Сезон костей

– Тебя Гомейса отделал?

– Временами карты его дико раздражают, особенно если показывают не то, что надо. – Лисс вытянулась на жестком ложе, сунув под голову подушку. – Благо сталкиваемся мы нечасто. По-моему, в городе он почти не бывает.

– Ты у него единственная смертная?

– Ага. Отсюда и ненависть. Ситуация в точности как у тебя – Гомейса выбрал меня, хотя до этого сроду не связывался со смертными. Ему казалось, что у меня есть потенциал и все шансы стать одной из лучших собирательниц костей.

– Кем-кем?

– Собиратели костей – второе прозвище «алых туник». В общем, я не оправдала его надежд.

– Почему?

– Мне велели дать расклад на одного арлекина. Его подозревали в предательстве. Я знала, что так и есть. Расклад означал смертный приговор, поэтому я отказалась.

– Я тоже, – угрюмо вставила я, потирая висок. – А толку? Себ все равно погиб.

– Невидцы здесь мрут как мухи. Раньше ли, позже – итог всегда одинаковый. – Лисс потянулась и села. – Ладно, забыли. Давай поедим.

Из деревянного сундучка появились немыслимые деликатесы – пакетик растворимого кофе, банка фасоли и четыре яйца.

– Откуда такая роскошь? – поразилась я.

– Нашла.

– Где?

– Кто-то из невидцев спрятал неподалеку от резиденции. Объедки с барского стола. – Лисс налила в стальную кастрюльку воды. – Устроим настоящий пир. – Она поставила кастрюлю на горелку. – Джулиан, ты как?

Наша болтовня разбудила его. Отбросив простыню, Джулиан по-турецки уселся на ложе.

– Полегче. – Он осторожно пощупал нос. – Спасибо за таблетки, Пейдж.

– Не за что. Когда у тебя первое испытание?

– Без понятия. По идее, Алудра должна учить нас сублимировать, но вместо этого шпыняет почем зря.

– В смысле, сублимировать?

– Превращать обычные предметы в нумы, – пояснил Джулиан. – Те жезлы, к примеру, сублимированы. Ими может воспользоваться любой дурак, не только гадатели.

– В чем суть?

– Жезлы помогают контролировать ближайших духов, но в сам эфир не проводят.

– Выходит, это не настоящие нумы.

– Но опасность все равно есть, – возразила Лисс, – особенно если эти штуковины попадут в руки невидцев. Не хватает только обеспечить Сайен эфирным оружием!

Джулиан в ответ покачал головой:

– Ничего такого не произойдет. Сайен шугается от всего, что связано с ясновидением.

– Лучше бы шугались от рефаитов!

– У них нет выбора, – медленно проговорила я. – Рефаиты – те же ясновидцы, просто облеченные властью. В свете угрозы эмитов Сайен вынужден подчиняться.

Вода закипела. Лисс наполнила три бумажных стаканчика и сделала кофе. Комнатушку наполнил волшебный, почти забытый аромат. Интересно, сколько я проторчала тут, если уже успела забыть?

– Угощайтесь. – Лисс протянула нам горячий напиток. – Джулс, где тебя держит Алудра?

– Смахивает на бывший винный погреб. Сплошь голые стены, света нет. Спать приходится на полу. У Феликса, как назло, клаустрофобия, Элла скучает по дому. Оба рыдают ночи напролет, фиг уснешь.

– Провали испытание, – посоветовала Лисс. – Да, жизнь тут не сахар, но все лучше, чем с куратором. От нас подпитываются, только если попадемся под горячую руку. – Она хлебнула кофе. – Впрочем, далеко не всем такое под силу. У меня была подруга. Пожив здесь немного, она стала умолять куратора дать ей второй шанс. Теперь щеголяет в алой тунике.

Кофе допили в гробовом молчании. Потом Лисс сварила яйца, и мы съели все до последней крошки.

– Я вот думаю, – протянул Джулиан, – рефаиты и впрямь могут возвратиться туда, откуда пришли?

Лисс пожала плечами:

– Наверное.

– Тогда что их здесь держит? Жили ведь они как-то до нас. Непонятно только, чьей аурой питались.

– Мне кажется, дело в жужунах, – вклинилась я. – Не зря Нашира назвала их расой паразитов.

Джулиан кивнул:

– Считаешь, они забрали у наших друзей нечто ценное?

– Ага, совесть.

Тот фыркнул:

– Типа того. Не исключено, что рефаиты были белые и пушистые, пока не нагрянули жужуны, – веселился он.

Лисс, напротив, даже не улыбнулась.

– Может, причина в эфирном пороге? – предположила я. – Нашира сказала, враги появились после того, как он дал трещину.

– Напрасно вы гадаете, – глухо пробормотала Лисс. – Правду все равно не узнать, рефаиты надежно ее охраняют.

– С чего бы? Если они такие могущественные и несокрушимые, зачем им перестраховываться?

– Знание – сила, – вздохнул Джулиан. – И сила на их стороне.

Лисс притянула колени к груди.

– Ошибаешься, брат. Меньше знаешь, крепче спишь. – Она буквально повторила слова Бабая. – От знания так просто не избавишься. Это пожизненное бремя.

Мы с Джулианом переглянулись. Лисс здесь давно. Наверное, стоит последовать ее совету. Или наоборот, не стоит, если хотим выбраться отсюда живыми.

– Лисс, – осторожно начала я, – а у тебя не возникало мысли насчет борьбы?

– Дня не было, чтобы не приходило.

– Так в чем проблема?

– Иногда я мечтаю выдавить Сухейлю глаза голыми руками, – с надрывом перечисляла Лисс. – Мечтаю пристрелить Наширу, вспороть брюхо Гомейсе, но всякий раз понимаю: меня убьют раньше, чем успею хоть что-то предпринять.

– Такими темпами ты рискуешь застрять здесь навечно, – мягко проговорил Джулиан. – Неужели тебя это устраивает?

– Конечно нет. Мне, как любому нормальному человеку, охота домой. Но ведь дом – понятие растяжимое… – Она резко отвернулась. – Вы наверняка считаете меня трусихой, бесхребетным ничтожеством.

– Лисс, напрасно ты…

Но акробатка не дала мне договорить:

– Не отрицай, Пейдж. Именно такой вы меня считаете. Но позволь рассказать кое-что, раз уж вас так тянет к знаниям. В две тысячи тридцать девятом году, во время Восемнадцатого Сезона, случилось восстание. Все местное население выступило против рефаима. – Боль в глазах девушки состарила ее на добрый десяток лет. – В результате погибли все – невидцы, ясновидцы. Не выжил никто. Рефаиты просто велели «алым туникам» не вмешиваться и позволили эмиту уничтожить всех и вся. – Она помолчала. – За непослушание положена кара, вот бунтовщики и поплатились. Рефаиты сразу предупредили нас о последствиях. – Девушка принялась тасовать колоду. – Вы оба – бойцы по натуре, но я не желаю сидеть и смотреть, как вы будете умирать. Тем более такой смертью.

Возразить было нечего. Джулиан задумчиво почесал в затылке и уставился на огонь.

Больше тема восстания не поднималась. Мы доели фасоль и вылизали пустые банки. Лисс пристроила колоду у себя на коленях. Затянувшееся молчание прервал Джулиан:

– Лисс, а откуда ты родом?

– Из Крадлхолла, это район Инвернесса.

– Как там обстоят дела с Сайеном?

– Как везде. Крупные города у них под колпаком. Правда, охранная система в разы слабее, чем в Лондоне, но суть от этого не меняется. Как и в цитадели, все подчинено инквизитору.

– Зачем тебя понесло на юг? – спросила я. – На севере ведь куда безопасней…

– А зачем все идут в Сай-Лон? За работой, деньгами. Нам ведь тоже хочется кушать. – Лисс накинула на плечи покрывало. – Родители очень боялись жить в центре Инвернесса. Паранормалы там сами по себе, не чета Синдикату. Вот отец и решил попытать счастья в цитадели. Почти все сбережения ушли на то, чтобы добраться до Лондона. И там мы оказались никому не нужны. Местные главари мимов так и заявили, что гадателей у них как собак нерезаных. Худо-бедно мы держались, а когда деньги закончились, стали балаганить за кусок хлеба и крышу над головой.

– И вас поймали.

– Однажды отец заболел. Ему было за шестьдесят. Возраст, сами понимаете. Я отправилась вместо него на «точку». Подошла женщина, попросила погадать. – Лисс снова принялась тасовать карты. – Мне едва стукнуло девять. Конечно, я не сообразила, что моя «клиентка» из НКО.

Джулиан тяжело вздохнул:

– Сколько ты провела в Тауэре?

– Четыре года. Меня неоднократно пытали водой, требовали рассказать, где прячутся родители. Отвечала, что не знаю.

Да, слабое утешение.

– А ты откуда, Джулиан? – сменила я тему.

– Тут неподалеку. Сектор четыре-шесть.

– Случаем, не самый мелкий?

– Ага, поэтому Синдикат нас и не трогал. Шайка у меня была небольшая, с деятельностью мимов никак не связана. Занимались старыми добрыми сеансами.

Меня вдруг охватила тоска. Тоска по родной шайке, по своим ребятам.

Измученный Джулиан снова задремал. Пламя в жестянке медленно угасало. Лисс не отрываясь смотрела на огонь. Я закрыла глаза, но уснуть не могла. Меня терзали мысли о Восемнадцатом Сезоне. Столько людей погибло, а их родные даже не подозревают об этом. Обстряпано без суда и следствия. Какая чудовищная несправедливость! Неудивительно, что Лисс боится сражаться.

И тут завыла сирена.

Джулиан испуганно встрепенулся. Сирена надрывалась, хрипела, пока не перешла на пронзительный вой. Реакция у меня сработала мгновенно – тело напряглось, сердце бешено заколотилось.

Снаружи загромыхали шаги. Послышался топот бегущих ног. Мимо нашей двери промчались три «алые туники» с мощным фонарем наперевес. Лисс спокойно села на кровати.

– У них ножи, – сообщил Джулиан.

Прихватив с собой карты, Лисс забилась в дальний угол барака.

– Уходите. Сейчас же.

– Идем с нами, – предложила я. – Спрячешься где-нибудь в резиденции. Там намного безопасней и…

– Мало вам проблем с Алудрой и стражем? – огрызнулась она. – За десять лет я приспособилась. Убирайтесь, и поживее.

Мы переглянулись. Лисс права. Время поджимает. Не знаю, что сделает со мной страж, но Алудра Шератан наверняка отыграется на подневольном по полной программе. Хорошо, если не убьет.

Не сговариваясь, мы выскочили из барака и побежали.

10

Послание

Всю дорогу до резиденции сирены не умолкали. Мне пришлось постучать раз двадцать, прежде чем XIX-49-33 соизволила открыть дверь. Признав, ночная портье втащила меня внутрь, попутно обозвала безмозглой идиоткой, не способной следовать элементарным правилам. Высказавшись, она дрожащими руками задвинула щеколду.

Ближе к галерее надрывный вой наконец стих. Город устоял под натиском эмитов. Я пригладила волосы и попыталась успокоиться. Впереди маячила каменная лестница, ведущая в покои. Нужно собраться с духом и преодолеть короткий путь до башни… до его башни. Меня бросило в дрожь при мысли, что я снова окажусь в одной комнате с ним, буду дышать одним воздухом.

Из замка торчал ключ. Осторожно повернув его, я тихо шагнула на каменные плиты пола.

Видимо, недостаточно тихо. Стоило мне переступить порог, как страж вскочил и гневно набросился на меня:

– Где ты шлялась? – Его глаза метали молнии.

Я мысленно выставила блок.

– Гуляла.

– Тебе же велено вернуться при первых звуках сирены!