Вторая сучья война. Тюремные байки

Вот какую историю про дискуссию по правам человека поведал мне мой друг, человек с двумя высшими образованиями, и обвиняемый, кстати, по той же статье, что и Мавроди – ст. 159 УК РФ «Мошенничество». Правда, сразу хочу оговориться, описанные события произошли в конце 1999 года. Впрочем, уверяю вас, дорогие читатели, на данный момент поменялось очень не многое, и наиболее показательна именно эта история, а не история Мавроди. Вместе с тем, в правдивости истории Мавроди я несколько не сомневаюсь. Просто Сергей Мавроди был сиделец особенный. А с неособенными дела обстоят так…

* * *

Итак, вызывает моего друга к себе заместитель начальника СИЗО. Начальничек сидит на стуле за столом и держит в руке какую-то бумагу. Мой друг стоит посредине комнаты в наручниках, а сзади стоит здоровенный омоновец в камуфляже, в маске и с дубинкой.

- Евгений Сергеевич, вот от Вас тут поступила жалоба по поводу якобы нарушений прав человека, допущенных в нашем учреждении. Со ссылками на Конституцию РФ, на «Всеобщую декларацию прав человека», на ряд статей УПК. Вот Вы пишете, что Вас якобы неправомерно водворили в карцер, где к Вам применяли методы физического воздействия, а именно, цитирую: «пытки холодом, тычки дубинками, невозможность спать, оскорбления со стороны персонала учреждения». Ну, насчет оскорблений, это воздействие не физическое, тут мы с Вами ничего доказать не сможем. А вот по поводу всего остального: Вы действительно считаете, что Ваши права были нарушены?

- Да, ко мне применялись перечисленные методы физического воздействия.

- Евгений Сергеевич, позвольте мне выразить свое принципиальное несогласие по поводу понимания Вами Ваших прав. С Вашего позволения я хотел бы попытаться Вас убедить, что никакого нарушения прав не было. Итак, послушайте мои доводы.

В этот момент начальник делает легкий кивок головой в сторону гоблина. Тот делает шаг вперед и со всей силы обрушивает дубинку на правую почку Жени. Женя вскрикивает и опускается на пол. Теперь он сидит частично на коленях, а частично на пятой точке. Гоблин обходит его спереди и с полного размаха бьет носком тяжелого военного ботика в солнечное сплетение. Женя складывается пополам, заваливается на пол на правый бок и начинает хрипеть: не хватает воздуха. В этот момент, имитируя движения палача, гоблин обеими руками опускает дубинку на левую почку лежащего человека. Наступает кратковременная потеря сознания и судороги. Минуты три палачи ждут, пока человек придет в себя. Потом гоблин резким рывком поднимает Женю и ставит перед начальником.

- Ну что, Евгений Сергеевич, убедил я Вас, что никакого нарушения прав не было?

Женя молчит. В основном потому, что просто еще не пришел в себя и физически не может ответить.

- Да Вы садитесь, пожалуйста, - и кивает, однако не на стул, а опять в сторону гоблина. Тот делает так называемую «подрубку»: удар дубинки наносится сзади параллельно земле в оба коленных сгиба сразу. Ноги у человека сгибаются, и он падает на пятую точку. Он должен был бы удариться затылком пол, но вовремя подставленный военный ботинок не дает этого сделать.

- Евгений Сергеевич, я прошу Вас согласиться с тем, что права человека, в том смысле, в котором их понимаю я, являются безусловной и абсолютной истиной. Вы согласны со мной? Или Вам требуются еще доказательства?

Женя по прежнему ничего не может ответить и только выдвигает вперед руку, чтоб его подождали. Через пару минут начальник повторят свой вопрос.

- Итак, согласны ли Вы, уважаемый Евгений Сергеевич, что действия сотрудников нашего учреждения в отношении Вас являются эталоном соблюдения прав человека в отношении заключенных.

- Согласен.

- Ну, вот и чудненько. Подпишите вот здесь.

- Что подписать?

Снова кивок гоблину. Теперь тот уже не останавливаясь обрушивает серию ударов по спине, по рукам, по бедрам. Делает это все сильней и все быстрей.

- Хватит! Евгений Сергеевич, Вы хоть и сказали, что поняли про права человека, но самом деле, ничего Вы не поняли. Все действия всех наших сотрудников являются для Вас безусловным благом и полностью соответствуют международным стандартам в области прав человека. – Опять легкий кивок и опять мощный удар по спине. – Поэтому, какая Вам разница, что подписывать, в любом случае – это правильно! Но, впрочем, проинформирую: подписать Вам надо протокол Вашего допроса, в котором Вы добровольно и чистосердечно, подчеркиваю ДОБРОВОЛЬНО И ЧИСТОСЕРДЕЧНО признаетесь, что жалобу на якобы нарушения нашими работниками Ваших прав Вы написали не по собственной инициативе, а по науськиванию Вашего сокамерника (имярек), известного криминального авторитета по кличке «Шухер». Я надеюсь, это обстоятельство не вызывает у Вас никаких сомнений? Или вызывает? Если вызывает, то мы Вас переубедим.

* * *

Вот так вот, Сергей Пантелеевич, а Вы говорите юридические диспуты в широком составе. Еще раз подчеркиваю: я не сомневаюсь, что рассказанная Вами история правдива, я просто утверждаю, что она не показательна, более того, она скорее исключение.

Идейный пресс-хатовец

 22.01.2008

Часть 1

Вася жил в маленьком провинциальном городишке. Никого из родных у него не осталось. Остался только старенький покосившийся домишко от матери. Вася выпивал, когда было на что. Но вот как раз обычно то было не на что. Вася нигде не работал и не учился. Дело в том, что он недавно освободился и когда приехал в родной городишко, то оказалось, что работы в городе вообще нет. Впрочем, даже если б она и была, никто бы ее Васе не предложил, потому как он бывший зек. А так как ходка у него была не одна, а аж целых две, то в глазах местной общественности и правоохранительных органов он считался в общем то рецидивистом. А принимая во внимание характер статей, по котором Вася чалился, выходило, что шансов вести достойный, в понимании опять-таки местной общественности, образ жизни у Васи нет никаких. Статейки у Васи были вот какие: первый срок, еще по малолетке, – за хулиганку; а вот второй срок серьезный – за гоп-стоп, да еще и с нанесением.

То, что шансов на достойную жизнь у него нет, понимал и сам Вася. Выход оставался один: вернуться в родные пенаты, т.е. на зону. Тут по всякому получалась выгода. Оно, конечно, несвобода - участь тяжкая, но с другой стороны, сами посудите. Хавка, пусть и не бог весть какая, была всегда, а тут, на вольных хлебах, бывало что и голодать приходилось. На правильной командировке тебе еще и из грева и с дачек че-нибудь перепадало. Опять же курево, чаек-чифирчик, иногда и самогончик с водочкой. А самое главное, там, за колючкой, Вася чувствовал себя человеком. Нет, не авторитетом и не вором, но все таки там у него были кореша, там он был кому-то нужен, а иногда даже принимал участие в решении каких-нибудь вопросов, это когда общий базар собирался. Там у него было настоящее имя – погоняло, звали его Ершом. А здесь он никто и звать его, на самом деле, никак. То есть имя то гражданское у него осталось, но никто его этим именем не называл, потому как ни у кого не было надобности к Васе обращаться.

Поэтому Вася твердо решил: вернусь! Вот только два момента. Во-первых, статейку себе надо выбрать почетную, то есть воровскую, потому как третий срок это уже само собой уважуха, а с воровской статейкой так и вовсе приподняться можно будет, следовательно, и из грева кусок побольше, и с общака перепадать будет, да и сама по себе уважуха – штука козырная. Во-вторых, перед тем как вернуться, нужно погулять, то есть дело должно быть таким, чтобы баблоса с него хватило хотя бы на недельку хорошей жизни: кабаки, казины, телки. Ну, а если лохи-мусора не найдут, тогда, глядишь, и на другое дело! В принципе, вот это и есть жизнь! В прочем, обольщаться не надо. Мусора хоть и лохи, но найти, обязательно найдут: городок то маленький, всех, кто на дело способен, мусора по пальцам сосчитать смогут. Ну да Вася на дело то собрался идти именно для того, чтоб присесть, а не для того, чтоб мусоров напрягать. Кстати, там можно будет взять на себя парочку чужих грехов, чтоб мусорье долго в сизохе не мурыжило и не прессовало.

Вот с такими тяжелыми мыслями Вася и сидел, допивая последний самогон, купленный на полученные от залога того самого покосившегося домишки денежки, когда к нему на хату свалился его давний, еще по первой ходке, кореш – Костя Кислый.

- Здоров, Ёрш – кореш! Как делишки, как ваще сам то? Вижу, не очень. Самогончик с картошечкой. А я с гостинцем, вот беленькую принес с буженинкой, ну и про пивко не забыл. Помню, ты еще в молодости ерша любил. Ты вроде, за это и погремуху получил, так, нет?

- Присаживайся, разливай. Рад тебя видеть. Какими судьбами?

- По делу. Ты сейчас чем занят?

- Выбираю хату для бомбежки.

- Да ты отстал от жизни. Хаты бомбят ренегаты. Настоящие пацаны работают по складам, терминалам, да перевозкам. Слухай сюды.

Налили. Выпили-закусили. После короткой паузы Кислый и говорит.

- Едет значит из славной страны Финляндии фура, груженная жутко умными компьютерами – ноутбуками. Ёрш, ты знаешь, что такое ноутбуки?

- Ближе к делу.

- Ах, извиняйте, Ёрш ведь у нас продвинутый хакер…

- Ёще ближе.

- Да ладно, не гноись. Так вот, где-то на полпути из Финляндии в Москву, как раз недалеко от этих мест, эта фура пропадает. И угадай, кто умыкнул фуру?

- Не тяни кота за жопу.

- Ты, Ёрш, ты фуру умыкнул.

- Опа. И на *** мне столько ноутбуков?

- Тугой ты, Ёрш, все-таки. Ноутбуков ты получишь ***, зато получишь пять тонн зелени.

- Кислый, ты же сам только что признал, что в ноутбуках я разбираюсь. Пять тонн зелени это всего лишь два приличных ноутбука, а ты говорил, что их там целая фура.

- Тугой ты, Ёрш. Тугой и жадный. Все, что тебе нужно сделать – это взять эту фуру на себя, ну и рассказать-показать на следствии, как именно ты эту фуру бомбанул. Тебе это объяснят. Я тебе как корешу это дело предлагаю. За то, чтоб месячишко в следке попариться ты получишь целых пять тонн! Скажи еще мало! Да, так вот. Почему всего месячишко. После того, как получишь от нас с воли сигнал, ты пойдешь в полный и квалифицированный отказ.

- Это еще зачем?

- Для тебя же, дурень, стараемся. Срок то ты возьмешь с легкостью, может даже и с удовольствием, а вот два лимона баков по гражданке ты не потянешь.

- Два лимона? Фура стоит два лимона баков? И с двух лимонов ты мне только пять косарей предлагаешь?

- Да ты, Ёрш, совсем уж тормоз! Ты что думаешь, эту фуру кто-то в натуре умыкать собирается? Туда же, куда она ехала, туда она и дальше поедет. А за ноутбуки то надо было сначала платить, они, видишь ли, не бесплатные. Кроме того, два лимона – это так называемая страховая стоимость. Реальная их стоимость раза в два меньше. Кстати, вот из-за этой то страховой стоимости вся эта байда и затевается. Так, стоп. Я тебе уже и так много лишнего наговорил. Чем меньше ты знаешь, тем лучше ты спишь. А то тебя еще в следке под пресс засунут - ты и сдашь все, что знаешь, а если ничего не знаешь, то ничего и не сдашь. Впрочем, ладно, кое-что еще объясню. Стараемся, мы, ты уж извини, все-таки не ради тебя. И в отказ ты пойдешь вот зачем: если мы хотим, чтоб дело завершилось как надо, следствие не должно быть закрыто, а еще лучше, чтоб оно было прекращено. Почему, объяснять не буду, чтоб ты не знал и не сболтнул лишнего. Понял? Так согласен на пять штук?

- А зачем тогда с начала надо в сознанку идти?

- Чтобы мусора сначала пошли по ложному следу и искали, куда ноутбуки дел ты, а не куда они делись на самом деле. Так, все, опять я говорю лишнее. Согласен на пять?

Договорились так: поскольку за отказ Ерша почти наверняка ждал пресс, то время, проведенное под прессом, будет оплачиваться дополнительно. По соточке баков в день, но не более 2 кусков сверху всего. Итого, минимум – пять, максимум – семь.

Поскольку по началу Ёрш вел себя с ментами так, как им было надо, т.е. все рассказывал и показывал, то определили его на правильную хату, да к тому же сытую и гретую. Четыре сорта чая! Шоколад и конфеты! Курева – целый блок всегда в запасе! Вот только мусора бдили, чтоб незаконных предметов не было. То есть, тушенки, например, не было не потому, что кто-то был против самой тушенки, а потому, что для нее нужен консервный нож, а это – низзя! Та же байда с водочкой и травкой. Зато на картишки смотрели сквозь пальцы и ящик разрешали после отбоя, но только если не громко. В общем, если не ряд досадных мелочей, не жизнь, а практически малина.

Только вот нехорошие новости с недавнего времени по тюрьме пошли. Еще и раньше в СИЗО этого города была пресс-хата. Но то так, любители всякие гадкие беспредельничали. А тут стали поговаривать, что перевели из другого города главгада всей страны – суку с погонялом Морда. Ходили слухи, что это именно он переделал Е-цкий централ в ссученую. Теперь там, говорят, нет ни одного пацана. Все поголовно суки. И здесь начали твориться совсем нехорошие вещи. Двое правильных пацанов ссучились, причем по полной. То есть, даже не ссучились, а закозлились, да еще и сами признают это, мол, «мы встали на путь исправления». Ага, бля, исправление. У одного третья ходка, у второго – пятая. А третий пацан, который, видимо, ссучиться не захотел, так и вовсе в больничку загремел, причем, поговаривают, настоящий диагноз жуткий: разрыв прямой кишки! Официальный диагноз и причина, ясно, другие: «сотрясение головного мозга в результате ударения об угол тумбочки при случайном падении с верхнего яруса нар». Впрочем, сотрясение у того пацана тоже было.

И вот настало время Ершу идти в отказ. Вызывается он к следаку и говорит, так, мол, и так, оговорил себя по глупости, да по молодости, да вследствие психологического давления следствия. А на самом деле никакую фуру я не брал.

Надо сказать, что Ерша весьма насторожила реакция следака на это сообщение. Он не психовал, не орал, и вообще не злился, и, казалось, даже не сильно огорчился, он лишь удивился.

- Ёрш, ты мудила? Ты, что думаешь, мы не знаем, что это не ты фуру брал. У нас вообще есть сомнения, что ее кто-то брал. Но, ты понимаешь, нам из самой Москвы сигнал поступил: по этому делу затяжки или прекращенки быть не может. Поэтому, Ёршик дорогой, назвался груздем – полезай в кузов! Дело это мы до конца докрутим обязательно, причем в кратчайшие сроки, и, поскольку сроки сильно сжаты, то отвечать по делу будешь ты, и твой барыга, которому ты эту фуру якобы слил, и, который, надо полагать, уже мертвый. Поэтому, Ёрш, не докрутить дело мы не можем, от тебя лишь зависит, будем ли мы его крутить по твоей воле, или против нее. Хочешь испытать свою волю? Ты сильный и смелый? Или ты все-таки просто мудак и не понимаешь, что дело все равно закончится так, как ему надо закончиться, и тем, что ты нам палки в колеса вставляешь, ты только себе же хуже делаешь?

Ёрш понимал, что в словах этого мусора смысл есть, причем смысл совершенно очевидный, но от Кислого поступил совершенно однозначный сигнал: идти в полный отказ и не в коем случае не брать фуру на себя, чтобы не случилось.

Через пятнадцать минут после возвращения в свою хату, влетает вертухай.

- Имярек такой-то, с вещами на выход.

С тяжелым сердцем шел Ерш по продолу. Особенно часто оно начало колотиться, когда подходили к хате № 9, именно она считалась прессовской. Но ее, хоть и медленно, но благополучно миновали. Однако, когда подошли к нужной хате, у Ерша опять возникли сомнения, 12-ая хата была «элиткой», туда попадали только те, кто за себя сам платил, и в этой хате содержались только бизнесмены и депутаты, у них, говорят, было все, включая баб. За что такая милость бедному Ершу?

Вертухай закрыл за Ершом дверь.

- Мир этому дому.

Удар. Боль. Темнота. Забвение.

Часть 2

Очнулся Ёрш от запаха нашатырного спирта и понял, что лежит он в очень неудобной позе. Он лежал на полу хаты на боку, ноги были подтянуты к животу, а руки просунуты между ног. Причем руки на запястьях и ноги на лодыжках были связаны. На шее стоит и давит чей-то ботинок. Ёрш покосился глазами наверх. Этого человека он никогда не видел, но узнал его сразу. Здоровенный бугай, с огромной красной рожей. Размеры рожи были наверно полметра на полметра. Это он - главгад Морда. Очень точная погремуха.

Второй персонаж был еще хуже первого. Высоченный худющий хлыст стоял прямо напротив Ерша и весь кривлялся, изображая то онанизм, то еблю, то анальный трах, то оральный. Об этом тоже говорили. Это главная «поддержка» Морды, мразь, которому прямо такую погремуху и дали – Мразь (по аналогии с одним персонажем фильма Тарантино «Криминальное чтиво»). Правда, сам себя он величал как-то по-другому. Этот вообще был петух пробитый и на голову весь отмороженный. Он сам подставил свое очко за какие-то косяки, но потом ему взбрело в голову, что его опустили по беспределу, и с тех пор он якобы мстит пацанам за этот якобы беспредел. Ёрш знал о том, какие отморозки и гады кантуются по пресс-хатам, но чтобы первый из поддержки был петухом, это был уже вообще полный ****ец. Даже в пресс-хатах к петухам не относились как к людям, а тут петух – второй человек в хате! Вот тут Ёрш понял, что попал он конкретно.

- Ну что очнулся, родимый? Сразу к делу. На повестке дня два вопроса. Первый. Ты срочно принимаешь на себя заныканную фуру. Второй. Рассказываешь, кто тебя надоумил на такую подлянку, сначала фуру на себя взять, а потом в отказ пойти. Ну а заодно рассказываешь все о том, где фура в натуре, а точнее, где бабки за нее. Все. Объяснять, что ты должен это рассказать надо, или ты ужо сам понял, что должен?

- Ты, Морда, гад, паскуда и беспредельщик.

- Аааа, Морда, дай я его оприходую! – это подлетел бешеный Мразь, лег сзади Ерша, и начал делать действия, как будто к Ершу подстраивается. При этом начал то ли тихо говорить, то ли громко шептать, - Очечко целенькое, очечко нетронутое. Мое, мое!

- Остынь, Актив. И вообще не прикасайся к нему, ты же ведь у нас шкварной. А его пока не то, что пробивать, его даже шкварить нельзя. Он очень ценный кадр. Во-первых, через него нам может прилично бабонек обломиться, а во-вторых, он еще не совсем падаль, ему еще можно объяснить, что необходимо вставать на путь исправления. Поэтому встань и без команды его не трогай, а вот если он не поймет, что нужно хорошо себя вести, вот тогда его жопа будет принадлежать тебе. Понял?

- Ну, понял… Слышь, ты. – это он уже обращался к Ершу, - Ты давай не колись и ничего не рассказывай. Если ты немножечко покачевряжешься, то твое целенькое очечко достанется мне, а я так его хочу. Уу, сладенький мой.

Мразь (здесь его называли Актив) отвалил. А Морда говорит Ершу.

- Ну а теперь слушай меня внимательно. За то, что ты обозвал меня нехорошими словами, я тебе, конечно, сейчас отгружу и по ****у, и по ребрам, и парочку по яйцам. Но, это – чисто личное, за то, что ты именно меня оскорбил, а этого делать не следовало, я тут самый главный, меня надо уважать и во всем слушаться. То есть это просто урок вежливости и дисциплины. А вот за твои общественные грехи, то есть за фуру, никто тебя прессовать жестко пока не собирается, ну, при условии, конечно, что ты будешь паинькой и все расскажешь. Ну а если будешь упираться рогом, как баран, то колоть тебя буду уже не я, а Актив и его дружок – Очко. Они умеют колоть только через задний проход и рот. И, я тебя уверяю, расколют обязательно. Они профессионалы. Вот недавно тут одного крутого раскололи вообще супер. Тот малый после их процедур, рассказал все, что знал и даже свою версию для следствия выдвинул, которая, кстати, оказалась верной. Так мало того, они его довели до полной кондиции: при виде Актива и Очка он сам на коленочки становился и на рот выпрашивал, лишь бы только они его в жопу больше не ебали, потому как жопа его ***в и всяких там фалоимитаторов выдерживать больше не могла. Ну а уж меня он вообще только на Вы называл и слушался как собака. Нравится такая перспективка? Ну, а если не нравится, тогда давай, сейчас дюжинку горяченьких для воспитательной работы и приступим к серьезному разговору.

- И ты думаешь, я обязан расколоться после такого воспитания?

- Расколешься ты по любому обязательно. Это только вопрос способов, ну и, может быть, времени. Если очко крепкое.

Громкий гогот в хате.

- Откуда ты только такой упырь взялся?

- За «упыря» еще парочку добавляю. Но в принципе, вопрос правильный. Хорошо, объясню я тебе, откуда я взялся. Можешь встать и меня послушать.

Кто-то поднял Ерша и посадил перед Мордой.

Рассказ морды

Жить я начал не правильно. Малолеткой связался с нехорошими большими дядями – квартирными ворами. Они меня несколько раз с собой на дело брали – на шухере стоять или там мешки с украденным таскать. Пять раз так сходили, а на шестом нас повязали. Тут сразу начались непонятки: подельники мои предлагали мне побольше брать на себя, заявляя, что, мол, мне, как малолетке много все равно не дадут, а буду брать все на себя – хороших людей отмажу. Дали мне почти по максимуму. Отмотал я свое не до звонка, вышел по амнистии, но не скозлился и не ссучился. Вышел мужиком, и твердо решил, что жизнь эта не для меня, а то получается, что натырил буквально на пару ящиков водки, а потом чалься пять годков со всякими мудаками и дегенератами, без баб и вообще без нормальной жизни. Завязать я решил твердо и окончательно.

И у меня это получилось! Заимел свой небольшой бизнес, ну, точнее, не бизнес, а мелкий гешефт, подгонял в разные палатки пиво-водку. Познакомился с хорошей женщиной, и через год после нашего знакомства мы поженились, а еще через полгода она родила. Счастью не было конца, дочку назвали Олесей, и любил я ее больше всего на свете. Даже больше, чем, любил. Она для меня стала символом нормальной, человеческой жизни, а не того скотского быдлятника, который вы, блатные, называете воровскими понятиями.

Но все хорошее кончается. За белой полосой обязательно идет черная, причем в моем случае она должна была стать последней в жизни. У дочки нашли страшное заболевание. Смертельное. Жизнь для меня потеряла смысл. Однако, я не спился и не удавился, а начал изучать эту болезнь. И, к своему удивлению, довольно быстро выяснил, что болезнь то лечится! И всего то две проблемы. Первая, лечится она не у нас, а в Германии, а вторая – операция платная и стоит 45 тысяч дойчмарок. По теперешним деньгам с учетом всяких там курсов и инфляций – это примерно 45 тысяч баксов. Сумма очень большая, но подъемная. Продал свой бизнес, продал фургончик, остальное взял в долг. Тут, к своему удивлению узнал, что мир не без добрых людей. Те же самые водочники, услышав мою историю, дали мне денег, сколько не хватало, и сказали, что отдам, когда со своими проблемами разберусь, и проценты сказали самому назначить. В вашем блатном мирке такое бывает? Вот то-то. В вашем гребаном мирке бывает совсем другое.

Деньги я собрал и на следующий день собирался их в банк нести, чтоб в Германию перечислить. Но поздно вечером в дверь позвонили. Это пришел Кубик. Один из моих подельников по тому самому делу о квартирах. После суда нас развели, и мы с ним с тех пор с ним не виделись, да и друзьями то никогда не были. И вот он свалился, говорит, только что откинулся, хочет, типа, старого кореша повидать, за жизнь побазарить. Ну там, говорит, совсем на мели, денежек просил подкинуть «на хлебушек». Тут жена начала слезно умолять, чтоб я с этим миром завязал совсем и окончательно, и чтоб никаких контактов, даже не криминальных. Наверное, зря она это сказала. Я и сам открывать не хотел, и если б не она, наверное, додумался бы, что просто «за хлебушком» домушник Кубик не придет, когда в хате 45 тысяч долларов. Но тут решил, что я мужик, ссать мне не полагается, да и, если, что, с одним Кубиком как-нибудь справлюсь. Открыл дверь. Вслед за Кубиком ввалилось 3 гада. Сразу брызнули какой-то гадостью в рожу, дышать было невозможно. Когда отдышался, мне связанному, поставили простое условие: либо отдаю бабки, либо они мочат не только дочку, но и жену. А жена, говорят, у тебя молодая, вы еще родите. Впрочем, деньги они сами нашли, да я их не особо и прятал.

Как развязался, сразу в мусарню. Коротко, мне там ответили так: «Это ваши блатные разборки. Ты, пацан, хочешь, чтоб мы за бесплатно за тебя твои заморочки решали? Разруливай сам. У нас без ваших замутов проблем хватает». Я понимал, что в мусарню соваться бесполезно, но выбора у меня не было: у меня дочка умирает, а с блатным миром я все концы обрезал. Говорю, по любому заводите дело, тогда хоть шевелиться будете. Дошел до начальника Угро. Тот сразу сказал, что дочку твою очень жаль, но денег уже не вернуть. Это для тебя 45 тонн – вопрос жизни и смерти, а для них получается меньше, чем десять тонн на рыло, нужно же еще наводчику отстегнуть. Так для них 10 тонн – на один вечер. Кубик их либо уже просадил в казино каком-нибудь, либо сделает это раньше, чем мы его найдем. В любом случае, успеет скинуть. А если и не успеет, просто так их у него изъять и тебе отдать мы не можем, на них же не написано, что они твои.

Но есть вариант. Ты же у нас, Морда, хоть и в завязке, но домушник. Так у нас проблемы с раскрываемостью как раз таки квартирных краж. Давай так: ты берешь на себя десяточек скоков, а мы тебе находим Кубика и кидаем его к тебе в хату. Еще раз говорю: денег не вернешь, да и поздно будет, но с Кубиком разберешься, а если поможешь нам еще и Кубика на десяточек делюг расколоть, так тебе и вовсе будет не жизнь, а одно сплошное удовольствие. Кстати, есть у нас подозрение, что наши глухари по квартирам, это как раз его, Кубика рук дело.

Вот ****ь мусорская. Ребенок умирает, а у него в мозгах только раскрываемость. Да и надеялся я, что денежек вдруг по новой собрать удастся.

Не удалось. Продавать было нечего, кроме хаты, но городок не большой, да и цены на хаты тогда совсем другие были. Метнулся к тем же водочникам, но они сказали, что мы тебе и так 15 тонн почти подарили, но больше нет. К тому же болезнь прогрессировала. И через 2 месяца Олеси не стало.

И вот тут я понял одну простую вещь. Все мои беды в этой жизни связаны с этими блатными мразями. Из-за них я сел, из-за них я потерял дочь. Из-за них мне теперь самому жить незачем. Причем, Кубик, не Кубик – какая разница! Все вы гады черные одним миром мазаны. Вы все, как один, ради того, чтоб водяры пожрать, да дешевых шлюх поебать, готовы ребенка убить. Да, все мусора – козлы, но ваше блатовское отродье в сто раз хуже. Мусора хотя бы детей не убивают.

Вот с такими мыслями я и пришел к тому же самому начальничку.

- Ну, брат, ты даешь! Где ж мы тебе через два месяца Кубика то достанем?

- А почему обязательно Кубика? Я теперь этих блатных мразей по жизни мочить буду. Всех, сколько смогу. Будет Кубик - хорошо! Не будет Кубика, на каком-нибудь другом гаде отыграюсь. И чем больше, тем лучше. Это у меня теперь такой смысл в жизни. А где этих гадов больше всего и искать не надо?

- Ах вот даже как! Ну тогда есть очень интересный вариант.

Вот так я и попал в пресс-хату. Первых же двоих «воров в законе» я расколол настолько быстро и удачно, что с меня решили все висяки снять. И отпустили, «за недоказанностью». Но предупредили, что как только я понадоблюсь, меня снова определят куда надо. Понадобился я скоро, и определили меня в Е-цкий централ. Эту историю, я надеюсь, ты знаешь. Сорок гадов я ссучил, и еще десятку ласты склеил или спидорасил.

Ну вот такая история. А теперь скажи, понимаешь ли ты, что одно дело, когда прессовщик прессует просто потому, что из хаты выломился за какой-нибудь косяк, и совсем другое дело, когда прессовщик сам добровольно на тюрьму определился именно для того, чтоб прессовать? По идейным соображениям?

- Очень трагичная история и я тебе на самом деле соболезную по поводу дочери. Кубик - гад последний и падла. Но я то тут причем? Я – Вася Пупкин из города Пупки, погоняло Ёрш. Я же не блатарь и не черный. У меня две ходки и обе по пьяни. И воровской среди них нет. Я - мужик. За что меня то по идейным соображениям прессовать!?

- А за то, «Вася Пупкин из города Пупки, погоняло Ёрш», что попал ты в очень нехорошую историю. Да, тебя, видимо подставли с этой фурой. Но дело это очень крупное и как ты выражаешься «просто мужика» в него не возьмут. Чтоб на такое подписаться, тут и особый склад характера нужен и опыт арестантский. Да и с этим замутом - сначала на себя все взять, причем, заметь, самому, а потом в отказ пойти, тоже очень хитро придумано. Поэтому, Ёрш, хоть сам ты и не черный, но пашешь ты на конкретную черноту, а потому отвечать будешь, как они.

- Стой. А вот теперь я не понял совсем. А причем здесь тогда твоя дочь, меня то ты хочешь запрессовать из-за фуры, то есть за бабки, а не по идейным соображениям?

- Умный ты, человек, Василий Пупкин. Ты прав, я человек не совсем свободный. Я прессую того и так, как мне приказывают кумы. И иногда мне таких гадов отпускать приходится, что порой думаешь, хрен с ними, с кумами, этого замочу, а там – будь что будет! Но тут вот какое дело. После такого выпендрежа меня сразу с пресс-хаты снимут. Может, засунут в обычную хату, и там меня замочат, надо думать по-страшному. Но этого я не боюсь. Боюсь я, что больше тогда я чернь прессовать не смогу. А так, один сразу расколется – придется отпустить, а второй поломается – так я его сначала попрессую, а потом он расколется. Три в одном флаконе! И за дочку свою отомстил, и черного гада уработал, и, копеечку мне кумовья подбросят.

- То есть, когда ты кого-то в жопу ебешь, ты считаешь, что за дочку свою мстишь?