Ускоренный мир. Том 6. Жрица очистительного огня

Харуюки молча смотрел на наконец показавшийся кусочек пола размером всего-то двадцать на сорок сантиметров.

Его охватило какое-то странное чувство. Не такое, как когда он разделывался с утомительной домашкой или убивал наконец неподъемного босса в игре, – чувство мощной отдачи. На глазах едва не выступили слезы, и Харуюки поспешно замотал головой. Гордиться своими достижениями было еще рановато.

Крепче сжав лопату, он выбросил еще одну порцию грязи. И еще одну. Шаг вперед – и еще одну.

От одного этого заболели плечи и поясница, однако Харуюки, чувствуя какую-то странную стимуляцию, продолжил трудиться. С каждой очередной выброшенной горкой грязи усталость чувствовалась все сильней, но в то же время Харуюки лучше понимал, как надо двигать лопатой и собственным телом, и потому эффективность его работы постепенно росла.

Размеренно повторяя одни и те же движения, Харуюки вдруг почувствовал, как какое-то воспоминание заскреблось в уголке сознания. Вроде бы он уже где-то когда-то делал нечто подобное? Но ведь он с раннего детства к реальной земле практически не притрагивался, а в квартире раз в неделю убирались люди из агентства по домашнему хозяйству, с которыми мать заключила договор.

Забыв про боль в спине, Харуюки принялся усердно рыться в памяти – и минут через пять наконец понял.

Это воспоминание было не из реального мира. Из Ускоренного мира – точнее, из «Безграничного нейтрального поля».

Два месяца назад, сразу после того, как он познакомился со Скай Рейкер, она вдруг скинула его со старой Токийской телебашни. Харуюки должен был влезть обратно на эту трехсотметровую башню, используя лишь собственное тело; чтобы сделать это, ему пришлось упорно тренироваться. Представив себе, что его руки – это мечи, он бог знает сколько тысяч или десятков тысяч раз вонзал их в твердую, как сталь, стену. Именно тогда он сделал первый шаг в мир «системы инкарнации» – засекреченной мощнейшей силы «Brain Burst»…

– ?..

Внезапно…

Харуюки вдруг почувствовал, в собственных воспоминаниях на миг приблизился к чему-то очень важному, и нахмурился.

Продолжая двигать лопатой, он пытался ухватить за хвост это что-то.

Система инкарнации. Система, позволяющая сильным воображением прогибать законы Ускоренного мира и перезаписывать происходящие события.

Если описывать эту силу одним словом, подходящим будет – «ужасающая». Мастерски примененная инкарнация позволяет выйти за пределы правил игры, разорвать землю и небо. Естественно, в реальном мире такого аномального явления существовать не должно.

…Но.

Но это действительно корень всего. Причина ведет к следствию; что если этот простой принцип…

Внезапно раздался стук – это кончик лопаты врезался в стену. Рука Харуюки от сотрясения онемела.

– Ай!..

Он принялся поспешно дуть на ладонь и, когда боль ушла, поднял голову.

Незаметно для него самого старых листьев в вольере практически не осталось. Зато по другую сторону проволочной сетки образовалась неслабая такая горка; Харуюки было трудно поверить, что это он с одной лопатой ее сделал.

– …Надо же, оказывается, я могу! – воскликнул Харуюки и сладко потянулся; предыдущая мысль куда-то упорхнула. Занемевшая спина протестующе заскрипела, однако эта боль показалась ему даже какой-то сладкой. Сейчас здорово было бы лечь и полежать, но для этого нужно сперва нанести последний штрих. На полу еще оставались листья и грязь, которые он не отскреб.

Выйдя из вольера, Харуюки сменил оружие в правой руке с лопаты на щетку. А в левую снова взял шланг. Если, тратя воду понемногу, тереть пол щеткой, он должен стать по-настоящему чистым. Сейчас было около пяти, но близ летнего солнцестояния света в это время было еще полно. До шести, когда ему придется покинуть школу, Харуюки вполне успеет закончить работу.

В бодром расположении духа Харуюки вернулся в вольер – и лишь тут кое-что осознал.

Чтобы включать-выключать воду, ему нужно поворачивать вентиль на кране, куда прикреплен шланг. Значит, придется каждый раз бегать к крану, а это чертовски неэффективно. А если он оставит воду течь постоянно, отведенное ему системой количество исчерпается вмиг.

– …Хмм…

Переводя взгляд с вольера на кран и обратно, Харуюки отчаянно думал. Однако на этот раз никакого умного решения в голову не приходило. Если уж следите за расходом воды, то сделали бы открывание-закрывание крана дистанционным! К сожалению, об этом он подумал слишком поздно.

Раз так, значит, остается только бегать взад-вперед между вольером и краном… Смирившись с этим, Харуюки потрусил к выходу из вольера.

Сделал несколько шагов вокруг горки грязи – как вдруг.

Посреди поля зрения замигала желтая иконка с изображением радиоволны. Следом внизу появилась надпись: «Запрос соединения ad hoc».

Соединение ad hoc – это когда несколько нейролинкеров связываются друг с другом по беспроводному протоколу без участия промежуточного сервера. Однако в школе этот тип соединения почти не применяется. Он уступает прямому проводному соединению и по скорости, и по конфиденциальности; а главное – когда все ученики подключены к школьной сети, эта функция просто бесполезна.

Кто вообще мог прислать такой запрос? С этой мыслью Харуюки лихорадочно завертел головой по сторонам; наконец он посмотрел назад.

Он не сразу осознал, чтО видит.

Ребенок, одна штука. Тут вопросов не возникало. Девочка. Здесь тоже ничего невозможного.

Однако это лицо он видел впервые, и девочка явно была не из его школы, более того – вообще не из средней школы, более того – одета в белоснежный спортивный костюм. Неудивительно, что Харуюки решил, что его подводят либо глаза, либо мозг.

Он изо всех сил заморгал и затряс головой, однако девочка у него перед глазами и не думала исчезать; поэтому Харуюки в конце концов с неохотой поднял правую руку с зажатой в ней щеткой и нажал иконку соединения ad hoc.

Тут же надпись и иконка с радиоволной исчезли, сменившись довольно крупным окном с мигающим курсором. Это был не голосовой чат, а текстовый.

Девочка – младше Нико, на глаз лет десяти – убедившись, что связь с нейролинкером Харуюки установлена, приподняла руки. Десять невероятно тонких пальцев расслабленно повисли в воздухе. Харуюки понял, что они заняли исходное положение на голографической клавиатуре; а в следующий же миг –

Все пальцы разом замелькали с такой быстротой, что невозможно уследить глазом, и сразу перед Харуки в строке чата возникла розово сияющая строка.

«UI> Здравствуйте. Вы член комитета живого уголка средней школы Умесато? Я из четвертого класса начального отделения школы Мацуноги, Утай Синомия. Благодарю за то, что приняли мою неожиданную просьбу. Приношу извинения за причиненное неудобство. Уже поздно, но тем не менее позвольте мне присоединиться к уборке».

– ?!.

Харуюки стоял столбом в полном шоке. И дело было не в содержании текста.

Вот это скорость!!!

Потрясающий класс набора текста. Столько букв эта девочка ввела всего за четыре секунды. Если бы он своими глазами не видел, как она печатает, наверно, решил бы, что она просто скопировала и вставила заранее заготовленный текст.

Харуюки втайне гордился тем, что по быстроте печати он во всей школе Умесато первый… нет, второй, самую малость позади Черноснежки. По крайней мере, когда его класс на уроке информатики сдавал предварительный экзамен по набору текста, Харуюки был первым с огромным отрывом. Не то чтобы это достоинство принесло ему какое-то уважение в классе.

Однако вот эта маленькая девочка печатала явно как минимум раза в два быстрее, чем у Харуюки. Как же, блин, нужно тренироваться, чтобы такой техникой овладеть, подумал он, не сводя глаз со своей собеседницы.

Девочка по фамилии Синомия, как ни посмотри, вовсе не выглядела мастером по работе с нейролинкером.

Для четвертого класса начальной школы она тоже была мелковата. Руки-ноги, торчащие из коротких рукавов футболки и из шорт спортивного костюма, – беспомощно-тоненькие. Лицо – чисто японское, с характерной формой век и носа; рот – будто ясная линия, которую одним движением провел мастер резьбы по дереву. Ровная угольно-черная челка чуть ниже бровей; высоко на затылке волосы стянуты в хвост. За спиной у девочки был детский ранец из бежевой кожи, в левой руке – великоватая спортивная сумка.

От одного взгляда на девочку Харуюки позабыл про жару и влажность сезона дождей, такое ощущение прохлады от нее исходило. Какое-то время он просто смотрел, пока наконец не заметил ее вопросительный взгляд. Кстати говоря, он ведь до сих пор так и не ответил на ее приветствие.

Для начала надо бы просто сказать «здравствуй»; однако Харуюки подумал, что должен тоже ответить через чат. Поспешно вызвал голографическую клавиатуру и начал было набивать ответ, но тут обнаружил, что до сих пор держит в руках щетку и шланг, и сконфуженно положил их на землю. Снова поднял руки – и в этот самый момент в окне чата появилась еще одна строка.

«UI> Вы можете говорить вслух».

– А… х-хорошо… – идиотским голосом промямлил он, продолжая держать руки приподнятыми.

Харуюки не очень понимал, что происходит. Почему эта девочка предпочитает общаться через чат? Что означает ее предыдущая, как она сказала, «внезапная просьба»? И, в первую очередь, зачем ученице другой школы – более того, начальной школы – понадобилось прийти сюда? Он только догадался, что «UI>» перед каждой фразой в окне чата – это, скорей всего, ник, сокращение от имени Утай.

Бесцельно повисшей в воздухе правой рукой Харуюки поскреб в затылке и, вложив беспорядочные мысли в голос, проговорил:

– Аа, эээ… п-приятно познакомиться. Я Харуюки Арита… второй класс средней школы Умесато, и… в каком-то смысле председатель комитета живого уголка… Правда, только с сегодня…

И тут же, сразу –

«UI> Да, я знаю, что ваш комитет живого уголка был образован сегодня».

Такая фраза с огромной скоростью появилась перед Харуюки.

– Эээ, п-правда? А откуда ты знаешь? И потом… почему ты из другой школы пришла сюда помогать?..

«UI> Дело в том, что ваш комитет живого уголка был образован по запросу о сотрудничестве со стороны начального отделения школы Мацуноги».

– Эээ, ч-что?!

Предельно спокойная, в отличие от потрясенного Харуюки, девочка из начальной школы, все более отточенно обращаясь с клавиатурой, объяснила ситуацию.

Частная средняя школа Умесато, расположенная в токийском Сугинами, – заведение, более-менее ориентированное на подготовку к старшей школе. Однако ее администрация – не непосредственно дирекция школы, а образовательная фирма с главным офисом в Синдзюку. Она, помимо Умесато, владеет в Сугинами еще женской школой трех ступеней. Это и есть школа Мацуноги, где учится Утай Синомия.

Школа Умесато тоже обладает без малого тридцатилетней историей, но Мацуноги куда старше – ей в этом году исполняется девяносто пять. В общем, если охарактеризовать ее вкратце, то это «школа для девочек из богатых семей». Однако из-за финансовых проблем, вызванных спадом рождаемости, десять лет назад школу продали ее нынешним владельцам. С тех пор предпринимались самые разные меры экономии, и наконец этим летом было принято решение слить начальное и среднее отделения и перевести их в общее здание, которое построят за счет прибыли от продажи части территории школы.

Поскольку это традиционная школа, родители стали возражать, однако все-таки школой владела корпорация. Ее решение осталось неизменным, и здание начального отделения было постановлено снести сразу после окончания первого триместра.

В принципе, большинство учениц эту реорганизацию приветствовало. В новом здании будет высокоскоростная VR-сеть, что обеспечит сверхсовременную виртуальную среду для образования, какая уже есть в Умесато. Однако, поскольку площадь школьной территории в любом случае уменьшится, кое-что перенести в новое здание не удастся. В том числе – тихо ютящийся на задворках начального отделения школы Мацуноги живой уголок.

«UI> Конечно, я направляла протесты и учителям, и управляющим. Комитет живого уголка принадлежит не только ученикам, но и животным. Ученики могут перейти в другие комитеты, а животным перейти некуда. Но управляющие все время отвечали одно и то же: "Касательно животных, содержащихся в живом уголке, будут приняты меры в соответствии с законодательством". Это значит, их забьют».

До этого момента Харуюки читал текст довольно отстраненно, но тут у него вырвалось: «Нет!»

Конечно, цель любого коммерческого предприятия – получение прибыли, но убивать животных, если для их содержания нет места, – это уж слишком. Каким же шоком это известие должно было стать для детей, долгое время ухаживающих за ними? Сделать такое… такое…

Полные возмущения мысли Харуюки вдруг наткнулись на мощную стену.

Когда ради снижения затрат сокращают школьную территорию, заново открыть живой уголок довольно трудно; ситуацию, в которой оказалось руководство, тоже можно было понять. Лучше всего было бы, если бы ученики разобрали животных по домам, но содержать животных без подходящих условий и большого энтузиазма невозможно. С другой стороны, выпустить их где-нибудь за городом тоже не вариант – помимо прочего, это еще и противозаконно.

Девочка со старомодным именем Утай смотрела на молча стоящего с закушенной губой Харуюки; на лице ее появилось чуть смущенное выражение. Потом она опять задвигала пальцами, и перед Харуюки с невообразимой скоростью появился новый текст.

«UI> Беспокоиться не нужно. Пока ни одно животное не убили».

– Ээ, п-правда?.. Слава богу… – и у Харуюки вырвался вздох. Танцующие пальцы Утай продолжили объяснение:

«UI> Семь кур-бентамок взял фермер в Саяме, который занимается птицеводством. Двум кроликам нашли хозяев в этом районе. Но… один малыш в силу некоторых обстоятельств остался непристроенным».

– Ему… не нашли хозяина… или… не искали?..

Утай кивнула. Подвязанные белой лентой волосы качнулись над плечами. Красивая, ровная челка, и уж во вторую очередь хвост за затылком, делали ее похожей на дочь самурая из какого-нибудь исторического спектакля.

На миг чисто японское лицо приобрело чуть задумчивое выражение, потом пальцы младшеклассницы вновь забегали по голографической клавиатуре. За все время этого странного разговора она не допустила ни одной опечатки, и подбор слов у нее был, как у взрослого человека.

«UI> Этот малыш в силу некоторых обстоятельств берет корм только из моих рук. Один раз мы попытались приучить его брать еду у других членов комитета живого уголка, но он перестал есть и начал быстро худеть… Полностью я все объясню завтра, когда его сюда переведут, но по этой причине я должна была найти место для нового живого уголка достаточно близко, чтобы иметь возможность ходить туда каждый день».

– А… понятно… – наконец-то разобравшись в происходящем, с запинкой ответил вслух Харуюки на текст Утай. – Поэтому ты предложила вольер живого уголка Умесато, который тут стоит без дела, и у нас создали специальный комитет; но работа тут – не уход за животными, а только чистка, и поэтому взяли всего троих… Поэтому, да?..

«UI> Именно так. Приношу извинения за доставленное беспокойство».

– Не, ничего… Но то, что моя школа послушно согласилась, это… Не то чтобы я хотел сказать, что наша дирекция такая недружелюбная… Но, по-моему, они не любят делать лишнюю работу…

Это, конечно, одна организация, но если они согласились заботиться о животном из другой школы, то что им мешало позаботиться обо мне, когда надо мной весь первый год измывались? Такая мысль крутилась у Харуюки в голове. Вслух он ее не высказал, но, словно прочтя эту мысль, Утай сказала… в смысле написала:

«UI> Прошу прощения, тут тоже есть некоторые обстоятельства… Я знакома с одним человеком из студсовета этой школы, и это немного облегчило дело».

– А, вот оно как.

Да, теперь стало понятно. Ученицы начального отделения школы Мацуноги в основном идут по «эскалаторной» системе – учатся потом в среднем и старшем отделениях там же; однако Харуюки слышал, что дети из некоторых семей, где считают необходимостью переход на следующую ступень через сдачу экзаменов, поступают в среднюю школу Умесато. Если так, ничего удивительного, что у Утай есть знакомые в этой школе.

Выслушав – в смысле прочтя – все это объяснение, Харуюки наконец понял, почему он так внезапно очутился в комитете живого уголка. Причиной этого стал роспуск живого уголка в школе Мацуноги, управляемой той же фирмой; причиной этого стала политика сокращения расходов, принятая администрацией; а причиной этого стал неостановимый спад рождаемости, иными словами – «вина общества». Но, разумеется, то, что Харуюки стал председателем комитета и что он чистит вольер в одиночку, – вина самого Харуюки.

– Понятно… Синомия-сан, ты просто супер. Ради зверька, которого нельзя взять домой, ты протестовала управленцам, искала новых хозяев, даже пришла в другую школу. Я, когда в четвертом начальном учился, целыми днями думал только об играх, манге, аниме и жрачке…

На эти его искренние слова Утай с серьезным видом покачала головой, потом опустила ранец на землю и одновременно с этим ловко застучала по клавиатуре.

«UI> В игры я тоже люблю играть. К делу: теперь, когда Арита-сан понял все обстоятельства, я хотела бы помочь с чисткой вольера…»

– А, н-ну да.

Вспомнив наконец, что вообще-то сейчас он занимается комитетской деятельностью, Харуюки поспешно подобрал валявшиеся под ногами шланг и щетку.

Когда он чистил вольер один, он не понимал цели этого занятия; теперь же, когда ему объяснили ситуацию и рассказали про переезжающее сюда животное, Харуюки еще сильней, чем раньше, настроился выполнить работу хорошо. «Итак, за дело!» – мысленно воскликнул он и повернулся к стоящему чуть поодаль вольеру.

Оставалось только отчистить въевшиеся в пол остатки грязи и листьев, и Харуюки ломал голову, как ему открывать-закрывать водопроводный кран, чтобы это сделать. И за то, что помощница появилась именно сейчас, он был благодарен судьбе.

– В таком случае я хотел бы попросить, чтобы ты открывала и закрывала вон тот кран.

Харуюки указал туда, где был прикреплен шланг; Утай озадаченно склонила голову набок.

«UI> И все? Я надела спортивную форму, так что испачкаться не боюсь».