Помоги проекту - поделись книгой:
Итак, о том, что бабочки совершают перелеты, люди знали давно. Но о самих перелетах почти ничего не известно. Как бабочки выбирают путь, как ориентируются в пространстве, какова их скорость в полете — многое интересует людей, и, чтобы узнать все это, начали изучать перелеты бабочек всерьез. Конечно, это трудно — на бабочек ведь колец, как на птиц, не наденешь. Вот и придумали — метят их особой краской разных цветов. Поймают, мазнут легонько кисточкой и отпускают. Американские ученые метят бабочек иначе. Одни приклеивают им на крылья крошечные этикетки, другие пробивают дыроколом крыло бабочки и в образовавшееся отверстие вставляют бумажку с надписью. А так как для полета очень важно, чтоб вес бабочки не увеличивался даже на тысячную долю грамма, то вес бумажки рассчитан с предельной точностью: он равен весу того кусочка крыла, который удален дыроколом.
Один немецкий ученый кормил гусениц каким-то веществом, от которого на крыльях выводившихся впоследствии бабочек появлялись хорошо видные светло-красные пятна. А недавно он выпустил шестьдесят тысяч бабочек-капустниц, на крыльях которых рядом с миниатюрной этикеткой была прикреплена крошечная алюминиевая пластинка. (Вместе с этикеткой пластинка весила три миллиграмма.) Ученый рассчитывал, что пластинка будет блестеть на солнце и привлечет внимание людей.
Но разговор о зимовках бабочки на этом не кончился. Я, кстати, вспомнил одну историю, удивившую меня.
Это было зимой. Стоял сильный мороз, и я торопился домой. И вдруг застыл как вкопанный. Даже забыл, что у меня совершенно окоченели ноги. Прямо передо мной в снегу лежала большая бабочка. По темным крыльям со светлыми полосками по краям я сразу узнал траурницу. Но откуда она взялась зимой на снегу? Я был убежден, что бабочки не доживают до холодов — зимуют их яички, из которых весной появляются гусеницы или куколки, а из них с наступлением теплых дней выводятся бабочки. Тогда я так и не мог ответить, откуда же взялась эта бабочка? И вот теперь, узнав о перелетных бабочках, я подумал: может быть, она не успела улететь вовремя на юг и замерзла? Но где же она была до самых морозов?
Когда я закончил рассказ, адмирал оглянулся и указал мне на сидящих рядом двух похожих друг на друга траурниц. Только у одной каемка на крыльях была желтая, а у другой — бесцветная, белая.
— Это — мать и дочь, — сказал адмирал, — но, прежде чем объяснить тебе, почему они разные, ответь-ка на вопрос: замечал ли ты, что траурницы весной появляются одними из первых?
— Замечал, кажется, — не очень уверенно ответил я.
— А какого цвета каемка бывает у них на крыльях, не замечал?
— Не замечал!
— А не думал ли ты, что траурницы появляются слишком рано?
Я ответил, что не думал об этом. Тогда адмирал наконец перестал мучить меня вопросами. И рассказал, что траурницы зимуют! С наступлением холодов они не гибнут, как многие другие бабочки, а, забравшись в какое-нибудь укромное местечко, засыпают до весны. Пригреет солнышко, и они проснутся. А узнать тех, кто перезимовал, легко по кайме. У бабочек за зиму она выцветает и становится совсем светлой, почти белой.
Тогда я понял, откуда взялась бабочка на снегу и что с ней произошло. Ее погубило то, что до поры до времени спасало: скорее всего, печная труба. У этой трубы где-нибудь на чердаке пристроилась бабочка пережидать зиму. Но вот ударили морозы, печку стали топить сильнее, сильнее, труба нагрелась, и тогда бабочка проснулась. Она не поняла, не сообразила, что не солнечные лучи разбудили ее. Расправила бабочка крылья и вылетела в чердачное окошко. Может быть, даже не успела заметить, что не зеленая трава на земле и не зеленая листва на деревьях, а все вокруг покрыто холодным белым снегом. И сразу замерзла.
Между тем начало смеркаться, и дневным бабочкам давно уже пора было устраиваться на ночь. Да и мне надо было торопиться в город. Однако перед уходом я дал слово опять приехать сюда. А вот кому я это обещал и что было дальше, я расскажу потом.
Глава вторая, дополнительная.
Хороший мальчишка с большим сачком
Обо всем, что я узнал от бабочек, мне очень хотелось рассказать Мишке Крышкину. Я уверен, что после этого он изменил бы свое отношение к чешуекрылым.
Но Мишку Крышкина мне повидать тогда так и не удалось. Зато я увидел другого мальчишку. В руках у него был сачок, а на боку сумка, в которой что-то позвякивало. «Банки», — догадался я и понял, что этот мальчишка идет ловить и уничтожать бабочек.
— Послушай, — я решительно шагнул к мальчишке, — куда и зачем ты идешь?
— Я иду ловить бабочек, — спокойно ответил он.
— Вот! Я так и знал! Ты — второй Мишка Крышкин! — И я рассказал ему про Мишку.
— Да, Мишка ваш — плохой человек, — сказал мальчишка с сачком, — он приносит вред, а мог бы приносить пользу.
— Приносить пользу? — удивился я. — Уничтожать бабочек и приносить пользу?
Теперь настала очередь удивляться мальчишке:
— Вы, наверное, совершенно незнакомы с бабочками?
— То есть как незнаком? — обиделся я. — Я с ними совсем недавно беседовал в лесу. И они мне многое рассказали…
— Ну что ж, может быть, — вежливо согласился мальчишка, хотя я видел, что он мне явно не поверил. — Но для того чтоб знать бабочек, вовсе не надо быть с ними лично знакомым. Да, впрочем, быть знакомыми со всеми просто невозможно! Знаете, сколько бабочек на земле? — оживился он. — Больше восьмидесяти тысяч видов. Только в нашей стране их больше десяти тысяч.
— Где же они живут?
— Да всюду! В лесу и в поле, в садах и на огородах. Даже у нас дома. Ведь моль — это тоже бабочка!
Потом-то уж я узнал — и от мальчишки с сачком и из книг, — что бабочки очень и очень разные. Есть совсем крошечные, почти невидимые, а есть огромные, ни одним сачком их не поймаешь! Такие бабочки — титанолабис коллосус — живут в Австралии и на Новой Гвинее. Размах их крыльев больше четверти метра! Местные жители стреляют в бабочек из лука специальными тонкими стрелами, а натуралисты, чтоб добыть такую бабочку, пользуются ружьями. Конечно, ружья эти заряжаются не пулями, а специальной мелкой дробью или песком.
Есть бабочки дневные, есть ночные. Есть и такие, которые совсем не похожи на бабочек. Есть безвредные. А есть и опасные вредители.
— А вы разве не знали этого? — спросил мальчишка с сачком.
Нет, я, конечно, знал, что есть насекомые-вредители. Но то, что рассказал мне мальчишка с сачком, было для меня ново.
Каждый знает, что бабочка появляется из куколки. В куколку превращается гусеница. А сама гусеница появляется из яичек. Яички же откладывает бабочка. Получается как бы четыре жизни. Но обратите внимание — сама бабочка ест очень мало, питается в основном сладким соком цветов — нектаром. Куколка ничего не ест, и яички, конечно, тоже никак не могут получать пищу. А они живут. Чем же они питаются? Питательными веществами, которые накопила для них гусеница. Вот гусеница ест много! Во-первых, она сама очень быстро растет: ведь выводится она из крошечного яичка, которое часто гораздо меньше булавочной головки, а к моменту окукливания гусеница достигает нескольких сантиметров длины! Короче говоря, гусеница увеличивается во много-много раз. (Например, гусеница обыкновенной платяной моли, живущей в наших квартирах, за время своего роста увеличивается в 400 раз, а гусеница тутового шелкопряда — в 10 тысяч раз.) Она растет, а значит, ей надо много еды. Да к тому же надо копить питательные вещества для куколки и бабочки.
Питаются многие гусеницы растительной пищей. Значит, приносят вред.
«Много ли может съесть одна гусеница? — подумал я. — Два-три десятка листьев. Разве это так страшно?» Но оказывается, некоторые гусеницы очень прожорливы. Например, 400–500 гусениц белой американской бабочки могут полностью уничтожить листву на дереве средней величины. 400–500 гусениц. Много это или мало? Не много. Ведь насекомые очень плодовиты. Вот крошечная бабочка лугового мотылька. Она весит всего одну сороковую грамма. А общий вес потомства только одной бабочки за одно лето потянет чуть ли не четверть тонны. И чтоб прокормиться этой «семейке», требуется столько зелени, сколько хватило бы двум-трем коровам на целый год!
Не удивительно поэтому, что в годы, когда появляется много гусениц, они приносят огромный вред.
В 1924 году появилось в нашей стране очень много бабочек озимой совки, и ее гусеницы съели столько хлеба, что им можно было бы нагрузить железнодорожный состав длиною в 100 километров!
А в 1929 году другой вредитель — луговой мотылек — уничтожил продуктов на сумму, равную стоимости Днепрогэса!
В Соединенных Штатах Америки ежегодно от вредителей гибнет продуктов на 4 миллиарда рублей. Ученые подсчитали, что этими продуктами можно было бы в течение года кормить 5 миллионов человек — население целой страны, такой, как Финляндия или Дания. А всего на земном шаре от разных вредителей гибнет четверть всего урожая!
Конечно, губят его не только гусеницы бабочек — губят личинки разных жуков и сами жуки, грызуны, моллюски, клещи, черви. Но и бабочкам, то есть их гусеницам, принадлежит тут не последнее место!
— Значит, Мишка Крышкин все-таки делает полезное дело?
— А вот и нет! — горячо воскликнул мальчишка с сачком. — Чтоб делать полезное дело, надо знать, кого уничтожать!
— А разве не все они…
— Не все! — перебил меня мальчишка с сачком. — Конечно, не все!
Он немного подумал и решительно повернул назад.
— Пойдемте, — сказал он, — я вам покажу свою коллекцию!
Тут были все бабочки, которых я знал, и еще очень много таких, которых я видел первый раз.
— Мишка Крышкин, наверное, уничтожает всех подряд — и вот траурницу, и адмирала, и аполлона, и голубянок, и репейниц.
— Наверное, — согласился я.
— Вот это и плохо! Ведь все они, бабочки, — мальчишка кивнул в сторону ящика, где под стеклом виднелись траурницы, аполлон и другие, — никакого вреда не приносят — приносят вред только те бабочки, гусеницы которых живут на растениях, нужных человеку. А гусеницы этих, — он опять указал на ящик, — живут на сорняках. Значит…
— Значит, они даже полезны! — обрадовался я.
— Да, гусеницы этих бабочек уничтожают сорные травы. Правда, гусениц, живущих на сорняках, не так много, как вредных гусениц, но… — Мальчишка вдруг улыбнулся и тихо добавил: — Они же очень красивые. И когда смотришь на них, как-то радостно становится. Разве это не польза?
— Польза! — согласился я.
— Некоторые из этих бабочек действительно приносят очень большую пользу. Вот хотя бы она. — И мальчик указал мне на репейницу-путешественницу, которую я видел в лесу.
Я уже знал, что называется она репейницей, потому что гусеницы ее живут на репейнике. А репейник — сорняк… Гусеницы бабочек очень прожорлива и питаются сорняком. Значит, уничтожают много сорной травы!
— Верно, — подтвердил мальчишка с сачком. — Однажды, в 1942 году, в Соединенных Штатах Америки видели стаю репейниц, в которой было около трех триллионов бабочек…
— Представляю, сколько сорняков уничтожено!
— Все! — воскликнул мальчишка. — Все сорняки уничтожили репейницы в те годы в США. Это так понравилось фермерам, что они обратились к ученым с вопросом: нельзя ли каждый год выводить побольше репейниц?
— И что же ответили ученые?
— Не знаю, — покачал головой мальчишка. — Скорее всего, ответили тоже «не знаем», потому что бабочки, как ни удивительно, изучены еще не достаточно хорошо. Впрочем, какие вредные, какие полезные, уже известно… Вот! — Он взял меня за рукав и подвел к другому застекленному ящику, висевшему на стене.
Я увидел знакомых уже мне боярышниц и капустниц, совок, лугового мотылька, пядениц, разных молей.
— Они — вредители, — сказал мальчишка, — их очень полезно знать «в лицо». Вот если бы ваш Мишка Крышкин…
Вообще-то он вовсе не мой, но я ничего не стал говорить — какая разница? И дело ведь тут не в одном Мишке Крышкине. На коллекцию полезных и вредных бабочек интересно посмотреть многим ребятам. Но так как все ребята не могут прийти и посмотреть коллекцию моего нового знакомого, я попросил нарисовать ее для вас.
Посмотрите на нее, ребята, внимательно! Запомните полезных и вредных бабочек.
Кстати, у мальчишки с сачком была еще и коллекция жуков. Тоже — вредных и полезных.
Вот она.
Поделиться книгой: