Полное собрание сочинений. Том 22. Июль 1912 — февраль 1913

Нет, господа, в трех ли пунктах или в двадцати будете вы перечислять конституционные реформы, – все равно ваша платформа останется мертвенной. О конституционных реформах можно, не делая себя смешным, говорить только там и тогда, где и когда есть уже налицо, сложились, обеспечены, прочны основы и устои политической свободы.

Вы знаете сами, что в России этого еще нет, и потому ваши благопожелания не указывают демократии пути к выходу, а обманывают ее обманчивыми надеждами!

Написано 17–18 сентября (30 сентября – 1 октября) 1912 г.

Впервые напечатано в 1954 г. в журнале «Коммунист» № 6

Печатается по рукописи

Успехи американских рабочих

Последний, полученный в Европе, номер американской еженедельной рабочей газеты «Призыв к Разуму»{69} сообщает, что распространение этой газеты достигло 984 000 экземпляров. Из писем и требований с места – пишет редакция (№ 875 от 7 сентября нов. ст.) – вытекает с несомненностью, что мы перевалим за миллион в ближайшие недели.

Эта цифра – миллион экземпляров социалистической газеты, которую бесстыдно травят и преследуют американские суды и которая растет и крепнет под огнем преследований, – показывает нагляднее, чем длинные рассуждения, какой переворот близится в Америке.

Недавно подхалимская газета, орган продажных писак, «Новое Время» писало про «силу денег» в Америке, злорадно пересказывая факты отчаянной продажности Тафта, Рузвельта, Вильсона, всех кандидатов на должность президента республики от буржуазных партий. Вот вам свободная, демократическая республика – шипела русская продажная газета.

Сознательные рабочие спокойно и гордо ответят на это: мы нисколько не заблуждаемся насчет значения широкой демократии. Никакая демократия в мире не устранит классовой борьбы и всесилия денег. Не в этом вовсе заключается значение и польза демократии. Значение ее в том, что она делает классовую борьбу широкой, открытой, сознательной. И это – не гадание, не пожелание, а факт.

Когда в Германии число членов социал-демократической партии достигло 970 000 человек, когда в Америке еженедельная социалистическая газета достигла распространения 984 000 экземпляров, – всякий имеющий глаза, чтобы видеть, должен признать: пролетарий в одиночку бессилен; пролетарские миллионы – всесильны.

«Правда» № 120, 18 сентября 1912 г. Подпись: M. H.

Печатается по тексту газеты «Правда»

Единство рабочих и выборы

Фразы о «единстве» переполняют газету ликвидаторов «Луч»{70}, вышедшую – по справедливому указанию сотрудника «Правды» – в день выборов для того, чтобы нарушить единство.

Решительный момент выборов по рабочей курии в Петербургской губернии предстоит на днях, в пятницу 5 октября. В этот день рабочие уполномоченные выберут 6 выборщиков. Решительное значение имеют именно эти выборы, ибо если не все выборщики будут стойкими, последовательными рабочими демократами и противниками ликвидаторства, то не будет никакой серьезной гарантии выбора такого депутата в Государственную думу, который желателен большинству сознательных рабочих.

Чтобы не спасовать в решительный момент, надо ясно понимать задачи рабочих демократов и обстановку, в которой действуют уполномоченные.

Вся суть дела теперь в том, что ликвидаторы под прикрытием криков о единстве проводят нарушение воли большинства сознательных рабочих Петербурга, проводят навязывание большинству рабочих раскольнических кандидатов меньшинства интеллигенции, именно ликвидаторской.

Всякие выборы в буржуазной стране сопровождаются разгулом фразы, разнузданностью ложных посулов. Основной принцип с.-д. – не верить словам, разбирать суть дела.

Фразы о единстве у ликвидаторов в их газете «Луч» – сплошная ложь. На деле единство создано уже в Петербурге большинством сознательных рабочих против ликвидаторов, создано майским выступлением, создано поддержкой «Правды» 550 группами рабочих против 16 групп ликвидаторов.

Вот это не фраза, а дело. Когда 550 групп сплотилось против 16-ти, это называется единством. Когда 16 навязывают «своего» кандидата 550, это есть раскол.

Ликвидаторы проводят раскол, крича о единстве, подобно тому вору, который убегая кричит: «держи вора!».

Сознательные рабочие не должны дать себя в обман пустым крикам и фразам.

Не верьте словам, посмотрите трезво на положение дел. Громадное большинство рабочих-марксистов противники ликвидаторства. За ликвидаторов ничтожное меньшинство рабочих, «сила» же ликвидаторов – буржуазная интеллигенция, которая может поставить журнальчик, основать в день выборов новую газету, достать «связи», людей для интеллигентских избирательных комиссий и т. п.

Эти факты известны всякому с.-д. в Питере.

Отсюда ясно, какое значение имеют крики ликвидаторов о единстве. Прикрываясь этими криками, сочувствующая ликвидаторам буржуазная интеллигенция желает разрушить единство рабочих, навязав им кандидата ликвидаторов.

Вот где зарыта собака. Вот какова «хитрая механика» «Луча» ликвидаторов.

Кто хочет действительного единства рабочих-марксистов, тот должен помочь выбору всех выборщиков антиликвидаторов.

Кто хочет действительного единства, тот помогает осуществить волю большинства сознательных рабочих.

Кто помогает меньшинству нарушать эту волю, тот злейший раскольник, какие бы громкие фразы о единстве он ни выкрикивал!

Написано в сентябре, позднее 18 (1 октября), 1912 г.

Впервые напечатано «1954 г. в журнале «Коммунист» № 6

Печатается по рукописи

Конец войны Италии с Турцией

Как известно из телеграмм, предварительные условия мира подписаны уполномоченными Италии и Турции.

Италия «победила». Год тому назад она бросилась грабить турецкие земли в Африке, и отныне Триполи будет принадлежать Италии. Не лишне бросить взгляд на эту типичную колониальную войну «цивилизованного» государства XX века.

Чем вызвана была война? Корыстью итальянских финансовых тузов и капиталистов, которым нужен новый рынок, нужны успехи итальянского империализма.

Чем была эта война? Усовершенствованной, цивилизованной человеческой бойней, избиением арабов при помощи «новейших» орудий.

Арабы сопротивлялись отчаянно. Когда итальянские адмиралы неосторожно высадили в начале войны 1200 матросов, арабы напали на них и перебили до 600 человек. «В наказание» было избито до 3000 арабов, опустошены и вырезаны целые семьи, перебиты женщины и дети. Итальянцы – цивилизованная, конституционная нация.

Около 1000 арабов было повешено.

Потери итальянцев – свыше 20 тысяч человек; в том числе 17 429 больных, 600 пропавших без вести, 1405 убитых.

Стоила итальянцам эта война свыше 800 миллионов лир, т. е. свыше 320 миллионов рублей. Страшная безработица, застой промышленности – последствия войны.

Арабов перебито около 14 800. Война, несмотря на «мир», будет еще на деле продолжаться, ибо арабские племена внутри материка Африки, вдали от берега, не подчинятся. Их будут долго еще «цивилизовать» штыком, пулей, веревкой, огнем, насилованием женщин.

Италия, конечно, не лучше и не хуже остальных капиталистических стран. Все они одинаково управляются буржуазией, которая ни перед какими бойнями не останавливается ради нового источника прибыли.

«Правда» № 129, 28 сентября 1912 г. Подпись: Т.

Печатается по тексту газеты «Правда»

Азартная игра

«Новое Время» вполне раскрывает планы русских националистов. Когда читаешь эту «влиятельную» среди указанных кругов, а равно и октябристов, газету, становится очевидным их твердо проводимый план ограбления Турции.

Как водится, политика шовинизма и захвата чужих земель ведется прежде всего посредством натравливания публики на Австрию. «Балканские народы, – пишет «Новое Время», – ополчились на святую борьбу за независимость. Австрийский дипломат подстерегает минуту, когда их будет возможно ограбить».

Австрия оторвала кусок (Боснию и Герцеговину), Италия оторвала кусок (Триполи), теперь наш черед поживиться – вот политика «Нового Времени». «Святая борьба за независимость» есть лишь фраза для обмана простачков, ибо никто так не попирал ногами у нас же в России действительно демократические принципы истинной независимости всех народов, как националисты и октябристы.

Почему же националисты считают момент благоприятным для политики грабежа? И это видно ясно из «Нового Времени». Италия, дескать, воевать не будет, Австрии рискованно начать войну против балканских славян, имея многомиллионное родственное им население, Германия же не пойдет на европейскую войну из-за разгрома Турции.

Расчет националистов откровенен и бесстыден до последней степени. Они говорят пышные слова о «святой борьбе за независимость» народов, а сами хладнокровнейшим образом играют жизнью миллионов, толкая народы на бойню ради прибылей кучки купцов и промышленников.

Тройственный союз (Германия, Австрия, Италия){71} в данный момент ослаблен, ибо Италия затратила 800 миллионов франков на войну с турками и на Балканах «интересы» Италии и Австрии не совпадают. Италия хочет урвать еще кусок – Албанию, Австрия этого допустить не хочет. Рассчитывая на это, наши националисты ведут отчаянную азартную игру, полагаясь на силу и богатство двух держав тройственного соглашения (Англия и Франция){72} и на то, что «Европа» не захочет всеобщей войны из-за проливов или «округления» «наших» земель на счет азиатской Турции.

В обществе наемного рабства всякий купец, всякий хозяин ведет азартную игру: «либо разорюсь, либо наживусь и разорю других». Каждый год банкротятся сотни капиталистов и разоряются миллионы крестьян, кустарей, ремесленников. Такую же азартную игру ведут капиталистические государства, игру кровью миллионов, посылаемых то здесь, то там на бойню ради захвата чужих земель и грабежа слабых соседей.

«Правда» № 134, 4 октября 1912 г.

Печатается по тексту газеты «Правда»

Две утопии

Утопия есть слово греческое: «у» по-гречески значит «не», «топос» – место. Утопия – место, которого нет, фантазия, вымысел, сказка.

Утопия в политике есть такого рода пожелание, которое осуществить никак нельзя, ни теперь, ни впоследствии, – пожелание, которое не опирается на общественные силы и которое не подкрепляется ростом, развитием политических, классовых сил.

Чем меньше свободы в стране, чем скуднее проявления открытой борьбы классов, чем ниже уровень просвещения масс, – тем легче возникают обыкновенно политические утопии и тем дольше они держатся.

В современной России два рода политических утопий держатся наиболее крепко и оказывают известное влияние на массы своей привлекательностью. Это – утопия либеральная и утопия народническая.

Либеральная утопия состоит в том, будто можно было бы, миром и ладом, никого не обижая, Пуришкевичей не смещая, без ожесточенной и до конца доведенной классовой борьбы, добиться сколько-нибудь серьезных улучшений в России, в ее политической свободе, в положении масс трудящегося народа. Это – утопия мира свободной России с Пуришкевичами.

Народническая утопия есть мечтание интеллигента-народника и крестьянина-трудовика о том, будто можно было бы новым и справедливым разделом всех земель устранить власть и господство капитала, устранить наемное рабство или будто можно было бы удержать «справедливый», «уравнительный» раздел земель при господстве капитала, при власти денег, при товарном производстве.

Чем порождены эти утопии? почему они держатся довольно крепко в современной России?

Они порождены интересами классов, которые ведут борьбу против старого порядка, крепостничества, бесправия, «против Пуришкевичей», одним словом, и которые не занимают самостоятельного положения в этой борьбе. Утопия, мечтания есть порождения этой несамостоятельности, этой слабости. Мечтательность – удел слабых.

Либеральной буржуазии вообще, либерально-буржуазной интеллигенции в особенности нельзя не стремиться к свободе и законности, ибо без этого господство буржуазии не полно, не безраздельно, не обеспечено. Но буржуазия боится движения масс более чем реакции. Отсюда – поразительная, невероятная слабость либерализма в политике, его полнейшее бессилие. Отсюда – бесконечный ряд двусмысленностей, лжи, лицемерия, трусливых уверток во всей политике либералов, которые должны играть в демократизм, чтобы привлечь на свою сторону массы, – и которые в то же время глубоко антидемократичны, глубоко враждебны движению масс, их почину, их инициативе, их манере «штурмовать небо», как выразился однажды Маркс про одно из европейских массовых движений прошлого века{73}.

Утопия либерализма есть утопия бессилия в деле политического освобождения России, утопия своекорыстного денежного мешка, который желает «мирно» поделить привилегии с Пуришкевичами, выдавая это благородное желание за теорию «мирной» победы русской демократии. Либеральная утопия есть мечтание о том, как бы победить Пуришкевичей, не нанося им поражения, как бы их сломить, не причиняя им боли. Ясно, что эта утопия вредна не только тем, что она – утопия, но и тем, что она развращает демократическое сознание масс. Массы, верящие в эту утопию, никогда не добьются свободы; такие массы недостойны свободы; такие массы вполне заслужили, чтобы над ними измывались Пуришкевичи.

Утопия народников и трудовиков есть мечтание мелкого хозяйчика, который стоит посередке между капиталистом и наемным рабочим, об уничтожении наемного рабства без классовой борьбы. Когда вопрос об экономическом освобождении станет для России таким же ближайшим, непосредственным, злободневным вопросом, каким является сейчас вопрос об освобождении политическом, тогда утопия народников окажется не менее вредной, чем утопия либералов.

Но теперь Россия переживает еще эпоху ее буржуазного, а не пролетарского преобразования; не вопрос об экономическом освобождении пролетариата назрел до самого конца, а вопрос о политической свободе, то есть (по сути дела) о полной буржуазной свободе.

И в этом последнем вопросе утопия народников играет своеобразную историческую роль. Будучи утопией насчет того, каковы должны быть (и будут) экономические последствия нового раздела земель, она является спутником и симптомом великого, массового демократического подъема крестьянских масс, т. е. масс, составляющих большинство населения в буржуазно-крепостнической, современной, России. (В чисто буржуазной России, как в чисто буржуазной Европе, крестьянство не будет большинством населения.)

Утопия либералов развращает демократическое сознание масс. Утопия народников, развращая их социалистическое сознание, является спутником, симптомом, отчасти даже выразителем их демократического подъема.

Диалектика истории такова, что в качестве антикапиталистического средства народники и трудовики предлагают и проводят максимально-последовательную и решительную капиталистическую меру в области аграрного вопроса в России. «Уравнительность» нового раздела земель есть утопия, но необходимый для нового раздела полнейший разрыв со всем старым, и помещичьим, и надельным, и «казенным» землевладением, есть самая нужная, экономически-прогрессивная, наиболее для такого государства, как Россия, настоятельная мера в буржуазно-демократическом направлении.

Надо помнить замечательное изречение Энгельса:

«Ложное в формально-экономическом смысле может быть истиной в всемирно-историческом смысле»{74}.

Энгельс высказал это глубокое положение по поводу утопического социализма: этот социализм был «ложен» в формально-экономическом смысле. Этот социализм был «ложен», когда объявлял прибавочную стоимость несправедливостью с точки зрения законов обмена. Против этого социализма были правы в формально-экономическом смысле теоретики буржуазной политической экономии, ибо из законов обмена прибавочная стоимость вытекает вполне «естественно», вполне «справедливо».

Но утопический социализм был прав в всемирно-историческом смысле, ибо он был симптомом, выразителем, предвестником того класса, который, порождаемый капитализмом, вырос теперь, к началу XX века, в массовую силу, способную положить конец капитализму и неудержимо идущую к этому.

Глубокое положение Энгельса необходимо помнить при оценке современной народнической или трудовической утопии в России (может быть, не в одной России, а в целом ряде азиатских государств, переживающих в XX веке буржуазные революции).

Ложный в формально-экономическом смысле, народнический демократизм есть истина в историческом смысле; ложный в качестве социалистической утопии этот демократизм есть истина той своеобразной исторически-обусловленной демократической борьбы крестьянских масс, которая составляет неразрывный элемент буржуазного преобразования и условие его полной победы.

Либеральная утопия отучает крестьянские массы бороться. Народническая выражает их стремления бороться, обещая им за победу миллион благ, тогда как на самом деле эта победа даст лишь сто благ. Но разве не естественно, что идущие на борьбу миллионы, веками жившие в неслыханной темноте, нужде, нищете, грязи, оброшенности, забитости, преувеличивают вдесятеро плоды возможной победы? Либеральная утопия – прикрытие своекорыстного желания новых эксплуататоров поделить привилегии с старыми эксплуататорами. Народническая утопия – выражение стремления трудящихся миллионов мелкой буржуазии совсем покончить с старыми, феодальными эксплуататорами и ложная надежда «заодно» устранить эксплуататоров новых, капиталистических.

* * *

Ясно, что марксисты, враждебные всяким утопиям, должны отстаивать самостоятельность класса, который может беззаветно бороться против феодализма именно потому, что он даже и на сотую долю не «увязил коготок» в том участии в собственности, которое делает из буржуазии половинчатого противника, а зачастую и союзника феодалов. У крестьян «коготок увяз» в мелком товарном производстве; они могут при благоприятном стечении исторических обстоятельств добиться самого полного устранения феодализма, но они не случайно, а неизбежно всегда будут проявлять известные колебания между буржуазией и пролетариатом, между либерализмом и марксизмом.

Ясно, что марксисты должны заботливо выделять из шелухи народнических утопий здоровое и ценное ядро искреннего, решительного, боевого демократизма крестьянских масс.

В старой марксистской литературе 80-х годов прошлого века можно найти систематически проведенное стремление выделять это ценное демократическое ядро. Когда-нибудь историки изучат систематически это стремление и проследят связь его с тем, что получило название «большевизма» в первое десятилетие XX века.

Написано ранее 5 (18) октября 1912 г.

Впервые напечатано в 1924 г. в журнале «Жизнь» № 1 Подпись: В. И.

Печатается по рукописи

Английские споры о либеральной рабочей политике

Известно, что в Англии две рабочие партии: социал-демократы, которые теперь носят название «Британской социалистической партии»{75} и так называемая «Независимая рабочая партия»{76}.

Этот раскол в английском социалистическом рабочем движении не случайность. Он давнего происхождения. Он порожден особенностями истории Англии. В Англии раньше всех развился капитализм, и она была долгое время «фабричной мастерской» всего мира. Это исключительное, монопольное, положение создало в Англии сравнительно сносные условия жизни для рабочей аристократии, т. е. для меньшинства обученных, хорошо оплачиваемых рабочих.

Отсюда – мещанский, цеховой дух в этой рабочей аристократии, которая отрывалась от своего класса, тянулась за либералами, с насмешкой относилась к социализму как к «утопии». «Независимая рабочая партия» и есть партия либеральной рабочей политики. Справедливо говорят, что эта партия «независима» только от социализма, а от либерализма очень зависима.

В последнее время монополия Англии окончательно подорвана. Прежние сравнительно сносные условия жизни сменились крайней нуждой вследствие дороговизны жизни. Обостряется в громадных размерах классовая борьба, а вместе с этим обострением подрывается почва оппортунизма, подрывается былая основа распространения в рабочем классе идей либеральной рабочей политики.

Пока эти идеи держались в значительной части рабочих Англии, об устранении раскола среди рабочих не могло быть и речи. Фразами и пожеланиями нельзя создать единства, пока не изжита еще борьба социал-демократии против либеральной рабочей политики. Но теперь это единство начинает действительно становиться возможным, ибо в самой «Независимой рабочей партии» растет протест против либеральной рабочей политики.

Перед нами лежит официальный отчет этой партии об ее последнем съезде, «XX годичной конференции», которая состоялась в Мертире (Merthyr) 27 и 28 мая 1912 года. Чрезвычайно интересны в этом отчете прения по вопросу о «парламентской тактике»; – по сути дела это были прения по более глубокому вопросу, о социал-демократической и о либеральной рабочей политике, хотя ораторы не употребляли этих выражений.

Открыл прения на съезде член парламента Джоуэт. Он внес резолюцию против поддержки либералов, о которой мы сейчас скажем подробнее, а его единомышленник, поддерживавший его резолюцию, Конуэй, заявил прямо: «рядовой рабочий всегда задает вопрос: имеет ли рабочая партия в парламенте свою самостоятельную линию?». Среди рабочих усиливается подозрение, что рабочая партия «в плену» у либералов. «В стране все больше распространяется взгляд, что рабочая партия есть просто крыло либеральной партии». Надо заметить, что «рабочую партию» в парламенте составляют не только депутаты, принадлежащие к «Независимой рабочей партии», но и депутаты, проведенные профессиональными союзами. Такие депутаты называют себя рабочими депутатами и членами «рабочей партии», не входя в «Независимую рабочую партию». Английские оппортунисты осуществили то, к чему так часто склоняются оппортунисты других стран, именно: соединение оппортунистических «социалистических» депутатов с депутатами якобы беспартийных профессиональных союзов. Пресловутая «широкая рабочая партия»{77}, о которой говорили у нас в 1906–1907 годах некоторые меньшевики, осуществлена в Англии и только в Англии.

Чтобы дать практическое выражение своим взглядам, Джоуэт внес резолюцию. Составлена она чисто «по-английски»: никаких общих принципов (англичане гордятся своим «практицизмом» и своей нелюбовью к общим принципам; это – выражение того же цехового духа в рабочем движении). Резолюция приглашала рабочую группу в палате общин игнорировать (не обращать внимания на) всякие угрозы тем, что либеральное министерство может оказаться в меньшинстве и, следовательно, быть принуждено подать в отставку, – и голосовать по каждому вопросу стойко (steadfastly), как заслуживает суть дела (on the merits of the questions).

Джоуэт своей резолюцией «взял быка за рога». Либеральное министерство в Англии, как и вся либеральная партия{78}, из всех сил внушает рабочим: надо соединять силы против реакции (т. е. против консервативной партии{79}); надо беречь либеральное большинство, которое может растаять, если рабочие не будут голосовать с либералами; рабочие не должны изолироваться, они должны поддерживать либералов. И вот Джоуэт ставит вопрос ясно: голосуйте «стойко», не считайтесь с угрозами падения либерального министерства, голосуйте не так, как требует интерес либеральной партии, а так, как заслуживает суть дела, т. е. – говоря марксистским языком – ведите самостоятельную пролетарскую классовую политику, а не либеральную рабочую политику.

(В рядах «Независимой рабочей партии» марксизм принципиально отвергается, и потому марксистский язык совсем не в употреблении.)

На Джоуэта сейчас же напали господствующие в партии оппортунисты. И – характерная вещь! – они напали именно как оппортунисты, обходцем, уверткой. Сказать прямо, что они за поддержку либералов, они не пожелали. Они выразили свою мысль посредством общих фраз, с обязательным упоминанием «самостоятельности» рабочего класса. Ну, совсем как наши ликвидаторы, которые всегда кричат особенно громко о «самостоятельности» рабочего класса именно в те моменты, когда они готовятся на деле заменить эту самостоятельность либеральной рабочей политикой.

Представитель оппортунистического большинства, Меррэй, внес «поправку», т. е. контррезолюцию следующего содержания:

«Конференция признает, что рабочая партия, в видах лучшего достижения своих целей, должна по-прежнему учитывать все возможные результаты и последствия своей тактики как непосредственные, так и посредственные, ни на минуту не забывая, что ее решения должны быть направляемы исключительно ее собственными интересами, как партии, и стремлением увеличить число удобных случаев для достижения ее целей».