За пеленой надежды

Она решила протиснуться сквозь толпу, оставшаяся позади Мики искала туалет, а Сондра высматривала Рика Парсонса.

На пути к столу, где раздавали пиво и вино, Рут столкнулась с Адриенной, которая держала в руках два пива и оглядывалась.

— Моего мужа не видела? — спросила она Рут. — Он сегодня дежурит. Надеюсь, его не вызвали, оставив меня в подобной ситуации! — Она натянуто рассмеялась.

— Он уже что-нибудь узнал о своей стажировке? — спросила Рут.

— Нет, но его направят либо в больницу Святой Екатерины, либо в Калифорнийский университет в Лос-Анджелес. Мы в этом не сомневаемся.

— Но если его направят в Лос-Анджелес, где ты будешь жить? В смысле не слишком ли ему далеко ездить туда на машине?

— О! Разве ты не знаешь? Я беременна! Да, без шуток. Хочешь знать, что мне светит? Из-за незнания материала о диафрагме я оказалась среди восьми процентов неудачников. Но мы по-настоящему рады. Я имею в виду с нашим первенцем.

— Как же ты справишься с учебой и всем этим?

— Ну возьму академический отпуск. Ребенок родится летом, нам некому его оставить, поэтому следующий год я пропущу. Когда у Джима начнется ординатура, у нас появится немного денег и мы сможем нанять няню. Джим тоже сможет посвятить ребенку немного времени. Вот тогда я и вернусь в Кастильо.

Рут пристально смотрела на нее.

— Декан Хоскинс уже одобрил мое решение. Я вернусь и закончу учебу. Видишь ли, просто карьера Джима сейчас важнее. Если он в этом году отложит ординатуру, чтобы сидеть дома с ребенком, пока я учусь в Кастильо, такая хорошая возможность может больше не представиться. Так что мы решили: пусть он закончит ординатуру, устроится, и тогда я вернусь сюда. Понимаешь?

— Да, я понимаю. Удачи, Адриенна! Нам тебя будет не хватать.

Рут снова начала протискиваться к столу и невольно подумала: «Теперь мы останемся здесь втроем…»

Рут не ожидала такого поворота. Она надеялась провести вечер, не встречаясь со Стивом. Но он был тут как тут, обернулся, держа в руках два фужера с белым вином.

— Привет, Рут, — поздоровался он, чуть краснея.

— Привет, Стив, — тихо откликнулась она. — Как дела?

Его глаза бегали:

— Замечательно, просто замечательно! А у тебя как?

— Прекрасно, — спокойно ответила она. — Ты уже знаешь о стажировке?

Стив в который раз стрельнул глазами по сторонам:

— Нет еще. Как бы не сглазить! Я надеюсь поехать в Бостон. — Он натянуто засмеялся.

— Надеюсь, у тебя получится.

— Спасибо…

Рут пришло в голову, что сейчас наступил отличный момент сказать ему, что она думает. Как студент-медик он не отнесся с должным вниманием к ее нетерпению узнать свои оценки. Именно из-за этого произошла их размолвка: она убежала от него, чтобы успеть к Энсинитас-Холлу, где вывесили оценки.

Это случилось три недели назад, и Рут все отчетливо вспомнила. Стоял туманный вечер, воздух пах океаном, вдали во мраке печально сигналил туманный горн. Рут только что узнала, что вывесили оценки, и бежала по территории колледжа, чтобы узнать, какие оценки получила. Здесь она столкнулась со Стивом, которому захотелось поговорить с ней. И, черт подери, Рут объяснила, зачем ей надо так спешить! Почему он не мог понять ее? Боже милостивый, он ведь уже три с половиной года изучает медицину. Кому-кому, а ему-то надо знать, что значит вывесить оценки. Она сказала, что встретится с ним потом, и побежала дальше к Энсинитас-Холлу.

Но когда на следующий день Рут позвонила Стиву, он холодно заявил, что, по его мнению, им больше не следует встречаться. На ее требования объяснить, что случилось, он ответил: «Рут, я не соперник твоим книгам. Для меня ты слишком честолюбива. Тебе нужен парень, о которого можно вытирать ноги».

Сейчас он смотрел на нее так же, как тогда по телефону звучал его голос, — немного печально, недоуменно и недовольно. Может, ей выяснить отношения прямо здесь, перед всеми этими людьми и сказать, как она себя чувствует. Ей хотелось спросить, о скольких девушек он вытер ноги, пока взбирался наверх: по успеваемости Стив был пятым на курсе. Ей хотелось спросить, с чего это он взял, что у нее не может быть нормальных отношений с мужчиной сейчас, когда ее главная цель — стать первой, ключевой фигурой среди первокурсников.

Но она решила поберечь силы. Если Стив, студент четвертого курса, не сочувствует тому что она переживает, он ее не достоин. Почему каждый мужчина в ее жизни думает, что ей следует довольствоваться ролью второй из лучших?

— Ну, — произнес он, потихоньку отступая назад, — мне пора. Увидимся.

— Да, увидимся.

Заметив Рика Парсонса у камина, Сондра сказала:

— Пошли, Мики, подойдем к Рику.

Но Мики уперлась:

— Нет, ты иди. Я найду место, где можно присесть.

Пока подруга направлялась к безопасному месту среди пальм в кадках, Сондра стала пробираться сквозь толпу туда, где Рик Парсонс, неотразимый в твидовом пиджаке, коричневых брюках и свитере с воротником «хомут», стоял среди небольшой группы людей. Заметив Сондру, он расплылся в улыбке и жестом пригласил ее к себе.

— Привет, как дела?

— Прекрасно.

— Рад, что ты пришла. У меня отличные новости для тебя.

Сондра тут же решила: больше не о чем думать — она должна отдаться этой любви.

— Что за новости?

— Помнишь Томми? С кистозной астроцитомой?

Как она могла такое забыть?

— Помню.

— Он выздоровел почти на все сто!

Сондра видела, как ширится его улыбка, казалось, озарявшая все вокруг.

— Наверно, ты не со всеми здесь знакома, — продолжил он, указывая жестом на окружавших их людей. Фамилии были незнакомы Сондре, хотя им предшествовала приставка «доктор». Пройдет немало времени, прежде чем она познакомится с медицинским штатом клиники. Сондра улыбалась и каждому говорила:

— Рада познакомиться с вами.

Сондра не помнила, когда в последний раз была такой радостной и счастливой.

Наконец Рик произнес:

— А это Патриция, моя жена.

Сондра удивленно смотрела на женщину, стоявшую рядом с ним. Очень миловидная, консервативно одетая. Патриция сказала с приятной улыбкой:

— Очень рада познакомиться с вами. — Голос ее звучал тепло и дружески. — Рик рассказывал, как он пытается завербовать вас в нейрохирургию. Вы не собираетесь капитулировать?

Сондра смотрела и не могла вымолвить ни слова. Его жена? Он когда-нибудь упоминал о жене? Сондра мысленно прокрутила все разговоры с Риком и поняла, что тот о себе совсем ничего не рассказывал, хотя по его поведению казалось, будто он не против близких отношений.

— Нет. — Она рассмеялась, старясь, чтобы ее смех звучал по возможности естественнее. — У меня нет намерений поддаться его влиянию. Я давно решила, что буду работать в Африке.

Кто-то из маленького кружка, пожилой джентльмен с львиной гривой, произнес сочным баритоном:

— Можно подумать, будто он получает комиссионные за каждого нового человека, которого завербовал в нейрохирургию. Так вот, в этот самый момент среди нас находятся три ординатора, которых Рик дружески уговорил!

— Наверно, это объясняется тем, что несчастные любят компанию, — добавил еще кто-то.

Все рассмеялись, а Сондре хотелось исчезнуть и найти спокойное место. Как она, осторожная и наблюдательная девушка, могла дойти до того, чтобы совершить столь огромную ошибку? «Не он ввел меня в заблуждение, я сама себя обманула!»

— Сондра, тебе нечего пить, — сказал Рик. — Давай я провожу тебя к бару.

— Не надо, спасибо, — сказала она, отступая назад. — Я сама. Вообще-то, я здесь с друзьями. До встречи.

Он озадаченно посмотрел на нее, и Сондра почувствовала, как у нее пылает лицо. Рик Парсонс ни о чем не догадывается! Сказав: «Рада была со всеми познакомиться» и «Я счастлива, что Томми поправляется», — она повернулась и стала пробираться обратно через толпу.

Держа банку с пивом в одной руке и веточку сельдерея в другой, Рут расхаживала по помещению, обходила его по периметру, присматривалась, следила за быстрыми сменами настроения, порывами, приливами и отливами общего движения. Она узнала многих со своего курса, нескольких преподавателей, нескольких старшекурсников и нескольких завсегдатаев «Джилхоли», которые числились в штате больницы Св. Екатерины. Все они казались такими ветреными, беззаботными, будто всего добились, будто не пытались обойти друг друга в стенах Марипосы, Мансанитас, Балбоа. Остановившись за пальмой, под портретом Хуаниты Эрнандес, испанской аристократки со свирепым взглядом, облаченной в длинное платье и мантилью, Рут дожевала сельдерей и пожалела, что не прихватила с собой конспекты.

Рядом расположилась группа людей и восторженно слушала мужчину, которого девушка не знала. Тот распространялся насчет какой-то медицинской теории, и Рут показалось, что для небольшой аудитории слушателей он говорит слишком громко и делает рассчитанные на публику жесты.

— Простите, — позади нее раздался тихий голос. — Это остров разума?

Рут обернулась и увидела замечательные карие глаза, теплые и нежные, на губах незнакомца играла робкая улыбка.

— Пожалуйста, присоединяйтесь, — пригласила она, подойдя ближе к пальме, чтобы уступить ему место. — Похоже, будто больные правят бал в психиатрической лечебнице!

Он был невысокого роста, всего несколькими дюймами выше Рут, и на первый взгляд ничего особенного собой не представлял, но в лице его было столько обаяния — рот, словно созданный для улыбки, глаза, выражавшие ангельское терпение.

— Я здесь не в своей тарелке, — сказал он и робко рассмеялся. — Я не медик, а здесь, похоже, все принадлежат к этому сословию.

Крикун, пытавшийся покорить всех своей медицинской гениальностью, заставил Рут обернуться и нахмуриться.

— Мы не все такие. Этот — ужасное исключение. Только послушайте его, разве он не полон самомнения? Он так надулся, что просто удивительно, как еще не взлетел к потолку!

Незнакомец чуть покраснел и, тихо рассмеявшись, сказал:

— Боюсь, что из-за него я и оказался здесь.

— Не может быть. Он ваш друг?

— Хуже. Он мой брат. Его зовут доктор Норман Рот, а я, — он протянул руку, — Арни Рот.

Рут уставилась на него и даже застонала от стыда и отчаяния:

— Больше не услышите от меня ни звука, разве только шорох, когда Рут Шапиро заползет под пол и присмиреет. О боже, как мне стыдно!

Но Арни продолжал открыто улыбаться и не убрал протянутую руку:

— Ничего страшного. Норман полон самомнения, и он знает об этом. А так он неплохой парень. Вы тоже потерялись в этой толпе?

Рут пожала его руку и тихо рассмеялась:

— Боюсь, я принадлежу к этой ужасной толпе.

— Вы медсестра?

— Я изучаю медицину. На первом курсе. А вы не пошли по стопам брата?

— Боже, нет! Норман взял на себя это семейное обязательство, хвала ему. Я не смог бы вынести больницу и больных.

— Чем же вы тогда занимаетесь?

— Я бухгалтер. Дипломированный бухгалтер высшей квалификации. Моя контора находится в Энсино. Там хорошо и чисто — ни тебе крови, ни умирающих.

— Мистер Рот, медицина — это не только кровь и смерть. У этой медали есть и оборотная сторона — жизнь.

Он кивнул, но ее слова его явно не убедили. Его большие карие глаза, подернутые влагой и задушевные, как у оленя, долго изучали Рут.

— Итак, вы изучаете медицину… Мне говорили, как трудно ее освоить. Это правда?

— Что бы вам об этом ни говорили, на самом деле все в сто раз труднее.

— Знаю, много работы. Вам удается отвлечься, бывать в обществе?

Рут изучала его искреннюю улыбку и неохотно подумала: «Мне не хочется увлекаться тобою. У меня не может быть нормальных отношений с мужчиной».

— Боюсь, я из тех студенток, которые редко выходят подышать свежим воздухом. Видите ли, я хочу быть лучшей, окончить колледж первой. Это, к сожалению, оставляет мало времени на все остальное.

— Но ведь это замечательно!

У Рут округлились глаза:

— Вы так думаете?

— Я восхищаюсь людьми, которые знают, чего хотят, и добиваются этого, охотно идя на жертвы.

— Некоторые мои друзья так не думают.

— Тогда они вам не настоящие друзья, правда?

Рут задумчиво покачала головой, чувствуя, как ей постепенно становится легко, и вдруг она обрадовалась, что позволила Сондре вытащить себя на эту вечеринку.