Где родилась Русь – в Древнем Киеве или в Древнем Великом Новгороде?

Здесь он вновь разгромил войско царя Бориса, пленил его и овладел всей страной от Дуная и до Балканских гор. Весной 970 года Святослав перешел через Балканы, штурмом взял Филипполь (Пловдив) и дошел до Аркадиополя. Дружинам его оставалось всего лишь четыре дня пути по равнине до Царьграда. Здесь и произошла битва с византийцами. Святослав победил, но потерял многих воинов и не пошел дальше, а, взяв с греков «дары многие», вернулся назад в Переяславец.

В 971 году византийцы хорошо подготовились. На Болгарию со всех сторон двинулись заново подготовленные византийские армии, многократно превосходя числом стоящие там Святославовы дружины. С тяжелыми боями, отбиваясь от наседающего врага, отходили русские к Дунаю. Там, в городе Доростоле, последней русской крепости в Болгарии, отрезанное от родной земли, войско Святослава оказалось в осаде. Более двух месяцев византийцы осаждали Доростол.

Наконец, 22 июля 971 года русские начали свой последний бой. Собрав перед сражением воинов, Святослав произнес свои знаменитые слова:

«Так не посрамим земли Русской, но ляжем здесь костьми. Ибо мертвые срама не знают, а если побежим – покроемся позором. Так не побежим, но станем крепко, а я пойду впереди вас. Если моя голова ляжет, то сами решите, как вам быть». И ответили ему воины: «Где твоя голова ляжет, там и свои головы сложим».

Бой был очень упорным, и многие русские воины погибли. Князь Святослав вынужден был отступить обратно в Доростол. И решил русский князь заключить мир с византийцами, поэтому советовался с дружиной: «Если не заключим мир и узнают, что нас мало, то придут и осадят нас в городе. А Русская земля далеко, печенеги с нами воюют, и кто нам тогда поможет? Заключим же мир, ведь они уже обязались платить нам дань – этого с нас и хватит. Если же перестанут платить нам дань, то снова, собрав множество воинов, пойдем из Руси на Царьград». И воины согласились, что князь их говорит правильно.

Святослав начал переговоры о мире с Иоанном Цимисхием. Историческая встреча их произошла на берегу Дуная и была подробно описана византийским хронистом Львом Диаконом в своей «Истории», находившимся в свите императора.

Иоанн Цимисхий в окружении приближенных ожидал на берегу Святослава. Князь прибыл на ладье. Он был не просто пассажиром, а гребцом наравне с простыми воинами. Отличить его греки могли лишь потому, что надетая на нем рубаха была чище, чем у других дружинников и по серьге с двумя жемчужинами и рубином, вдетой в его ухо.

Лев Диакон записал:

«Сфендослав был среднего роста, ни слишком высок, ни слишком мал, с густыми бровями, с голубыми глазами, с плоским носом и с густыми длинными, висящей на верхней губе усами. Голова у него была совсем голая, только на одной ее стороне висела прядь волос, означающий древность рода. Шея толстая, плечи широкие и весь стан довольно стройный. Он казался мрачным и диким».

В X веке современники произносили имя знаменитого князя немного не так, как мы – Свентослав. Причем «ен» звучало в нос – в древнерусском языке в этой позиции стояла так называемая носовая гласная. Из славянских языков, бывших тогда намного ближе друг другу, чем сейчас, она сохранилась только в польском. В прочих – отмерла. Но византийский историк Лев Диакон, оставивший о борьбе с киевским князем обширные записки, зафиксировал именно эту форму имени – с некоторым греческим акцентом – Сфендослав.

«О том, что этот народ безрассуден, храбр, воинственен и могуч, что он совершает нападения на все соседние племена, утверждают многие», – писал в своей «Истории» Лев Диакон. И продолжал: «Говорит об этом и божественный Иезекииль такими словами: «Вот я навожу на тебя Гога и Магога, князя Рос».

Гордитесь, соотечественники! Наших предков описывали как Божью кару!

Особенно потряс византийцев обряд человеческих жертвоприношений, который практиковали воины Святослава.

«Когда наступила ночь, – вспоминал Лев Диакон, – и засиял полный круг луны, скифы (так называет русов византийский историк. – Олесь Бузина) вышли на равнину и начали подбирать своих мертвецов. Они нагромоздили их перед стеной, разложили много костров и сожгли, заколов при этом по обычаю предков множество пленных, мужчин и женщин. Совершив эту кровавую жертву, они задушили несколько грудных младенцев и петухов, топя их в водах Истра».

Таковы были подлинные нравы святославовой дружины. Некоторых же больше всего потрясает ее языческое «бескорыстие». Ведь сами могли воспользоваться любовью пленниц! Но считали, что погибшие товарищи не должны остаться без подруг в загробном мире – и отправляли их в подарок мертвецам!

Правду сказал Гоголь: «Бывали и в других землях товарищи, но таких, как в Русской земле, не было таких товарищей».

Святослав напал на Византию с шестидесятью тысячами руссов. После битв с византийцами уцелело чуть больше трети – двадцать две тысячи. Греки называли точную цифру, исходя из того, что по условиям мира должны были снабдить каждого уходившего со Святославом воина двумя медимнами зерна (примерно 20 кг при пересчете на наши меры).

«Сфендослав, – написал в своей «Истории» Лев Диакон, – оставил Дористол, вернул согласно договору пленных и отплыл с оставшимися соратниками, направив свой путь на родину. По пути им устроили засаду пацинаки – многочисленное кочевое племя, которое пожирает вшей, возит с собою жилища и большую часть жизни проводит в повозках. Они перебили почти всех, убили вместе с прочими Сфендослава, так что лишь немногие из огромного войска росов вернулись невредимыми в родные места».

В Иоакимовской летописи это печальное событие было отражено следующим образом.

Заключив мир с греками, Святослав вместе с дружиной отправился на Русь по рекам в ладьях. Один из воевод предупредил князя: «Обойди, князь, Днепровские пороги на конях, ибо стоят у порогов печенеги». Но князь не послушал его.

А византийцы известили об этом кочевников-печенегов: «Пойдут мимо вас русы, Святослав с небольшой дружиной, забрал у нас много богатства и пленных без числа».

И когда Святослав подошел к порогам, оказалось, что ему совершенно невозможно пройти. Тогда русский князь решил переждать и остался зимовать.

С началом весны вновь двинулся Святослав к порогам, но попал в засаду и погиб.

В Иоакимовской летописи было записано:

«Пришел Святослав к порогам, и напал на него Куря, князь печенежский, и убил Святослава, и взял голову его, и сделал чашу из черепа, оковав его серебром, и пили из него».

Так погиб князь Святослав Игоревич. Случилось это в 972 году.

Гениальное дело замыслил князь Святослав, да его гениальная идея оказалась ему не по плечу. И все потому, что он не мог объединиться в выполнении своего замысла с матерью княгиней Ольгой. Язычник и христианка не смогли понять друг друга.

Святослав заявлял:

«Не любо мне в Киеве быть, хочу жить в Переяславце на Дунае».

А мать княгиня Ольга укоряла его вместе со своей свитой:

«Ты, князь, ищешь чужой земли и о ней заботишься, а свою покинул, а нас чуть было не взяли печенеги, и мать твою, и детей твоих. Если не придешь и не защитишь нас, то возьмут-таки нас. Неужели не жаль тебе своей отчины, старой матери, детей своих?» («Повесть временных лет»).

Конечно, Святославу было жаль и свою отчизну, и умирающую мать, и деток своих. Но он всем нутром чувствовал, что Киев является не главным героем всемирной торговой сети. Главным узлом всемирной торговой сети является низовье Дуная. Здесь сошлись интересы Западной Европы, Азии и Северной Европы. Потому так интенсивно и отстаивала свои интересы на Дунае Византия. Поэтому так энергично она пыталась внедрить православие в Киев, ведь через Киев можно было добраться до Великого Новгорода – основного поставщика в Европу торговых товаров Севера.

Если бы княгиня Ольга и ее сын Святослав объединились, то появилась бы в Европе Русская империя. Но им объединиться мешало многое, в том числе и разные у них были религии.

У Святослава был брат – Улеб. Это имя сегодня произносится как Глеб. По происхождению, оно скандинавское. Улеб – это Олав (Олаф). В отличие от Святослава, Улеб, как и княгиня Ольга, уже был христианином.

Потерпев в 971 году поражение от византийцев в Болгарии, Святослав обвинил в нем Улеба и его немногочисленных единоверцевв – христиан, бывших в его войске.

Согласно Иоакимовской летописи, он приказал замучить Улеба и его сторонников в Белобережье – на острове Березань, и пообещал, что после возвращения в Киев поступит так же с остальными приверженцами веры Христа, уже проникшей к тому времени на Русь из Константинополя.

Таким образом, первыми нашими христианскими мучениками стал брат Святослава Улеб и его безымянные дружинники, погибшие на Березани.

Летопись сохранила историю еще об одних мучениках-христианах (отце и сыне), которых язычники сожгли в Киеве уже при сыне Святослава – Владимире. Жрецы Перуна выбрали их в жертву по жребию. Конечно, жребий выпал на этих христиан отнюдь не случайно. Жреческая корпорация Перуна была обеспокоена распространением новой религии и решила уничтожить конкурентов.

Так что вражда между язычниками и христианами на Руси не затихала.

9. Из-за Древней Руси в Киеве был расстрелян украинский историк и писатель Олесь Бузина

Уважаемые читатели! Вспомните, что произошло 16 апреля 2015 года. В тот день президент России Владимир Владимирович Путин отвечал на вопросы российских граждан. Вопросов было за миллион. Касались они и общежитейских проблем, были и политические, были и вопросы, касавшиеся международных «распрей». И вдруг к Путину приблизился сотрудник его аппарата и подал какое-то сообщение. Выражение лица Путина тут же изменилось, и он произнес то, что взбудоражило весь зал:

– Только что из Украины пришла трагическая весть. В Киеве застрелен известнейший на Украине историк, писатель и журналист Олесь Бузина. Нельзя не исключать, что это политическое убийство!

Так что же такое политическое натворил киевлянин Олесь Алексеевич Бузина, что был застрелен в Киеве, во дворе дома, где жил? Какой грех взял на душу?

Написал книгу «Тайная история Украины-Руси». И она разошлась по всей Украине многотысячным тиражом! И была многократно переиздана!

Неужели из-за какой-то книжонки можно было бы убить человека? Оказывается, можно, если ее автор раскрыл всю мерзость части своих коллег – исторических и политических деятелей.

История – это сложнейшее человеческое изобретение. Она может объединить государства и их народы, а может их рассорить. Исторические ученые мужи могут возвеличить одни народы, а другие опустить. Вот так возникают битвы и сражения на исторической почве.

Книга Олеся Бузины «Тайная история Украины-Руси» была противовесом для многотомного труда украинского историка Михаила Грушевского «История Украины-Руси». Олесь Алексеевич популярно показал читателям, что Михаил Сергеевич многое в своей «Истории…» …

В России об Олесе Бузине, как о человеке и как об историке, писателе и журналисте мало что знают. Его книги, наделавшие много шума на Украине, практически неизвестны в России. И все потому, что до России они еще не дошли. Весь 2014 год и в начале 2015 года перед гибелью Бузина принимал участие в российских телевизионных политических ток-шоу на Первом канале и на канале «Россия-1». В этих передачах обсуждались политические события на Украине и в связи с этим отношения между Россией и Украиной. Но Олесь Бузина не обладал таким ораторским искусством, какой, например, есть у В.В. Жириновского. Поэтому, как ни крути, ни верти, но, к сожалению, не смог Олесь Алексеевич построить свое общение с российскими телезрителями таким образом, чтобы миллионная телезрительская «аудитория» запомнила его.

Не выделился он среди российских ораторов-аналитиков еще и потому, что у всех, у них было практически одно мировоззрении с Бузиной. На Украине же он был почитаем как публицист из-за своего особого взгляда на историю Руси, России и Украины, противоречившего взглядам украинских националистов.

Олесь Алексеевич Бузина родился в 13 июля 1969 года в Киеве. Его род старинный. Один дедушка из этого рода, проживающий в Австрии, недавно написал Олесю, попросил его принять титул барона, поскольку прямых наследников у дедушки не осталось. Олесю эта идея очень понравилась. Все смеялся, что теперь он будет Олесь Фон Бузина. Такой титул ему бы подошел (Александр Пылаев, «КОМСОМОЛЬСКАЯ ПРАВДА» 26 мая 2015 года).

Но вернемся к биографии Олеся. В 1992 году он закончил филологический факультет Киевского национального университета имени Тараса Шевченко по специальности – преподаватель русского языка и литературы.

Но Олесь Алексеевич стал заметен не из-за преподавательской деятельности, а способностью разыскать в древней истории факты, будоражущие воображение обычных жителей Украины.

Работал он в ряде киевских изданий: газетах «Киевские ведомости» (1993–2005), «2000» (2005–2006), с 2007 года – был автором многочисленных исторических публикаций в киевской газете «Сегодня» и книг, заставлявших националистов подавать на Олеся Алексеевича в суд.

Из-за книг Бузины и его публикаций против него были возбуждены следственные дела и проведено 11 судебных процессов. Все их он выиграл, доказав, что те украинские историки, что выступили против него, о древней истории не имеют ни малейшего представления или сознательно фальсифицируют ее.

В январе 2015 года Бузине было предложено занять кресло шеф-редактора газеты «Сегодня». Проработал Олесь шеф-редактором недолго. Понял, что это «кресло» сковало его творческие и политические возможности из-за требований его непосредственных руководителей отказаться от политических выступлений в московских телевизионных ток-шоу и от создания исторических книг. Националисты называли его книги «Докиевская Русь», «Тайная история Украины-Руси», «Воскрешение Малороссии», «Вурдалак Тарас Шевченко», «Союз плуга и трезуба. Как придумали Украину» не только скандальными, но даже вредными. Но читатели их расхватывали. Эти книги выдержали многочисленные переиздания.

В марте 2015 года Олесь уволился с поста шеф-редактора из-за «несогласия с цензурой руководства» украинского информационного холдинга, в который входила редакция газеты «Сегодня». По словам Олеся, такое его решение было связано с цензурой его деятельности и в холдинге вообще, и отсутствием полномочий менять кадровую политику в редакции, а также запретом для него на общение с зарубежной прессой. На его публикации в газете «Сегодня» была наложена ее руководством практически цензура.

Бузина придерживался идеи «русского мира», триединства российского народа («малороссов, белорусов и Великороссии»), поддерживал федерализацию и двуязычие Украины, её независимость и двуязычие украинской культуры, широкое развитие украинского и русского языков на Украине.

Чтобы подтвердить сказанное выше, настало время обратиться к одной из публикаций Олеся Бузины, вызвавшей ярость у противников Олеся. Называется она «Тайна «Слова о полку Игореве». Опубликована она была в украинской газете «Сегодня» 7 июня 2014 года.

10. В чем криминал тайны в «Слове о полку Игореве»?

Привожу публикацию Олеся Бузины «Тайна «Слова о полку Игореве» с сокращениями:

«… Среди древнерусских книг одна всегда вызывала во мне мистический ужас – «Слово о полку Игореве». Я прочел ее в раннем детстве. Лет в восемь.

… Что вызывало у меня ужас? Не поверите: больше всего я уже тогда боялся, что снова вернутся «времена первых усобиц» и встанет брат на брата. Было ли это предчувствием того, что ждет наше поколение? Я рос в Советском Союзе – одном из сильнейших государств в мире. Чувство защищенности, которое тогда было у советских людей, нынешние украинские дети даже не могут представить. Китайская стена на Дальнем Востоке. Западная группа советских войск в Германии. Ядерный щит над головой. И песня: «Пусть всегда будет солнце! Пусть всегда буду я!». В школе нас учили, что Киевская Русь – колыбель трех братских народов. В Москве правил Брежнев – выходец из Днепропетровска. Сомневаться, что народы – братские, не было оснований. Московский инженер получал столько же, как и киевский. «Динамо» Лобановского выигрывало один чемпионат СССР за другим. Бомжа не только на Крещатике (нигде в Киеве!) ни днем, ни ночью было не найти. И все-таки я боялся. Боялся, что это незаслуженное счастье уйдет. Смута, феодальная раздробленность – эти слова преследовали меня уже тогда, как кошмар.

Наверное, был у меня дар предчувствия. И когда в 1991 году в Беловежской Пуще трое новых «феодалов» разделили нас, как когда-то князья смердов, а мы только молчаливо внимали, и границы пролегли между прежними братскими республиками, я вспомнил «Слово о полку…» снова. И постоянно вспоминал в «бандитские 90-е», когда новые «князья» делили все вокруг, как и современники Игоря. Разве не современно звучало вот это: «Стал говорить брат брату: «Это мое! И то тоже мое!». И начали князья по малое «се великое» молвити, а сами на себя крамолу ковать, а погании со всех стран приходили с победами на землю Русскую».

Автор «Слова…» всю суть наших бед еще 800 лет назад, в конце XII века определил.

… Рукопись «Слова о полку Игореве» сгорела в Москве в 1812 году, во время войны с Наполеоном. Все последующие перепечатки были сделаны по первому печатному изданию 1800 года, озаглавленному «Ироическая песнь о походе на половцев удельного князя Новгорода-Северского Игоря Святославича». Неудивительно, что именно французы потом стаи утверждать, что «Слово…» – подделка. Кому же хочется признаваться, что твои земляки уничтожили, как варвары, великий славянский шедевр?

… Рыцарственный Игорь был, однако, не так бел, как изображает его автор «Слова…». Симпатию на Руси он вызвал, когда стал жертвой – попал в плен к половцам. У нас всегда прощают прежние грехи страдальцам. В 1169 году, согласно «Повести временных лет», юный Игорь Святославич оказался среди банды князей, ограбивших Киев. Инициатором нападения выступил суздальский князь Андрей Боголюбский. Впоследствии, уже в XX веке, кое-кто из националистических украинских историков пытался представить этот поход как первый наезд «москалей» на Украину. Но на самом деле Москва тогда была всего лишь мелким острожком, ничего не решавшим, а в якобы «москальском» воинстве рядом с сыном Андрея Боголюбского – Мстиславом – почему-то оказались Рюрик из «украинского» Овруча, Давид Ростиславич из Вышгорода (это под самым Киевом!) и 19-летний черниговец Игорь с братьями – старшим Олегом и младшеньким – будущим «буй-туром» Всеволодом.

… А в 1184 году Игорь снова «отличился». Великий князь киевский Святослав отправил объединенное русское войско на половцев. В походе участвовал и будущий герой поэмы с братом – неразлучным «буй-туром» Всеволодом. Но стоило союзникам углубиться в степь, как между переяславским князем Владимиром и нашим героем разгорелась дискуссия о методах дележа награбленного. Владимир потребовал, чтобы ему уступили место в авангарде – передовым частям всегда достается больше добычи.

Игорь, замещавший в походе отсутствовавшего великого князя, категорически отказал. Тогда Владимир, плюнув на патриотический долг, повернул назад и принялся грабить Северское княжество Игоря – не возвращаться же домой без трофеев! Игорь тоже не остался в долгу и, забыв о половцах, в свою очередь набросился на владения Владимира – переяславский городок Глебов, который захватил, не пощадив никого.

А в следующем году приключился тот самый злосчастный поход, по мотивам которого создана великая поэма. Вот только за кадром осталось то, что в составе Ипатьевской летописи содержит произведение, трактующее неудачу Игоря с куда более реалистических позиций. Историками оно условно названо "Повестью о походе Игоря Святославича на половцев". И неизвестный автор его рассматривает плен новгород-северского князя как справедливую кару за

погромленный русский город Глебов.

В отличие от "Слова…", где многое дано только намеком, "Повесть о походе…" представляет собой подробнейший отчет. Игорь в ней выражается не высокопарным штилем, а вполне прозаично. В "Слове…" он вещает:

«Хочу копье преломить край поля Половецкого с вами, русичи, хочу либо голову свою сложить, либо шлемом испить из Дону!».

А в «Повести…» просто боится людской молвы и принимает опрометчивое решение продолжать поход несмотря на затмение солнца, сулящее неудачу:

«Если нам, не бившись, вернуться, то срам нам будет хуже смерти. Пусть, как Бог даст».

… Бог дал плен. Автор «Слова…» кратко упоминает:

«Тут князь Игорь пересел из седла золотого в седло рабское».

Летописец же в «Повести…» детально повествует, как предводитель распадающегося на глазах русского войска пытается повернуть свою побежавшую легкую кавалерию – «ковуев» (одно из его вассальных степных племен), но, не догнав их, попадает в руки половцев «на расстоянии одного полета стрелы» от своих основных сил:

«И пойманный Игорь видел брата своего Всеволода, который крепко бился, и просил он душе своей смерти, чтобы не видеть падения брата своего. Всеволод же так бился, что даже оружия в руке его было мало, и бились они, обходя кругом озера».

Тут на зарвавшегося авантюриста, по словам летописца, находит раскаяние.

«И рек тогда Игорь: «Помянул я грехи перед Господом Богом моим, как много убийств, кровопролитий сотворил я на земле христианской, как не пощадил христиан, но взял на щит город Глебов у Переяславля. Тогда немало зла испытали безвинные христиане – отлучали отцов от детей, брата от брата, друга от друга, жен от мужей, дочерей от матерей, подруг от подруг, и все смятено пленом и скорбью было. Живые завидовали мертвым, а мертвые радовались, как святые мученики, огнем от жизни сей приемля испытание. Старцы умереть порывались, мужей рубили и рассекали, а жен – оскверняли. И все это сотворил я! Не достоин я жизни. А ныне вижу отмщение мне!». Не так просты были и отношения Игоря с половцами. По одной из версий, он сам был сыном половчанки. Как бы то ни было, новгород-северский князь охотно вступал в союзы со степняками. Причем не менее часто, чем воевал с ними. Ровно за пять лет до того, как попасть в плен к половецкому хану Кончаку, Игорь вместе с тем же Кончаком отправились вместе в набег на смоленских князей. Потерпев поражение на речке Черторый, они в буквальном смысле оказались в одной лодке. И половецкий хан, и русский князь, сидя рядышком друг с другом, бежали с поля битвы. Сегодня – союзники. Завтра – враги.

Да и в плену у Кончака в 1185 году герой «Слова о полку…» отнюдь не бедствовал. Он даже успел женить своего сына Владимира на дочери этого хана. Мол, чего время терять?

Воронье выклевывало в степи глаза погибшим дружинникам, а князь уже вел переговоры с врагом – о будущем для себя и своего удела в Новгород-Северском. Наверное, сидели рядом с Кончаком в юрте, пили кобылье молоко, торговались об условиях сделки. А когда все уже было решено, и православный священник обвенчал княжича и половчанку, принявшую христианство, Игорь, воспользовавшись доверчивостью степняков, ночью вместе с симпатизировавшим ему половцем Овлуром вскочили на коней, когда все спали, и рванули на Русь:

«Игорю Бог путь кажет из земли Половецкой на землю Рускую… Погасла вечерняя заря. Игорь спит. Игорь бдит. Игорь мыслию поля мерит от великого Дона до малого Донца. Овлур конный свистнул за рекою, велит князю разумети… Игорь соколом полетел, Овлур волком потек, стряхивая студеную росу, надрывая борзых своих коней…».

… После бегства из плена Игорь проживет еще 18 лет и даже станет черниговским князем. Сразу же после смерти Игоря в 1203 году его брат – тот самый «буй-тур Всеволод» вместе «со всею Половецкою землею», как пишет Лаврентьевская летопись, отправится в поход на Киев:

«И взяли и сожгли не только Подол, но и Гору и митрополию святую Софию ограбили и Десятинную святую божницу разграбили и монастыри и иконы ободрали…». По словам летописца, «сотворили великое зло в Русской земле, какого не бывало от самого крещения над Киевом».

… Я отнюдь не желаю развенчивать поэтический образы, созданные автором «Слова о полку Игореве». Просто обращаю внимание на то, что был Игорь грешен. Было на руках его немало крови соплеменников. Не отправься он в свой последний злосчастный поход в Степь, так и остался бы в памяти потомков одним из бесчисленных феодальных разбойников.

… Но важно даже не это. Почему вспомнился мне в очередной раз поход Игоря в землю Половецкую? Да потому, что действие знаменитой поэмы, о чем мы не задумываемся, все ее знаменитые военные сцены, происходят в нынешнем Донбассе – примерно в тех местах, где сегодня находится город Славянск. Игорь шел в степь вдоль Северского Донца. Он был северским князем – властителем славянского племени северян. Целью похода его был Дон, притоком которого является Донец. Где-то рядом с солеными озерами возле нынешнего Славянска, в местности, где нет пресной воды, князь Игорь был разбит половцами. Большинство исследователей сходятся именно на этой версии локализации места летописной битвы – именно между озерами Вейсовым и Репным в 1894 г. при прокладке железной дороги через Славянск рабочие выкопали на небольшой глубине множество человеческих костяков и остатков железного оружия – следы знаменитого сражения.

Все мы в той или иной степени – потомки и русичей, и половцев. Две трети нынешней Украины – это бывшая земля Половецкая. И только одна треть – северная – принадлежала Руси. И вот снова в тех же местах, что и восемь веков назад, льется славянская кровь. Снова пришла Усобица. Брат убивает брата. Что не может не наполнять душу мою печалью».

С начала XXI века подобных исторических публикаций у Олеся Бузины было много. И все они вызывали ярость у украинских националистов.

Приведенная мною публикация Олеся была напечатана в украинской газете «Сегодня» в начале лета 2014 года, когда Юго-Восток Украины не захотел подчиниться украинским националистическим олигархам.

После этого президент Украины Петр Порошенко публично заявил, что креститель князь Владимир является создателем «Европейской «Украины-Руси».

Но еще в 2007 году Олесь Бузина опубликовал книгу «Тайная история Украины-Руси», а в 2014 году – «Докиевская Русь». Прочитав ее, многие на Украине поняли, что Петр Порошенко подхватил националистическую выдумку председателя Украинской Центральной Рады М.С. Грушевского. Еще в начале XX века Грушевский, впитавший в себя неприятие императором Австро-Венгрии российского духа, сочинил многотомный труда под необычным названием «Истории Украины – Руси». Этот многотомник приняла на «Ура!» часть украинской интеллигенция, настроенная националистически. Сегодня идеи Грушевского, заключающиеся в возвеличивании древнего Киева, как будто бы столицы древнего европейского государства Украины-Руси, по сравнению с которым Великий Новгород был мелкой сошкой, подхватил нынешний президент Незалежной Украины Петр Порошенко.

Олесь Бузина, увидев, как идеи Грушевского поднимаются на щит в сегодняшней Украине, издал свою книгу под впечатляющим названием «Тайная история Украины-Руси». Последовали другие его исторические разоблачительные публикации. Так что у украинских националистов причин для убийства Олеся Бузины было более, чем достаточно. Не вытерпела националистическая душа, и раздались выстрелы!

Еще раз давайте задумаемся: не нашел М.С. Грушевский в своем многотомнике «История Украины-Руси» места для Великого Новгорода! Петр Порошенко стал вторить ему. Но в древние времена наши предки даже не предполагали, что Русью командует украинский Киев. Древние киевляне прекрасно знали, что их князья захватывали киевский княжеский трон, только придя с могучим войском из Великого Новгорода. Так кто же был в Древней Руси могущественнее? Конечно, победитель. А им всегда был Великий Новгород!

Прочитайте, уважаемые читатели, следующие главы этой книги, и вы убедитесь в этом.

Глава V

Великий Новгород – зачинатель торгового капитализма

1. Торгово-купеческая мощь Великого Новгорода породила, по мнению академика Михаила Николаевича Покровского, торговый капитализм

В то время Великий Новгород наращивал свою торговую мощь.