Сезон костей

– Твоя кураторша снова гуляет?

– Ага, есть такое. – Тильда вручила мне полтаблетки. – Это травяной сбор. Какой – не знаю, не спрашивай.

– А кто знает?

– Здесь поблизости ломбард. Тот парень, что толкает наркоту, шарит в «колесах». Поговори с ним. Пароль – «зеркало».

– Ладно, рискну. – Я поднялась. – Оставляю тебя наедине с астрой.

– Ага, бывай. – Тильда рухнула обратно на подушку.

Интересно, что будет, если про ее «шалости» проведает Сухейль?

Отыскать ломбард оказалось непросто. В хитросплетении комнат можно было легко заблудиться. Артисты жили там по двое-трое. Днями напролет они сидели в убогих лачугах, жались к примусу, спали на желтых от мочи простынях и ели, что найдут. Если не находили ничего, то голодали. Держаться вместе арлекинов вынуждали два обстоятельства: недостаток места и пронизывающий холод. У бедолаг не было даже примитивных средств гигиены и лекарств, за исключением тех, которые удавалось украсть. В Трущобы приходили умирать.

Ломбард надежно скрывали плотные занавеси. Если не знаешь, где искать, в жизни не догадаешься. Нужными сведениями меня снабдила очередная артистка. Она же предупредила о грабительских ценах и неприятных последствиях вроде шантажа, но дорогу показала, пусть и неохотно.

Лавочку охранял полиглот, виденный мною на собрании. Паренек сидел на подушке и играл в кости. Белой туники на нем уже не было. Не иначе как провалил испытание. Любопытно, к чему его собирались приспособить рефаиты?

– Привет, – поздоровалась я.

– Привет, – отозвался тот приятным мелодичным голосом.

Типичный полиглот.

– Ростовщик принимает?

– Пароль?

– Зеркало.

Парнишка поднялся. Из правого глаза у него сочился гной. Заражение. Сладкоголосый отдернул занавеску, и я шагнула через порог.

В Лондоне ломбарды работали подпольно и ютились в самых гнилых районах. В основном в Чепеле, сектор II-6. Здешняя лавочка ничем не отличалась от своих лондонских сестер. Ростовщик устроил себе подобие шатра из драпировок, сродни тем, какие Лисс использовала в представлении. Крохотное пространство освещала керосиновая лампа, и повсюду, куда ни глянь, зеркала. Хозяин этого великолепия восседал в потертом кожаном кресле и сосредоточенно всматривался в мутное стекло. Обстановка выдавала его принадлежность к катоптромантам, гадателям на зеркалах.

При виде меня катоптромант – седовласый мужчина, излишне тучный, чтобы служить артистом, и явно много повидавший на своем веку, – вставил в глазницу монокль.

– Хм, не припомню, чтобы мы встречались. Ни в магазине, ни в зеркалах.

– Я новенькая. Двадцатый Сезон костей.

– Ясно. Кто куратор?

– Арктур Мезартим. – По правде сказать, меня уже тошнило от этого имени. Слышать его и тем более произносить – сущее мучение.

– Ах, вот как. – Ростовщик похлопал себя по животу. – Значит, ты его подопечная.

– Как вас зовут?

– Шестнадцать девятнадцать шестнадцать.

– А настоящее имя?

– Уже не помню, но арлекины кличут меня Бабай, если тебе так больше по вкусу.

– Годится.

Я с интересом склонилась над витриной. Среди товаров преобладали нумы: треснувшие зеркальца, миски и чаши, жемчуг, кости животных, карты и магические кристаллы. Вперемешку лежали растения: астра, шиповник, шалфей, чабрец и прочие курительные травы. Были там и более практичные, нужные в быту вещи: простыни, продавленные подушки, маникюрные ножницы, медицинский спирт, упаковки аспирина и окситетрациклина, жестянки с жидкостью для растопки «Стерно», капельница с фузидовой кислотой, пластыри, дезинфицирующие средства. Я повертела в руках старое огниво.

– Откуда все это?

– По-разному.

– Уверена, рефаиты не в курсе вашего бизнеса.

Ростовщик чуть заметно улыбнулся.

– Ну и в чем секрет?

– Допустим, ты остеомант и для подпитки нуждаешься в костях. Кости конфискуют, и необходимо срочно раздобыть новые. – Ростовщик кивнул на мешочек с пометкой «Крыса обыкновенная». – Ты приходишь ко мне и получаешь заказ. К примеру, достать что-то или передать послание. Чем дороже предмет, тем задание сложней. Справишься – кости твои. Временно. В залог оставляешь нумы. Возвращаешь кости – берешь обратно нумы. Система простая, но эффективная.

Может, и простая, но явно необычная. Ломбарды испокон веку ссужали деньги под залог ценного имущества.

– Какова плата за информацию?

– Зависит от информации, – пожал плечами мой собеседник.

Я выложила на прилавок половинку таблетки:

– Хочу узнать, что это.

Ростовщик выронил монокль и трясущимися пальцами вставил назад.

– За это можешь взять все, что пожелаешь. Никакой платы.

Я нахмурилась:

– Она вам так нужна?

– Очень! – Он бережно взял снадобье. – Откуда она у тебя?

– Как насчет информации, господин Бабай?

– Если принесешь мне еще таких штучек, будешь отовариваться бесплатно. Любая вещь за таблетку.

– Скажите, что это, иначе сделка не состоится.

– Две вещи.

– Нет.

– Меньше знаешь, крепче спишь. – Хозяин поднес пилюлю к лампе. – Это травяной сбор, безвредный. Достаточно?

Две вещи за пилюлю. Товар, который может спасти жизнь обитателю трущоб.

– Три, – заявила я. – Это мое последнее слово.

– По рукам, – обрадовался ростовщик. – Ты прошаренная бизнес-леди. А еще кто?

– Игломант, – выдала я стандартную отговорку, служившую по совместительству проверкой на вшивость.

Бабай хихикнул:

– На гадалку не тянешь. Будь я зрячим, наверняка узрел бы тебя по ту сторону спектра. Аура уж больно горяча. Пышет, как пламя. – Он забарабанил пальцами по зеркалу. – Чую, грядет интересный Сезон.

– В смысле? – насторожилась я.

– Не обращай внимания. Просто болтаю сам с собой, иначе за сорок лет и свихнуться недолго. – Внезапно он улыбнулся. – Как тебе страж?

– По-моему, ответ очевиден, – фыркнула я, возвращая огниво на место.

– Как бы не так. Есть множество вариантов. – Бабай протер монокль. – Принц-консорт по праву считается самым привлекательным из рефаитов.

– Кому как, а вот меня от него воротит. – Я выпрямилась. – Так я могу взять вещи?

Бабай откинулся в кресле. Мой выбор пал на «Стерно», аспирин и фузидовую кислоту.

– С вами приятно иметь дело, мисс?..

– Махоуни. Пейдж Махоуни, если вам так больше по вкусу. – Я развернулась и вышла из лачуги, чувствуя, как взгляд ростовщика буравит мне спину.

Меня смутили его странные вопросы. Вроде ничего лишнего я не сболтнула, про стража сказала что думаю. С чего вдруг вообще такой интерес? Чудно…

На обратном пути я бросила полиглоту бутылочку с кислотой. Тот испуганно встрепенулся.

– Это тебе для глаза.

Паренек изумленно заморгал, но мне было не до объяснений.

Добравшись до нужного барака, я постучала в стену:

– Лисс?

Мне никто не ответил.

– Лисс, это Пейдж.

Штора отдернулась, и на пороге возникла Лисс с лампадой в руках.

– Оставь меня в покое, – устало попросила она. – С цветными туниками не общаюсь, уж извини. Поищи себе подругу по статусу.

– Я не убивала Себа! – выпалила я, протягивая девушке аспирин и жестянку. – Вот, выменяла у Бабая. Прошу, давай хотя бы поговорим.

Лисс покосилась на подношение и нахмурилась:

– Ладно, заходи.

Рассказывая про испытание, я не плакала. Не могла. Джекс ненавидел слезы. («Запомни, милая, ты безжалостная мерзавка. На носу заруби, куколка!») Даже здесь, вдали от шефа, он следит за каждым моим шагом.

Я дошла до места, когда Себу сломали шею, и меня вдруг затошнило. Никогда не забуду ужас в его глазах, отчаянный призыв о помощи. Наконец я замолчала и принялась растирать больную ногу.

Лисс протянула мне дымящийся стакан.

– На вот, выпей. Для борьбы с Наширой тебе понадобятся силы. Значит, она в курсе…

Я отхлебнула мятный на вкус напиток. В горле встал комок, на глаза навернулись слезы, но плакать нельзя. Стыдно перед Лисс, у которой лицо и шея покрыты свежими синяками и ссадинами и вывихнуто плечо, но при этом она ставит мое благополучие выше своего.

– Ты же член Семьи, – пояснила она, неуклюже обрабатывая мне шрам одной рукой.

Боль исчезла, но метка – нет. Для этого и ставили – мол, знай свое место.

Под линялой простыней дремал Джулиан. Его кураторша отправилась на семейное собрание клана Шератан. Перед тем как вырубиться, Джулиан принял аспирин. Отечность с носа заметно спала. Оказывается, не найдя меня на рассвете, Джулиан побрел в Трущобы и там столкнулся с Лисс. Вдвоем они попытались утеплить барак, но без особого успеха. Все же, когда юная гимнастка предложила заночевать, я без лишних колебаний согласилась. Лучше мерзнуть, чем лицезреть отвратную физиономию стража.

Старой открывалкой Лисс вскрыла консервную банку.

– Спасибо огромное. Давненько мне не выпадало такое счастье.

Она зажгла спичку, и топливо загорелось синим пламенем.

– Как это Бабай расщедрился?

– Нашла чем его заинтересовать.

– Да? И чем же?

– Отдала ему свою пилюлю.

Лисс удивленно подняла бровь:

– Пилюлю? Что в ней такого ценного?

– Без понятия. Знаю только, что другим ее не дают.

– Раз Бабай заинтересовался, значит таблетка и впрямь ценная. Он дорого берет, и поручения у него опасные. В основном спереть что-нибудь из резиденции. Чаще всего воров ловят. – Лисс дотронулась до больного плеча и поморщилась.

Я забрала у нее пылающую «Стерно» и поставила посередине.