Закон Долга

И это понятно. В армии патологическая страсть отдельных командиров к чистоте и аккуратности сплошь и рядом соседствует с не менее патологическим раздолбайством всех остальных. Понятно, что в этой камере мы далеко не первые. И схема обращения с пленными тоже предельно ясна. Раздели, свалили барахло и оружие захваченных в соседнюю комнату – мол, потом разберемся-рассортируем. И это «потом» растягивается на месяцы. А чего? Оружия и снаряги у «боргов» своего навалом, и мало кому охота копаться в бэушном барахле, когда навалом своего, причем абсолютно нового.

Потому и копится куча трофеев, пока какой-нибудь прапорщик ее не обнаружит и не вкатит трендюлей подчиненным за вышеописанное раздолбайство. Кучу разберут, рассортируют барахло – какое на склад, какое на помойку – и немедленно на месте старой кучи начинает копиться новая. Армия есть армия, и этим все сказано.

Были в той куче навалены вперемешку грязные камуфляжи и бронекостюмы с пятнами крови, защитные шлемы – как целые, так и с расколотыми щитками или пулевыми пробоинами, берцы разной степени разношенности… А также автоматы, пистолеты, ружья. Эти – в основном не целые, с торчащими обломками прикладов, разбитыми в щепы ложами и цевьями, обмотанными синей изолентой, глубокими вмятинами на крышках ствольных коробок… Либо просто откровенно ржавые.

И дело даже не в том, что «борги» специально уродовали изрядно поюзанные огнестрелы. Многие бродяги, гордо именующие себя сталкерами, за своим оружием не следили совершенно. Кто-то от недостатка боевого опыта, но большинство – от лени. Цель таких людей схватить хабар пожирнее и тут же свалить за кордон, дабы прожрать да пропить добытое. Шакалы-падальщики, нет им другого названия.

В чем-то я «боргов» понимаю, принципиально зачищающих Зону от подобных отбросов. Другое дело, что красно-черным без разницы, шакал перед ними или нормальный сталкер. Мочат всех подряд, без разбора, санитары Зоны хреновы. Ладно.

На стенде висели ключи, которыми я разомкнул браслеты и освободился от цепей. После чего довольно быстро отыскал в куче барахла трофейный бронекостюм с глубокими следами когтей, которым «борги» побрезговали и выкинули в общую кучу отходов. Там же нашлись и мои берцы.

А вот с оружием приключилась беда.

Свой тюнингованный «калаш» я тоже нашел, но толку от него было немного. Затвор у него заклинило намертво. Не иначе бывший хозяин – любитель тюнинга – не ограничился внешними изменениями и влез со своей кастомизацией во внутренности автомата. Результат, что называется, налицо. Блин, чтоб я еще раз связался с тюнингованным оружием!

Впрочем, мне практически сразу пришлось пожалеть о своей клятве.

Моя СВД тоже валялась в общей куче, но вот своего рюкзака я так и не нашел. Видать, «борги» рассудили, что его содержимое может быть полезным для группировки, и утащили трофей вместе с провизией и патронами. Так что в моем распоряжении была винтовка с десятком патронов в магазине, что явно мало для эффективного прорыва на свободу через толпу хорошо вооруженных противников.

В общем, единственным, что помимо СВД привлекло мое внимание в этой куче барахла, оказался изрядно потертый, неухоженный гладкоствольный «Вепрь», тоже тронутый как тюнингом, так и ржавчиной. Незначительно, местами, но тем не менее. В иной ситуации никогда бы не позарился я на такое оружие, но выбирать не приходилось. Тем более что вместе с «Вепрем» в вышеупомянутой куче отыскался тактический пояс с четырьмя пластиковыми чехлами-паучерами, из которых торчали десятизарядные магазины, набитые патронами двенадцатого калибра.

Патроны, снаряженные стальными цилиндрическими пулями, меня порадовали. Такая пуля на относительно коротком расстоянии и керамическую бронепластину расколет, и экзоскелет пробьет-продавит запросто. И паучеры, кстати, тоже приподняли настроение, ибо на них я увидел знакомую эмблему – летучую мышь, держащую в когтях знак радиационной опасности, а также клеймо с загадочными буквами «SSCH». Что они значат – без понятия, но ясно одно: бывший хозяин паучеров любил качественные чехлы, ибо аналогичное клеймо украшало ножны моей «Бритвы», которые пока ни разу меня не подвели.

Кстати, «Вепрь» был тоже обвешен неслабо. Дополнительная тактическая ручка, легким движением руки раскладывающаяся на две сошки. Нештатный спортивный приклад. Коллиматорный прицел. А также дополнительно навинченный на ствол дульный тормоз-компенсатор совершенно футуристического вида, делающий оружие похожим на уменьшенную семидесятишестимиллиметровую пушку времен Великой Отечественной. Не иначе какой-то спортсмен-практик решил приподнять в Зоне хабара на оплату недешевых нынче патронов – да и пал жертвой «боргов», имеющих свои представления о том, что такое практическая стрельба. Что ж, будем надеяться, что у покойного спортсмена руки были на месте в отличие от бывшего хозяина «калаша», умудрившегося испортить совершенное оружие.

Порадовало меня также, что «борги» не нашли маленький бесшумный пистолет ПСС, спрятанный в потайной кобуре, а нож «Сталкер» просто выбросили в общую кучу – уж больно он был потерт и невзрачен с виду. Ну и замечательно. Я свой второй боевой нож ценю не за внешние качества, а за несомненный функционал.

В общем, оделся я и вооружился полностью. Кто-то скажет: а что ж ты, урод этакий, первым делом не побежал товарищу помогать? На что я отвечу. В боевой обстановке спасать кого-либо нужно лишь в том случае, если ты готов дать отпор врагу при нападении такового. Иначе оба погибнете. И никому от этого хорошо не будет.

Однако даже экипировавшись и отыскав в куче барахла обувку Савельева, я не бросился тормошить Японца на предмет «вставай, друг, я тебя сейчас на себе попру». Потому как слабореально тащить на себе взрослого мужика плюс две единицы огнестрела, отбиваясь при этом от вражьей силы. Это ж не американское кино, а я ни разу не помесь Рэмбо с Терминатором. Но пока я в куче барахла копался, в моей голове созрел кое-какой план. Безумный до безобразия. Но другого у меня не было.

В той куче помимо всего прочего валялся полицейский щит из поликарбоната, прозрачный как стекло, с выгравированной поверху надписью: «Украiна. Вiйська спецiального призначення». Похоже, некогда правительство Украины силами спецназа решило провести в Зоне спецоперацию. Ну и вот. Всё, что осталось от того спецназа – щит в куче военного мусора с мутными следами от пуль на прозрачной броне, да пятном запекшейся крови в левом нижнем углу.

Прихватив щит, я бросил его на каталку вместе с «Вепрем» и тапками Японца, после чего ринулся обратно в камеру, грохоча колесами по обломкам бетона. Разбор кучи барахла вместе с одеванием и осмотром оружия занял минут семь. Дофига однако, но это необходимость. Теперь же следовало поторопиться.

Виктор лежал в той же позе, лицом вниз, местами придавленный бетонными осколками. Их я раскидал довольно быстро – совершенный ки-ай Японца качественно раздробил стену на мелкие фрагменты, будто гастарбайтер промышленным перфоратором поработал.

Закончив очистку неподвижного тела от лежавших на нем кусков бетона, я приложил пальцы к сонной артерии Виктора. Подождал несколько секунд… Блин, непонятно. Если пульс и есть, то не просто нитевидный, а еще и эпизодический. Вроде как толкнулось что-то в подушечку пальца, а вроде и нет. Впрочем, пофиг. Вывезу ниндзю из тюряги, а дальше посмотрим.

Виктор оказался тяжелым. Трупы и полутрупы словно в весе прибавляют. Например, раненого, но живого и орущего переть всегда легче. Может, потому, что он своими воплями тебя развлекает и подбадривает? Не знаю, на факт налицо. Неподвижные тела таскать тяжело и скучно.

В общем, пыхтя и отдуваясь, закинул я Савельева на каталку, свернул в позу эмбриона и прикрыл прозрачным щитом, который закрепил парой кусков бетона. Потом разложил сошки на «Вепре», дослал патрон в патронник. Пошло туговато, видать, грязи под ствольной коробкой скопилось немало.

– Ну ты это, не подведи, ладно? – сказал я «Вепрю». – Если выберемся, я тебя вэдэшкой отчищу, балистолом смажу, будешь как новенький. А сейчас, сам понимаешь, не до чистки. Дело делать надо.

Есть у меня такая привычка, с оружием разговаривать. И не только у меня. Тот же Савельев, например, с мечами своими беседует, я точно знаю. Это нормально. Оружие как и человек, тоже свою душу имеет. Про то еще древние воины знали, неспроста дававшие имена своим мечам, словно живым существам. Поговоришь с оружием по-человечески, глядишь, и оно не подведет тебя в трудную минуту.

В общем, попросил я «Вепря» о помощи – да и пристроил ружье прям на свернутом в бублик Японце. А как еще? Каталка узкая, места мало, Савельев в отключке. Ну и вот. Я ж сразу сказал, что план безумный. Так что если выживу и роман обо всем этом напишу, заранее прошу читателей понять и простить. Война вообще штука парадоксальная, и для того, чтобы выжить в этом дурдоме, приходится применять реально сумасшедшие методы.

Организовав передвижную огневую точку из подручных средств, я совсем уже было собрался покинуть камеру, как мой взгляд случайно зацепился за продолговатый контейнер для артефактов на медицинской тележке полковника, лежащий меж разложенными на ней пыточными инструментами. Блин, как же я мог забыть?

Открыть контейнер – дело одной секунды. И – да! Здравствуй, старая подруга дней моих суровых, как, наверно, выразился бы классик в подобной ситуации!

«Бритва» лежала в контейнере, и лазурный свет от ее клинка пробивался через узкую щель между гардой и ножнами. Понятно. Хватанула энергии через край от савельевского ки-ая, выпив из Японца силы без остатка. Впрочем, ничего удивительного, нормальное женское поведение.

Я схватился было за рукоять ножа – и тут же, получив нехилый разряд в ладонь, рефлекторно отдернул руку. Понятно. Обиделась, что не сразу к ней кинулся, а побежал одеваться. Тоже нормальное женское поведение.

– Ну ладно тебе, – примирительно пробормотал я. – Ну я ж это, на рефлексах и всё такое.

Второй раз я брался за рукоять уже осторожнее, но второй разряд все равно получил. Правда, гораздо слабее первого. И тут намек ясен. Простить – простила. А это так, чтоб не расслаблялся.

– Понято, принято, больше не буду, – сказал я, пристегивая нож к поясу. Когда женщина зла на тебя, лучше сказать ей то, что она хочет услышать – и дальше можно жить как раньше. С относительной гарантией не словить разряд неудовольствия в ближайшее время. А потом, когда она совсем остынет, можно уже прогнуть и свою линию – хотя бы в качестве воспитательной работы. Ибо нормальный сталкер лезет в аномалию лишь в том случае, если она полностью разряжена…

Такие вот мудрые мысли ворочал я у себя в голове, толкая перед собой гремящую каталку. В узком коридоре, полого ведущем наверх, грохот колес раздолбанной медицинской телеги многократно усиливался эхом. И если «борги», занятые отражением нападения на свою базу, все-таки оставили кого-то в коридоре, то этот кто-то точно должен был услышать грохот.

В коридоре, кстати, с обеих сторон было множество дверей. То ли камеры, то ли какие-нибудь лаборатории-подсобки-электрощитовые. А может, и то, и другое, и третье. И вряд ли хозяйственные «борги» оставили всё это совсем без охраны.

Я не ошибся.

Коридор повернул налево, и в десяти метрах перед собой я увидел троих типов с автоматами наперевес. Все в фирменных «борговских» бронекостюмах среднего класса, от которых порой рикошетируют автоматные пули, ткнувшиеся в нагрудные пластины не под прямым углом.

Типы были хорошо обучены стрелять на поражение противника – как и все «борги», впрочем. Но и они офигели, когда из-за поворота прямо на них выехало эдакое чудо. Всего чего угодно ожидали, но не такого. Медицинская каталка, на ней что-то свернувшееся под прозрачным щитом, сверху тупорылый ствол с почти пушечным ДТК на конце, а под каталкой чьи-то ноги мельтешат. Жесть, да и только.

Короче, подвисли вояки на мгновение, осознавая увиденное. И этого мгновения мне хватило, чтоб выстрелить в стиле «bump fire». Очередью. Из гладкоствола с автоматическим перезарядом, для подобной стрельбы вообще не предназначенного.

В конструкции у него заложено – стрелять только одиночными. Но при определенном навыке нажатия на спусковой крючок полурасслабленным пальцем можно добиться эффекта очереди. Обычно толку от этого немного, авто-гладкоствол нереально тащит вправо, о прицельной стрельбе говорить не приходится. Но в такой вот «коридорной» ситуации при тесном огневом контакте с противником бамп-файер может сработать.

У меня сработал. Правда, не совсем так, как я расчитывал.

Двоих «боргов» унесло назад, будто их с гранатомета зачистили. Я лишь успел выхватить взглядом из происходящего две картинки: у одного автоматчика голова превратилась в кровавое облако с фрагментами черепа и осколков лицевого бронещитка. А у второго в груди образовались две сквозные дыры, через которые лился тусклый свет потолочных ламп.

Потом был грохот бронированных тел, падающих на бетонный пол, смешавшийся с грохотом ответной очереди, на этот раз полоснувшей по мне.

Стрелял третий «борг», поливая из «калаша» от бедра и не особо соображая, куда стреляет. Впрочем, при контакте на расстоянии десяти метров и наличии автомата это и не особо нужно. На то они и нужны, те автоматы, чтоб давить врага плотностью огня да зачищать тесные помещения. Чисто военная примочка, которая гражданским людям совершенно точно без надобности.

Пули ударили по щиту, установленному под наклоном – и рикошетом с противным визгом ушли в потолок. Одна из пуль долбанула в «Вепрь», сбив его с Савельева, отчего тяжелый огнестрел с размаху грохнулся на пол. Хорошо, что я со спуска успел снять палец, а то бы вывернуло его нафиг, если б совсем не оторвало спусковой скобой. В общем, повезло. Кабы «борг» мне по ногам очередью резанул, было бы гораздо хуже. Но не сообразил вражина с ходу.

Что меня и спасло…

Временно.

Даже начинающему стрелку одной секунды вполне достаточно, чтоб оценить обстановку, справиться с уводом ствола вправо и вверх, скорректировать огонь и второй очередью резануть немного ниже, по коленям шибко хитромудрого противника.

Но порой в скоротечном бою одна секунда как раз и решает, кому жить, а кому отправляться в Край вечной войны.

Я изо всех сил толкнул каталку вперед, вложив в толчок весь вес своего тела и искренне опасаясь, что она сейчас перевернется нафиг.

Но нет, не перевернулась. Всё, что производилось в Советском Союзе, делалось с многократным запасом прочности, причем надо оно или не надо никого не заботило. Просто принцип был такой, чтоб если делать – то основательно и надолго. А эта медицинская телега точно была оттуда, из «совка», тяжелая как сон сталкера и надежная как цельнолитой гаечный ключ. Плюс тело Савельева и осколки бетонной стены ей весу добавили.

В общем, вся эта махина с размаху врезалась в «борга», безуспешно пытавшегося остановить ее очередью. Пули били в щит, нещадно сотрясая и его, и свернутого за ним Японца, но остановить тяжелый снаряд у автоматчика не получилось.

Удар вышел нехилым, но вполне терпимым для крепкого мужика, упакованного в тактическую броню. Его лишь чуть согнуло, да линия прицела сбилась. И этого оказалось достаточно, ибо я уже несся следом, на ходу выдергивая из ножен «Бритву».

Однако с ходу всадить нож во врага не получилось. Опытный оказался, зараза. Понял, что пристрелить меня уже не выйдет, больно быстро я сократил расстояние. И вместо того, чтоб пытаться совместить линию выстрела с моим телом, сделал проще. Встретил меня прикладом, вложив в удар всю силу.

А вот этого я не ожидал… Только и успел чуть отклониться в сторону, так что удар пришелся не в горло, куда метил «борг», а в плечо.

Надо отдать должное фирменной «борговской» броне, смягчившей последствия страшного удара. Думаю, прилети такое в незащищенный сустав, перелом был бы обеспечен. А так лишь развернуло меня да нож из руки вылетел. Ну и, само собой, от вспышки тупой боли в плече бронекостюм меня не спас – уж больно здоровым был «борг», двинувший меня от всей души.

Плохо. Очень плохо. Потому что пока я кручусь волчком на месте, «борг» уже переворачивает автомат стволом ко мне, а палец стрелка привычно ловит изгиб спускового крючка…

Когда понимаешь, что вот прям сейчас тебя прошьет автоматная очередь, твое личное время само замедляется, без всяких мистических тотемов. Природа как бы дает тебе шанс осознать ценность жизни, особенно – последних ее секунд. Понять, что ты потерял, однажды придя в Зону за чем-то очень эфемерным и совершенно не нужным…

Но очереди почему-то не было. Удивляясь, я, чудом не запутавшись в ногах и не упав, следуя инерции удара, совершил полный оборот на триста шестьдесят градусов – и обалдел от увиденного.

Японец, до этого лежавший на каталке в полной отключке, сейчас большим черным мешком висел на автомате «борга», не давая стрелку воспользоваться своим оружием.

И «боргу» это явно не нравилось. Он уже, видать, разок рванул «калаш» на себя, разодрав щеку Японца мушкой, но Савельев вцепился в оружие крепко. То есть достаточно крепко для человека, только что пришедшего в себя после неслабого потрясения и практически полностью лишенного сил. При этом было ясно, что эти силы уже на исходе.

«Борг» еще раз рванул автомат на себя, на этот раз удачно. «Калаш» оказался у автоматчика в руках, а Виктор чудом не свалился с каталки на пол. «Борг», торжествующе рыкнув, развернул свое оружие, намереваясь рассечь Японца очередью…

Но не успел. Потому что за мгновение до этого я резким движением выдрал из-за голенища берца свой второй боевой нож, прыгнул вперед и изо всех сил ударил клинком в узкую, едва заметную щель между шлемом и бронекостюмом автоматчика.

В тяжелых экзоскелетах эти щели обычно прикрывают толстенным стальным воротником. В более легких версиях защитных костюмов такой воротник обычно отсутствует. Толстый ставить – лишние пару кило веса воину на себе тащить, это ж не экзо, где большую часть веса брони принимают на себя механические приводы. А более тонкий монтировать бессмысленно. Погнется от удара, заклинит голову воина, что в скоротечном бою крайне нежелательно. К тому же вероятность проникновения опасных предметов в узкую щель крайне мала.

Если, конечно, эти предметы не всаживаются в нее со всей дурацкой мочи.

А я именно так и ударил, сжимая рукоять ножа обеими руками, при этом одновременно обрушиваясь на «борга» всем своим телом.

Широкий клинок «Сталкера» с резким, ужасающим скрипом вошел в щель по самую рукоятку. После чего я со всей силы рванул его в сторону, словно консервную банку вскрывал.

Из расширившейся щели мне в лицо брызнула кровь. А за бронестеклом шлема я увидел глаза…

Глаза еще живого человека, осознающего, что его только что убили.

В них было всё. Боль, удивление, ненависть… Которые стремительно угасали под натиском того самого замедления личного времени, когда перед внутренним взором человека проходит вся его жизнь. Наверно, сейчас, на пороге Края вечной войны на «борга» снизошло просветление: оказывается, он в свое время пришел в Зону лишь для того, чтобы какой-то безвестный сталкер перерезал ему шею своим облезлым, во многих местах поцарапанным ножом…

Мертвый «борг» начал стремительно заваливаться на меня, но я все-таки успел выдрать свой «Сталкер» из щели между шлемом и бронекостюмом. Еще не хватало, чтоб тяжелый труп упал на рукоять и нож мне сломал…

Всё…

Я чувствовал, как по моей спине меж лопаток текут капельки пота. Жарко так махаться в броне, одетой поверх камуфлы. Ну и, само собой, когда зашкаливающий адреналин отпускает твое тело, наступает реакция – потеешь, ладони холодные, внутри немного потрясывает. Это нормально. Это отходняк. Который бывает лишь у тех, кто сумел после боя остаться в живых.

– На хрена?

Я обернулся на голос.

Японец сидел на каталке, свесив ноги вниз. Плечи опущены, руками за край телеги держится, того и гляди рухнет от слабости.

– Что на хрена?

– На хрена ты меня спасал?

– Тебя забыл спросить. Ты в отключке был, вот и запамятовал растолкать и поинтересоваться, не передумал ли ты.

– Дурак. Зона слышала твое обещание отрезать мне голову. Ты нарушил Закон Долга. Теперь Зона тебя сожрет.

– Подавится, – хмыкнул я. – К тому ж ты не в себе был, к этому… к киаю своему готовился. Зрачки расширенные, морда кирпичом. А любые договора имеют силу только когда обе стороны находятся в здравом уме. К тому же какой нормальный человек попросит другого человека отрезать ему голову? Это ж вообще шиза полная. Вот, например, я только что «боргу» голову отрезал. Знаешь, какими он глазами на меня смотрел? Мол, что ж ты делаешь, сволота такая? Больно же, мля…

Ну да, прорвало меня на словоблудие. Потому что мандраж после боя у всех бывает, без исключения, и языком в эти минуты почесать – самое то. Чисто чтоб быстрее отпустило.

– Всё, на фиг, хорош, – махнул рукой Виктор, при этом чуть не свалившись с каталки.

– То есть ничего тебе отрезать больше не надо? – поинтересовался я.

– Себе отрежь чего-нибудь, – посоветовал Японец. – Язык например. Достал.

– Вот она, благодарность за спасение жизни, – скорбно заметил я. – Вот она, несправедливость бытия в самом худшем ее проявлении, на каталке сидит, руками машет…

Я продолжал чесать языком, но при этом уже занимаясь делом. Потому как стоять на месте и заниматься ерундой в логове врага не есть лучшее из решений.

«Бритва» торчала в бетонной стене, войдя в нее словно в масло на две трети клинка, поблескивающего небесной лазурью. Офигеть у меня, конечно, пырялово. Ишь чего полковник безногий захотел, подарить ему такое. Щас, разбежался.

Отправив нож обратно в ножны, я занялся трофеями. Итого, у нас имеются три мертвых «борга» и два автомата. У третьего цевье напрочь снесла пуля «Вепря». Не, ни фига. У второго оставшегося стальная пуля, пройдя по касательной, срезала на фиг переводчик огня. Ну, значит, имеем один автомат с кучей магазинов к нему. Плюс три трупа в броне.

По идее, один из трех защитных костюмов был практически целым, нигде не простреленным. Вытряхнуть бы из него зарезанного «борга», да впихнуть Виктора, облаченного в свои ниндзячьи шмотки, местами порванные и грязные донельзя. Что я Японцу и предложил.

Тот в ответ лишь покачал головой.

– Не могу. Как сказал великий Масааки Хацуми в своем трактате «Традиции девяти школ», одежда Воинов Ночи соответствует тридцати законам неба, земли и человека, законам внешнего и внутреннего и пяти техникам искусства прятаться…

– Ясно, ясно, – отмахнулся я. – Так бы и сказал, своя рванина ближе к телу.

Ну да, предложение действительно не очень. Если б Японец и согласился, процедура переодевания заняла бы минимум четверть часа. Потому как пациент еле-еле на каталке сидит, того и гляди отрубится снова и свалится с нее на фиг. Хорошо хоть его массаж пулями по щиту в себя привел, а то б валялись мы сейчас тут оба на полу вместо «боргов», потихоньку остывая. Ну, а коль остались мы в живых, надо отсюда как-то дальше выбираться.

О чем я Виктору и сказал. На что тот поднял глаза и сказал:

– Настя. И мои мечи.

Мля… Ну, если поиски Насти я даже не озвучивал, само собой подразумевалось, то тему про пропавшие мечи Савельева я как-то упустил. Как говорится в народе, ниндзя без меча подобен ниндзе с мечом, только без меча. Или это было про самураев… Впрочем, не важно. Главное, что лишь подобен. То есть Японец без своих мечей уже не Японец, а ни пойми что. Ладно.

– Найдем и то, и другое, – заверил я Виктора. И принялся претворять в жизнь свой очередной безумный план. Вернее, логическое продолжение первого.

Для начала я сбросил бетонные осколки с каталки, после чего перекинул поперек нее тело одного из «боргов», чуть не скончавшись при этом от натуги – здоровенный боров в броне это вам ни фига не игрушечный покемон, набитый искусственной ватой. Тем не менее нормальный бруствер получился.

– Это ты чего сейчас делаешь? – подозрительно поинтересовался Савельев.

– Тачанку наоборот, – бросил я, осматривая поднятый с пола «Вепрь». Реально неубиваемая машинка, сделанная на базе ручного пулемета Калашникова. Только легкая царапина на ствольной коробке от пули, и никаких следов падения на бетон. Ну и отлично.