже привык, продолжилось.

«UI> Афазию можно грубо разделить на два типа: моторную и сенсорную. При сенсорной афазии у человека трудности с пониманием речи, в этом случае и с помощью чата общаться невозможно. Что касается моторной афазии, то при этом у человека подавлены функции органов речи. Он способен понимать речь, читать и писать».

Харуюки несколько раз прочел этот текст, прежде чем уяснил себе разницу между двумя симптомами. Вдруг ему в голову пришел вопрос, который он тут же робко задал:

– Эээ… но почему нельзя вместо BIC воспользоваться тем же нейролинкером и общаться мысленной речью?

Утай словно ожидала этого вопроса – ответ пришел мгновенно.

«UI> Мысленная речь через нейролинкер – это на самом деле не мысли; нейролинкер считывает движения губ, языка и щек и на этой основе реконструирует голос. Если у человека слабые симптомы моторной афазии, так делать можно, но у меня в мозгу нервные импульсы, связанные с речью, просто где-то блокируются. Вот так».

Утай прекратила печатать и показала правым указательным пальцем на свой рот.

Уставившись во все глаза, Харуюки увидел, как маленькие губы цвета сакуры приоткрылись. Между блестящими, как жемчужинки, зубами чуть проглядывал кончик языка. Сделав глубокий вдох, Утай будто бы собралась что-то сказать – как вдруг.

Зубы громко щелкнули. На горле проступили тонкие жилки и задрожали, выдавая громадную силу, приложенную к челюсти. Стиснутые коренные зубы заскрипели против воли своей хозяйки, опрятное лицо Утай исказилось от боли.

– …П-прости, хватит, больше не надо!!! – вырвалось у Харуюки, и он сделал шаг вперед. Протянул руку к задеревеневшим худеньким плечам, но прикоснуться не решился, так и застыл на полпути.

Но, к счастью, всего через несколько секунд напряжение ушло из тела Утай. Чуть покачнувшись, девочка глубоко выдохнула, подняла голову и лишь чуть скованно напечатала:

«UI> Прошу прощения за то, что доставила беспокойство. Я вовсе не пыталась заговорить, но подумала, а вдруг получится, и… Это было глупо с моей стороны. Примите мои глубочайшие извинения».

– Да не, тебе чего извиняться… – и Харуюки отчаянно затряс головой. Страшно раскаиваясь, что всего минуту назад усомнился в Утай из-за ее BIC, он изо всех сил подбирал подходящие слова. – Я… я просто из любопытства спросил, поэтому это ты меня извини. Я и сам должен был знать, как работает мысленная речь… Если бы подумал как следует, сам бы все понял, так что это я дурак…

Опустив голову, чтобы не видеть лица девочки, он уткнулся взглядом в блестящие от закатного солнца чистые плитки пола вольера, и перед его глазами медленно поплыли розовые буквы:

«UI> Большое спасибо. Я ни о чем не переживаю, и вы, Арита-сан, тоже не переживайте, пожалуйста. Ладно, нам следует убрать инструменты. Вольер совсем чистый, наша работа закончена. Уверена, малышу тоже понравится».

Харуюки робко поднял голову и посмотрел в лицо Утай. На этом лице не виднелось и следа недовольства, как она и сказала… в смысле написала. Харуюки с облегчением кивнул.

– …Ага. Но только приберусь я один, а тебе лучше поскорей переодеться. Вон там запасной выход из корпуса; войдешь в коридор, немножко прямо и налево – там будет туалет…

Протараторив все это, он подобрал щетку, и довольно быстро в его поле зрения появился ответ:

«UI> Все нормально. Пожалуйста, разрешите мне помогать до конца. Я возьму шланг и»…

Тут текст оборвался, Утай резко втянула воздух –

Раздалось миленькое «апчхи».

Так Харуюки впервые услышал голос Утай Синомии.

В без четверти шесть, когда и вольер был вычищен, и инструменты возвращены на место, Харуюки открыл файл журнала мероприятий комитета живого уголка, где уже были отметки о завершении работы двух человек, и внес туда свое имя.

– Уффф… – звучно выдохнул Харуюки и еще раз осмотрел вычищенный вольер.

То тут, то там еще виднелись лужицы воды, однако керамическая плитка, к которой вернулся светло-коричневый цвет, выглядела совершенно неузнаваемо по сравнению с тем, что было до начала чистки, когда ее покрывал слой грязи и сгнивших листьев. Проволочная сетка из нержавейки и деревянные стены оставались пыльными, но их отчистить будет легко – достаточно завтра протереть щеткой.

Конечно, хотя внутри вольера стало пусто, зато снаружи образовалась горка палой листвы, но ее, когда она высохнет, можно будет убрать в мусорные пакеты и выбросить. К счастью, на сегодняшний вечер и еще на несколько дней вперед серьезных дождей не обещали, а значит, высохнет это все довольно быстро.

– Если берусь как следует, то могу… – пробормотал Харуюки. Закончившая переодеваться Утай Синомия тут же напечатала:

«UI> Вообще-то я еще вчера зашла посмотреть на этот вольер. Тогда я решила, что на то, чтобы им стало можно пользоваться, понадобится три-четыре дня, но теперь вижу, что малыша можно будет перевести сюда уже завтра. В администрации на меня сильно давят, так что это большое подспорье. Я вам очень благодарна, Арита-сан».

– Не, это… Я если бы был тверже…

«Если бы не отпустил тех двоих» – эти слова Харуюки произносить не стал, а продолжил и дальше мямлить:

– …Мы б еще немного пораньше закончили. Кстати… а какое животное здесь будет? Мне интересно…

Он кинул взгляд в сторону, на стоящую рядом с ним Утай; ее большие глаза с чуть заметной краснинкой вдруг сверкнули, и она ритмично задвигала одним лишь указательным пальцем правой руки.

«UI> С е к р е т».

– П-понятно… Ну, буду ждать с нетерпением, что будет завтра… – пробормотал он и снова скосил глаза в сторону.

Летняя форма начального отделения школы Мацуноги представляла собой белое платье со строгими линиями и матросским воротничком. Начинаясь довольно высоко на пояснице, вниз шли две складки, отчего силуэт внешне напоминал старомодные хакама[15]. До сих пор Харуюки ни разу не видел такую форму вблизи и потому невольно задержал на ней взгляд на несколько секунд; впрочем, тут же поспешно уставился перед собой и сказал:

– Ч-через десять минут мы должны обязательно покинуть школу, так что надо поторопиться… Большое спасибо, что помогла мне сегодня.

«UI> Это я должна благодарить. Завтра тоже надеюсь на сотрудничество».

Так ответив, Утай печатать не прекратила; однако следующие ее слова оказались неожиданными.

«Мне еще надо кое с кем поздороваться в студсовете, поэтому, Арита-сан, идите один, пожалуйста».