Возвращение к истокам

— Ну и что вы здесь сидите? — поинтересовался он.

— Хочу и сижу, — буркнула я. У меня настроения не было, а тут еще он со своим “почему сидите”. Нельзя сидеть? Буду стоять.

— Нельзя сидеть без книги, — не унимался старик. — Это библиотека, а не салон.

— Ну так дайте книгу, — вздохнула я, лишь бы от него отвязаться и дальше предаваться своим пессимистичным мыслям.

Я как раз представляла, как пойду под венец за Родрика и при словах: “пока смерть не разлучит вас” от всей души огрела своего мужа канделябром, как вернулся старик и положил перед моим носом большой и тяжелый том. От фолианта так и пахло затхлостью, а сам он, казалось, зарос пылью. Хотя нет, похоже, книгу обтерли, прежде чем предоставить новому читателю, просто обложка из красного бархата потускнела и словно обшарпалась, а золотая тесьма букв стала едва различима. Мне удалось прочитать только одно слово: “История”, но даже от него мне стало дурно. Ненавижу историю, а от этого тома я уже чувствую, как впадаю в уныние.

— А можно мне другую книгу? — попросила я, когда на свой страх и риск, открыв ее, попыталась прочитать первое попавшееся слово. О, Пресветлая Элисень, она была на старом языке, а слова были все в закорючках и завитках! Он точно жаждет моей смерти! Вот мстительный старикашка!

— Нет! — рявкнул он и ударил длинной линейкой по моему столу. Я чуть не подпрыгнула на стуле от неожиданности. Он мне вмиг напомнил моего учителя по этикету — тот был тоже противный, крикливый и заставлял учить все до зубового скрежета.

— А тогда я не буду ее читать! — я резко отодвинула от себя тяжелый том и скрестила на груди руки.

Библиотекарь нахмурился, упер руки в бока и грозно проговорил:

— Не желаете учиться? Хотите всю жизнь проходить в невоспитанных девках? Даже королева Элизабет читала день и ночь, упорно трудилась, хотя от рождения была из низших слоев общества и до того, как прибыла во дворец, даже не умела читать! Но зато потом, ее ум, изящество и манеры восхищали каждого, кому доводилось с ней разговаривать… — он оценивающе на меня глянул. — А вы? Ни обаяния королевы, ни ее ума, ни грации… Из всех многочисленных достоинств королевы Элизабет, вам досталась лишь ее красота. Бедно, очень бедно обошлась с вами природа…

Я заинтересованно посмотрела на этого строптивого старика. Неужели он знал мою прабабушку? Многие говорили, что я на нее похожа, и я всегда гордилась этим, а как послушать этого библиотекаря — между мной и королевой Элизабет не было ничего схожего!

Мне бы следовало обидеться, как порядочной даме на оскорбления, которыми осыпал меня старик, но я слишком заинтересовалась его знакомством с прабабушкой, чтобы прервать этот неприятный разговор.

— Вы знали мою прабабушку? — на всякий случай поинтересовалась я, внутренне робея перед положительным ответом.

Он хмыкнул и самодовольно произнес:

— Миледи, королева, еще будучи невестой, часто навещала библиотеку и сидела вон там, — он показал рукой на стол, стоящий возле окна. — Я тогда только прибыл во дворец и был на побегушках у еще тогдашнего Хранителя Нормана. Да… достопочтенный господин был добродушен и не слишком сильно нагружал меня работой, так что у меня было свободное время, и я с удовольствием помогал Ее Величеству Элизабет в освоении наук. Королева располагала к себе своим очаровательным простодушием и безграничной добротой, — он на мгновение замер, словно полностью погрузившись в счастливые воспоминания. На его губах застыла рассеянная улыбка, а глаза смотрели на тот самый столик с неподдельной теплотой. Старик словно помолодел на пару десятков лет, незримо став тем мальчишкой, что помогал будущей королеве. — Я видел, как будущей королеве было тяжело во дворце среди совершенно чужих людей, которые, откровенно говоря, ее презирали, но, несмотря на все унижения, которые ей довелось испытать, она не пала духом. Нет! Королева, словно гранитная плита, выстояла перед всеми невзгодами, закалилась в них, будто превосходная сталь и стала еще величественнее и прекраснее! — он грустно улыбнулся, с сожалением посмотрев на пустующее место у окна. — Она стала моим первым и самым дорогим другом. И мне очень тяжко осознавать в кого выросла ее единственная правнучка…

Я пораженно промолчала, тронутая его диалогом. Мне даже слегка стало неловко за свое поведение и… необразованность. Он говорил с такой любовью, душевностью, что я с первых же секунд поверила в то, что этот библиотекарь хорошо знал мою прабабушку. Он тосковал по ней, оплакивал, хоть и прошло много времени с ее смерти, но несмотря на это все еще хотел помочь… И если ее нет в живых, то помочь хотя бы мне.

Моя прабабушка…. Я всегда слышала о ней только общие фразы, которыми одаривали всех правителей, что отметились на строках истории. О ней говорили, что она была добра, красива, милостива — занималась благотворительностью, помогая простым горожанам: построила несколько школ, помогла отреставрировать и построить один корпус госпиталя Парнаско, жертвовала свои личные деньги на устроительство приютов детям, что лишись родителей. Простой народ ее любил, и она до самой своей смерти старалась сделать их жизнь лучше. Но никто и никогда не говорил о прабабушке Элизабет с такой потаенной теплотой и нежностью, даже мой отец, который ее помнил, не мог ответить на простой вопрос — каким она была человеком. Нет, он говорил эти общие фразы про доброту, красоту и любовь к простому народу, но мне хотелось большего — заглянуть в ее Сердце, понять ее личность, мотивы, которые толкали ее помогать бедным — делать то, что по тем временам считалось неприличным. Она смогла подняться так высоко, из простой горожанки став королевой, смогла влюбить в себя короля, смогла победить эпидемию!

Ее знал Ник, как мне по-секрету поведал призрак, но когда я однажды расспросила его о королеве, он посмотрел на меня с такой грустью и болью, что я не стала настаивать на ответе. Ее Величество словно была его запретной темой, той, что причинила ему много страданий.

Тогда моей идеальное виденье королевы дало небольшую трещину, но я погрузила свои крамольные мысли на ее счет поглубже, решив оставить все как есть. Но сейчас мое любопытство проснулось с новой силой.

— А расскажите мне, какой была королева Элизабет? — задала я заветный вопрос.

Старик задумался и присел рядом со мной на соседний стул. Я замерла, в ожидании красочного рассказа.

— Какой была? — повторил он мой вопрос и неожиданно произнес. — Печальной.

Я озадаченно нахмурилась. Печальной?

— Как это печальной?

— Да все из-за этого дурня! — зло ударил он рукой по столу, но, словно опомнившись, виновато дополнил. — Ваше Высочество, вы не подумайте дурного, но старикам трудно сдержать свой язык за зубами…

Я кивнула, говоря, что ничего страшного и все то, что он мне расскажет, не покинет стен Библиотеки, даже если он будет критиковать моего отца и короля Рафиуса. Конечно, библиотекарь еще помялся, что-то побурчал себе под нос, но рассказал мне о делах минувших лет, словно стараясь выговориться и посетовать на давно умерших “дурней”.

… Старик давно ушел, оставив меня осмысливать услышанное, я смотрела в строки фолианта, но не могла понять смысл слов, он рассыпался, словно песок, а в голове все звучал и звучал голос старого библиотекаря. Он говорил не много, но каждое его слово стало для меня откровением. А я-то, наивная, думала, что он любил мою прабабушку, благоговел перед ней! Все было совсем не так. Королева Элизабет… она… у нее была тяжелая судьба, и за свои грехи, которые она совершила в молодости, прабабушка расплачивалась всю жизнь.

Между простым библиотекарем и королевой была странная дружба, похожая больше отношения между жрецом и прихожанкой. Она доверяла ему, рассказывала о своих бедах, зная точно, что он не предаст, будет молчать. Да и кто из знати посмотрит в сторону обычного библиотекаря, кажущегося для всех человеком второго сорта? А тем более, заподозрит в тайной связи с королевой? Библиотека всегда была тихим местом, а тайны, что хранили ее стены, раскрыть удавалось лишь избранным.

Он сам признался, что молчать больше не было смысла, когда последний участник той истории канул в лету, а я сама стала жертвой отголосков тех страшных событий. Мне нужно было знать правду, чтобы наконец-то понять, что происходило на самом деле, да и если я попытаюсь все рассказать, кто мне поверит? Мне уже довелось убедиться, что людям все равно, и им интереснее рассматривать грязное белье живых, чем добиться справедливости для мертвых.

Как и говорила Лира, Ник и вправду пытался спасти страну от эпидемии, и совершил настоящее чудо… чудо, которое не было на руку некоторым личностям. Королевству нужен был герой, но еще нужнее был злодей, на которого можно было скинуть все промахи и беды. Соседние страны присматривались к моему королевству, что было ослаблено после эпидемии, им было на руку роптание и возмущение народа, они, с помощью своих агентов, призывали людей к бунту. Говорили, мол, король плохой, он жаждал всем смерти — жег деревни, устраивал балы, когда народ голодал и лишился крова, а на королевские склады с зерном постоянно совершали набеги разбойники, хотя библиотекарь утверждал, что это были диверсии, а бандитов купили шпионы. Королевский трон качался, грозясь упасть в любое мгновение, а соседи стягивали войска к нашим границам.

Тогда страну могло спасти лишь чудо. Повторное чудо. Смешно сказать, но его предоставил тот же самый человек, и если раньше он предстал в глаза людей как спаситель, то сейчас был главным приспешником Настерревиля. Библиотекарь не рассказывал мне все подробности той давней истории, он, по-правде, и сам знал не так уж много, просто основываясь на словах королевы Элизабет сделал свои собственные выводы. Но… но факт был в том, что моя прабабушка была знакома с Никериалом, даже больше чем знакома… И она совершила такой грех! Пожертвовала одним человеком ради своих интересов и блага страны, пошла на поводу безумной авантюры короля, который цеплялся за любую возможность удержать власть и готов был ради нее жениться на безродной девке, оформив этот союз в красивую обертку.

Элизабет была молода, наивна, в меру эгоистична, добра, но как все бедняки хотела обеспечить себе безбедное существование. Ник казался ей хорошей партией — ведущий целитель госпиталя Парнаско, со связями — идеальное кандидатура для прошлой подавальщицы в трактире. Но когда Ники победил эпидемию, ее закружил водоворот событий: балы, торжественные приемы, красивые наряды, драгоценности, новые богатые подруги, поклонники… Все это вскружило голову бедной девушке, а красивый король, который стал оказывать ей знаки внимания, видно пытаясь больше вызнать о “спасителе”, сломал последнюю преграду и прежняя Элиза-подавальщица бесславно погибла. Король Рафиус предложил ей подставить всенародного героя, помочь сделать из него злодея, обещая исполнение любых желаний, и она согласилась. Нет, дедушка, конечно, говорил про интересы страны, но юная девушка заботилась лишь о своих интересах, мысленно примеряя корону.

Я раньше думала, что из человека, которого еще вчера превозносили, невозможно за одно мгновение сделать злодеем. Но народная любовь так переменчива… Они были готовы разорвать на месте Ника, которого стали считать источником своих бед: будто то голод, разруха, смерть, болезнь… Я не могла представить какую боль довелось испытать целителю, то, как он пытался отстоять свое имя и сражался, подобно молодой березке, которая пыталась не быть сломленной порывами ураганного ветра. В один миг от него отвернулись все, хоть раньше клялись в вечной дружбе. И главное, предала Элизабет.

На его месте я бы разорвала всех! А он просто взял и ушел, словно… признавая свое поражение! Вскоре Элизабет примерила корону, став вместо Ника новым кумиром народа, а маг… как говорила Милена, он искал смерти, истребляя разных чудовищ.

Постепенно королева Элизабет стала осознавать, что натворила. Нет, не сразу, а через несколько лет. Красивые слава про долг, спасение страны и жертвенности во благо народа, больше не грели ее душу как раньше, она стала ощущать, что своей ложью совершила не подвиг, а гнусный поступок. Роскошь, балы, беззаботная жизнь о которой она мечтала с детства постепенно приелась, ей хотелось домашнего уюта, любви, верных подруг и друзей, которые встанут за ней каменной стеной, воспитывать детей, говорить и делать все, что хотелось, не считаясь с мнением других. Но огромные комнаты дворца, несмотря на свое богатое убранство, были холодны и пусты, король быстро охладел к своей королеве и посещал ее опочивальню довольно редко, лишь чтобы исполнить свой супружеский долг, вокруг нее собрались только сплетницы и соперницы, которые рядом с ней восхищенно лепетали, а сами мечтали занять ее место. А дети… единственного сына у нее отняли чуть ли не с пеленок, позволяя с ним видеться лишь в отведенные часы. Король сказал, что сам займется его воспитанием, оградив от дурного влияния “простолюдинки”.

Ей оставалось лишь украдкой смахивать слезы, обворожительно улыбаясь всем вокруг, закрывать глаза на любовниц монарха, называя их своими верными подругами, и терпеть. Терпеть сплетни, невежество некоторых аристократов, холодность короля, отчужденность сына и такую огромную, но пустую опочивальню. Но сдаться? Элизабет, еще будучи простой подавальщицей, всегда славилась своим упрямым нравом, помогавший ей добиваться своего, железной волей и хваткой. Она мысленно похоронила себя, как женщину, решив, что женское счастье стало ее расплатой за совершенные грехи, и выдвинула на передовую роль королевы.

У королевы было много власти, даже больше, чем у ее супруга, если знать, как ею правильно распорядиться. Но Элизабет не была глупа, она много читала, слушала, подмечая малейшие детали, принимала у себя жен послов, купцов, ученых, не обходя стороной даже Совет магов. Законы изменившие привычный уклад общества, сделав его лучше, именно ее заслуга, не говоря о законах о бесплатном начальном образовании, о позволении обучаться в высших учебных заведениях простолюдинам на стипендиальной основе, которая образовалась из собственного фонда королевы. А что говорить о целительской сфере? Она взяла за основу наработки Никериала по этому поводу и совершила настоящий прорыв!

Королева поддерживала почти все сферы жизни людей, много жертвовала, помогала простому народу, прочно укрепив свое место в лице королевы и обрубив дорогу к трону своим соперницам. С ней стали считаться, даже король относился к ней с почтением, народ любил, Совет магов тайно поддерживал, с ней мечтали встретиться светила разных королевств, наслышанные о ее блестящем уме и красоте. Даже сейчас, если говорить о годах правления короля Рафиуса, все почему-то вспоминали его супругу, королеву Элизабет.

Рафиус скоропостижно скончался, после неизвестной болезни и Элизабет стала регентом при своем малолетнем сыне. Годы ее правления в качестве регента можно было назвать поистине золотыми: страна разбогатела, завоевала новые земли, королевство заключило множество договоров, народ стал образован, к нам стекались люди из разных уголков, в поисках лучшей доли. У моего дедушки, короле Визарии, было самое беззаботное и легкое правление, он, если честно ничем не прославился, всю жизнь пребывая в тени своей величественной матушки, которая руководила страной от его лица. Даже моему отцу досталось ее поистине великое наследие, помогавшее умело править страной в юные годы, прежде чем он набрался опыта.

“Железная миледи”, “золотая роза Келианендора”, “посланница Элисень” — как только ее не называли, но это была лишь видимая сторона. Никто не знал, как королева Элизабет страдала, никто и никогда не видел ее слез, не слышал жалоб, раскаяний в некоторых поступках… никто, кроме одного библиотекаря.

К концу своей жизни, несмотря на активную деятельность, она смертельно от всего устала… В ней вновь проснулась та, которая желала женского счастья, она хотела позволить себе хоть небольшую слабость: наконец-то ощутить себя слабой женщиной, получить хоть немного любви и тепла не к ее титулу, а к ее личности. Она хотела отойти от государственных дел, уйти далеко-далеко… к порогу замка Никериала Ленге, попросить прощения, и встретить свой конец рядом с ним… с тем, кто полюбил ее такой, какая она есть, ничего не прося взамен.

Но ей было суждено умереть от стрел заговорщиков, обрести свой последний приют в королевском склепе, так не высказав и не получив все то, что она так страстно желала. Ее тяжелая судьба была нескончаемой морозной мглой без проблеска солнца, она всю жизнь старалась дотянуться до холодного неба, расчистить небесную гладь от снежных туч, получить заветное тепло, но чем выше она забиралась, тем все дальше отдалялась от своей заветной мечты.

Ее солнце было совсем рядом, но она его отвергла ради богатства, власти и в итоге осталась ни с чем.

От тайны, что я узнала, у меня захватывало дух, Сердце сжималось от горечи и боли, по щекам катились невольные слезы, а пожелтевшее письмо королевы, которое она так и не успела отправить, жгло руки словно огнем. Мне его передал старик, сказав, что тот, кому оно предназначалось, недавно отправился в чертоги Элисень вслед за королевой. На пожелтевшем конверте выцветившими чернилами, красивым женским почерком было написано — “Никериалу Ленге”.

Та эпидемия жестко искалечила столько судеб, заставила невыносимо страдать Ника, Элизабет…

Я вздохнула, вытерев ладонью слезы и снова попыталась вчитаться в витиеватые предложения. А ведь я раньше особо не задумывалась, что в обычных строках древних талмудов по истории заключены целые судьбы, разыграны трагедии государств.

“Королева Элизабет Келионендорская, милостью Пресветлой, достопочтенно правила двадцать шесть лет, оставив после себя процветающее королевство своему сыну, королю Визарию… Славилась состраданием к бедным, покровительствовала ученым, магам, жрецам… О любви, достойной Пресветлой Богини, между ней и королем… “

Чушь! Я резко захлопнула книгу не дочитав до конца ни одного предложения про мою прабабушку. После красочного рассказа библиотекаря упоминания о королеве Элизабет в книгах только… раздражали. Мне все казалось ложью. Никто не писал о ее чувствах, о том, что она предала целителя, чтобы стать королевой, о том, что она разрушила человеку жизнь…

— Вот ты где! — раздался над головой слегка раздраженный голос брата. — Ты где пропадала?

Я посмотрела на него, не совсем понимая в чем провинилась.

— Мне уже нельзя почитать?

Ариан вздохнул, покосившись на закрытую книгу:

— Не в этом дело… Вставай, нам нужно срочно поговорить!

— Что-то случилось? — обеспокоенно произнесла я, вставая из-за стола.

Брат лишь отмахнулся, торопливо взял меня под ручку и повел на выход. В дверях мы столкнулись с магистром Стефаном. По его гадливой улыбке, которая появилась на губах, когда он увидел меня и то, как напрягся Ари, можно было предположить, что брат явно хотел избежать этой неприятной встречи.

— А-а-а-а, — сладко протянул магистр, окинув меня довольным взглядом. По моей спине невольно пробежали мурашки. — Я вижу, что Ее Королевское Высочество нашлась и… — он посмотрел на моего брата, — Вы успели поведать принцессе о той великой чести, что она удостоилась?

Брат как-то резко посмурнел и его пальцы, которые держали мою ладонь, невольно сжались крепче.

— Нет, — тихо, но ясно, произнес он.

Я недоуменно глянула на принца. Какой еще чести? Неужели, переговоры с послами уже подошли к концу и мне пора собираться к отъезду?

— Тогда позвольте объявить сию новость мне?

— Нет, — еще резче ответил брат и бесцеремонно оттолкнув с прохода магистра, потянул меня в коридор.

Я услышала, как позади нас подавил смешок Стефан и иронично поинтересовался у принца:

— Его Высочество думает, что если утаит правду, то убережет принцессу?

Брат остановился и гордо обернулся, смерив мага уничижительным взглядом, словно магистр был надоедливой букашкой. От Ариана веяло властью, но только я знала, что за этой бравадой скрывался страх… страх перед тем, что я могу узнать. Но почему он так волновался? Я же давно смирилась с отъездом на родину Родрика и больше не испытывала никаких чувств по этому поводу.

— Это не ваше дело, магистр Стефан, — обворожительно улыбнулся брат. — Или же совать свой нос в любую щель у вас вошло в привычку? Не вам ли напоминать, что излишнее любопытство не доводит до добра.

Я крепче сжала ладонь Ари, пытаясь одернуть, не допустить начало скандала. Может, брат и был уравновешен, обходителен даже с врагами, но сейчас… он не был похож на себя. Его что-то выбило из колеи, заставило на мгновение показать свои истинные эмоции. Я чувствовала, что внутри у него все клокотало от гнева, ощущала кожей бурю эмоций, что рождалась в его душе и… слезы Элисень, которые висели у меня на шее, раскалились, я почувствовала их, даже сквозь кожаный мешочек. Я резко отдернула руку, не в силах больше терпеть обижающую боль. В тот же момент реликвия “успокоилась”, а чувства брата, которые я так ярко ощущала, исчезли.

Почему реликвия внезапно взбесилась? Этого никогда раньше не было!

Стефан и Ариан странно покосились на меня.

— Я… не надо ссор, Ариан, — тихо произнесла я. Нельзя, чтобы они поняли, что произошло на самом деле. — Я знаю, ты хочешь уберечь меня, но… Я уже все знаю.

Трудно не знать, когда отец уже столько месяцев лелеет планы выдать меня замуж за Родрика, а сегодня были переговоры по этому поводу.

— Знаешь? — тихо переспросил брат. Стефан лишь раздраженно цокнул, видно слегка раздосадованный тем, что не он сообщил мне эту “прекрасную” новость. — И ты…

— Со мной все порядке, — успокаивающе улыбнулась я, дотронувшись до его руки. Реликвия больше себя никак не проявила и это меня слегка порадовало. — Я знала, что рано или поздно это произойдет. И, честно сказать, смирилась с неизбежным.

Стефан неожиданно захлопал в ладоши.

— Браво, миледи, — гадливо улыбнулся он, — из вас выйдет превосходная монахиня!

По моей спине невольно пробежались мурашки. Причем здесь это?

— Магистр Стефан, — спокойно произнес брат, слишком доброжелательно посмотрев на советника. — Вам лучше уйти.

— Ваше Высочество, — все также улыбался мерзкий маг. — Я, право, всего лишь хотел поздравить миледи! Ей ведь была оказана такая великая часть — отправиться в монастырь!

Сердце внезапно рухнуло вниз, в коридоре стало невыносимо душно. У меня внутри все сжалось в комок, стало больно, горько, гадко. Отец решил отдать меня в монастырь?! В эту обитель старых дев, чтобы я там заживо гнила всю свою жизнь и умерла в рассвете сил от какой-нибудь чахотки в холодной келье?!

— Я благодарна вам за… соучастие, — через силу улыбнулась я, давя в себе все эмоции. Только бы не заплакать, только не заплакать… Эта новость была совсем не той, что я ожидала, но показывать мерзкому советнику свой шок? Дать ему повод торжествовать? Ну уж нет!

Стефан, кивнув на прощание, ушел, и я с братом осталась наедине. Говорить совсем не хотелось, было такое чувство, что меня словно предали, плюнули в душу, потоптались там грязными сапогами. За что? Я мало страдала? Отцу недостаточно было меня морально унизить, он захотел меня уничтожить? Стать монахиней… это… это словно приговор на медленную мучительную смерть! Хотя свадьба с Родриком была не лучше и по-сравнению с ней, монастырь привлекал меня больше.

— Прости… — прошептал Ари, приобняв меня за плечи. — Я пытался…

— Ничего страшного, — горько улыбнулась я. Мой голос дрожал, в горле застрял ком непрошенных слез, но мне хотелось казаться сильной, не показать своих истинных эмоций.

— Послы… они сказали, что им не нужна “подержанная принцесса”, пытались этим сбить цену, хотели получить больше приданного — часть земель Аэрльенского герцогства, но отец… Я пытался его убедить, но он был непреклонен и… я совершенно не понимаю, что на него нашло…

— Я ведь сказала, что ничего страшного! — с нажимом проговорила я, скинув со своего плеча руку брата. Как он не понимает, что я не хочу этого слышать!

— Я тебя вытащу оттуда, обещаю, — неожиданно обнял меня со спины брат и прошептал. — Ты только не сдавайся. Хорошо?

Говорить, что я уже давно сдалась, еще тогда, стоя на пороге кабинета отца, я не смогла. Он… он так надеялся, верил, что все будет хорошо, да только давным-давно минули светлые дни, а небо скрылось под тяжелыми свинцовыми тучами.

А ведь моя судьба чем-то схожа с судьбой королевы Элизабет… Следовало рассказать брату, что я про нее узнала, но… но вместо этого я протянула ему письмо прабабушки:

— Ари, можно попросить тебя об услуге? Передай это письмо магистру Филгусу Гоннери.

Ариан недоуменно посмотрел на старый пожелтевший конверт.

— Но…

— Обещаешь?

Он, немного поколебавшись, уверенно кивнул, приняв конверт и спрятав его в одежде. Я искренне улыбнулась.

Я не имею права его читать, но ведь Филгус Гоннери это… иное. Ведь так?

Глава 2. Мир глазами того, кто должен был умереть

— Сострадание и понимание — вот ключ к Сердцу любого пациента.

— А я думал, ключ к Сердцу пациента — это умение вскрывать его грудную клетку.

разговор целителя и патологоанатома госпиталя Парнаско