Девичье сердце

ещё чуть-чуть вырасту, Отче, и вам почитаю.

2013

* * *

У неё всё супер — любая бы так хотела –

в гармонии пребывают и ум, и тело:

ухоженное лицо, наращенные ресницы,

деловая притом: ей пишут из заграницы,

предлагают проекты, выгодные условия…

О ней говорят без зависти и злословия

за спиной, она умеет создать уют

в коллективе…

— Умница!

Все это признают.

И в любых делах сопутствует ей удача,

осаждают мужчины, один другого богаче…

Живёт как в кино! Без преувеличения.

Рестораны, поездки, новые приключения…

Успевает она и в церковь зайти в субботу,

свечку воткнуть за друзей, за коллег с работы,

на всех хватает времени и внимания –

хоть когда звони — поддержка да понимание…

У неё нет проблем. И даже в порядке вес –

сколько об этом девчонками слёз пролИто! –

она занимается спортом, качает пресс,

у неё никогда не было целлюлита…

Тренер по йоге советует ей не сутулиться.

Жизнь прекрасна. Так было, так будет впредь…

Но видит если, как он идёт по улице,

обнимая другую,

ей хочется — умереть.

2015

БОГОХУЛЬСТВО

ты увидишь его — тут же резко подкосит колени,

в позвоночник ударит как молния нервный озноб.

как же ты влюблена! ты готова просить позволенья

у соперниц — его целовать как покойника в лоб.

ты не ешь и не спишь и стихами исходишь как рвотой –

коль уж кинет он взгляд на тебя — будто нищему медь,

и, читая твой блог, замечает завистливо кто-то:

"Это ж надо! Я б многое отдал, чтоб так же уметь!"

он твой смысл, твой предел, и стихами он кормит с ладони

точно белку тебя, самовластно, с небрежной ленцой.

он стихов не читает. его лишь маленечко тронет

как при нём ты, смутившись, прикроешь ладонью лицо.

ты стоишь в уголке, оглушенная собственным пульсом

он сегодня так щедр! он тебе помахал: "Подойди…"

ты немного пьяна, и вот-вот совершишь богохульство -

станешь крест целовать на его обнажённой груди.

2014

ДВЕ ЖИЗНИ

У неё есть две разных жизни: в Москве и в Ницце.

И её самолёты носят — стальные птицы –

регулярно туда-сюда.

Деловой визит.

Ищет случай судьба,

как вода — щель, как шарик — лузу.

Он плеснул на фуршете шампанское ей на блузу,

извинялся цветами, так совестно было французу

с наземными глазами –

не хочешь ведь, а сразит…

И любовь расцвела ослепительным фейерверком.

Пусть он молод, не слишком крут (по её то меркам!),

он ей золото дарит, служа незаметным клерком,

обнимает у трапа:

— Мог бы, с тобой летал.

Тут и там хорошо ей.

И совесть её не гложет.

В одиночестве разве только вздохнет, быть может.

Отчего же не брать у жизни всё, что предложит,

если есть красота, возможности, капитал?

Прилетая в Москву, порхает на шею к мужу,

улыбается, зубы сверкающие наружу,

кокетливо ёжась, жалуется на стужу,

вся свободная, вся простая, сейчас и здесь.

Муж везёт её чемоданы. Готовит ужин.

Он надёжен, нежен и, безусловно, нужен.

Он торжественно выбрит, костюм у него утюжен.

— Ну садись скорее, любимая, будем есть…

А неделю спустя она улетает в Ниццу,

дней на пять опять –

вся жизнь её на лету –

спокойная.

Муж не забудет кормить куницу,