Полное собрание сочинений. Том 22. Июль 1912 — февраль 1913

Сравните обе резолюции. У Джоуэта – ясное требование порвать с политикой поддержки либералов, у Меррэя – ничего не говорящие общие места, весьма благовидные и на первый взгляд бесспорные, но на деле прикрывающие именно политику поддержки либералов. Если бы Меррэй знаком был с Марксом и выступал перед людьми, уважающими марксизм, то ему ничего не стоило бы подсластить свой оппортунизм марксистскими оборотами речи и говорить, что-де марксизм требует учета всех конкретных обстоятельств каждого случая, что мы не связываем себе рук, что, храня свою самостоятельность, мы «используем конфликты», «хватаемся за ахиллесову пяту противоречий» данного режима и т. д. и т. п.

Оппортунизм можно выразить в терминах какой угодно доктрины, в том числе и марксизма. Все своеобразие «судеб марксизма» в России в том и состоит, что не только оппортунизм рабочей партии, но и оппортунизм либеральной партии (Изгоев и Ко) любит рядиться в «термины» марксизма! Но это в скобках. Вернемся в Мертир.

За Джоуэта высказался Мак-Лахлан.

«В чем состоят интересы политической партии? – говорил он. – В том ли только, чтобы удержать за собой депутатские места в палате общин? Если иметь в виду действительно интересы партии, то с рабочими и работницами вне парламента надо считаться так же, как и с депутатами в парламенте. Мы – социалистическая организация. Мы должны в своей политической деятельности проводить свои принципы».

И Мак-Лахлан сослался на голосование по поводу случая в тюрьме Хесвэл: мальчика, содержимого в ней, истязали до смерти. Запрос в парламенте. Либеральному министерству грозит провал: Англия – не Пруссия, и министерство, оставшееся в меньшинстве, подает в отставку. И вот рабочие депутаты, спасая министерство, голосуют за обеление истязателя.

Рабочая партия, говорил Мак-Лахлан, все считается с тем, какое действие ее голосование окажет на судьбу правительства. Дескать, падет министерство – распустят парламент – назначат новые выборы. Но бояться этого нечего. Результатом падения министерств и назначения новых выборов было бы соединение обеих буржуазных партий (Мак-Лахлан сказал просто «обеих партий» без слова «буржуазных»: англичане не любят марксистских терминов!). Но, чем скорее соединились бы обе эти партии, тем лучше для нашего движения. То, что говорят наши пропагандисты, то и должно проводиться в жизнь нашими депутатами в парламенте. Пока это не будет так, рабочий-тори (т. е. консерватор) никогда не поверит, что есть какая-нибудь разница между либеральной и рабочей партией. Пусть мы даже потеряем все места в парламенте, но если мы будем отстаивать свои принципы, от этого будет больше пользы, чем от потуг ублажать либеральное правительство ради получения от него уступок!

Кейр Гарди, член парламента, вождь партии. Он виляет и вертится…

«Собственно маятникового положения у нас в парламенте нет: либералы с ирландцами сильнее союза тори и рабочих… По делу об истязании в Хесвэл я голосовал за правительство по убеждению в правильности такого голосования по существу, а не ради поддержки правительства. Истязание, несомненно, было, и все мы шли в парламент с решимостью голосовать против правительства. Но в парламенте мы выслушали противную сторону, и оказалось, что хотя заведующий виноват в жестокости, по заведение в общем – лучшее в королевстве. При таких условиях неправильно было бы голосовать против правительства… (Вот до чего довели английские оппортунисты Рабочую партию: вождя не освистали за такие речи, а слушали спокойно!)…

Вина не в членах «Независимой рабочей партии». В Рабочую партию вошла федерация углекопов, а когда депутаты от углекопов вошли в рабочую группу, то оказалось, что они либералы. И они своих взглядов не изменили. Они присоединились к Рабочей партии только номинально…

Резолюция Джоуэта сводит всю систему парламентаризма к абсурду. Последствия всякого голосования учитывать необходимо.

…Я бы советовал отложить и резолюцию и поправку» (!!!).

Ленсбери поддерживает резолюцию Джоуэта:

«Кейр Гарди напрасно пытался представить ее в глупо-смешном виде, как будто бы она предлагает голосовать по отдельным вопросам, не принимая в соображение всех обстоятельств дела. Резолюция предлагает не считаться только с тем соображением, каков будет результат голосования по отношению к прочности правительства. Я пришел к социализму, получив отвращение к приемам политических дельцов, держащих в своих руках палату общин при помощи частных собраний и «направления» депутатов. И мой опыт показал мне, что всякий поднимавшийся вопрос обсуждался именно с точки зрения того, какое влияние на судьбу правительства окажет то или иное голосование.

Рабочая партия почти совершенно не может отгородить себя от либеральной партии. Я не знаю такого вопроса законодательства, по которому бы Рабочей партии удалось отмежевать себя от либералов. В качестве партии мы были неразрывной составной частью правительства по вопросу о страховании рабочих. Рабочая партия голосовала все время за правительство и за его проект.

Голосование по вопросу об исправительном заведении в Хесвэле вызывает во мне чувство стыда. Налицо истязания мальчика, мальчик умер от истязаний, а мы голосуем за правительство, обеляя истязателя! Наши «погонялы» («whips» – распорядители или уполномоченные смотреть за голосованием своей фракции) бегали по всей палате, собирая рабочих депутатов, чтобы не допустить поражения правительства… Приучать людей к голосованию против совести – значит наносить смертельный удар будущему демократии в нашей родине…»

Филипп Сноуден, член парламента, один из наиболее ярых оппортунистов, вертится как уж.

«Мой инстинкт борьбы склоняет меня голосовать за резолюцию, но мой здравый смысл, мой рассудок, мой опыт побуждают меня голосовать против. Я согласен, что теперешняя парламентская система производит деморализующее действие на тех, кто пришел в парламент, движимый идеализмом и политическим энтузиазмом, но я не думаю, чтобы принятие резолюции Джоуэта произвело существенную перемену. Обсуждая существо дела, нельзя ограничиваться одними только обстоятельствами данного случая. Есть вопросы, которые для Рабочей партии важнее, чем какие бы то ни было последствия голосования для правительства – таков, напр., вопрос об избирательном праве женщин, – но можно ли игнорировать последствия голосований по любому мелкому вопросу? Такая политика вызвала бы необходимость в частых общих выборах, а для публики нет ничего более неприятного… Политика есть компромисс».

При голосовании за резолюцию было подано 73 голоса, против – 195.

Оппортунисты одержали победу. Это неудивительно в такой оппортунистической партии, как английская «Независимая рабочая партия». Но что оппортунизм вызывает оппозицию в рядах самой этой партии, – факт теперь окончательно установленный.

Противники оппортунизма поступили во много раз правильнее, чем поступают нередко их единомышленники в Германии, защищая гнилые компромиссы с оппортунистами. Открытое выступление с своей резолюцией вызвало крайне важные принципиальные прения, и на рабочий класс Англии эти прения окажут глубокое действие. Либеральная рабочая политика держится традицией, рутиной, ловкостью оппортунистических вожаков, но ее крах в массе пролетариата неизбежен.

Написано ранее 5 (18) октября 1912 г.

Впервые напечатано в апреле 1913 г. в журнале «Просвещение» № 4. Подпись: W.

Печатается по тексту журнала

Духовенство на выборах и выборы с духовенством

По сообщениям газеты{80}, на съездах мелких землевладельцев и настоятелей церквей в 46 губерниях Европейской России было выбрано 7990 уполномоченных, из них 6516 священников. Последние составили 82 %.

Полные итоги по 50 губерниям мало могут изменить этот вывод.

Посмотрим же на значение таких выборов.

От мелких землевладельцев и от приходов выбирается, по закону, один уполномоченный на полный избирательный ценз, установленный для участия в съезде землевладельцев. Значит, количество уполномоченных должно быть пропорционально количеству земли у избирателей.

По статистике 1905 года имеем для 50 губерний Европейской России такие данные:

Здесь мелкое землевладение учтено, вероятно, менее полно, чем земли духовенства. И все же получается, что всего земель мелкого землевладения в частной собственности 21,3 млн. десятин, из них у духовенства 2,2 млн. десятин, т. е. немного более 1/₁₀! A уполномоченных духовенство провело свыше восьми десятых!!

Как могло это быть? Очень просто. Мелкие землевладельцы крайне редко ездят на выборы: и средств нет, и интереса мало, и тысячи полицейских препятствий свободе выборов. А попам «внушено» всем явиться.

Попы будут голосовать за кандидатов, угодных правительству. Вот почему даже помещики – не говоря уже о буржуазии – ропщут. И октябристы и националисты ропщут. Все обвиняют правительство в том, что оно «делает» выборы. А помещики и крупная буржуазия сами хотели бы делать выборы.

Столкновение происходит, значит, между абсолютизмом, с одной стороны, помещиками и буржуазными тузами, с другой. Правительство хотело опереться на помещиков и верхи буржуазии; на этом, как известно, построен весь закон 3-го июня 1907 г.{81}

Оказалось, даже с октябристами правительство ужиться не может. Даже феодально-буржуазной монархии «удовлетворительного» для этих классов свойства наладить не удалось.

Эта неудача, бесспорно, фактически признана правительством, которое стало организовывать в лице подчиненного, подначального духовенства своих собственных чиновников!

В исторической науке этот прием правительства, сохранившего существенные черты абсолютизма, называется бонапартизмом. Не определенные классы служат опорой в этом случае, или не они только, не они главным образом, а искусственно подобранные, преимущественно из разных зависимых слоев набранные элементы.

Чем объясняется возможность такого явления в «социологическом» смысле, т. е. с точки зрения классовой борьбы?

– Уравновешиванием сил враждебных или соперничающих классов. Если, например, Пуришкевичи соперничают с Гучковыми и Рябушинскими, то правительство, при некотором уравновешении сил этих соперников, может получить больше самостоятельности (конечно, в известных, довольно узких пределах), чем при решительном перевесе одного из этих классов. Если же это правительство исторически связано преемственностью и т. п. с особенно «яркими» формами абсолютизма, если в стране сильны традиции военщины и бюрократизма в смысле невыборности судей и чиновников, то пределы этой самостоятельности будут еще шире, проявления ее еще… откровеннее, приемы «подбирания» избирателей и голосующих по приказу выборщиков еще грубее, произвол еще ощутительнее.

Нечто подобное и переживает современная Россия. «Шаг по пути превращения в буржуазную монархию» осложняется перениманием методов бонапартизма. Если во Франции буржуазная монархия и бонапартистская империя явственно и резко отличались одна от другой, то уже в Германии Бисмарк дал образцы «сочетания» того и другого типа, с явным перевесом тех черт, которые Маркс называл «военным деспотизмом»{82}, – не говоря уже о бонапартизме.

Карась, говорят, любит жариться в сметане. Неизвестно, любит ли обыватель «жариться» в буржуазной монархии, в старом крепостническом абсолютизме, в «новейшем» бонапартизме или в военном деспотизме или, наконец, в известной смеси всех этих «методов». Но если с точки зрения обывателя и с точки зрения так называемого «правового порядка», т. е. с чисто юридической, формально-конституционной точки зрения разница может казаться весьма небольшой, то с точки зрения классовой борьбы разница здесь существенная.

Обывателю не легче от того, если он узнает, что бьют его не только по-старому, но и по-новому. Но прочность давящего обывателей режима, условия развития и разложения этого режима, способность этого режима к быстрому… фиаско – все это в сильной степени зависит от того, имеем ли мы перед собой более или менее явные, открытые, прочные, прямые формы господства определенных классов или различные опосредствованные, неустойчивые формы такого господства.

Господство классов устраняется труднее, чем пронизанные обветшалым духом старины, неустойчивые, поддерживаемые подобранными «избирателями» формы надстройки.

Эксперимент Саблера и Макарова с «организацией» духовенства на выборах в IV Думу представляет каждому не мало интереса и в «социологическом» и в практически-политическом отношении.

«Невская Звезда» № 27, 5 октября 1912 г.

Печатается по тексту газеты «Невская Звезда»

«Позиция» г. Милюкова

Вождь кадетской партии заблудился в трех соснах. Он пишет статьи меньшиковской длины о «трех позициях», об «одной позиции», и чем больше пишет, тем яснее становится, что он заговаривает читателя, заслоняет суть дела скучной и пустой болтовней.

Бедный ученый историк! Ему приходится прикидываться, что он не понимает разницы между либерализмом и демократией. Вся суть дела в этой разнице, господа! И в думских голосованиях вообще, и в отношении к «реформам», и в голосованиях за бюджет, и в вопросе о «внепарламентской тактике» проявляется в различных формах одинаковая суть дела, глубокая разница между либерально-монархической буржуазией и демократией.

В тысячу и первый раз повторим вкратце «непонимающим» гг. Милюковым, в чем эта разница.

У либералов – защита ряда феодально-абсолютистских привилегий (вторая палата и т. д.). У демократии – непримиримая борьба со всеми привилегиями.

У либералов – соглашение с силами старого в общественной жизни, у демократии – тактика устранения этих сил.

У либералов – боязнь самодеятельности масс, неверие в нее, отрицание ее; у демократии – сочувствие, вера, поддержка, развитие этой самодеятельности.

Довольно пока и этого.

Неужели г. Милюков в самом деле «не понимает» этой разницы, известной даже из учебников истории?

Неужели он «не понимает», что уже программа к.-д. есть программа не демократов, а либерально-монархической буржуазии, что только либералы (и плохие либералы) могли в III Думе голосовать за бюджет, могли объявить себя оппозицией лояльной? и т. д.

Г-н Милюков прекрасно понимает это и «заговаривает зубы», прикидываясь, что он забыл азбуку отличия либерализма от демократии.

Чтобы закрепить в печати это жалкое увиливание кадетов, заметим г. Милюкову, что во всей официальной печати с.-д. (не считая, конечно, ликвидаторов, которых мы охотно отдадим г. Милюкову), во всех резолюциях руководящих инстанций с.-д., во всей линии третьедумских с.-д. мы всегда и постоянно в тысячах форм встречаем защиту старой тактики, от которой социал-демократы, по словам г. Милюкова, якобы отказались.

Это – бесспорный исторический факт, г. ученый историк!

Мы должны закрепить в печати, до чего низко пали кадеты, если они пробуют обмануть публику по столь элементарным и твердо установленным историей политических партий в России вопросам.

В заключение маленький вопрос г. Милюкову, – чтобы подытожить и кратко повторить сказанное – когда вы, гг. кадеты, согласились исключить Войлошникова на пять заседании{83}, вы действовали как либералы или как демократы?

«Правда» № 136, б октября 1912 г. Подпись: В. И.

Печатается по тексту газеты «Правда»

Российская социал-демократическая рабочая партия.

Ко всем гражданам России{84}

Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

Товарищи рабочие и все граждане России!

На Балканах началась война четырех государств против Турции{85}. Грозит общеевропейская война. Готовятся к войне, вопреки всем лживым правительственным опровержениям, Россия и Австрия. Наглеет Италия в своей политике грабежа турецких земель. Биржевая паника в Вене и Берлине, в Париже и Лондоне показывает, что капиталисты всей Европы не видят возможности сохранить европейский мир.

Вся Европа хочет принять участие в событиях на Балканах! Все стоят за «реформы» и даже за «свободу славян». А на деле Россия хочет урвать кусок Турции в Азии и захватить Босфор, Австрия точит зубы на Салоники, Италия на Албанию, Англия на Аравию, Германия на Анатолию.

Кризис разгорается. Сотни тысяч и миллионы наемных рабов капитала и задавленных крепостниками крестьян идут на бойню ради династических интересов нескольких коронованных разбойников, ради прибылей буржуазии, стремящейся к грабежу чужих земель.

Балканский кризис есть одно из звеньев той цепи событий, которая с начала XX века ведет повсюду к обострению классовых и международных противоречий, к войнам и революциям. Русско-японская война, революция в России, ряд революций в Азии, обострение соперничества и вражды между европейскими государствами, угроза миру из-за Марокко, грабительский поход Италии на Триполи – такова подготовка теперешнего кризиса.

Войны со всеми их бедствиями порождает капитализм, который порабощает миллионы трудящихся, обостряет борьбу между нациями и превращает рабов капитала в пушечное мясо. Только всемирная социалистическая армия революционного пролетариата в состоянии положить конец этому угнетению и порабощению масс, этим бойням рабов ради интересов рабовладельцев.

В Западной Европе и в Америке обостряется борьба социалистического пролетариата против империалистических буржуазных правительств, которые становятся все более склонными к отчаянным авантюрам при виде неудержимого шествия к победе миллионов рабочего класса. Эти правительства готовят войну и в то же время боятся войны, зная, что всемирная война есть всемирная революция.

В Восточной Европе – на Балканах, в Австрии и в России – мы видим наряду с районами высокоразвитого капитализма угнетение масс феодализмом, абсолютизмом, тысячами остатков средневековья. Крестьянин в Боснии и Герцеговине на берегах Адриатики до сих пор задавлен крепостниками-помещиками, как и десятки миллионов крестьян центральной России. Разбойничьи династии Габсбургов и Романовых поддерживают этот крепостнический гнет, стремясь разжечь вражду между народами, чтобы усилить власть монархии, чтобы увековечить порабощение целого ряда национальностей. В Восточной Европе доныне еще монархи делят между собой народы, торгуют и обмениваются ими, составляют в своих династических интересах государства из лоскутов разных национальностей, совсем как помещики при крепостном праве делили и составляли крестьянские семьи своих подданных!

Федеративная республика балканская – вот тот призывный клич, который бросили в массы наши братья, социалисты балканских стран, отстаивая самоопределение и полную свободу народов для расчистки пути широкой классовой борьбе за социализм.

И этот призывный клич истинных демократов, истинных друзей рабочего класса мы должны особенно подхватить перед лицом русской царской монархии, одного из злейших оплотов реакции во всем мире.

Международная политика русского царизма – одна сплошная цепь самых неслыханных преступлений и насилий, самых грязных и подлых интриг против свободы народов, против демократии, против рабочего класса. Царизм давит и душит Персию при помощи «либеральных» правителей Англии, царизм подкапывается под республику в Китае, царизм крадется к захвату Босфора и расширению «своих» земель на счет азиатской Турции. Царская монархия была европейским жандармом в XIX веке, когда войско из крепостных русских крестьян подавляло восстание в Венгрии. Царская монархия является теперь, в XX веке, и европейским и азиатским жандармом.

Царь Николай Кровавый, разогнавший I и II Думу, заливший кровью Россию, поработивший Польшу и Финляндию, ведущий в союзе с отъявленными черносотенцами политику задушения евреев и всех «инородцев», – царь, верные друзья которого расстреливали рабочих на Лене и разоряли крестьян, доводя их до голода во всей России, – этот царь выдает себя за защитника свободы и независимости славян!

Русский народ научился кое-чему с 1877 года и знает теперь, что хуже всяких турков наши «внутренние турки» – царь и его слуги.

Но помещики и буржуазия, националисты и октябристы поддерживают изо всех сил эту гнусную, провокаторскую ложь о свободолюбивом царизме. Такие газеты как «Голос Москвы» и «Новое Время» во главе целой армии правительственных газет ведут бесстыдную травлю Австрии, науськивая на нее. Как будто бы русский царизм не был во сто раз больше запачкан кровью и грязью, чем монархия Габсбургов!

И не только правые партии, даже оппозиционная, либеральная буржуазия ведет изо всех сил шовинистическую, империалистическую пропаганду, едва прикрытую дипломатическими, уклончивыми и лицемерными фразами. Не только либерально-беспартийное «Русское Слово»{86}, даже официальный орган партии «конституционных демократов» (а на деле контрреволюционных либералов) «Речь» усердствует в нападках на царского министра Сазонова за его будто бы «сговорчивость», за «уступки» Австрии, за недостаточную «охрану» «великодержавных» интересов России. Кадеты обвиняют самых отчаянных реакционеров-националистов не за их империализм, а, напротив, за то, что они ослабили вес и значение «великой» идеи о завоевании царизмом Константинополя!!

Российская с.-д. рабочая партия, во имя жизненных интересов всех трудящихся масс, поднимает свой решительный протест против этого подлого шовинизма и клеймит его, как измену делу свободы. Страна, в которой голодает 30 миллионов крестьян, в которой царит самый разнузданный произвол властей вплоть до расстрелов рабочих сотнями, – страна, в которой пытают и истязают на каторге десятки тысяч борцов за свободу, – эта страна нуждается прежде всего в освобождении от гнета царизма. Русский крестьянин должен думать об освобождении себя от крепостников-помещиков и от царской монархии, не давая отвлечь себя от этого насущного дела лживыми речами помещиков и купцов о «славянских задачах» России.

Если империалистический либерализм, желая мириться с царизмом, настаивает на «мирной конституционной» работе, обещая народу и внешние победы и конституционные реформы при сохранении царской монархии, то социал-демократический пролетариат с негодованием отвергает этот обман. Только революционное низвержение царизма может обеспечить свободное развитие и России и всей Восточной Европы. Только победа федеративной республики на Балканах наряду с победой республики в России в состоянии избавить сотни миллионов людей от бедствий войны и от мучений гнета и эксплуатации в так называемые «мирные» времена.

В первые 5 месяцев 1912 года свыше 500 000 рабочих России поднялось на политическую стачку, восстановляя свои силы после самых тяжелых лет контрреволюции. В ряде мест матросы и солдаты поднялись на восстание против царизма. К революционной борьбе масс, к более стойкой, прочной и широкой подготовке решительного совместного выступления рабочих, крестьян и лучшей части войска зовем мы! В этом единственное спасение России, разоряемой и угнетаемой царизмом.

Социалисты балканских стран выступили с резким осуждением войны. Социалисты Италии и Австрии, а также всей Западной Европы дружно поддержали их. Присоединим и мы к ним свой голос, развернем шире агитацию против царской монархии.

Долой царскую монархию! Да здравствует демократическая республика Российская!

Да здравствует федеративная республика Балканская!

Долой войну, долой капитализм!

Да здравствует социализм, да здравствует международная революционная социал-демократия!

Центральный Комитет РСДРП

Написано в октябре, ранее 10 (23), 1912 г.

Напечатано в октябре 1912 г. отдельным листком

Печатается по тексту листка

Депутат петербургских рабочих

Столичный пролетариат посылает одного из своих избранных в черную, помещичью, поповскую Думу. На славном посту будет этот избранник. Он должен выступать и действовать от имени миллионов, он должен развертывать великое знамя, он должен выражать взгляды, которые формально, определенно, точно, годами выражали ответственные представители марксизма и рабочей демократии.

Выбор одного человека на этот пост – дело такой громадной важности, что было бы мелочностью, малодушием, позором, бояться говорить о деле прямо, без обиняков, бояться «обидеть» то или иное лицо, тот или иной кружок и т. п.

Выбор должен соответствовать воле большинства сознательных, марксистских, рабочих. Это очевидно. Этого никто не решится отрицать прямо.

Всем известно, что с 1908 по 1912 год на сотнях и тысячах собраний, дискуссий, бесед, на страницах разных органов печати боролись среди петербургских рабочих противники ликвидаторства и ликвидаторы. Недостойно прятать голову под крыло, как делают глупые птицы, и пытаться «забыть» этот факт.

Запутывают дело те, кто теперь по вопросу о выборе одного депутата кричат о «единстве», запутывают, ибо подменяют вопрос и криком засоряют суть дела.

При чем тут «единство», когда надо выбрать одного и все согласны, что он должен выражать волю большинства сознательных рабочих-марксистов??

Ликвидаторы боятся сказать прямо, что они хотели бы выбора ликвидатора или «нефракционного» (т. е. колеблющегося), – и, боясь прямо защищать свои взгляды, они протаскивают их обманом, крича о «единстве».

Наш долг – разоблачить эту путаницу. Если среди сознательных рабочих ликвидаторы в большинстве, – никто в мире не помешает им выбрать ликвидатора. Надо определить как можно точнее, спокойнее, тверже, осмотрительнее, вернее, на чьей стороне большинство, не смущаясь шумом людей, для сокрытия своих взглядов проповедующих (за несколько дней до выборов!) «единство», после 5-ти лет борьбы.

Рабочие – не дети, чтобы поверить в такую сказку. Можно принять лишь одно из трех решений: 1) выбрать ликвидатора; 2) выбрать противника ликвидаторства; 3) выбрать колеблющегося. За пять лет, 1908–1912, никого другого в среде с.-д. не было и теперь нет!

Рабочие, которые хотят быть взрослыми и самостоятельными людьми, должны не допустить того, чтобы среди них были штрейкбрехеры в политике. Рабочие должны заставить уважать и исполнять волю большинства сознательных рабочих.