Где родилась Русь – в Древнем Киеве или в Древнем Великом Новгороде?

Сейчас же обратим свое внимание на древность Великого Новгорода – 216 год до нашей эры и 350 год нашей эры. Великий Новгород будто бы чисто русский город.

Что такое город Киев? О нем идут бесконечные споры. Но нам никуда не деться от них. Сама история повязала эти два города в тугой узел. Один без другого не могли существовать в Древнем Мире. И в XXI веке идут попытки понять, как можно было бы разобрать наслоения на этом древнем тугом узле.

Начнем с простого. В самом древнем на Руси Новгородском государстве родились древнейшие в русском эпосе былины. Они превосходят по древности «Повесть временных лет» Киево-Печерского монаха Нестора.

Следует отметить, что в Киеве не было создано ни одной былины. Они приоритет Новгорода и его северных владений!

Далее, уважаемые читатели, позвольте обратить ваше внимание на книгу XVIII века «История Российская с самых древнейших времен, неусыпными трудами через тридцать лет собранная и описанная покойным тайным советником и астраханским губернатором Васильем Никитичем Татищевым», вышедшую в свет через 18 лет после его смерти в 1768 году в царствование императрицы Екатерины II.

Васи́лий Ники́тич Тати́щев– российский историк, географ, экономист и государственный деятель, основатель Ставрополя (ныне Тольятти), Екатеринбурга и Перми.

Вот что написал Василий Никитич в своем труде «История Российская…» о существовании у славян устного:

«Все польские и русские историки почитают за первейшего Нестора, но и Нестор свою историю писал в 11-м веке после Христа, а никаких историков древних, прежде его бывших, ни даже об Иоакиме епископе, что оный писал, не упоминает. Однако ж по сказаниям видимо, что они древние истории письменные имели, да оные давно уже утрачены и до нас не дошли, а к тому изустные предании служить могли, как Иоаким и о песнях народных воспоминает».

Задумаемся и мы над устным народным творчеством. Оно поможет нам расставить точки на исторических материалах.

3. Былины – устные народные предания о русском древнем прошлом

Сигизмунд фон Герберштейн отметил в своих «Записях о Московитских делах» следующий немаловажный момент:

«Кто сначала властвовал над руссами, неизвестно, потому что у них не было письмен, посредством которых их деяния могли бы быть сохранены для потомства… Ныне они начали записывать и вносить в свои летописи не только то, что происходило в то время, но также и то, что они слышали от предков и долго удерживали в памяти».

Далее, уважаемые читатели, позвольте вновь обратить ваше внимание на книгу XVIII века «История Российская с самых древнейших времен, неусыпными трудами через тридцать лет собранная и описанная покойным тайным советником и астраханским губернатором Васильем Никитичем Татищевым».

Татищев высказал в своей книге интереснейшую мысль:

«Константин Порфирогенит [Багрянородный] в Администрации…о руссах рассказывает, что издревле морем с торгом в Сирию и до Египта ездили, все северные древние писатели показывают, что руссы на север чрез море Балтийское в Данию, Швецию и Норвегию ездили,…; датские, норвежские и шведские короли с русскими государями супружескими связями породнялись,… норвежские и датские принцы, приезжая в Русь, служили…Благодаря этому руссы могли готическое письмо, которое тогда на севере употреблялось, от них иметь и употреблять…

Более же всего закон или уложение древнее русское довольную древность письма в Руссии удостоверивает, такого, что некоторыми обстоятельствами с готическими сходно, как шведский писатель о законах древних Локцений 14 показывает… славяне из Вандалии в Северную Русь около 550 года после Христа пришли, …после того как всю Европу завоевали, и без сомнения письмо имели и с собою в Русь принесли, чему, можно уповать, наверняка доказательства сыщутся, если в Новгороде и Изборске искусному в древних письмах разобраться… Сии обстоятельства только некоторую вероятность представляют, что руссо-славяне тем или другим случаем письмо обрели прежде сочиненного Кириллом, ибо в объявленном законе речения и обстоятельства включены, которых задолго до Владимира и нигде у славян во употреблении уже не было, но были только в самой древности, Ярославу же вымышлять причины не было. И хотя о письме готическом совершенно не приемлю из-за того, что точного доказательства не имею, но и противоречить этому не меньшая трудность; следственно, требуется больших к доказанию о том изысканий. Посему, если письмо имели, то несомненно и об имении истории верить следует.

…Все польские и русские историки почитают за первейшего Нестора, но и Нестор свою историю писал в 11-м веке после Христа, а никаких историков древних, прежде его бывших, ни даже об Иоакиме епископе, что оный писал, не упоминает. Однако ж по сказаниям видимо, что они древние истории письменные имели, да оные давно уже утрачены и до нас не дошли, а к тому изустные предании служить могли, как Иоаким и о песнях народных воспоминает».

Отсюда можно сделать вывод, что новгородские славяне еще до константинопольских монахов Кирилла и Мефодия могли иметь письменность и сочиняли свои исторические труды. Но почему они не дошли до нас? Порассуждаем на эту тему в нижеследующих главах. Сейчас же обратимся к тому, что сохранилось до наших дней, к северным народным песням, упомянутым Татищевым. То есть к былинам».

Открытие очагов русского былинного эпоса на Севере Руси произошло случайно (газета «ВСЯ КАРЕЛИЯ – ВЕЗДЕХОД», материал «Русские сказители Заонежья»). В 1859 году, за участие в народническом движении в Петрозаводск был сослан Павел Николаевич Рыбников (1831–1885 годы). На тот момент молодому ссыльному было 27 лет, он закончил Московский университет, знал несколько европейских языков. Как человек с образованием, в Петрозаводске Рыбников поступил на службу в губернский статистический комитет.

В мае 1860 года Рыбникову, по служебным делам, поручили поехать в Пудожский уезд. Маршрут был выбран водный – на лодке, через Онежское озеро. Во время плавания поднялась буря, и путники высадились на мысу Шуйнаволок в 12 верстах от Петрозаводска. Там они укрылись от непогоды в маленькой рыбацкой избушке. И Рыбников лег спать.

Проснулся он от необычных звуков:

«… До того я много слыхал и песен, и стихов духовных, а такого напева не слыхивал. Живой, причудливый и весёлый, порой он становился быстрее, порой обрывался и ладом своим напоминал что-то стародавнее, забытое нашим поколением. Долго не хотелось проснуться и вслушаться в отдельные слова песни: так радостно было оставаться во власти совершенно нового впечатления».

Так Рыбникову впервые довелось услышать исполнение былин. Былину о купце Садко пел крестьянин деревни Середка Леонтий Богданов.

Крестьяне из Кижской волости, пережидавшие непогоду на том же мысу, уговорили Рыбникова отправиться с ними в деревню Середка, чтобы послушать лучшего певца былин – Трофима Рябинина. На Рыбникова произвели огромное впечатление, как манера исполнения, так и личность сказителя.

Впоследствии П. Н. Рыбников неоднократно встречался с Трофимом Рябининым и записал от него 23 былины о подвигах русских богатырей («Илья и Соловей», «Илья и идолище», «Илья и Калин – царь», «Добрыня и змей», «Вольга и Микула» и другие).

На материале былин, записанных П. Н. Рыбниковым от Т. Г. Рябинина и других заонежских сказителей (А. П. Сорокина, И. П. Сивцева-Поромского и др.), в 1861–1867 годах была издана книга «Песни, собранные Рыбниковым» в трех томах. Это издание произвело сенсацию в России и открыло возможности для научной работы в этой области.

Через 10 лет после П. Н. Рыбникова, в 1871 году, в Заонежье приехал Александр Федорович Гильфердинг (1831–1872) – ученый-славист, профессор Петербургского университета, председатель отделения этнографии Императорского Русского Географического общества. Ему хотелось самому услышать живое исполнение былин. Гильфердинг расположился в деревне Дудкин-Наволок Кижской волости. Сюда к нему стали съезжаться сказители из окрестных мест – Трофим Рябинин из деревни Середка, слепой Симеон Корнилов из деревни Кургеницы, Василий Щеголенок из деревни Боярщина и другие.

Слушая многих заонежских сказителей, Гильфердинг отметил, что «… знание былин составляет как бы преимущество наиболее исправной части крестьянского населения», а также и то, что «… былины укладываются только в таких головах, которые соединяют природный ум и память с порядочностью, необходимою и для практического успеха в жизни».

На основе своих записей ученый издал большое собрание былин «Онежские былины, записанные А. Ф. Гильфердингом летом 1871 года» в трех томах. Этот сборник считается одним из лучших собраний эпических песен, известных мировой науке. Также А. Ф. Гильфердинг организовал выступления сказителей в Петербурге и Москве.

Одна из былин была особого рода. Она связывает нас с подводным миром, то есть с одним из тех миров, которым поклонялись наши предки, будучи язычниками.

Сочинена эта былина была в Великом Новгороде, но затем распространилась по всей Северной Руси.

Итак, уважаемые читатели нам с вами предстоит окунуться в мир Древней Руси. Вы когда либо слышали о древнем музыкальном инструменте «гусли»? Вам предстоит на время поддаться их очарованию. Забудьте об электрогитаре, перед вами начинает свое песнопение один из лучших сказителей XIX века Андрей Пантелеевич Сорокин.

Родом он был из деревни Ченежи вблизи Пудожа (в XIX веке это был Олонецкий район Архангельской губернии, ныне город Путож в Республике Карелия). Былины, по его словам, он перенимал на мельнице, служившей местным мужикам чем-то вроде клуба. Незадолго до 1860 года он переселился в деревню Новинку, что была в 18 километрах севернее Пудожа, «пошел в приемыши», как говорят на Севере, когда после женитьбы молодой человек поселяется в доме своего тестя. Там, в Новинке, былину «Садко» записал в 1860 году от крестьянина, тридцати двух летнего А.П. Сорокина известный почитатель народного творчества П.Н. Рыбников. Андрей Сорокин удивил Рыбникова своей молодостью, ведь другие сказители были глубокими стариками. Вероятно, сказались у молодого гусляра природное дарование и влияние мужских крестьянских клубов на Ченежской и Новинской мельницах. Туда съезжались на помол зерна мужики со всех окрестных поселений. Заодно и устраивали смотр певческой самодеятельности.

Через одиннадцать лет летом 1871 года эту же былину в исполнении А.П. Сорокина записал другой собиратель народных сказаний А.Ф. Гильфердинг. Его записи были многократно изданы («Онежские былины, записанные А. Ф. Гильфердингом летом 1871 года». Издание 4‑е. В 3‑х томах, Москва – Ленинград, 1949, том 1).

4. Шедевр Древней Руси «Былина о Садко»

Уважаемые читатели, найдите время и вчитайтесь в то, что вам поведает сказитель XIX века онежский крестьянин Андрей Пантелеевич Сорокин:

Садко

«А как ведь во славноем в Нове‑градеА и как был Садко да гусельщик‑от,А и как не было много несчетной золотой казны,А и как только он ходил по честным пирам,Спотешал как он да купцей, бояр,Веселил как он их на честных пирах.А и как тут над Садком топерь да случилосе:Не зовут Садка уж целый день да на почестен пир,А и не зовут как другой день на почестен пир,А и как третий день не зовут да на почестен пир.А и как Садку теперь да соскучилось,А и пошел Садко да ко Ильмень он ко озеру,А и садился он на синь на горюч камень,А и как начал играть он во гусли яровчаты,А играл с утра как день топерь до вечера.А и по вечеру как по поздномуА и волна уж в озере как сходиласе,А как ведь вода с песком топерь смутиласе;А и устрашился Садко топеречку да сидети он.Одолел как Садка страх топерь великии,А и пошел вон Садко да от озера,А и пошел Садко как во Нов‑город.А опять как прошла топерь темна ночь,А и опять как на другой деньНе зовут Садка да на почестен пир,А другой‑то да не зовут его на почестен пир,А и как третий‑то день не зовут на почестен пир.А и как опять Садку топерь да соскучилось,А пошел Садко ко Ильмень да он ко озеру,А и садился он опять на синь да на горюч камень,У Ильмень да он у озера.А и как начал играть он опять во гусли во яровчаты,А играл уж как с утра день до вечера.А и как по вечеру опять как по поздномуА и волна как в озере сходиласе,А и как вода с песком теперь смутиласе;А и устрашился опять Садко да новгородскии,Одолел Садка уж как страх теперь великии.А как пошел опять как от Ильмень да от озера,А как он пошел во свой да он во Нов‑город.А и как тут опять над ним да случилосе:Не зовут Садка да на почестен пир,А и как тут опять другой день не зовут Садка да на почестен пир,А и как третий день не зовут Садка да на почестен пир.А и опять Садку теперь да соскучилось,А и пошел Садко ко Ильмень да ко озеру,А и как он садился на синь горюч камень да об озеро,А и как начал играть во гусли во яровчаты,А и как ведь опять играл он с утра до вечера,А волна уж как в озере сходиласе,А вода ли с песком да смутиласе;А тут осмелился как Садко да новгородскии,А сидеть играть как он об озеро.А и как тут вышел царь водяной топерь со озера,А и как сам говорит царь водяной да таковы слова:«Благодарим‑ка, Садко да новгородскии!А спотешил нас топерь да ты во озери:А у мня было да как во озери,А и как у мня столованье да почестен пир,А и как всех развеселил у мня да на честном пируА и любезных да гостей моих.А и как я не знаю топерь, Садка, тебя да чем пожаловать:А ступай, Садко, топеря да во свой во Нов‑город;А и как завтра позовут тебя да на почестен пир,А и как будет у купца столованье почестен пир,А и как много будет купцей на пиру, много новгородскиих;А и как будут все на пиру да напиватисе,Будут всё на пиру да наедатисе,А и как будут всё похвальбами теперь да похвалятисе,А и кто чим будет теперь да хвастати,А и кто чим будет теперь да похвалятисе:А иной как будет хвастати да несчетной золотой казной,А как иной будет хвастать добрым конем,Иной буде хвастать силой, удачей молодецкою,А иной буде хвастать молодый молодечеством,А как умной‑разумной да буде хвастатиСтарым батюшкой, старой матушкой,А и безумный дурак да буде хвастати,Ай своей он как молодой женой.А ты, Садко, да похвастай‑ко:«А я знаю, что во Ильмень да во озериА что есте рыба‑то – перья золотые ведь».А как будут купцы да богатыиА с тобой да будут споровать,А что нету рыбы такою ведьА что топерь да золотые ведь;А ты с ними бей о залог топерь великии;Залагай свою буйну да голову,А как с них выряжай топерьА как лавки‑во ряду да во гостиноемС дорогими да товарамы.А потом свяжите невод да шелковой,Приезжайте вы ловить да во Ильмень во озеро,А закиньте три тони во Ильмень да во озери,А я кажну тоню дам топерь по рыбины,Уж как перья золотые ведь.А и получишь лавки во ряду да во гостиноёмС дорогима ведь товарамы.А и потом будешь ты, купец, Садко, как новгородскии,А купец будешь богатыи».А и пошел Садко во свой да как во Нов‑город.А и как ведь да на другой деньА как позвали Садка да на почестен пирА и к купцу да богатому.А и как тут да много собиралосеА и к купцу да на почестен пирА купцей как богатыих новгородскиих;А и как все теперь на пиру напивалися,А и как все на пиру да наедалисе,А и похвальбами всё похвалялисе.А кто чем уж как теперь да хвастает,А кто чем на пиру да похваляется:А иной хвастае как несчетной золотой казной,А иной хвастае да добрым конем,А иной хвастае силой, удачей молодецкою;А и как умной топерь уж как хвастаетА и старым батюшком, старой матушкой,А и безумный дурак уж как хвастает,А и как хвастае да как своей молодой женой.А сидит Садко, как ничем да он не хвастает,А сидит Садко, как ничем он не похваляется;А и как тут сидят купцы богатые новгородскии,А и как говорят Садку таковы слова:«А что же, Садко, сидишь, ничем же ты не хвастаешь,Что ничем, Садко, да ты не похваляешься?»А и говорит Садко таковы слова:«Ай же вы, купцы богатые новгородскииА и как чем мне, Садку, топерь хвастати,А как чем‑то, Садку, похвалятися?А нету у мня много несчетной золотой казны,А нету у мня как прекрасной молодой жены,А как мне, Садку, только есть одным да мне похвастати:Во Ильмень да как во озериA есте рыба как перья золотые ведь».А и как тут купцы богатые новгородскии,А и начали с ним да оны споровать:Во Ильмень да что во озериА нету рыбы такою что,Чтобы были перья золотые ведь.А и как говорил Садко новгородскии:«Дак заложу я свою буйную головушку,Боле заложить да у мня нечего».А оны говоря: «Мы заложим в ряду да во гостиноемШесть купцей, шесть богатыих».А залагали ведь как по лавочке,С дорогима да с товарамы.А и тут после этогоА связали невод шелковой,А и поехали ловить как в Ильмень да как во озеро,А и закидывали тоню во Ильмень да ведь во озери,А рыбу уж как добыли – перья золотые ведь;А и закинули другу тоню во Ильмень да ведь во озери,А и как добыли другую рыбину – перья золотые ведь;А и закинули третью тоню во Ильмень да ведь во озери,А и как добыли уж как рыбинку – перья золотые ведь.А теперь как купцы да новгородские богатыиА и как видят, делать да нечего,А и как вышло правильно, как говорил Садко да новгородскии,А и как отперлись оны да от лавочек,А в ряду да во гостиноем,А и с дорогима ведь с товарамы.А и как тут получил Садко да новгородскии,А и в ряду во гостиноёмА шесть уж как лавочек с дорогима он товарамы,А и записался Садко в купцы да в новгородскии,А и как стал топерь Садко купец богатыи.А как стал торговать Садко да топеричку,В своем да он во городи,А и как стал ездить Садко торговать да по всем местам,А и по прочим городам да он по дальниим,А и как стал получать барыши да он великии.А и как тут да после этогоА женился как Садко купец новгородскии богатыи,А еще как, Садко, после этого,А и как выстроил он палаты белокаменны,А и как сделал, Садко, да в своих он палатушках,А и как обделал в теремах всё да по‑небесномуА и как на небе пекет да красное уж солнышко, ‑В теремах у его пекет да красно солнышко;А и как на небе светит млад да светел месяц, ‑У его в теремах да млад светёл месяц;А и как на небе пекут да звезды частыи, ‑А у его в теремах пекут да звезды частыи;А и как всем изукрасил Садко свои палаты белокаменны.А и топерь как ведь после этогоА и собирал Садко столованье до почестен пир,А и как всех своих купцей богатыих новгородскиих,А и как всех‑то господ он своих новгородскиих,А и как он ещё настоятелей своих да новгородскиих;А и как были настоятели новгородские,А и Лука Зиновьев ведь да Фома да Назарьев ведь;А ещё как сбирал‑то он всих мужиков новгородскиих,А и как повел Садко столованье – почестен пир богатый,А топерь как все у Садка на честном пиру,А и как все у Садка да напивалисе,А и как все у Садка теперь да наедалисе,А и похвальбами‑то все да похвалялисе.А и кто чем на пиру уж как хвастает,А и кто чим на пиру похваляется:А иной как хвастае несчетной золотой казной,А иной хвастае как добрым конем,А иной хвастае силой могучею богатырскою,А иной хвастае славным отечеством,А иной хвастат молодым да молодечеством;А как умной‑разумной как хвастаетСтарым батюшкой да старой матушкой,А и безумный дурак уж как хвастаетА и своей да молодой женой.А и как ведь Садко по палатушкам он похаживат,А и Садко ли‑то сам да выговариват:«Ай же вы, купцы новгородские, вы богатыи,Ай же все господа новгородскии,Ай же все настоятели новгородскии,Мужики как вы да новгородскии!А у меня как вси вы на честном пиру,А вси вы у меня как пьяны, веселы,А как вси на пиру напивалисе,А и как все на пиру да наедалисе,А и похвальбами все вы похвалялисе.А и кто чим у вас теперь хвастает:А иной хвастае как былицею,А иной хвастае у вас да небылицею.А как чем буде мне, Садку, теперь похвастати?А и у мня, у Садка новгородского,А золота казна у мня топерь не тощится,А цветное платьице у мня топерь не держится,А и дружинушка хоробрая не изменяется;А столько мне, Садку, буде похвастатиА и своей мне несчетной золотой казной:А и на свою я несчетну золоту казну,А и повыкуплю я как всё товары новгородскии,А и как всё худы товары я, добрые,А что не буде боле товаров в продаже во городи».А и как ставали тут настоятели ведь новгородскииА и Фома да Назарьев ведь,А Лука да Зиновьев ведь,А и как тут вставали да на резвы ногиА и как говорили сами ведь да таковы слова:«Ай же ты, Садко, купец богатый новгородскии!А о чем ли о многом бьешь с нами о велик заклад,Ежели выкупишь товары новгородскии,А и худы товары все, добрыи,Чтобы не было в продаже товаров да во городи?»А и говорит Садко им наместо таковы слова:«Ай же вы, настоятели новгородски!А сколько угодно у мня хватит заложить бессчетной золотой казны».А и говоря настоятели наместо новгородскии:«Ай же ты, Садко да новгородскии!А хоть ударь с намы ты о тридцати о тысячах».А ударил Садко о тридцати да ведь о тысячах.А и как всё со честного пиру разьезжалисе,А и как всё со честного пиру разбиралисе,А и как по своим домам, по своим местам.А и как тут Садко, купец богатый новгородскиий,А и как он на другой день вставал по утру да по раному,А и как ведь будил он свою дружинушку хоробрую,А и давал как он да дружинушки,А и как долюби он бессчетныи золоты казны;А как спущал он по улицам торговыим,А и как сам прямо шел во гостиной ряд,А и как тут повыкупил он товары новгородскии,А и худы товары все, добрые.А и ставал как на другой деньСадко, купец богатый новгородскиий,А и как он будил дружинушку хоробрую,А и давал уж как долюби бессчетныи золоты казны,А и как сам прямо шел во гостиный ряд, ‑А и как тут много товаров принавезено,А и как много товаров принаполненоА и на ту на славу великую новгородскую.Он повыкупил ещё товары новгородскии,А и худы товары все, добрыи.А и на третий день вставал Садко, купец богатый новгородскиий,А и будил как он да дружинушку хоробрую,А и давал уж как долюби дружинушкиА и как много несчетной золотой казны,А и как распущал он дружинушку по улицам торговыим,А и как сам он прямо шел во гостиный ряд, ‑А и как тут на славу великую новгородскуюА и подоспели как товары ведь московскии,А и как тут принаполнился как гостиной рядА и дорогими товарамы ведь московскима.А и как тут Садко топерь да пораздумался:«А и как я повыкуплю ещё товары всё московскии,А и на тую на славу великую новгородскую,А и подоспеют ведь как товары заморскии:А и как ведь топерь уж как мне, Садку,А и не выкупить как товаров ведьСо всего да со бела свету.А и как лучше пусть не я да богатее,Садко купец да новгородскиий,А и как пусть побогатее меня славный Нов‑город,Что не мог‑де я да повыкупитьА и товаров новгородскиих,Чтобы не было продажи да во городи;А лучше отдам я денежок тридцать тысячей,Залог свой великиий!»А отдавал уж как денежок тридцать тысячей,Отпирался от залогу да великого.А потом как построил тридцать караблей,Тридцать караблей, тридцать черныих,А и как ведь свалил он товары новгородскииА и на черные на карабли,А и поехал торговать купец богатый новгородскиийА и как на своих на черных на караблях.А поехал он да по Волхову,А и со Волхова он во Ладожско,А со Ладожского выплывал да во Неву‑реку,А и как со Невы‑реки как выехал на синё морё.А и как ехал он по синю морю,А и как тут воротил он в Золоту Орду.А и как там продавал он товары да ведь новгородскии,А и получал он барыши топерь великии,А и как насыпал он бочки ведь сороковки‑тыА и как красного золота;А и насыпал он много бочек да чистого серебра,А ещё насыпал он много бочек мелкого, он крупного скатняго жемчугу.А как потом поехал он из‑за Золотой Орды,А и как выехал топеричку опять да на сине море.А и как на синем море устоялисе да черны карабли,А и как волной‑то бьет и паруса‑то рвет,А и как ломат черны карабли,А все с места нейдут черны карабли.А и воспроговорил Садко, купец богатый новгородскиий,А и ко своей он дружинушки хоробрыи:«Ай же ты, дружина хоробрая!А и как сколько ни по морю ездили,А мы морскому царю дани да не плачивали.А топерь‑то дани требует морской‑то царь в сине море».А и тут говорит Садко, купец богатый новгородскиий:«Ай же ты, дружина хоробрая!А и возьмите‑тко вы, мечи‑тко в сине мореА и как бочку‑сороковку красного золота».А и как тут дружина да хоробраяА и как брали бочку‑сороковку красного золота,А метали бочку в сине море.А и как все волной‑то бьет, паруса‑то рвет,А и ломат черны карабли да на синём мори, ‑Всё нейдут с места карабли да на синем мори.А и опять воспроговорил Садко, купец богатый новгородскиийА и своей как дружинушки хоробрыи:«Ай же ты, дружинушка моя ты хоробрая!А видно мало этой дани царю морскому в сине море:А и возьмите‑тко вы, мечи‑тко в сине мореА и как другую ведь бочку чистого серебра».А и как тут дружинушка хоробраяА кидали как другую бочку в сине мореА как чистого да серебра.А и как все волной‑то бьет, паруса‑то рвет,А и ломат черны карабли да на синем мори,А всё нейдут с места карабли да на синем мори.А и как тут говорил Садко, купец богатый новгородскиий,А и как своей он дружинушке хоробрыи:«Ай же ты, дружина хоробрая!А видно, этой мало как дани в сине море:А берите‑тко третью бочку да крупного, мелкого скатного жемчугу,А кидайте‑тко бочку в сине море».А как тут дружина хоробраяА и как брали бочку крупного, мелкого скатного жемчугу,А кидали бочку в сине море.А и как всё на синем море стоят да черны карабли.А волной‑то бьет, паруса‑то рвет,А и как все ломат черны карабли, ‑А и всё с места нейдут да черны карабли.А и как тут говорил Садко, купец богатый новгородскиийА своей как дружинушке он хоробрыи:«Ай же ты, любезная как дружинушка да хоробрая!А видно, морской‑то царь требуе как живой головы у нас в сине море.Ай же ты, дружина хоробрая!А и возьмите‑тко, уж как делайтеА и да жеребья да себе волжаны;А и как всяк свои имена вы пишите на жеребьи,А спущайте жеребья на сине море;А я сделаю себе‑то жеребий на красное‑то на золото.А и как спустим жеребья топерь мы на сине море:А а как чей у нас жеребий топерь да ко дну пойдет,А тому идти как у нас да в сине море».А у всёй как у дружины хоробрыиА и жеребья топерь гоголём плывут,А и у Садка купца, гостя богатого, да ключом на дно.Ай говорит Садко таковы слова:«А и как эти жеребьи есть неправильни;А и вы сделайте жеребьи как на красное да золото,А я сделаю жеребий да дубовыи.А и как вы пишите всяк свои имена да на жеребьи,А и спущайте‑тко жеребьи на сине море:А и как чей у нас жеребий да ко дну пойдет,А тому как у нас идти да в сине море».А и как вся тут дружинушка хоробраяА и спущали жеребья на сине море,А и у всей как у дружинушки хоробрыиА и как всё жеребья как теперь да гоголем плывут,А Садков как жеребий да теперь ключом на дно.А и опять говорил Садко да таковы слова:«А как эти жеребьи есть неправильни.Ай же ты, дружина хоробрая!А и как делайте вы как жеребьи дубовыи,А и как сделаю я жеребий липовой,А как будем писать мы имена всё на жеребьи,А спущать уж как будем жеребья мы на сине море,А топерь как в остатниих:Как чей топерь жеребий ко дну пойдет,А и тому как идти у нас да в сине море».А и как тут вся дружина хоробраяА и как делали жеребьи все дубовые,А он делал уж как жеребий себе липовой,А и как всяк свои имена да писали на жеребьи,А и спущали жеребья на сине море.А у всей дружинушки ведь хоробрыейА и жеребья теперь гоголем плывут да на синем мори,А и у Садка, купца богатого новгородского, ключом на дно.А как тут говорил Садко таковы слова:«А и как видно, Садку да делать топерь нечего,А и самого Садка требует царь морской да в сине море.Ай же ты, дружинушка моя да хоробрая, любезная!А и возьмите‑тко вы, несите‑ткоА и мою как чернильницу вы вальячную,А и неси‑тко как перо лебединоё,А и несите‑тко вы бумаги топерь вы мне гербовыи».А и как тут как дружинушка ведь хоробраяА несли ему как чернильницу да вальячную,А и несли как перо лебединоё,А и несли как лист‑бумагу как гербовую.А и как тут Садко, купец богатый новгородскиий,А садился он на ременчат стулА к тому он к столику ко дубовому,А и как начал он именьица своего да он отписывать:А как отписывал он именья по Божьим церквам,А и как много отписывал он именья нищей братии,А как ино именьицо он отписывал да молодой жены,А и достальнёё именье отписывал дружине он хоробрыей.А и как сам потом заплакал он,Говорил он как дружинушке хоробрыей:«Ай же ты, дружина хоробрая да любезная!А и полагайте вы доску дубовую на сине море,А что мне свалиться, Садку, мне‑ка на доску,А не то как страшно мне принять смерть во синем мори».А и как тут он ещё взимал с собой свои гусёлка яровчаты,А и заплакал горько, прощался он с дружинушкой хороброю,А и прощался он теперичку со всим да со белым светом,А и как он теперичку прощался ведьА со своим он со Новым со городом.А потом свалился на доску он на дубовую,А и понесло как Садка на доски да по синю морю.А и как тут побежали черны‑ты карабли,А и как будто полетели черны вороны,А и как тут остался теперь Садко да на синем мори.А и как ведь со страху великогоА заснул Садко на той доске на дубовыи.А как ведь проснулся Садко, купец богатый новгородскиий,А и в Окиян‑мори да на самом дни,А увидел – сквозь воду пекет красно солнышко,А как ведь очутилась возле палата белокаменна.А заходил как он в палату белокаменну:А и сидит теперь как во палатушкахА и как царь‑то морской теперь на стуле ведь.А и говорит царь‑то морской таковы слова:«А и как здравствуйте, купец богатыи,Садко да новгородский!А и как сколько ни по морю ездил ты,А и как морскому царю дани не плачивал в сине море,А и теперь уж сам весь пришел ко мне да во подарочках.Ах, скажут, ты мастер играть во гусли во яровчаты:А поиграй‑ко мне как в гусли во яровчаты».А как тут Садко видит, в синем море делать нечего:Принужон он играть как во гусли во яровчаты.А и как начал играть Садко как во гусли во яровчаты,А как начал плясать царь морской теперь в синем мори,А от него сколебалосе все сине море,А сходилася волна да на синем мори,А и как стал он разбивать много черных караблей да на синем мори,А и как много стало ведь тонуть народу да в сине мореА и как много стало гинуть именьица да в сине море,А как теперь на синем мори многи люди добрыи,А и как многи ведь да люди православныеОт желаньица как молятся Николы да Можайскому,А и чтоб повынес Николай их угодник из синя моря.А как тут Садка новгородского как чёснуло в плечо да во правоеА и как обвернулся назад Садко, купец богатый новгородскиий —А стоит как топерь старичок да назади уж как белыи, седатыи,А и как говорил да старичок таковы слова:«А и как полно те играть, Садко, во гусли во яровчаты в синем мори!»А и говорит Садко как наместо таковы слова:«А и топерь у меня не своя воля да в синем мори,Заставлят как играть меня царь морской».А и говорил опять старичок наместо таковы слова:«А и как ты, Садко, купец богатый новгородскиий!А и как ты струночки повырви‑ко,Как шпенёчики повыломай,А и как ты скажи теперь царю морскому ведь:А и у мня струн не случилосе,Шпенечиков у мня не пригодилосе,А и как боле играть у мня не во что.А тебе скажет как царь морской:«А и не угодно ли тебе, Садко, женитися в синем мориА и на душечке как на красной девушке?»А и как ты скажи ему топерь да в синем мори,А и скажи: царь морской, как воля твоя топерь в синем мори,А и как что ты знашь, то и делай‑ко.А и как он скажет тебе да топеречку:«А и заутра ты приготовляйся‑тко,А и Садко, купец богатый новгородскиий,А и выбирай, как скажет, ты девицу себе по уму, по разуму».Так ты смотри, перво три ста девиц ты стадо пропусти,А ты другое три ста девиц ты стадо пропусти,А как третье три ста девиц ты стадо пропусти,А в том стаде на конци на остатниемА и идет как девица‑красавица,А по фамилии как Чернава‑то:Так ты эту Чернаву‑то бери в замужество,А и тогда ты, Садко, да счастлив будешь.А и как лягешь спать первой ночи ведь,А смотри, не твори, блуда никакого‑тоС той девицей со Чернавою.Как проснешься тут ты в синем мори,Так будешь в Нове‑граде на крутом кряжу,А о ту о реченку о Чернаву‑то.А ежели сотворишь как блуд ты в синем мори,Так ты останешься навеки да в синем мори.А когда ты будешь ведь на святой Руси,Да во своем да ты да во городи,А и тогда построй ты церковь соборнуюДа Николы да Можайскому,А и как есть я Никола Можайскиий».А как тут потерялся топерь старичок да седатыи.Ай как тут Садко, купец богатый новгородский, в синем мори,А и как струночки он повырывал,Шпенечики у гуселышек повыломал,А не стал ведь он боле играти во гусли во яровчаты.А и остоялся как царь морской,Не стал плясать он топерь в синем мори,А и как сам говорил уж царь таковы слова:«А что же не играшь, Садко, купец богатый новгородскиий,А и во гусли ведь да во яровчаты?»А и говорил Садко таковы слова:«А и топерь струночки как я повырывал,Шпенечики я повыломал,А у меня боле с собой ничего да не случилосе»,А и как говорил царь морской:«Не угодно ли тебе жениться, Садко, в синем мори,А и как ведь на душечке на красной да на девушке?»А и как он наместо говорил ему:«А и теперь как волюшка твоя надо мной в синем мори».А и как тут говорил уж царь морской:«Ай же ты, Садко, купец богатый новгородскиий!А и заутра выбирай себе девицу да красавицуПо уму себе да по разуму».А и как дошло дело до утра ведь до ранняго,А и как стал Садко, купец богатый новгородскиий,А и как пошел выбирать себе девицы‑красавицы,А и посмотрит, стоит уж как царь морской.А и как три ста девиц повели мимо их‑то ведь,А он‑то перво три ста девиц да стадо пропустил,А друго он три ста девиц да стадо пропустил,А и третье он три ста девиц да стадо пропустил.А посмотрит, позади идет девица‑красавица,А и по фамилии что как зовут Чернавою.А он ту Чернаву любовал, брал за себя во замужествоА и как тут говорил царь морской таковы слова:«А и как ты умел да женитися, Садко, в синем мори».А теперь как пошло у них столованье да почестен пир в синем мори,А и как тут прошло у них столованье да почестен пир,А и как тут ложился спать Садко, купец богатый новгородскиий,А в синём мори он с девицею с красавицей,А во спальней он да во теплоей;А и не творил с ней блуда никакого, да заснул в сон во крепкии.А и как он проснулся, Садко, купец богатый новгородскиий,Ажно очутился Садко во своем да во городи,О реку о Чернаву на крутом кряжу.А и как тут увидел – бежат по ВолховуА свои да черные да карабли,А как ведь дружинушка как хоробраяА поминают ведь Садка в синем мори,А и Садка, купца богатого, да жена егоА поминат Садка со своей дружиною хороброю.А как тут увидала дружинушка,Что стоит Садко на крутом кряжу да о Волхово,А и как тут дружинушка вся она расчудоваласе,А и как тому чуду ведь сдивоваласе,Что оставили мы Садка да на синем мори,А Садко впереди нас да во своем во городи.А и как встретил ведь Садко дружинушку хоробрую,Все черные тут карабли.А как теперь поздоровкались,Пошли во палаты Садка, купца богатого.А как он топеречку здоровался со своей с молодой женой.А и теперь как он после этогоА и повыгрузил он со караблейА как все свое да он именьицо,А и повыкатил как он всю свою да несчетну золоту казну,А и теперь как на свою он несчетну золоту казнуА и как сделал церковь соборную Николы да Можайскому,А и как другую церковь сделал Пресвятыи Богородицы.А и топерь как ведь да после этогоА и как начал Господу Богу он да молитися,А и о своих грехах да он прощатися.А как боле не стал выезжать да на сине море,А и как стал проживать во своем да он во городи.А и теперь как ведь да после этогоА и тому да всему да славы поют».(«Былины», ЛЕНИЗДАТ, 1984 год)

Уважаемые читатели! Прочитав былину «Садко», вы уже поняли в чем сила духа славянского народа из Новгорода? Это – и смелые решительные поступки наших пращуров, из-за которых возникает у нас чувство гордости, и их сообразительность, из-за которой будешь радостно улыбаться, и авантюризм, из-за которого волосы встанут дыбом и голова пойдет кругом.

В былине «Садко», дошедшей до нас благодаря такому творческому гению, как онежский крестьянин А.П. Сорокин, воспринявший ее в мужском деревенском клубе на мельнице и донесший ее до нас – его потомков, отразилась сама суть славян-новгородцев.

В репертуаре крестьянина А.П. Сорокина было много былин. По мнению многих, «Садко» была лучшей.

Более полных и высокохудожественных вариантов этой былины последующие их собиратели в северных деревнях уже не находили. Ее признали своей в северорусских поселениях. Их жители даже предпринимали попытки доказать, что сочинили ее они, воплотив в ней ум и сердце северных славян. Ну что ж, так оно могло и быть, ведь в древние века нынешняя Архангельская область и весь древний Поморский Север были завоеваны новгородцами.

Русский писатель и критик XIX века Виссарион Григорьевич Белинский (годы жизни 1811–1848) так отозвался о «Садко»:

«Это один из перлов народной поэзии».

5. «Былина о Садко» – языческое предание с вкраплением христианства

Былина «Садко» уникальна во многих отношениях – в ней соединились язычество и православие! Новгородец Садко путешествовал в былине в двух мирах – наземном (православном) и подводном (языческом).

Эту былину можно представить в виде трех частей.

Первая – бедный молодой житель Великого Новгорода зарабатывал на жизнь тем, что играл на гуслях на пирах богатых купцов. Но тем Садко надоел и они перестали его приглашать с индивидуальными «шоу-концертами». Чтобы отвести душу, Садко отправился на берег озера Ильмень, и устроил «шоу-концерт одного исполнителя» для озера. Этот «шоу-концерт» понравился Водяному Царю. Царь в знак благодарности за великолепную игру гусляра наградил его возможностью выловить из озера рыбок с золотыми перьями. Смекалистый новгородец Садко решил раззадорить купцов и поставил на заклад, что поймает золотых рыбок. Выиграл заклад, принеся в город золотых рыбок. И тем самым потеснил богатейшие купеческие ряды.

Вторая часть – разбогатев, Садко решил вторично поймать удачу и заявил новгородским купцам, что на заклад скупит все товары в Великом Новгороде. На этот раз удача отвернулась от него. Но неунывающий новгородец Садко решил поймать птицу – счастье с другого бока. Он снарядил своими товарами «флотилию» судов, чтобы отправиться за море в другие страны, где можно было втридорога сбыть свой товар. Садко возглавил свою «флотилию». И она удалилась в сине море – окиян.

Третья часть, пожалуй, самая интригующая, – в море случилось непредвиденное. Морской Царь нагнал на флотилию судов Садко морскую бурю.

Садко задумался. Из-за чего же на него прогневался Морской владыка? Может быть, Садко ему еще ни разу не заплатил дани? Морской Царь так просто не пропускает по морю корабли. У него есть своеобразная таможня: чтобы пересечь морской простор, надо заплатить ему, Морскому Царю, таможенный сбор, то есть налоги. Видя, что таможенный сбор не уплачен, Царь нагнал на флотилию судов Садко морскую стихию.

Следует задуматься и нам о том, что для человечества море опасно во все времена его существования. Особенно в древности. Две гибельные силы подстерегали древних мореплавателей – буря, грозящая потопить корабли, и безветрие, когда паруса кораблей превращались в беспомощные лоскуты тканей. В этом неприятном случае смогли ли гребцы своими усилиями обеспечить дальнейшее продвижение кораблей?

В былинном море Садко настигла стихия типа тайфун. Но буря оказалась особенной! Корабли не могли сдвинуться с места, как в безветрии. Это было чудо, созданное неведомыми, таинственными языческими силами. Они всегда вызывали у древних моряков страх.

Вот тогда-то Садко и решил, как и все язычники его времени, что Морского Царя надо задобрить жертвой! Жертвоприношение морю, «кормление» моря – старинный морской обычай, он известен всем народам, жизнь и благополучие которых зависели от морского Бога. В былые времена морю приносились даже человеческие жертвы. Впоследствии человеческие жертвы моряки стали заменять их подобием – в воду бросали соломенные куклы. Этот обычай моряки не забывали до самого последнего времени.

Оказалось, что Морскому Царю нужен был не просто налог, а таможенный сбор в виде самого Садко. И в этом случае сообразительный новгородец не попал впросак.

Морской Царь заставил Садко играть плясовую. И под его игру Царь плясал. Под игру Садко вели свой хоровод и морские девы – русалки.

Пляска морского царя вызывала бурю на поверхности моря-окияна. Морской Царь заставлял Садко играть целых трое суток. От его пляски вздымались волны, гибли суда, тонули люди.

Как начал играть Садко в гусельки яровчаты,Как начал плясать царь морской во синем море,Как расплясался царь морской.Играл Садко сутки, играл и другие,Да играл еще Садко и третьии,А все пляшет царь морской во синем море.Во синем море вода всколыбалася,Со желтым песком вода смутилася,Стало разбивать много кораблей на синем море,Стало много гинуть ильменьицев,Стало много тонуть людей праведных.

Сказание, будто буря происходила от пляски Хозяина водяной стихии, Морского Царя, могло возникнуть только лишь в языческие времена. В христианской религии такого не могло быть и не может.

Что еще необычно в сказании «Садко», так это брак человека с русалкой – существом нечеловеческого мира. Морской Царь предложил Садко выбрать в жены любую из царевен – красавец русалок. В подводном царстве Садко на помощь явился седой старичок – православный святой Никола Можайский. По его совету Садко выбрал Чернаву. Когда Садко увидел ее, то его внутреннее новгородское чутье подсказало ему, что облик Чернавы хотя и земной, даже новгородский, но что-то в ее красоте тянет к безумству. К тому безумству, что заставляет броситься в объятия идола Чернобога! Его объятия – это зло!

И тут же Садко вспомнил наставление святого Николая Можайского – не сотвори с ней блуд даже на брачном ложе! Призыву Чернобога Садко не внял. Он все же надеялся вернуться в мире людей. На брачной постели с русалкой Садко заснул, не выполнив по завету Можайского свои мужские обязанности, и проснулся в Великом Новгороде. Сказались чары святого Николая Можайского.

Православие оказалось выше язычества, святой Никола Можайский был выше языческого Морского царя. В результате Садко доказал, что православные страсти выше языческих.

Встреча Садко с Морским Царем напоминает древнеримские и древнегреческие мифы. В былине Морской Царь – это же мифический Морской Бог. Что показательно, Царь и Бог весьма доброжелательны к своим пришельцам

Былина о Садко – это прообраз современных книг о фантастическом мире космоса, о внеземных пришельцах, пытающихся погубить нашу планету, о современных компьютерах, в будущем готовых поработить людей или даже заменить нас – их создателей. Но это современное восприятие фантастики.

Сам собой напрашивается вопрос – язычество принесло людям только зло? Наверное, этот вопрос слишком прямолинеен и глуп. Ведь язычество – это этап развития человечества! Так же как и христианство!

6. Таким ли примитивным было язычество?

Чтобы представить себе суть язычества, следовало бы вновь обратиться к Несторовой летописи, хотя она и построена на Библии! И оттолкнувшись от нее, отправиться в безбрежное языческое море.

Начинается «Повесть…» рассказом о возникновении славян:

«BOT ПОВЕСТИ МИНУВШИХ ЛЕТ, ОТКУДА ПОШЛА РУССКАЯ ЗЕМЛЯ, KTO B КИЕВЕ СТАЛ ПЕРВЫМ КНЯЖИТЬ И KAK ВОЗНИКЛА РУССКАЯ ЗЕМЛЯ!

Так начнем повесть сию.

По потопе трое сыновей Ноя разделили землю – Сим, Xaм, Иaфeт… Иафету же достались северные страны и западные: Mидия, Албания, Армения Малая и Великая, Kaппaдoкия, Пaфлaгoния, Гaлaтия, Колхида, Босфор, Meoты, Дepeвия, Capмaтия, жители Тавриды, Cкифия, Фракия, Македония, Далматия, Малосия, Фессалия, Локрида, Пеления, которая называется также Пелопоннес, Аркадия, Эпир, Иллирия, славяне, Лихнития, Адриакия, Адриатическое море… В Иафетовой же части сидят русские, чудь и всякие народы: меря, мурома, весь, мордва, заволочская чудь, пермь, печера, ямь, угра, литва, зимигола, корсь, летгола, ливы. Ляхи же и пруссы, чудь сидят близ моря Варяжского…».

Читатели могут удивиться: народ хочет знать свою настоящую историю, а не древнееврейскую легенду о Ное и его сыновьях! Во время Всемирного потопа Ной согласно Библии построил ковчег, посадил в него каждой твари по паре (лошадей, коров, слонов, ослов, баранов, овец и других представителей животного мира). Неужели в ковчеге были и заранее запрограммированные в сыновьях Ноя представители всех человеческих наций по паре? Какой же величины была построена Ноем эта океанская «посудина»?

Если верить библейской легенде, после потопа ковчег оказался на склоне знаменитой белоснежной горы Арарат. Ныне эта гора является национальной символом армян, хотя и расположена на территории Турции. Неужели все славяне тоже выходцы из горы Арарат?

Да, задали вопросы монахи Киево-Печерской Лавры нам, их потомкам. До сих пор пытаются разрешить их на протяжении нескольких столетий их славянские праправнуки!

И все потому, что святой князь Владимир обратил Древнюю Русь в православное христианство. Сделал бы он нас мусульманами, пытались бы мы разгадывать другие исторические непонятности. Но ведь до князя Владимира славяне не были обделены религией. Какой она была, читатель наверняка уже знает – языческой.

Религия древних славян представляла собой свод сложившихся в дохристианской славянской культуре религиозных воззрений и отношений, а также способов организации духовного бытия и поведения. Исторически религия славян восходит к религии древнейших индоевропейцев (кстати, население Индии до сих пор придерживается языческой религии).

Сведения о религии древних славян сохранялись в основном в устной форме. Единственный письменный источник «Велесова книга» вызывает у специалистов большие сомнения в своей подлинности. И тем не менее в ней изложено то, что не противоречит славянскому духу.

Славянские мнения о священном были связаны с представлениями о всемогущей силе, животворящей и наполняющей сущее способностью к жизни. Но жизнь заставляла думать и о той силе, что могла привести и к погибели.

Существовавшие понятия делили сверх естественные силы на категории.

Высший разряд составляли боги. Понятие «Бог» означало – дающий долю, удел, богатство. Боги, так же как в античной религии, делились на небесных, подземных и земных.

К небесным богам относился Перун – бог-покровитель княжеской власти, дружины и воинского ремесла. Он имел облик различных воинов, иногда даже и конного.

Стрибог – бог атмосферных явлений, и прежде всего ветра.

Даждьбог – бог Солнца, податель тепла и света, бог плодородия и живительной силы. Его имя слышится в краткой, дожившей до наших дней, молитве – «Дай, Боже!»

К богам относилась и Земля, «Мать сыра земля», «Хлебородница», которая у славян не имела эротической окраски и впоследствии стала соотноситься с Мокошью. Мокошь – это женское божество, которое наделялось только положительными качествами.

Однако у славян были представления и о злых женских божествах, которым надо было приносить кровавые человеческие жертвы.

Мужским богом считался Белес. Его называли еще скотьим богом и считали, что он дарует обильный приплод, а следовательно, и богатство. Еще одним свойством Белеса считалось ясновидение.

Земные боги – это боги заселенного людьми мира. Их ответственность распространялась на культурные занятия, общественные и семейные отношения, быт и среду обитания. Это прежде всего Сварог – бог огня, поставленного на службу человеку. Сварог – бог-создатель земли и небес. Он творил не словом, не магией в отличие от Велеса, а руками, он создавал материальный мир. Он дал людям Солнце-Ра и огонь. Сварог сбросил с неба на землю плуг и ярмо, чтобы возделывать землю; боевую секиру, чтобы эту землю защищать от врагов, и чашу для приготовления в ней священного напитка.

Лель – в мифологии древних славян был богом любовной страсти. Он был сын богини красоты и любви Лады. О Леле – этом веселом, легкомысленном боге страсти – до сих пор напоминает слово «лелеять», то есть нежить, любить.

Ярило – бог весны, весеннего света и тепла; юная, стремительная и неуправляемая сила; божество страсти и плодородия. Символ праздника возрождения жизни.

Род – бог-создатель видимого мира. Все, рожденное Родом, до сих пор несет в себе его имя: природа, родина, родители, родственники. Род родил Сварога – великого бога, который довершил творение мира. Преемственность поколений, берущих начало от общих предков, древние славяне вложили в образ Рода. Он покровительствовал роженицам, определял судьбу новорожденного.

Хорс – древнеславянский бог Солнца – светила, сын Рода, брат Велеса.

Велес – один из величайших богов древнего мира, сын Рода, брат Сварога. Его главным деянием стало то, что Велес привел сотворенный Родом и Сварогом мир в движение. Велес – «скотий бог» – хозяин дикой природы, могучий волшебник и оборотень, толкователь законов, учитель искусствам, покровитель путешественников и торговцев, бог удачи.

Симаргл – был наделен зубами, когтями и крыльями, а потому ныне считается, что именно его изображали в древности как крылатого пса – охранителя посевов от диких животных, да и от домашнего скота тоже.

Существовали представления о богах, связанных с профессиональными занятиями людей.

Еще одна группа соотносилась с понятием о судьбе: Доля, Недоля, Лихо, Горе, Правда, Кривда…

У славян существовала вера в бессмертие души, в ее посмертное существование. При погребении необходимо было соблюсти все тонкости обряда, и только в этом случае душа обретала покой и впоследствии могла помогать потомкам. Славяне прибегали к различной форме захоронений, часто к кремации. Особое место в понимании мира у славян занимала вода. Они считали, что вода является стихией, связывающей живой и потусторонний мир.

В тяжелые годы славяне прибегали к ритуальному умерщвлению стариков в надежде на то, что перешедший в мир иной родственник облегчит участь живущих. Этот обряд назывался «сажать на лубок».

Существовало множество обрядов, сопровождавших человека в иной мир. Но не меньшее количество обрядов необходимо было соблюдать и после похорон. Наибольшее значение имела тризна – состязания и пиршество. Смысл этого обряда в усилении сил жизни, в победе ее над силами смерти.

Были и обряды перехода человека в другое состояние. К ним относились свадьба и рождение ребенка.

Существовала обрядность, связанная с природными явлениями: Святки, Масленица.

Иногда обряды сопровождались человеческими жертвоприношениями, но чаще жертвы были бескровными в виде пищи или иных даров. Часто жертвенная пища поедалась во время пира. В фольклоре сохранилось немало свидетельств о жертвенных пирах. Славяне считали, что на этих пирах присутствует Бог в виде гостя и одновременно хозяина ритуального пира, которого называли «Господь».