Йорик: Значит в «Созвездии» все произошло случайно?

Марио: Возможно. Только в записке-то говорилось именно о «Созвездии».

Йорик: Загадка какая-то да и только.

Джулио: Я думаю, скоро выяснится и это. Того, что я раскопал уже хватит что бы сделать настоящую «бомбу». Боюсь только, как бы мне самому это не вышло боком. Ну ладно, побегу пожалуй. Время не терпит. Главное — протолкнуть это как-то в печать. (Уходит.)

Йорик: Да-а, хочешь ты этого или нет, а скандал получится грандиозный.

Марио: Полагаю, да. Но меня в этом беспокоит только то, что раздуваться он будет, скорее всего, от моего имени.

СЦЕНА ДЕСЯТАЯ

(Гостиная в доме Инсидиас. Ковард и Лаура врываются в нее из двух противоположных дверей навстречу друг другу и встают друг перед другом в позу: Ковард разъярен как бык, Лаура всем своим видом пытается продемонстрировать холодное презрение.)

Инсидиас

Так вот какую ты свинью Мне подложила, милая Лаура!

(Потрясает у нее под носом очередным номером газеты.)

Лаура

Уж, кажется, сто раз тебе сказала, Что сам во всем виновен ты, Сначала перепутав название отеля, Где мы условились подстроить западню, А после даже не подумав прочитать в газете Как все прошло и ГДЕ.

Инсидиас

Сегодня ж эти грязные ублюдки Меня с дерьмом смешать готовы

(Рвет газету на кусочки.)

Как будто бы цепные псы, сорвавшись с цепи, Вот-вот сожрут хозяина, который До этого кормил их и лелеял… Сегодня же уволю всех!

Лаура

Не вздумай! Ведь это может означать лишь то, Что все, что пишут — правда. И тогда Ты окончательно себя запрешь в ловушку, Устроенную собою же самим.

Инсидиас

А не все ли уж теперь равно? Ну ладно, с ними я расправлюсь позже, А вот Марио Готов его убить собственноручно! Я не намерен больше ждать И медлить малодушно! И, видит Бог, теперь уже ничто Меня остановить не в силах!!!

СЦЕНА ОДИНАДЦАТАЯ

(Комната в доме Марио. Марио, как обычно, сидит за столом и что-то пишет. Слышится шум голосов, треск сломанной мебели, в комнату врывается Инсидиас.)

Инсидиас

Ага, а вот и ты, голубчик! Ну что ж, сейчас с тобой мы потолкуем! Хоть разговор мой вряд ли будет долгим!

Марио

Что вам угодно, сударь?

Инсидиас

Что мне угодно? Ха, убить тебя, подонок!

(Он трясущимися от ярости руками достает из под плаща пистолет и стреляет в Марио. Промахивается.)

Марио: Сдается, мне, что вы немного промахнулись, сударь… Коль скоро, первая попытка убить меня не удалась, могу ли я наконец узнать причину вашего недовольства мною, пока вы не попробовали сделать это еще раз?

Инсидиас

Ах ты мерзавец! И ты еще имеешь наглость Меня об этом спрашивать После того, как очернил меня Как только мог передо всеми?!

Марио: Вы, очевидно, имеете в виду то, о чем сейчас трубят в газетах, о провале вашей такой блестящей, казалось бы, задумки? Тогда, смею вас уверить, что я имею к этому отношение весьма посредственное, и что все это происходит помимо моей воли. Хотя, мне нет нужды перед вами оправдываться, так что вы можете попытаться еще раз закончить начатое. Если у вас нет больше оружия, то могу порекомендовать отличные казацкие шашки, привезенные мною из России. Только уж позвольте на сей раз мне себя защищать…

(Они хватают со стены шашки, встают в позицию фехтовальщиков-шпажистов и начинают поединок, превосходство в котором явно принадлежит Марио. Под его натиском Инсидиас вынужден отступить вглубь дома и далее — на улицу.)

СЦЕНА ДВЕНАДЦАТАЯ

(Марио сидит в комнате, но такое впечатление, что не своего дома. Все в ней как-то не так: нет уже того множества книг и музыкальных инструментов, разбросанных там и сям, на столе появилась печатная машинка, дырокол, папки с документами и прочие офисные атрибуты. Диван отсутствует. Вместо него — два кожаных кресла, в одном из которых сидит Йорик и читает вслух газету.)

Йорик: «Итак, можно заключить, что новая книга Марио Примы имела ошеломительный успехи явилась одним из главных культурных событий этого года. Кроме того, позвольте вам напомнить уважаемые читатели, что в городском театре, возрожденном благодаря усилиям, опять же, нашего уважаемого главы городского собрания Марио Примы, готовится к постановке одна из его пьес, вошедших в книгу…» (Прерывается) Такое ощущение, что ты этому нисколько не рад…

Марио: Я был бы этому ужасно рад, если бы я был просто Марио Прима. Сейчас же, на общем фоне хвалебных речей все принимает довольно лживый оттенок и становится трудно судить о том хороша ли, к примеру, эта книга.

Йорик: Возможно. Но, с другой стороны, это ведь не пустое славословие. За те два года, что ты правишь городом, ты сделал столько, что реакция людей и не может быть другой. И потом, твои книги, пьесы, картины — ты становишься первым во всем, что бы ты не начинал делать.

Марио (устало): Замолчи. Мне тебя противно слушать. Мне ужасно хочется снова стать просто Марио Прима. Я никогда не хотел властвовать, во всех смыслах этого слова. Просто так получилось. На мне сейчас такой грех, что не замолить и до конца жизни.

Йорик: Ты имеешь в виду Инсидиаса? Так ведь это был честный поединок. Кроме того, ты защищался. Даже высочайший суд это признал.

Марио: Да нет, я не об этом. Видишь ли, когда кто-то утверждает что он лучший, он, тем самым, утверждает и то, что все остальные хуже, ниже и недостойнее… В последнее время меня вообще начинает «заносить». Я ничего не могу с собой поделать. У меня складывается такое впечатление, что все вокруг неосознанно подталкивают меня к этому, как бы говоря: «Пользуйся этим. Ты имеешь право, у тебя власть». Это становится просто невыносимо. Это мучительнее того, что готовил для меня Инсидиас… Буквально на днях я почувствовал, что во мне что-то сдвинулось. Словно во мне находится стеклянная призма и она начинает медленно поворачиваться. И ты знаешь, все, что меня сейчас окружает, и даже ты, все это начинает смещаться и уходить за видимую грань… Я опасаюсь, что пути назад нет и мне уже никогда не стать самим собой, просто Марио.

Йорик: Ты меня просто пугаешь. Раньше я в тебе такого не замечал. И это как раз тогда, когда все идет просто великолепно, когда ты достиг всего, о чем только можно мечтать! Н-да… И что делать?

Марио: Я не знаю, но что-нибудь я придумаю. Придется вновь всех немного удивить…

СЦЕНА ТРИНАДЦАТАЯ

(и последняя)

(Зал того самого маленького кафе, куда Йорик когда затащил Марио. За столиком сидят Йорик и Джулио.)

Джулио: Что и говорить, все буквально ошарашены и ничего не могут понять. Некоторые «умники» начинают говорить о тайном заговоре, механизм которого пока не раскрыт и, потому, непонятен.

Йорик: Идиоты. Это же смешно. Так им и передай. Человек просто отошел от дел. Немного своеобразно. Вот и все. А где он сейчас — поди знай. И вообще, это не их ума дело.

Джулио: Ну это ты, положим, загнул. Всем нам до этого есть дело. Мы все хотим жить хорошо и спокойно и быть мудро управляемыми. Кстати, тут до меня случайно дошло, что в ближайшее время его должны были назначить куда-то туда (указывает пальцем вверх).

Йорик: Да? Интересно… Кстати, этот Флетерер — хваткий малый: только начал, а уже, говорят, порядки свои заводит, дела какие-то хитрые проворачивает.

Джулио: Говорят… Да-а, хлебнем мы с ним… Ну ладно, пойду я. (Встает из-за стола.) Ты если что узнаешь, так уж не таись, дай знать.

Йорик: Хорошо.

Джулио: А все-таки скажи, куда он делся. Ведь ты же знаешь.

Йорик: Ушел в монастырь, принял обет пустынника.

Джулио (ошалев от удивления): Шутишь!

Йорик: Шучу.

_КОНЕЦ

_{Осень 2000 г.}