Девичье сердце

он хранится на диске у Бога.

2013

СТАРЫЙ ХИМИК

Я блужаю впотьмах, как и всякий, кто истину ищет,

собираю по крохам от всех её словно нищий,

в небесную чашу стучусь, в золотое днище,

занимаясь йогой, пытаюсь сделаться чище…

…но мне снится, как я вливаю в себя винище,

бокал за бокалом, морщась и чуть дрожа.

Я, дух укрепляя, стараюсь подняться рано

утром, когда такая чистая прана,

в четыре часа, и не спит разве только охрана

да старых химик с четвёртого этажа.

…но мне снится и в эту куцую ночь летом,

что я набиваю трубку, назло обетам;

наполняются лёгкие дымом, а разум — светом,

каждая клеточка тела зажмуривается при этом,

благоговейно отдав себя в руки Джа.

И однажды пойму я, что истины нет единой,

что бывает истина дымом, водою, льдиной,

горизонтом далеким — хоть жизнь напролет иди, но

никак не дойдешь

до небесного рубежа…

А старый химик всю ночь просидит на корточках

на лестнице, весь в морщинках как в тонких чёрточках;

он будет курить, дым выпуская в форточку,

где город проступит в дымке, зарю держа.

2014

ПОСЛЕДНИЕ

Это твоё стремление разрушать

стереотипы тебя приведёт в полицию.

Или в психиатрическую больницу,

где мне свиданий с тобою не разрешат.

Это твоё стремление защищать

всех и вся, даже грязных девок, которых мацают…

Однажды мне точно придётся у реанимации

встречать рассвет. Я могу тебе обещать.

Это твоё стремление унижать

тех, кто сам себя унижает жадностью,

похотью, злостью, глупостями и ложью

и уповает при этом на милость божью,

скрываясь от совести крысой в углу гаража –

оно когда-нибудь нас приведёт к ответу,

сейчас или после не важно, но в мире этом

таким не рады. Нам не минуть ножа.

Это твоё стремление всех прощать,

и даже тех, кто от этого не исправится –

ты не щадишь себя — это мне не нравится…

Ты слишком упрям в некоторых вещах.

Это твоё стремление всех любить…

Оно неизбежно нас приведёт к погибели.

Давай в убежище лучше, чтоб нас не выбили,

и на посту не зевать, чтоб никто не смог

нас уничтожить. Ведь, какие б мы ни были –

мы исчезающий вид. Сохрани нас Бог!

Генофонд человечества. Каменные скрижали.

Мы озябшие руки протягиваем к костру.

Нас опять преследуют. Снова мы убежали.

Я склоняюсь к плечу, но тебе это не по нутру…

Между нами как будто прозрачная тонкая кожица,

демаркационная линия, межевая.

Ты как-то сказал, что последним нельзя размножиться…

они ведь слишком мучительно здесь выживают.

2013

ПОЭТ И СМЕРТЬ

Старый поэт всё, что нажил, сложил на стул –

несколько книг в дешёвеньком переплёте.

С виду, казалось, крепок ещё. Сутул.

Смерть от инфаркта, однако, была в полёте.

Чёрные крылья над Городом распластав,

тенью накрыв дома, купола и шпили,

парила. И крепко помнила свой устав.

Она не потерпит, чтоб гнали и торопили.

Незваная прилетела. Стучит в окно

тоненьким клювом озябшей зимой синицы.

Старый поэт вздыхает, встаёт. Темно.

Книги лежат, монолитно сомкнув страницы.

Как он любил, как буйно цвела душа –

Каплями яркими в них навсегда застыло.

Старый поэт идёт, тяжело дыша,

окно открывает. Веет метелью стыло.

Он не боится смерти. В сырую мглу

он заглянул, распахнутый, в одиночку.

Только сказал: "Погоди чуть, постой в углу…