Noize MC. Новый альбом

Он бросил на неё короткий, болезненный взгляд, затем отвернулся и сгрёб со стола мятую бумагу и прочий мусор.

— Восемь – негромко бросил Степа, не оборачиваясь.

Максимальным индексом нарушения роста был показатель десять. Но и восемь означало, что где- то к тридцати годам Степа будет примерно в пять раз больше обычного человека. А уж больше неё, наверное, и вовсе раз в шесть. Это если он вырастет до среднего роста гигов, а если ему суждено стать высоким даже по их меркам – даже сказать трудно, каким он окажется. Одно точно ясно – их будет разделять пропасть. Она станет для него маленькой и хрупкой, как кукла, а он для неё огромным монстром, способным неловким движении руки переломать ей все кости. Что тогда должно произойти с их дружбой?

— Понятно - сказала она. – Хотя на самом деле ничего не понятно.

Степа повернулся, внимательно посмотрел Наде в глаза и добавил:

— Это значит, что к тридцати я стану таким же, как мой сосед.

В комнате повисла тягостная пауза. Чтобы хоть как-то сбить напряжение, Степа начал разбирать разбросанные по столу ручки и карандаши. Несколько штук упало на пол, и Надя, легко спрыгнув с кровати, начала помогать ему.

Степа сел на корточки, поравнявшись с ней ростом. Он быстро подняла закатившиеся под стол карандаши и сейчас протягивала их ему, глядя прямо в глаза.

— Прости, пожалуйста, если я смущаю тебя. Просто мне всё это интересно, я никогда толком не сталкивалась с такими, как вы. Нет, ну я конечно, слышала, что это бывает, но чтобы вот так… - она смущённо потупилась.

— Да ничего – печально улыбнулся Стёпа. – Ты зато общаешься со мной. А большинство людей просто шарахаются в стороны, как от прокажённых, совсем не думая о том, что я точно такой же человек. Просто большой. Но я же в этом не виноват?

— Виноват – в чём? – вдруг спросила Надя, вновь сев на кровати и поджав ноги. – Я вообще не понимаю и не вижу разницы, если честно. Ну, я – маленькая, а ты большой. Какая разница? Я и для своего круга маленькая и хрупкая, а для тебя наверное вообще как игрушка. Но меня это не особо пугает.

— Таких как ты, совсем немного, Надь. Поверь мне – добавил Стёпа. В памяти вдруг всплыла бабка, оравшая на него в электричке. Как маленькая собака, брызгаясь слюнями, она изрыгала проклятия на Степу, а в глазах – он хорошо запомнил этот момент – застыла смесь панического страха и ненависти. Зная, что он не сделает ничего в ответ, она выливала на него свою злобу, но боялась при этом до чёртиков – и если бы он просто рявкнул на неё, она бы в ужасе смылась куда подальше. Но – все гиги знают это – позволять себе такого нельзя.

— Знаешь, я много общался с людьми – с обычными людьми – на тему устройства жизни гигов – сказал он, прогнав образ мерзкой бабки из головы. – И в большинстве случаев люди – обычные люди – ведут себя отвратительно. Никто не хочет делать для нас ничего – даже когда и делать-то ничего не надо. Если бы нам дали землю – которой полно вокруг, да и старых задний, никому не нужных ведь куча – мы бы смогли жить как нормальные люди. Но людям либо лень, либо жалко сделать хоть что-то. Только в нашем районе пустует около пятнадцати зданий, там ничего не строится и никогда не будет. Но ответ везде один – нет.

— Но ведь это все чьи-то активы – робко сказала Надя. – Кому-то они всё же принадлежат.

— Да, понятно – завёлся Стёпа. - Активы, пассивы…. инвестиции, банки… займы. И прочее, прочее, я уже слышал все эти слова. Ну и что с того? Это все маленькие слова маленьких людей. Нам они так же бесполезны, как их маленькие и жутко дорогие вещи. А ведь нам не так много надо. Мы можем работать, можем все устроить так, что всем будет комфортно. Ведь места – много. Чертовски много!! – он в сердцах хлопнул себя ладонью по коленке. Звук отразился от бетонных стен завода и получился слишком громким. Надя вздрогнула, и Степа пожалел о том, что сделал. Он все время забывал, что ему так просто напугать её. Она сидела совсем рядом, маленькая, красивая, как произведение искусства… Он задержал на ней взгляд и смущенно отвел глаза.

— Прости, пожалуйста – виновато сказал он.

— Да всё в порядке – тихо ответила она. – Продолжай.

— Да что тут продолжать – пробормотал Степа. – Все же и так понятно. Места – полно. Почему не дать его тем, кому оно реально нужно? Знаешь, ведь у гигов не так уж много радостей. И … они простые, обычные. Человеческие. Вполне понятные. Но нет – лучше построить ещё один убогий, никому не нужный торговый центр и набить его маленькими, бестолковыми и дорогими вещами… Чем сделать что-то реально стоящее и полезное для людей. Или просто отдать землю тем, кому она так нужна – обычным людям, понимаешь? Такими же, как вы… Степа поперхнулся и закашлялся, стараясь быть как можно тише – ему казалось, что кашель гремел под бетонными сводами подобно пушечным выстрелам. Он бросил на нее короткий смущённый взгляд.

Надя сидела на диванчике и задумчиво смотрела в сторону большого, затянутого мутной плёнкой окна, поджав ноги и закутав подбородок в воротник водолазки.

— Нам не нужны рестораны с квадратными тарелками, не нужны машины с отделкой из древесины дорогих пород – продолжил Стёпа. Ему было трудно остановиться – чувство несправедливости вновь завладело его разумом, обжигая, растекаясь по телу, как кислота. - Одну такую машину можно легко обменять на подобное заброшенное заводское здание. Ну и зачем она нужна? Зачем тратить столько сил, энергии, ресурсов, чтобы сделать абсолютно, по сути, бесполезную вещь? Главная задача которой – это чтобы она стоила как можно дороже. Сделать машину для гига стоило бы в десять раз дешевле. Но никто не хочет этим заморачиваться. Мы даже едим меньше, чем некоторые обычные люди. Нам нужно только пространство, место. Но оно стоит огромных денег. Хотя его – полно.

Степа встал и заходил по комнате, стараясь унять волнение.

— Знаешь, как мне обидно, Надь? Я рос обычным мальчиком, в обычной семье. Ходил в школу, учился, играл во дворе. А потом мне сказали, что скоро это все закончится, я вырасту в чудовище, и мне придётся как-то выкручиваться, выживать, придумывать что-то… Просто чтобы жить. В мире, казавшемся мне совершенно привычным и дружелюбным. И никто не сказал мне, как и что мне делать. Понимаешь? – он остановился и посмотрел на неё.

Надя, поджав губы, по-прежнему сидела и смотрела в тусклое окно.

— Надь? – тихо спросил он.

Она повернулась и посмотрела на него. Сердце Степы сжалось – она никогда не смотрела на него так. Кажется, он слишком увлекся своими рассуждениями и чем-то обидел её.

— А я в чём виновата перед тобой, Стёп? – с вызовом сказала она. - Я-то тут при чём? Да, я обычный человек, как все те, с кем ты общался. И что с того? Я тебя что, обижала как-то, оскорбляла? Чего ты срываешься на меня?

Стёпа заморгал и густо покраснел.

— Я… я не срываюсь, Надь… Я просто… ну, просто поделился с тобой тем, что накипело. Прости меня.

Она, слегка склонив голову набок, молча смотрела на него.

— Вот ты всё время говоришь – мы, вы… Ты сам давно поделил людей и считаешь нас – пусть так, пусть я тоже «они» - Надя горько усмехнулась – считаешь нас всех сволочами. А с «нами», если уж на то пошло, ты хорошо знаком? Ты пообщался с чиновниками, с быдлом в транспорте и решил, что всё обычные люди – дерьмо. Так?

Степа смутился и отвёл глаза.

— Да нет же, Надь. Я ведь, можно сказать, недавно узнал, что я гиг. Это же нельзя выяснить в совсем маленьком возрасте. Так что раньше я был обычным ребёнком, жил с папой и мамой… мечтал о будущем, как выучусь и буду работать. А сейчас… сейчас я не знаю, как всё сложится. Я с каждым днём вижу, что всё больше людей начинает косо смотреть на меня, мне всё тяжелей ходить по улицам… Всё тяжелей выносить все эти испуганные и настороженные взгляды.

— А ты уверен, что всё это ты не придумал себе сам? Что не все, кто на тебя смотрят, видят в тебе урода- переростка? А это ты замечаешь только плохое? – резко спросила Надя, перебив его.

Степа фыркнул и бросил на Надю болезненно-насмешливый взгляд. Это уж слишком.

— Уверен – коротко сказал он и замолчал. – Тебе легко рассуждать об этом – может так, может эдак… а я живу с этим каждый день. И не надо мне тут говорить, что я всё это себе надумал.

Несколько секунд в комнате висела напряжённая тишина.

— Знаешь что? – вдруг сказала Надя, немного подумав. – Надо тебя вывезти куда-нибудь. Развеяться, на людей посмотреть. Чтобы ты не думал, что вокруг все такие плохие. Что скажешь?

Степа недоверчиво посмотрел на неё.

— Не думаю, что это хорошая идея – с сомнением сказал он.

— А по-моему, хорошая! – воодушевленно сказала Надя и подвинулась к нему поближе. – Давай, я все устрою. Обещай мне, что теперь ты придешь ко мне в гости. Я же к тебе пошла, не побоялась. А ты боишься – и она шутливо ткнула его острым маленьким кулачком в бок.

Степе улыбнулся. Аргументы Надя привела железные, тут уж ничего не попишешь.

— Хорошо – вздохнул он. – В гости так в гости. Только зачем это?

— Да просто так – весело сказала она. – Надо тебе развеяться. А то ты забился тут в свой угол, озлобился на всех, и продолжаешь дальше уходить в эту свою пучину. Но вообще ты ведь не такой, я же знаю.

Стёпа улыбнулся и легонько коснулся её руки.

— Ты уникальная, Надь. Таких как ты больше нет.

— Да брось – засмеялась она. – Это ты просто боишься с людьми говорить. Сколько вон сопел и пыхтел, пока я тебя разговорила. Не у каждой девушки на такое терпения хватит. Всё, давай поговорим о чём-нибудь другом.

Остаток вечера они больше не спорили, находя более спокойные темы для разговора. Напряжение, возникшее между ними, прошло, и они мирно болтали, потом пили на кухне чай, готовили вместе ужин, шутили, дурачились. Уже ночью, после того, как Степа проводил Надю до ближайшего спального района, посадил там на такси и вернулся домой, он решил, что больше никогда не будет говорить с ней на все эти темы. Всё-таки эта хрупкая девушка и правда была будто бы из какого-то другого, параллельного мира. Не большого и не маленького – а просто нормального. А ещё ему больше никогда не хотелось бы ловить на себе её обиженный взгляд.

Стёпа уже и забыл про данное им обещание, когда однажды, спустя пару недель, вернувшись домой из университета, он получил от неё сообщение.

«Не планируй ничего на вечер. Я заеду за тобой через пару часов, где то в семь» - сухо сообщала смс, которую он прочитал на экране своего старого мобильного телефона. Сначала Стёпа не понял, о чём речь, но потом он вспомнил – он ведь обещал сходить к ней в гости. И Надя, видимо, намеревалась дожать взятое с него обещание.

Степа хмыкнул и растянулся на диване, глядя в лоскутный потолок своего жилища. Значит, ему придётся съездить к ней в гости и познакомиться с её родственниками, или друзьями, или с кем-то ещё. Может, быть, даже с родителями – эта мысль и позабавила, и расстроила его одновременно – знакомство с родителями, такой волнительный момент для пары…да ведь только они не пара, и никогда не смогут ей быть. Впрочем, обещание есть обещание, и надо его исполнять. Спохватившись, он посмотрел на часы - до назначенного Надей времени оставалось совсем немного, а он и не начинал собираться. Надо торопиться.

Степа встал с дивана, прошел в угол комнаты и открыл стоящий на полу большой ящик, заменявший ему шкаф. Там, ровными стопками, лежали его немногочисленные вещи. Он вытащил самые приличные на вид, разложил их на крышке и стал осматривать. Он отложил теплый балахон с капюшоном, доставшийся ему уже тут, от одного из жильцов, и пару тёмных штанов из крепкой рабочей ткани – самые чистые и новые вещи его гардероба. Не то чтобы совсем без дырок и потёртостей, но они, по крайней мере, аккуратно заштопаны и постираны. Беда была только с обувью – сейчас у него была всего одна пара кроссовок, да и те выглядели совсем плачевно.

Вздохнув, он отложил одежду в сторону, взял с полки рядом большую простыню, которую он использовал как полотенце, и пошел в душ.

Душем живущим здесь гигам служила комната в углу завода, обшитая светло-жёлтым линолеумом. Посредине стояли больше бочки с водой, которые они по очереди наполняли на колонке возле пустыря и приносили сюда. С их силой это было не очень сложно, но воду, тем не менее, всё старались расходовать очень экономно. Желающие могли подогревать её с помощью самодельной горелки с газовым баллоном, но Степа предпочитал мыться холодной водой, совмещая помывку с закаливанием.

Вот и сейчас, раздевшись и взяв сделанный из большой кастрюли ковш, он зачерпнул из бочки воды и начал лить её на себя, фыркая и глубоко дыша. Вода была довольно холодной, но так всегда казалось в самом начале – потом же, привыкнув, он даже получал от этой спартанской процедуры удовольствие.

Намылившись и быстро смыв с себя грязную воду, Степа прибрался в душе и, завернувшись в простыню, вернулся обратно к себе. Одевшись и причесавшись, он снова посмотрел на часы - до семи оставалось двадцать минут. Степа окинул взглядом комнату, думая, что ему нужно взять с собой, и впервые в жизни пожалел, что у него нет зеркала. Обычно, когда он украдкой ловил своё отражение в каком–нибудь зеркале в городе, он спешил отвести глаза – смотрящий на него оттуда человек все меньше походил на того паренька, отражение которого он, ещё будучи малышом, с интересом разглядывал в своём родном доме, где жил с сестрой и родителями. Но сегодня он вроде как идёт на свидание, разве нет? Хоть и назвать свиданием это можно было с очень большой натяжкой.

Вдруг прозвучавший с улицы автомобильный сигнал оборвал его печальные размышления. Он встрепенулся и вскочил с дивана, ещё раз одернул на себе одежду, затем сунул в карман телефон и вышел из комнаты, погасив свет и повесив на дверь замок.

На грязной, засыпанной мусором подъездной дорожке стоял огромный чёрный джип. Даже Степе он показался большим – несмотря на то, что для Степы эта машина была всё равно мала, ну а маленькая хрупкая Надя смотрелась рядом и вовсе очень забавно. На ней сегодня был светлый спортивный костюм, волосы были убраны под кепку в цвет одежде. Спортивный стиль так же ладно шёл ей, как и женственные платья и юбки. Степа, на секунду замерев прямо возле открытой двери общежития, стоял и просто глазел на неё, не зная, что сказать.

Она заметила его замешательство и улыбнулась.

— Отлично выглядишь, здоровяк – весело бросила она и засмеялась, открывая джип.

— Залезай.

— Ты тоже – промямлил он, ещё больше смутился и с сомнением посмотрел на приоткрытую дверцу, за которой в полумраке тонул дорогой кожаный салон..

— Ты уверена, что я помещусь там? – чтобы как-то избавиться от неловкости, спросил он.

— Уверена. Хорош сомневаться, мы на этой машине разве что слонов не возили. Я, кстати, лишние сиденья убрала, чтоб тебе удобней было. Давай, смелей.

Степа улыбнулся и нырнул в прохладное приятно пахнущее нутро автомобиля. Сидений внутри и правда оказалось меньше, чем могло бы быть, и он свернулся калачиком на широком и мягком заднем диване, поджав под себя ноги. Машина была явно очень дорогой – мягкая на ощупь обивка, на дверях красовались отделочные панели из какой-то красивой древесины. Степа изумлённо разглядывал интерьер джипа – ему точно раньше никогда не доводилось бывать в таких тачках, и сейчас он весь съёжился, стараясь ничего не повредить или не испачкать.

Надя запрыгнула на водительское кресло и повернулась назад.

— Ну, как ты? Нормально устроился?

— Ничего себе тачка – сказал Степа, разглядывая мигающую десятками лампочек приборную панель и руль, похожий на штурвал какого-то космического корабля из фантастического фильма.

— Куда мы поедем, Надь?

Она развернулась обратно и поёрзала на водительском кресле.

— У нас сегодня будет вечеринка – сказала она, включив заднюю скорость и внимательно глядя на монитор, на котором тут же появилась обшарпанная стена завода, оставшаяся позади джипа. – Блин, еле нашла как к вам проехать, хорошо ещё, на этом танке где угодно можно проползти.

Степа пожал плечами.

— К нам сюда никто на машинах не ездит. Особенно на таких.

— Понятно. Так вот – продолжила она. – Будет вечеринка, вся моя родня, значит, знакомые всякие, в общем, просто тусовка. Это всё за городом, на вилле, так что тесно там тебе не будет, не волнуйся. Не квартирник – он заметил, как её глаза лукаво улыбнулись в зеркале заднего вида. - И отсюда, кстати, не очень далеко ехать – то же самое направление. Так что через пару часов будем на месте.

— Ясно – сказал Степа и повернул голову, рассматривая сквозь тонированное стекло пустырь за окном.

Машину ощутимо потряхивало на ухабах – дорога сюда и правда почти отсутствовала, но джип уверенно справлялся с грязью и ямами – и вскоре они поехали быстрее, а за стеклом замелькали высотки спальника, мимо которого Степа почти каждый день ходил на электричку.

Затем высотки сменили какие-то другие, уже незнакомые дома, потом они выкатили на большое, на двадцать или тридцать полос, шоссе, скорость выросла до какой-то совершенно невиданной – так быстро Степе кататься вообще ещё не приходилось. Надя же уверенно справлялась с управлением, маленькая, собранная, утопая в огромном для неё кресле.

— Там, за спинкой, есть вода и что-то поесть – бросила она, входя в очередной поворот. – Ну это так, на дорогу. Можешь сильно не наедаться, там нормально покормят – и он снова поймал её взгляд в зеркале.

Степа нашёл пакет и достал себе пару бутербродов с колбасой – больших, из чуть ли не цельных булок хлеба - Надя явно сама приготовила их специально для него, отчего у Степы сделалось тепло на душе – такой заботы он не встречал с тех пор, как покинул родной дом. Он жевал бутерброды и глазел по сторонам – благо, тонированные стекла машины полностью скрывали его от людей, едущих рядом. Степа совсем расслабился, и они с Надей спокойно летели, обгоняя другие машины, слушая музыку и болтая – как всегда, одновременно ни о чём и обо всём сразу.

Поэтому два часа, обещанные Надей, промелькнули как пятнадцать минут. Шоссе снова сменила узкая шестиполосная дорога дорога, а по бокам потянулись молчаливые ели, скрывающие под своими пышными кронами засыпанные опавшей хвоей редкие кустики подлеска. Потом дорога стала ещё уже, а деревья сомкнулись вокруг почти вплотную, погрузив всё в таинственный, почти сказочный полумрак, иногда дотягиваясь до машины особенно длинными ветками, которые с легким скрипом касались блестящих бортов джипа.

Вдруг машина плавно затормозила, и Степа, чуть приподнявшись на своём месте, выглянул вперёд. Перед ними, отражая яркие световые пятна от фар, стояли высокие ворота из рифлёного железа с нарисованным на них знаком «Проезд запрещён».

Надя посигналила, и через несколько секунд из открывшейся рядом с воротами двери им навстречу вышел охранник в чёрном служебном комбинезоне. Подойдя ближе к двери водителя, он вопросительно замер рядом. Надя, порывшись в сумочке, открыла окно и показала ему какой-то пропуск. Охранник кивнул, и в этот момент, чуть подавшись вперёд, он бросил взгляд в салон и встретился глазами со Степой. Лицо у него дрогнуло, и его едва заметно исказила так хорошо знакомая гримаса – смесь отвращения, брезгливости и страха. Но видимо, пропуск, который всё ещё держала своей маленькой рукой Надя у него перед носом, не давал ему права задавать каких-либо вопросов. Отшатнувшись назад, он нажал кнопку на пульте от ворот и процедил сквозь зубы:

— Проезжайте.

Надя закрыла окно и нажала на газ. Перед носом у Степы ещё раз промелькнул черный комбинезон и то же брезгливое лицо над ним – но тонировка не дала им возможности опять встретиться взглядами, чему Степа был очень рад. Охранник, конечно, не стоил особого внимания – не к нему же, в конце концов, он ехал в гости, но настроение Степы заметно подпортилось, и почти забытые сомнения вновь накинулись на него, как стая голодных бродячих собак – а правильно ли он сделал, что поехал сюда? Как примут его Надины родственники? Если они все такие же простые, улыбчивые и прямолинейные, как она, переживать ему нечего. Но в такое чудо Стёпа верил с трудом.

За забором оказалась хорошо ухоженная, аккуратная дорога, часто прерывающаяся холмиками лежачих полицейских, которые без особого труда проглатывала подвеска джипа, а по о сторонам опять потянулись ограды – но только разные, не такие массивные и скрывающие за собой явно очень дорогие дома – тут можно было увидеть, наверное, все архитерктурные изыски - от многоэтажных дачных громадин до вычурных особняков в древнем стиле, с башенками и резными шпилями. Жили тут явно не бедные люди, это было понятно сразу.

Повернув на небольшом перекрестке, Надя проехала ещё пару километров и остановилось. Они приехали.

— Ну, вот и прибыли – сказала она, заглушив двигатель. – Пассажиры, на выход – и она, не дожидаясь, пока Степа что-нибудь ответит, выпорхнула на улицу и раскрыла заднюю дверь, протягивая Степе руку и улыбаясь.

Тот покосился на её миниатюрную, будто игрушечную ладошку и еле сдержал смешок, после чего ухватился за стойку и с кряхтением выбрался наружу, выпрямился в полный рост и расправил затекшие от долгого сидения в неудобной позе плечи.

Дом, возле которого они остановились, даже по местным меркам производил впечатление. Высокий, в несколько этажей, он был выполнен из светлого кирпича и был частично заплетен каким-то вьющимся растением. Степа, задрав голову, рассматривал нависший над ним особняк. Окна первого этажа были в два раза выше остальных – кажется, тут и правда можно было находиться, выпрямившись в полный рост.

— Нравится? – спросила Надя, встав рядом со Стёпой.

Тот пожал плечами.

— Да, прикольно.

— Ладно, пойдём внутрь – сказала Надя и взяла его за руку.

Едва заметные на фоне ограды створки ворот медленно разъехались в стороны, и они, сделав несколько шагов внутрь, оказались во дворе особняка.

Территория за оградой поражала воображение. Двор был огромен – противоположная сторона терялась где-то вдалеке, а общая площадь, наверное, была приблизительно размером с пустырь возле их завода. Но на этом сходство заканчивалось – тут, понятно, не было куч мусора и диких зарослей сорняков. Напротив, все кусты были аккуратно подстрижены и подсвечены, дорожки выложены натуральны камнем, а трава – настолько аккуратной и зелёной, что Степе сначала даже показалось, что она ненастоящая.

Они обошли несколько припаркованных возле въезда машин – все примерно такие же, как та, на которой они приехали, и повернули за угол дома, тут же столкнувшись с какой-то молодой парочкой.

— Ой, привет Надюш – приторно защебетала ярко накрашенная жещина, растянув губы в улыбке. Подойдя ближе, они поцеловались – точнее, скорее девушка поцеловала воздух, слегка коснувшись Надиной щеки. Затем она, всё так же улыбаясь, посмотрела на Стёпу.

— Это Стёпа – сказала Надя, чуть отходя в сторону. – Мой друг. А это Аня и Дима, мои старые школьные друзья.

— Здравствуйте – сказала Аня и протянула руку. Степа наклонился, чувствуя, как краска заливает лицо, осторожно пожал её, затем пожал руку парню.

- Ой, мы пойдем, еще не со всеми повидались – Аня засуетилась, взяла своего молодого человека по руку и, махнув рукой на прощание, засеменила дальше по дорожке. Степа проводил её глазами. Адресованные ему улыбки и эмоции этих людей были насквозь фальшивыми – Степа видел это так же отчетливо, как свои уродливые кроссовки, ставшие ещё более неуместными на фоне всего остального великолепия.

— Неловко мне как-то, Надь – выдавил он из себя, стараясь говорить как можно тише.