Закон Долга

Командир «зеленых», не поворачивая головы, вытащил из кобуры пистолет СР-1 и сильно ткнул стволом под подбородок хранителя тела, так, что у того аж голова маленько запрокинулась назад.

– В следующий раз, Заворот, я непременно прострелю твою башку, если она выдаст мне очередной мудрый совет. Ясно?

Кстати, гетман не шутил. Из СР-1 в упор вполне реально прострелить подбородочную пластину штатного «экзо», да так, что пуля и шибко мудрую башку заодно в хлам разворотит внутри шлема.

– Так точно, батька, – сдавленно проговорил Заворотнюк, которого я не узнал в стальном гриме. Надо же, руководство меняется, а тупая охрана остается. И даже пока с непростреленной башкой. А какой толк в нее стрелять, если там мозга отродясь не было? Только дефицитные патроны тратить.

– Короче, сталкер, скажу тебе так, – степенно произнес гетман, пряча пистолет обратно в кобуру. – Заворот хоть и тупица, но в чем-то он прав. Стрелять в тебя никто не будет, ибо принципы у нас железобетонные, да и Зона всегда мстит тем, кто не помнит добра. Но со своими пожеланиями ты загнул. Насчет девчонки мне разведка докладывала часа два назад, была такая, ее «борги» тащили на северо-восток, связанную и в отключке.

– А почему не отбили? – поинтересовался я.

– А потому, что дело разведки разведданные собирать, а не баб по Зоне, – жестко ответил гетман. – Не было у них такого задания из-за девки ДРГ демаскировать.

Увы, но тут он был прав. Рисковать бойцами ради спасения незнакомой принцессы никакой командир диверсионно-разведывательной группы не станет. Более того. Если встанет выбор – она или они, – то ради сохранения жизней своих пацанов и выполнения задания тот командир скорее самолично прирежет любую прекрасную леди, а после хладнокровно закопает труп и, замаскировав могилу, поведет свою группу дальше, ни о чем не сожалея. Проза войны, и ничего с этим не поделать.

– Далее, – продолжил командир «зеленых», машинально крутя на пальце модное нынче в Зоне так называемое «кольцо Черного сталкера», сработанное из неубиваемого карбида вольфрама. – Патроны ты получишь, не вопрос. А вот артефакт-аптечка первого уровня у нас самих одна штука осталась, и бережем мы ее как зеницу ока на крайний случай…

«…когда тебя самого фатально подстрелят, например», – мстительно подумал я.

– Но второго уровня так и быть, найдем. Кстати, зачем она тебе?

– Друга надо спасти, – коротко бросил я.

В принципе, артефакт-аптечка второго уровня сойдет. Я на первого, если честно, и не рассчитывал – такую я вообще лишь однажды в Припяти видел. Вторая тоже дефицит адский, но достать ее все-таки немного проще. Их одно широко известное в узких кругах НИИ комплектует из артефактов. И ценится эта продукция на сталкерском черном рынке примерно как человеческая жизнь, которую такой аптечкой вполне реально можно спасти, даже когда уже нет никакой надежды.

– Друг – это святое, – важно кивнул предводитель «зеленых». – Спасешь – и записывайся к нам. Тогда и БТР получишь под свое командование. Вижу, мужик ты не промах во всех смыслах, нам такие бойцы нужны. Впридачу получишь в подарок самую лучшую экипировку, какую только можно найти в Зоне.

Мне стало скучно. Ибо все это я уже слышал однажды.

– Самую лучшую – это штурмовую винтовку «FN F2000» и бронекостюм-экзоскелет «WEAR 3Z» полного цикла? – равнодушным голосом уточнил я.

Брови гетмана взлетели вверх.

– Ты что, мутант? Мысли читаешь?

Он еще не успел договорить, как охрана резко вскинула дробовики, направив их мне в голову. Угу, мутов в группировках не любят, а в этой – особенно. Наверно, потому, что считают их конкурентами в деле потрошения сталкеров-одиночек.

– Да нет, – пожал я плечами. – Просто слышал уже все это от твоего предшественника. И про сказку о правильном пацане Робин Гуде в курсе, который за свободу ратовал от всяких козлов. Мол, ходил он в зеленом плаще, чмырил богатеев, собирал с них бабло, на которое экипировал свою группировку по полной, а остальное людям раздавал, чтоб им легче жилось. И группировка ваша по тем же принципам живет. Хоть в старые сказки вы особо не верите, но в зеленом ходите не только ради маскировки. Если же вступлю я к вам, то придется мне зачищать блокпосты и базы «боргов», отстреливать сталкеров-одиночек и мародерничать во благо группировки.

Гетман явно собрался меня перебить, но я оказался быстрее.

– Да, я знаю, что в этом нет ничего плохого, ибо так живет вся Зона и не только она. Во всем мире существует один закон – не ты, так тебя. Слабый дохнет в нищете, сильный разделяет и властвует. И всегда лучше присоединиться к сильному, чем остаться в нищете и одному. Но тем не менее мне как-то больше по душе именно в нищете и одному. Такая уж у меня натура.

Командир «зеленых» молча смотрел на меня. Во взгляде его читались одновременно удивление, недовольство и явное желание отдать своим хранителям тела короткий приказ с необратимыми для меня последствиями.

Но слово им было сказано: «Стрелять в тебя никто не будет, ибо принципы у нас железобетонные, да и Зона всегда мстит тем, кто не помнит добра». Дело, конечно, не в принципах, с которыми тот, за кем сила, всегда управляется просто: принципы-то мои, хочу – следую им, не хочу – да и хрен с ними. А вот Зона действительно отомстить может тому, кто не держит слова. Это у нее запросто. Удивительно еще, что мне от нее не прилетело за все дела, что я вытворял на ее территории.

Думаю, гетман был мужиком не глупым – тупых командиров что в Зоне, что на войне обычно очень быстро хоронят в одной братской могиле вместе с подчиненными. Поэтому он лишь криво усмехнулся и бросил:

– Заворотнюк! Выдать ему полста патронов и арт-аптечку номер два. Пусть берет вон тот грузовик, что стоит около ангара, и катится на нем, куда захочет до первой аномалии.

С этими словами командир «зеленых» круто развернулся и направился вглубь базы.

– А мечи? – бросил я в спину гетмана, внутренне напрягаясь и одновременно прогоняя в голове кучу кровавых сценариев на случай, если обиженный в лучших чувствах батька сделает вид, что не услышал моих слов.

Но гетман и вправду был неглупым человеком. Зачем обижать того, кто за несколько секунд десятью выстрелами убил либо вывел из строя десять человек? Правильно, совершенно ненужное занятие и к тому же опасное для здоровья.

– Да забирай, – бросил через плечо командир «зеленых». – Вот же люди, за две копеечные китайские железки удушатся.

И ушел, сопровождаемый вторым телохранителем, оставив меня один на один с Заворотнюком.

– Ну че, сымай с полковника свои зубочистки, – громко хохотнул Заворот, отчего глухо лязгнули приводы его экзоскелета. – Не расскажешь, на кой тебе это барахло?

– Ты ж сам сказал, в зубах ковырять, – огрызнулся я, приближаясь к полковнику, который все это время так и валялся в жирной осенней грязи, не способный самостоятельно подняться на ноги – уж больно много крови из него вытекло. Что так его не оставят, это понятно – вон тощий санитар еле плетется, придерживая рукой зеленую сумку с красным крестом еще советского образца. В которой ни фига не артефакт-аптечка и даже не натовский комплект, а наверняка самый обычный меднабор для оказания первой помощи. Что ж, надеюсь, полковник выживет. А если нет – на всё воля Зоны.

Тем не менее я помог ему подняться, после чего быстро развязал грязные шелковые шнуры-сагео и снял мечи со спины раненого. Кстати, полковник не будь дурак замотал ножны и цубы мечей в выцветшие тряпки, иначе б вряд ли ушлый гетман прошел мимо такого приза, за который можно купить всю его группировку вместе с ним – старинные японские мечи от известных мастеров прошлого стоят нереальных денег.

– Мы еще встретимся, – прошипел полковник, сверля меня взглядом, полным ненависти.

– Всё может быть, – хмыкнул я, привязывая мечи себе за спину.

– И тогда я точно расстреляю тебя!

– То, что не получилось в первый раз, вряд ли получится во второй, – подмигнул я полковнику. После чего повернулся к телохранителю гетмана и сказал:

– Ну что, пошли за тем, что твой шеф велел мне выдать.

– Лучше б он пулю тебе в лоб велел выдать, – буркнул Заворот. И тут же крикнул проходящему мимо бойцу: – Эй, Кныш, присмотри за полковником. Он хоть и раненый, но рожа его мне не нравится. Как бы не сбежал.

* * *

Не люблю я хамов, типа Заворотнюка и его командира. Но, с другой стороны, мне они со своими понтами никаким боком не уперлись. Как говорится, дела порешали и разошлись краями. Поэтому пусть выпендриваются, главное, чтоб свои обязательства выполняли.

В принципе, Заворот указание командира выполнил – правда, при этом слегка напакостил. Патроны выдал не в укупорках, а россыпью, причем все почему-то измазанные в солидоле. Специально, что ли, выискивал погрязнее в недрах передвижного склада, представляющего собой тентованный КамАЗ? Думаю, с артефакт-аптечкой он тоже бы постарался аналогичным образом, но тут было сложнее. Такого рода предметы обычно хранят как зеницу ока в бронированных чемоданчиках, чтобы ни дай Зона с ними ничего не случилось.

Кончилось тем, что хранитель тела гетмана сунул мне чемоданчик вместе с ключами от грузовика и напоследок, откинув забрало шлема, осклабился:

– Пользуйся, сталкер. И лучше не попадайся мне в Зоне.

– А то что? – невинно поинтересовался я, принимая поданное.

– А там узнаешь что, – многозначительно произнес Заворот.

– Вон оно че, – протянул я.

И, повернувшись спиной к телохранителю, на этом закончил содержательную беседу. Ибо длительные разговоры с людьми, не обремененными интеллектом, чреваты падением до их уровня. Оно как зараза – чем больше общаешься с больным, тем выше риск заболеть самому. Поэтому ну их на фиг такие беседы.

Получив то, что мне причиталось, я направился к воротам в подземный коридор, за которыми стояла каталка с Японцем. При этом по пути я увидел, как возле БТР «зеленые» сваливают трофейный хабар в большую кучу. И из этой кучи торчит мой рюкзак. Я его сразу узнал по лямке, которую разрезал в бою с зомбаками, а потом связал собственными руками. Ну и замечательно.

Правда, возле той кучи торчал вооруженный часовой с мутными рыбьими глазами. Вот это не особо хорошо. Опять идти к гетману выпрашивать мой рюкзак? Не солидно, да и бесполезно – сто процентов пошлет. Он со мной полностью рассчитался, так что всё остальное это его законный хабар. Впрочем, сейчас есть дела поважнее…

Виктор лежал там же, где я его оставил. На каталке, в обнимку с «Вепрем». У «зеленых» и без того было много работы на территории, и сюда они пока что не добрались. Оно и к лучшему.

Я поставил бронированный чемоданчик на каталку рядом с Японцем и нажал на замки…

Хренушки. Заперто. Вот, блин, сволочь Заворотнюк! Чемодан дал, а ключи от него выдать, типа, забыл. Да и я хорош, не проверил. Впрочем, бывает. Я ж живой человек, а не машина, стормозил маленько. Впрочем, когда со мной «Бритва», запертые замки это не особо страшная беда.

Клинок ножа, извлеченного из ножен, светился ровным лазурным светом средней интенсивности. Стало быть, заряд в ноже пока что присутствует. Что не может не радовать. Ибо и в таком состоянии «Бритва» вполне свободно режет что мясо, что кости, что металл.

Смахнув ножом замки, словно они были пластилиновыми, я убрал «Бритву» обратно в ножны и откинул крышку чемодана.

М-да. Далеко не тот набор, что я как-то видел в Припяти у одного молодого санинструктора. Но для моих целей годится, ибо Виктор не смертельно ранен, а всего лишь собирается завернуть ласты от упадка сил и нервного истощения. Что есть совершенно разные вещи.

В особых гнездах чемоданчика лежали восемь темно-зеленых контейнеров различной величины, на которых через мелкий трафарет черной краской была набита маркировка: «Бр», «Эк», «БлМ».

Понятно. Ни хрена не «синяя панацея», способная вытащить с того света смертельно раненного, а всего-навсего два «браслета», два «этака» и четыре «молчащие булавки». Ни весть что, довольно часто встречающиеся в Зоне артефакты. Но в то же время поди найди их вместе, когда это нужно. Вот именно для таких случаев и придумали артефакт-аптечки. Например, этой вполне достаточно, чтобы тяжелораненый смог добраться до госпиталя и не скончаться по пути от потери крови либо от болевого шока.

Я достал из контейнеров «браслеты» и надел их на запястья Виктора. В принципе, эти арты таскают на себе множество людей, ибо они отлично стимулируют жизненные процессы организма. Но – не сразу, надо поносить их на себе недельку-другую, чтобы почувствовать эффект.

Но мне нужно было сразу.

Поэтому я открыл следующий контейнер и, вытащив «булавки», воткнул их в руки Японца, по одной выше и ниже «браслетов». Ничего, что «молчащие», для моих целей сойдет. Конечно, «говорящие» сработали бы лучше, но тогда стоимость аптечки выросла раза в два. Что делать, при утверждении военных заказов прежде всего смотрят на цену и лишь потом на всё остальное.

Наконец, из последнего контейнера я извлек два «этака», в просторечии называемых «батарейками» и представляющих собой черные палочки круглого сечения, активно применяемые в военной промышленности и в автомобилестроении. Практически вечный аккумулятор, но, к сожалению, относительно маломощный. Средний «этак», довольно часто встречающийся в Зоне, может заменить автомобильный аккумулятор с номинальным напряжением двенадцать вольт. То есть благодаря «батарейкам» залить планету дармовым электричеством не получится. Так, разве что в отдельных ограниченных сериях популярных автомобилей использовать в качестве рекламных акций. Или вот в армейских аптечках, преимущественно поставляемых в аномальные Зоны. Ибо какой нормальный боец в условиях нормальной войны будет испытывать на себе или на своем товарище экспресс-артефакт-терапию, последствия которой для обычного человека непредсказуемы. Это нам, сталкерам, отмеченным Зоной, всё по барабану.

В общем, примерился я, да и приложил «батарейки» к концам «булавок», торчащих из рук Японца. Тут важно их одновременно замкнуть, чтоб нервную систему не закоротило. А то вместо лечения из человека получится подобие растения, ни на какие раздражители не реагирующего. Кстати, еще одна причина, почему артефакт-аптечки официально поставляются только в Зоны. На Большой земле военное командование считает, что все, кто попадает на аномальные территории, автоматически превращаются в смертников. А смертника лечить можно чем угодно. Сдохнет – и ладно, все равно это списанный материал…

Я не промахнулся.

Сначала отреагировали «булавки». По ним побежали слабые красноватые вспышки, практически мгновенно сменившиеся на более редкие зеленые. Сейчас «молчащие булавки» вели себя как «говорящие», и это нормально. Значит, есть надежда, что всё закончится хорошо. Ибо даже если ты правильно замкнул цепь, далеко не факт, что пациент останется в живых. Или, например, не превратится в мутанта – такое тоже случалось в практике лечения артефактами.

Но пока вроде всё шло нормально. Я это почувствовал буквально на своей шкуре, когда «батарейки» начали нестерпимо колоть пальцы. Через несколько мгновений ощущение сменилось – теперь подушечки пальцев жгло, да так, будто я сжимал ими раскаленные добела куски металла. Теперь главное не отпустить артефакты, иначе в полутемном коридоре останутся два человека-растения, которых лечить бесполезно, гораздо милосерднее пристрелить обоих. Или два мутанта, коих непременно пристрелят «зеленые», тоже мутов недолюбливающие. Кстати, подкладывать что-то под пальцы бесполезно. Не будет у «батареек» непосредственного контакта с исцеляющим, не будет толку и от самого исцеления – цепь просто не «включится».

И я терпел, до ломоты в челюстях сжимая зубы, чтоб не заорать, пока красные искры не побежали по «браслетам». С каждым мгновением этих искр становилось все больше, и все быстрее было их движение. Через несколько секунд на запястьях Виктора уже горели сверкающие огненные вихри, неистово вибрирующие, отчего тело Японца начало трястись, словно по нему пропустили ток высокого напряжения.

Эта тряска передалась и мне. Меня колотило, бросая то в жар, то в холод. В какой-то миг я испугался, что выпущу из пальцев «батарейки», но в следующее мгновение понял – опасался я зря. Артефакты намертво приросли к «булавкам», так же как к «этакам» прикипели мои пальцы…

А вибрация все усиливалась… Как и неистовая, сумасшедшая боль в моих руках, которая начала подниматься выше, усиливаясь с каждым ударом моего сердца.

Я прекрасно знал свой болевой порог и с опаской ждал, что сейчас, вот прям сейчас потеряю сознание от этой адской боли…

Внезапно раздался резкий хлопок – и всё прекратилось.

Боль исчезла, будто ее и не было – как и вибрация, только что сотрясавшая меня от макушки до пяток. Вполне можно было бы ожидать нереальной слабости после такого потрясения… Но ее не было. Наоборот – так хорошо отдохнувшим, свежим и полным сил я себя не чувствовал уже очень давно.

Я осторожно пошевелил пальцами, ожидая чего угодно – от вспышки боли до того, что они просто отвалятся. Между ними хрустнуло, и на каталку посыпались мелкие черные осколки вперемешку с крупной пылью – всё, что осталось от «булавок» и «батареек». Кстати, на запястьях Японца тоже больше не было «браслетов». Лишь черные, растрескавшиеся бублики, готовые рассыпаться от малейшего движения. Они и рассыпались, когда Виктор пошевелился и резким, неуловимым движением принял свое любимое положение сидя с ногами, сложенными крест-накрест, будто они были резиновыми. Понятно. Артефакты отдали Савельеву всю свою силу. И, судя по моему самочувствию, мне тоже кое-что перепало.

– Благодарю, – кивнул Японец.

– Не за что, – пожал я плечами, развязывая шнурки-сагео на своей груди. – На, забирай свои мечи. И как ты только их на себе таскаешь, ума не приложу. Неудобно же.

– Дело привычки, – усмехнулся Виктор, принимая свое оружие. – За них спасибо отдельное.

– Лучше плохонькая штука баксов, чем отдельное большое спасибо, – проворчал я.

– Как сказал бы Станиславский, не верю, – сказал Японец, легко спрыгивая с каталки – по ходу, артефакт-аптечка и ранение ему подлечила. – Ты ж в случае чего возьмешь жратвой и патронами. Причем не за то, что спас кому-то жизнь, а за какую-нибудь хрень.

– Жизнь в Зоне ничего не стоит, – заметил я, поднимая с пола и закидывая за спину свою СВД, к которой теперь у меня были патроны. – За что тут брать плату? А хорошая, качественная хрень всегда пригодится в хозяйстве.

Виктор хотел что-то сказать в ответ, но тут чей-то массивный силуэт перегородил выход из коридора, заслонив собой скудный солнечный свет, падающий снаружи.

– То-то я смотрю, куда ж ты намылился? – прозвучал знакомый голос. – Что это за тип в рванине? «Борг»? И ты, значит, для него эти две зубочистки сюда приволок. Кстати, сдается мне, лоханулся наш батька, и не простое это пырялово. А ну-ка оба ни с места, и чтоб я ваши руки видел!

Ну и, конечно, в процессе этой тирады лязгнул автоматный затвор, ибо в Зоне наезжать на кого-либо не наставив на него автомат это примерно как травинкой щекотать в ноздре крокодила. Круто, смело. Но чревато.

Я медленно повернулся на голос.

Ну да, кто же это еще мог быть. Заворотнюк, возненавидевший меня еще при первом знакомстве. Что вполне логично. Какому хранителю тела понравится, когда и старый, и новый главарь группировки щелкают его по носу, как только он проявит служебное рвение в отношении меня, сталкерюги поганого. И вот сейчас – надо же! – нашлось подтверждение тому, что этот самый сталкерюга якшается с подозрительным типом и даже передает ему оружие!

Честное слово, я в душе человек мирный и незлобливый – если, конечно, меня не специально злить. Потому я и сказал, мягко, душевно, по-доброму, как говорят с капризными детьми и сумасшедшими:

– Спокойно, Заворот, это мой старый друг. Для него я аптечку и брал у вашего гетмана…

– Для тебя, гнида сталкерская, я не Заворот, а младший сержант Заворотнюк, – сквозь зубы процедил хранитель тела, совмещая линию прицела автомата с моим лбом. – А ну, мля, оба легла на землю и руки на затылок положи… Ай, твою душу!..

Ага, рано Заворот бронещиток шлема поднял. Хотя понять его можно – не особо приятно смотреть на окружающий мир через многослойное бронестекло. Да и дышится так легче, хоть производители экзоскелетов и гарантируют отменное качество их внутренней вентиляции.

Дело в том, что в процессе словоизлияний Заворотнюка Виктор задумчиво так провел пальцем по каталке, на которой еще сидел. Незаметное движение, лишенное какой-либо агрессии, которое я тем не менее заметил краем глаза. И внутренне приготовился, ибо Савельев не из тех, кто в задумчивости бесцельно шевелит конечностями.

Я не ошибся. Виктор резко и бесшумно распрямил два пальца, словно отвешивал щелбан кому-то невидимому – и Заворотнюк немедленно схватился за глаз. По ходу, Японец отправил туда крохотный осколок сгоревшего артефакта, которыми была усыпана вся каталка. Впрочем, какая разница. Враг отпустил на мгновение направленный на тебя автомат – значит, это мгновение нужно использовать по полной.

Ну, я и использовал – что мне еще оставалось? Ложиться пузом на бетон, а после ждать суда гетмана, доказывая, что Савельев не тот, кем его счел Заворот? А если доказать не удастся, то добро пожаловать в камеру с цепями? Или и того хуже, становиться к стенке?

В общем, не люблю я такие расклады. Потому пока Заворот, неистово матерясь, протирал себе гляделку, достал я из-за пазухи свой ПСС да и всадил младшему сержанту пулю в другой, плотно зажмуренный глаз.

Зрелище получилось неаппетитным. Цилиндрическая пуля патрона СП-4 входит в плоть грубо, не вонзаясь, а тупо плюща совершенно плоской головной частью всё, что встречается на ее пути.

Глаз хранителя тела взорвался, словно наполненный мутной жидкостью презерватив, по которому ударили кувалдой. А следом точно так же взорвался мозг, выплеснувшись из тесного шлема наружу. Надо же, как я ошибался. Оказывается, у Заворотнюка были мозги. Только сильно набекрень. И зачастую такое заболевание лечится только пулей, по-другому никак.

Разом исцелившийся от своего недуга Заворот рухнул навзничь в своем экзоскелете, только гул пошел гулять по коридору. М-да… Вот чем порой заканчивается излишнее служебное рвение. Выносом мозга в буквальном смысле с последующим выносом тела, которому уже никогда не стать сержантом…

– Хм-м-м, жестоко, – заметил Японец, наконец-то слезая со своей каталки. – И этот человек как-то говорил мне, что нельзя засовывать взрывпакеты в животы нехорошим людям, типа, это бесчеловечно. Великая Аматэрасу, до чего же двуличен этот мир…

– Прям охренеть, святоша нашелся, – проговорил я, отправив пистолет в потайную кобуру и поднимая с пола РПК «борга», убитого накануне. Если придется прорываться через толпу «зеленых», барабанный магазин на семьдесят пять патронов будет всяко полезней «акашного». – Что мне с ним было делать? Нравоучительную беседу провести?

– Ну зарезал бы, что ли, аккуратненько, – пожал плечами Савельев, которому после артефакт-терапии по ходу приспичило языком почесать. – Метнул свою «Бритву» – и порядок. А то прям не труп, а жуть жуткая. И как такое в романе будешь описывать?

– Словами, – рыкнул я, проверяя пулемет. – Пусть народ знает, что война это ни фига не романтика, а грязь, кровь, боль и мозги в кашу. Тогда, может, и войны никогда не будет.