Сын Зевса, Дионис, я – у фиванцев.Здесь некогда Семела, Кадма дочь,Меня на свет безвременно явила,Огнем Зевесовой грозы поражена.Из бога став по виду человеком,Я подхожу к струям родимых рек.(Видит обломки, увитые виноградом.)
Вот матери моей сожженной памятьУ самого дворца обломки домаЕще курятся, – в них еще живетОгонь небесный, Геры горделивойНа мать мою неугасимый гнев…10 Как хорошо, что сделал неприступнымКадм дочери святилище; егоСо всех сторон я скрыл и виноградаКистями нежной зелени обвил.Богатой Лидии равнины я покинул[1]И Фригию, и Персии поля,Сожженные полдневными лучами,И стены Бактрии, и у мидянИзведав холод зимний, я арабовСчастливых посетил и обошелВсю Азию, что по прибрежью моряСоленого простерлась: в городахКрасиво высятся стенные башни,И вместе там грек с варваром живет.Я в Азии ввел праздники и пляскиИ от людей, как бог, везде почтен.20 Здесь почву Греции впервые попираю.Из городов Эллады раньше всехВас, Фивы, я наполню ликованьем,Небриды[2] на плечи накину и, взаменКопья, вручу вам тирс, плющом увитый:Здесь сестры матери[3] – кто мог бы ожидать?Во мне Зевеса сына не признали,И утверждали, будто, согрешивСо смертным, мать Зевесу приписала3 °Cвой женский грех, что ловко сочинилТу басню Кадм, и будто Зевс СемелуУбил за дерзко выдуманный брак.Я, бешенством объяв их, из домовБежать заставил, – потеряв рассудокОни теперь ушли на КиферонВ вакхических одеждах, с жаждой оргийВ груди, и сколько в Фивах естьНароду женского, всех с ними вместеЗаставил я покинуть очаги.И под шатрами елей, как попало,Бездомные на голых спят скалах.Да, город, ты почувствуешь теперь,40 Что до сих пор чуждался оргий Вакха.Семелы матери я память защититьЯвляюсь мощным богом, сыном Зевса.Почет и власть царя здесь отдал КадмПенфею, сыну дочери Агавы.Он богоборец и ни разу мнеНе сделал возлиянья и в молитвах.Упоминать не хочет. Пусть же царьИ прочие фиванцы убедятся,Что точно бог я. Здесь как научуСебе служить, пойду в другие земли.50 А если с войском двинутся фиванцы,Чтоб женщин с Киферона возвратить,Затеют с ними бой мои менады.Так вот зачем, обличье изменив,Из бога стал я с виду человеком.(Обращаясь к хору, который перед этим только что выступил на Фимелу.)
А вы, со мной покинувшие Тмол[4],Вы, Лидии питомицы, подругиВ пути и на стоянке, вы, тимпанНад головой фригийский поднимая,Подарок Реи-матери и мой,6 °Cтолпитесь около дворца Пенфея:Пусть громкие удары соберутСюда фиванцев. Я на КиферонПойду теперь, к моим вакханкам новым,И в хороводы легкие вплетусь[5].Вступительная песнь хора
Хор при произнесении 63 строки проходит вдоль параскений, спускается на фимелу (помост в орхестре, несколько ниже сцены) и располагается с левой стороны от зрителей, четырехугольником по пяти в ряд; средний в первом ряду – корифей.
Флейтист (точнее кларнетист) предшествует хору и остается с ним на фимеле во все время пьесы. Хор состоит из 15 лидийских женщин: они в длинных одеждах, босые, на плечах небриды, голова увита плющом или тисом; в руках длинные тирсы в плюще или легкие короткие посохи; у иных, вместо тирса, в руках тимпан (род бубна). Дионис по окончании пролога уходит направо.
Хор поет в унисон. Первые восемь строк исполняет один корифей. Мимические движения, а может быть и плясовые, сопровождают эту вступительную песнь.
Строфа I
Земли Азии, где вы?Тмол священный, ты покинут! Сладок труд мой.Я истому в славу Бромия подъемлю,К богу Вакху я взываю: Эвоэ!Антистрофа I
Прочь с дороги, с дороги!Скройтесь в домы, и уста благоговейно70 Пусть сомкнутся: Диониса петь я буду,Как его везде я славлю и всегда.Строфа II
О, как ты счастлив, смертный,Если, в мире с богами,Таинства их познаешь ты,Если, на высях ликуя,Вакха восторгов чистыхДушу исполнишь робкую.Счастлив, если приобщен тыОргий матери Кибелы;80 Если, тирсом потрясая,Плюща зеленью увенчан,В мире служишь Дионису.Вперед, вакханки, вперед!Вы, бога и божьего сына,Домой Диониса ведите!С гор Фригийских на стогна ЭлладыОтведите вы Вакха домой.Антистрофа II
Грянули громы Зевса —Муки родов приспели:90 Не доносив, извергнулаБромия мать из чреваИ под ударом молнийКончила жизнь безвременно.Но извергнутого принялЗевс в свое немедля лоноИ, тая от Геры сына,Он его в бедре искусноЗолотой зашпилил пряжкой:Когда же приспел ему срок,100 Рогатого бога родил он,Из змеи он венок ему сделал:С той поры этой снедью зверинойОбвивает менада чело.Строфа III
Вы, колыбель Семелы,Фивы, плющом венчайтесь!Нежной листвой оденьтесь,Пурпуром ягод тиса!Вакха исполнись, город11 °C зеленью дуба и ели!И белорунных кистейБольше на пестрой небриде нашей!Надменный тирс тебя сподобит Вакху, —И вся страна запляшет за тобою,Где свои лики промчит Дионис…В гору он мчится, а женщин толпаЖдет его там – не дождется.От станков их отбил Дионис:Только Вакхом и бредят.Антистрофа III
120 Крита юдоль святая[6],Мрачный приют Куретов,Зрел ты рожденье Зевса.С гребнем тройным на шлеме,Там Корибанты обручЗвонкой одели кожей.Дико тимпан загудел:С сладкими звуками слиться хотелФригийских флейт; тимпан вручили Рее,Но стали петь под гул его вакханки.130 Рея сатирам его отдала:Звонкая кожа с ума их свела.Через два года на третий[7]Бьют в тимпаны и пляшут они,Веселят Диониса[8].ЭПОД
О, как я люблю Диониса,Когда он один на гореОт легкой дружины отстанет,В истоме на землю падет.Священной небридой одет он,140 Путь держит к Фригийским горам;Он хищника жаждал услады:За свежей козлиною кровьюГонялся сейчас.Но чу! Прозвучало: «О Вакх, эвоэ!»Млеком струится земля, и вином, и нектаром пчелиным,Смол благовонных дымом курится.Прянет тогда Дионис…И вот уже носится вихрем:150 Он нежные кудриПо ветру распустит.Вот факел горящий в горах замелькалНа тирсе священном.И с вакхической песнью слилисьПризывные клики:«Ко мне, мои вакханки,Ко мне, мои вакханки!Роскошный дар Пактола,Злаченые тимпаныПусть тяжко загудят!Воспойте Диониса,Ликующего бога,На свой фригийский лад!160 Нежной флейты священные звукиПусть нагорный вам путь усладят!»И призыв еще не смолкнул,А вакханка в быстром бегеРядом с Вакхом уж несется:Точно в стаде жеребенокПодле матки скачет резвый.Действие первое
Явление второе
Сначала Тиресий, потом Кадм.
Тиресий входит справа, один; он – слепой и на сцену обыкновенно выступает с провожатым, но здесь на нем вакхический убор, и потому бог Дионис невидимо поддерживает и направляет старца; поверх хитона на нем белая сетчатая шерстяная одежда предсказателей, но на голове вместо жреческой повязки зелень плюща; на плечах небрида, в руках тирс.
Тиресий (говорит громко, у ворот нет никого)
170 Эй, кто там у ворот? поди скорей:Мне надо повидаться с Кадмом,Что башнями наш город укрепил,Придя из стран Сидонских. Так пускайКо мне он выйдет. Ты ему скажи,Что ждет его Тиресий. Он, согбенный,И я, старик, сегодня мы должныВзять тирсы и, накинувши небриды,Плющом седые головы увить.Кадм (он тоже в вакхическом уборе и по виду еще старше Тиресия: выходит из дверей дворца)
О, друг сладчайший! Выйти не успел я,Уж мудрого по голосу признал.180 Иду, иду. Смотри, как обрядился!Да, сколько в силах наших, я хочуСегодня возвеличить Диониса:Явленный бог – по дочери мне внук.Ты – человек умелый, мой Тиресий,И я – старик вверяюсь старику:Не правда ль, ты укажешь, где плясать мнеИ где, остановившись, затрястиСедою головой? Я столько силыВ себе почувствовал, что день и ночьГотов стучать о землю тирсом Вакха:Веселье нам снимает годы с плеч.Тиресий
Со мною тоже, Кадм, – помолодел я190 И в хоровод вакхический войду.Кадм
Но до горы не лучше ль нам доехать?Тиресий
А богу тем почет не уменьшим?Кадм
Ну, так идем: моим заботам вверься.Тиресий
Сам бог, о Кадм, нам путь наш облегчит.Кадм
А мы одни – на игрище из граждан?Тиресий
Увы! разумных больше не нашлось.Кадм
Что ж медлить далее, Тиресий, – руку!
Тиресий (протягивая перед собой руку)
Кадм, вот моя рука, сплети ее с своей.Кадм
Нет, презирать богов не мне – я смертен.Тиресий
200 Да, перед богом нечего мудрить:Предания отцов, как время, стары,И где та речь, что опровергнет их[9],Пусть в высях разума мудрец витает?Пожалуй, скажут вот: «и как не стыдно?Старик плясать собрался и плющомЧело обвил!» А разве где-нибудьНам обозначил бог, что пляшет юный,А не старик в честь Вакха. Нет, почетОт всех равно приятен богу Вакху:Своих поклонников не делит Дионис.Кадм (обращаясь к слепому)
210 Тиресий, солнце для тебя не светит;Тебе заранее, что вижу, все скажу.(Заметив подходящего Пенфея.)
Вот царь Пенфей, трон от меня приявший,Сюда спешит. Как озабочен он!Какие новости его смутили?Явление третье
Те же и Пенфей входит слева. Это совсем молодой человек, с нежной растительностью на лице, огромного роста; на нем пурпурная накидка сверх пестрого хитона, на голове диадема, в руках скипетр; за ним свита, вооруженные слуги. Он, видимо, встревожен и сначала не замечает стариков.
Пенфей
Едва успел вернуться я домой,Дурные вести слышу отовсюду,Нежданная постигла нас беда:Дома, детей фиванки побросали;В вакхическом безумии ониСкитаются в горах, поросших лесом,220 И бога Диониса – что за бог,Не знаю – почитают пляской.Среди их роев полные виномСтоят кратеры, а вакханки нашиТайком, поодиночке, в чащу лесаБегут с мужчиной ложе разделить[10].По виду, точно бы менады на служенье,Но Афродита им милей, чем Вакх.Иных я уж поймал: связавши руки,В тюрьме теперь их люди стерегут.А тех, что нам покуда не попались,На Кифероне всех переловлю:Ино, Агаву, что от ЭхионаМеня родила, Актеона мать —230 Я разумею Автоною – крепко,В железо их велю я заковать,Авось тогда пройдет их беснованье.Да говорят, какой-то чародейПожаловал из Лидии к нам в Фивы…Вся в золотистых кудрях головаИ ароматных, сам с лица румяный,И чары Афродиты у негоВ глазах: обманщик дни и ночиС девицами проводит, – учит ихОн оргиям ликующего бога…Ну, попадись он мне, – тогда стучать240 О землю тирсом, встряхивать кудрямиНе долго будет – голову сниму.Он смеет богом Вакха называть!В бедре у Зевса будто был зашит он.А между тем за выдуманный бракСемелу мать и Диониса сынаОгнем небесным Зевс испепелил —Все это знают, и неужто дерзкий,Кто б ни был он, хулой не заслужилПозорной петли.(Оборачивается и видит стариков.)
Ба! Что вижу! Новость!Еще диковинка: Тиресий чудодей250 И матери моей отец, как будто на смехВ небридах пестрых, с тирсами в рукахСлужить собрались Вакху.(Обращаясь к Кадму.)
Дед, могу лиЯ старость чтить, теряющую смысл.(Несколько времени выжидает, но Кадм стоит молча, тогда с нетерпеливым жестом.)
Да сбросишь ли ты плющ? От тирса рукуОсвободишь ли наконец, старик?(Обращаясь к слепому, с насмешкой, потом с угрозой.)
Все ты, Тиресий, видно, снова хочешь,Вводя к фиванцам бога, погадатьПо птицам и за жертвы взять деньжонок.О, если б не седая головаТебя спасала, посидел бы тыТеперь в оковах, там, среди вакханок,260 За оргии порочные, что вводишь!Нет, тот обряд, где женам подаютСок виноградный, чистым не признаю.Хор
Безумец! ни богов, ни Кадма чтить,Посеявшего колос земнородный,Не хочешь ты, и только род срамишь!Тиресий (к Пенфею, спокойно, с достоинством мудрого старца и прорицателя)
Когда умен оратор, и предметИскусно выбран им, не диво речьюЕму пленить сердца. Но ты, Пенфей,На бойкость языка все возложил надежды:270 Твоим речам недостает ума.А вреден гражданин, коль, смелый и речистый,Он, власть имея, смыслом обделен.Смеешься ты над нашим новым богом:О, если бы внушить тебе я мог,Как будет славен он по всей Элладе!Послушай, юноша: две вещи в мире естьДля человека главные: Деметра– Или земля, как хочешь называй —Сухою пищею людей богиня кормит,Но не уступит ей Семелы сын:Придумал он питье из винограда280 И смертным дал – усладу всех скорбей.Когда несчастный соком виноградаПресытится, забвение и сонЗабот дневных с души снимают тяжесть,И от страдания верней лекарства нет.Когда ж, сам бог, богам он отдаетсяНа возлияние, по милости егоСо всех концов идет обилье к людям.Тебе смешно, Пенфей, что Вакх зашитВ бедре у Зевса был. А дело вот в чем:Когда из пламени небесного егоИсхитил Зевс-родитель, этот отпрыскБожественный возвел он на Олимп,290 А Гера сбросить с неба захотела.Тогда придумал средство властный бог:Он сделал из небесного эфираДругого Диониса и в борьбеЗаложником тот призрак выдал Гере.Из homeros с годами ho meros[11]В устах народа вышло, и сложилсяРассказ, что Вакх в бедре зашит был Зевса.Наш Дионис – и вещий бог: есть дарПророчества в вакхическом безумье,300 И если в тело властно вступит бог,Уста безумцев исполняются вещаний.Арея он не чужд: когда поройВооруженное и жадное сразитьсяВдруг, жертвой страха сделавшись, бежит.Без боя войско – это чары Вакха.(Вдохновенно.)
Верь, будет день, когда в твоих глазахДвуглавую Парнасскую вершину,При свете факелов и потрясая тирсом,Стопою резвою Вакх будет попирать,И будет всей Элладою прославленБог Дионис.(Опять в спокойном тоне.)
А ты, Пенфей, смирись:310 Не царь один повелевает людям, —И если ум твой поврежден, покиньУверенность, что непреложно судишь.Нет, бога нового в страну приняв, почтиЕго и возлиянием, и пляскойВ венке. – А женщин скромности учитьВ делах любовных Дионис не должен!Стыдливость – это их природный дар,И скромная не развратится в пляске.Когда народ толпится у дворца320 И граждане Пенфея величают,Доволен ты. Вот так и Дионис,Когда почтен вакхическою пляской.(Как бы собираясь уходить.)
И так, покрывши голову плющом,На смех тебе, плясать мы с Кадмом будем:В честь бога пляска и седым идет,И не склонил меня ты спорить с богом.(Повышенным тоном, со сдержанной угрозой.)
Знай: ты больной безумец. Твой недугНеизлечим, но жди – лекарство будет!Хор
Приносят Фебу честь твои слова,И, славя Вакха, старец, ты – разумен.Кадм (ласково обращаясь к любимому внуку, которого считает несколько убежденным словами Тиресия)
330 Дитя мое, Тиресий дал советТебе благой: не преступай законов,Будь наш. Теперь не здраво судишь ты, —Ум затемнен в тебе пустым мечтаньем.Ну, хорошо: пусть он не Вакх, все ж богомПризнай его, Пенфей: ведь в этой лжиСемеле честь, в ней слава роду Кадма.Перед тобой – несчастный Актеон[12]:Псы хищные, ты помнишь, растерзалиЕго в лесу, когда он утверждал,340 Что в ловле он искусней Артемиды.Пока ты цел еще, Пенфей, плющомДай увенчать тебя, восславим Вакха!(Протягивает к нему руку с плющом, взятым с тирса.)
Пенфей (гневно, отстраняя руку Кадма)
Прочь руки, дед! Сам бражничать ступайИ жалкой глупостью своей меня не пачкай!За слабоумие твое мне даст ответНаставник твой.(Обращаясь к одному из слуг.)
Эй, кто там, люди, живоСтупай на вышку старого, где птицОн поджидает. Все разбей там ломом,Вверх дном поставь! Его повязки все350 На жертву кинь ветрам и вихрям буйным.(В сторону, со злорадством.)
Злей кары он не выдумал бы сам!(Посланный уходит направо, Пенфей к другим.)
А вы, другие, выследите в ФивахЖеноподобного лидийца, что принесНедуг неслыханный, пятная ложе брака, —А изловив, сюда его в цепяхВедите: пусть он, камнями побитый,Умрет, на горьком опыте узнав,Как здесь справляют праздники в честь Вакха.Последние уходят направо.
Тиресий (к Пенфею)
О нечестивец! что ты говоришь?Ты был помешан, а теперь взбесился.(К Кадму.)
