В ожидании прошлого

«В здании есть еще кто-то, — в страхе подумал Джон, не веря собственному предположению. — Это не мой телевизор, мой выключен. Я даже чувствую, как дрожит пол под ногами. Точно, телевизор работает внизу».

Он медленно смял салфетку и бросил ее в урну.

«Я больше не одинок, — понял он. — В доме поселился новый жилец. В одной из квартир. Причем настолько близко, что я могу его слышать. Должно быть, через два или три этажа, не ниже… Надо посмотреть, — быстро решил он. — Что нужно делать, когда в доме новый жилец? Спуститься и спросить что-нибудь. А что именно?»

Он понятия не имел, как поступить — прежде здесь с ним ничего подобного не случалось. Кто-то просто выезжал, кто-то эмигрировал, но вселялись в дом впервые.

«Надо просто им что-нибудь отнести, — решил он. — Стакан воды или, скорее, молока… Да, точно, молоко или крупу, или, возможно, яйцо… Или хотя бы их эрзац-заменители».

Заглянув в холодильник (компрессор которого давно уже сдох), Изидор обнаружил только сомнительного вида кусок маргарина. Вытащив его, он бесшумно закрыл дверцу холодильника. Сердце стучало как ненормальное.

«Надо, чтобы новый жилец не догадался, что я безмозглик, — напомнил себе Изидор. — Если жилец поймет, что я безмозглик, он не станет со мной разговаривать. Так было всегда. Интересно — почему?»

И он поспешил на лестничную площадку.

Глава 3

По пути на работу Рик Декард, как и бог знает сколько других людей, остановился перед витриной одного из крупнейших зоомагазинов Сан-Франциско. В центре большого, смахивающего на дисплей окна, в прозрачной пластиковой клетке с искусственным обогревом, стоял страус и косил глазом в сторону прохожих. Судя по информационной табличке на клетке, птицу только что привезли из кливлендского зоопарка. И это был единственный страус на всем Западном побережье. Попялившись на птицу, Рик еще несколько минут мрачно изучал ценник. Потом он взглянул на часы, обнаружил, что опаздывает на работу как минимум на четверть часа, и поехал дальше, к Дворцу правосудия на Ломбард-стрит.

Едва Рик успел открыть дверь офиса, как его окликнул начальник, полицейский инспектор Гарри Брайант, небрежно одетый рыжеволосый мужчина с оттопыренными ушами, но с мудрым внимательным взглядом, замечавшим вокруг себя все хоть чуть-чуть стоящее внимания.

— Встречаемся в девять тридцать в моем кабинете. — Инспектор Брайант быстро просматривал досье, отпечатанное на тонкой гладкой бумаге. — Холден угодил в госпиталь «Гора Сион» с дыркой в хребтине. Лазерный луч… Дейв проваляется на больничной койке по крайней мере месяц. До тех пор, пока эскулапы не убедятся, что один из этих новых органопластиковых протезов прижился.

— Что случилось? — спросил Рик, чувствуя холодок в груди.

Еще вчера главный охотник департамента был в абсолютном порядке. В конце рабочего дня он, как обычно, со свистом унесся в собственном ховеркаре в сторону плотно населенного престижного района Ноб Хилл, где у него была квартира.

Брайант снова промямлил что-то насчет девяти тридцати и исчез.

Подойдя к своему кабинету, Рик услышал за спиной голос секретарши, Энн Марстен:

— Мистер Декард, вы уже знаете, что случилось с мистером Холденом? В него стреляли. — Она вошла следом за Риком в тесный душный кабинет и сразу включила кондиционер.

— Да, — рассеянно отвечал Рик.

— Не иначе как один из этих супербашковитых анди, которых выпускает «Роузен Ассошиейшн», — продолжала мисс Марстен. — Вы не читали рекламный проспект компании? Они теперь используют «Нексус-6», новый мозг, который состоит из двух триллионов ячеек и имеет десять миллионов отдельных нервных связей. — Она понизила голос. — Вы пропустили видеозвонок утром. Мисс Уайлд сказала, что он шел через коммутатор. Ровно в девять.

— Входящий? — спросил Рик.

— Ответный на запрос. Мистер Брайант обращался к руководству Русского сектора ВПУ.[4] Он выяснял, не согласятся ли они поддержать официальную жалобу против заводов «Роузен Ассошиейшн», расположенных на Востоке.

— Гарри все еще надеется очистить рынок от мозга «Нексус-6»? — Рик даже не удивился.

С момента первого опубликования в августе 1991 года спецификации и графика выполнения работ большинство полицейских агентств и департаментов, имевших дело с беглыми анди, тут же подали протесты. «Советская полиция может не больше нашего», — сказал тогда Рик. Юридически изготовители мозга «Нексус-6» пользовались колониальным законодательством: их крупнейшие автоматические фабрики располагались на Марсе.

«Будет лучше, если мы воспримем появление нового мозга как неизбежность, — добавил тогда Рик. — При внедрении новых типов мозга всегда происходит одно и то же. Я помню поднявшийся вой, когда в 89-м ребята из команды Садермана представляли старую модель Т-14. Все до единого полицейские департаменты Западного полушария тут же выразили бурный протест, заявляя, что, в случае нелегального проникновения андроида Т-14 на Землю, у них нет ни единого теста для идентификации искусственного мозга».

Надо заметить, что какое-то время это заявление оставалось справедливым. Насколько помнил Рик, более пятидесяти андроидов с мозгом Т-14 пробрались тем или иным путем на Землю, и некоторых из них не удавалось обнаружить в течение года. Но вскоре институтом имени Павлова в Советском Союзе был разработал тест Войта на эмпатию. И ни одному андроиду с мозгом Т-14, как впоследствии стало известно, так и не удалось пройти этот спецтест…

— Хотите знать, что ответила русская полиция? — спросила мисс Марстен. — Я успела все выяснить. — Ее круглое, как апельсин, покрытое веснушками лицо просияло.

— Я узнаю ответ от Гарри Брайанта! — Рик почувствовал легкое раздражение.

Кабинетные сплетни всегда выводили его из себя, потому что чаще всего оказывались далеки от истины и неизменно приукрашивали ситуацию. Усевшись за стол, он принялся увлеченно рыться в ящиках. Наконец мисс Марстен, поняв намек, выкатилась из кабинета.

Когда дверь за нею захлопнулась, Рик выудил из ящика потрепанный конверт. Откинувшись на спинку кресла, он изучал содержимое конверта, пока не наткнулся на то, что искал, — спецификацию, составляющую перечень основных характеристик мозга «Нексус-6».

Быстро просмотрев текст, Рик убедился, что мисс Марстен выложила ему абсолютно верную информацию. «Нексус-6» действительно состоит из двух триллионов ячеек и имеет возможность выбора из десяти миллионов комбинаций активных церебральных связей. За 0,45 секунды андроид с таким мозгом способен принимать адекватное решение по любому из четырнадцати базовых реакций-состояний. Таким образом, никакими тестами по проверке интеллектуальных способностей этого анди в ловушку не заманишь. Впрочем, анди не попадали в ловушки IQ-тестов уже многие годы, с тех самых 70-х, когда прекратилось производство примитивных моделей.

Более того, отметил для себя Рик, модели типа «Нексус-6» по интеллектуальным показателям превосходят специалов. Иными словами, андроиды, оборудованные новым мозгом «Нексус-6», с прагматичной и сугубо деловой точки зрения стали превосходить большую — но наименее развитую — часть человечества. Слуга во многих случаях оказывался более ловок, чем его владелец.

Однако критерием для оценки становились новые достижения — и в частности тест на эмпатию Войта-Кампфа. Ведь андроид, независимо от того, насколько он интеллектуально одарен, не видел ни малейшего смысла в слиянии, которое возникало обычно между последователями мерсеризма, а в это сопереживание удавалось погрузиться любому человеку безо всяких затруднений, даже специалу-безмозглику.

Как и большинство людей, Рик временами просто поражался, почему андроиды так беспомощны перед тестом на эмпатию. Сочувствие, очевидно, существует только внутри людского сообщества, тогда как определенного уровня интеллект можно обнаружить почти в каждом типе и классе живых существ, включая паукообразных. Способность к эмпатии требовала неослабного группового инстинкта, в то время как для организма-единоличника (к примеру, паука) групповой инстинкт бесполезен. Более того, фактически, такой инстинкт стремился бы снизить паучью жизнестойкость, поскольку заставлял бы его чувствовать у своей добычи желание жить. А значит, все хищники, даже высокоразвитые млекопитающие семейства кошачьих, умерли бы от голода.

Рик когда-то решил для себя, что эмпатия должна быть присуща только травоядным или, по крайней мере, всеядным существам, способным отказаться от мясной диеты. В конечном счете дар сопереживания сотрет границы, отделяющие охотника от жертвы, победителя от побежденного. Как при слиянии с Мерсером, все вместе — и каждый в отдельности — совершали восхождение или, когда жизненный цикл завершался, одновременно погружались в пучину загробного мира. Это было что-то типа биологического страхования, правда, обоюдоострого. Когда какое-либо существо испытывало радость, состояние всех остальных существ тоже включало в себя фрагменты радости. И наоборот, если какое-либо живое существо страдало, тень этого страдания падала на всех остальных. В результате групповые животные — такие, как человек, — получали дополнительный фактор выживания. А совы или кобры погибали.

Очевидно, человекоподобный робот представлял собой хищника-одиночку.

Рику нравилось думать об андроидах именно таким образом: это делало его работу приятной. Отправляя в отставку (то есть убивая) анди, он не нарушал закона жизни, установленного Мерсером.

«Убивайте только убийц», — сказал им Мерсер в тот год, когда «ящики сочувствия» впервые появились на Земле. И по мере развития мерсеризма в полновесную теологическую систему концепция «Убийцы» незаметно стала преобладающей. В мерсеризме абсолютное зло цеплялось за изношенный плащ восходящего неверной походкой старика, но всегда оставалось неясно, кем или чем вызвано его появление. Мерсерит ощущал зло без понимания, откуда оно взялось. Иными словами, мерсерит свободно определял скрытое присутствие Убийцы, где бы он ни появился. Беглый человекоподобный робот (каким бы великим интеллектом он ни обладал!), если он убил своего хозяина, если он не склонен был ухаживать за животными, если он не обладал способностью к сопереживанию, к радости за успех иной формы жизни или к печали за ее неудачу, — этот анди для Рика Декарда был Убийцей.

Мысль про животных напомнила Рику о страусе, которого он видел в витрине зоомагазина. Он на время отложил спецификацию «Нексус-6», взял щепотку нюхательного табака «Миссис Сиддон № 3» и задумался. Потом глянул на часы, обнаружил, что у него еще есть время, поднял трубку настольного видеофона и попросил Энн Марстен:

— Соедините меня с зоомагазином «Счастливый Пес» на Саттер-стрит.

— Да, сэр, — ответила мисс Марстен и открыла абонентский справочник.

«Не могут же они заломить за страуса такую сумму, в самом деле, — сказал себе Рик. — Просто понуждают покупателя поторговаться, как поступали в старые времена торговцы автомобилями».

— Зоомагазин «Счастливый Пес», — донесся мужской голос, и на экране возникло счастливое лицо.

Было слышно, как за спиной продавца возятся и кричат животные.

— У вас в витрине страус, — сказал Рик, вертя в руке керамическую пепельницу. — Какой бы вы хотели за него первый взнос?

— Давайте прикинем… — Продавец взял ручку и листок бумаги. — Первый взнос составляет примерно треть суммы. — Он что-то записал на листке. — Позвольте вас спросить, сэр, не намерены ли вы предложить нам что-нибудь в счет покупки?

— Я пока не решил, — сдержанно ответил Рик.

— Скажем, мы заключаем контракт на тридцать месяцев под шесть процентов в месяц. Это очень, очень низкие комиссионные. Тогда ваша ежемесячная выплата после разумного первого взноса…

— Вам бы стоило сделать скидку, — возразил Рик. — Скиньте пару тысяч, и я не стану ничего вносить в счет покупки. Просто возьму за наличные.

«Дейв Холден выбыл из игры, — подумал он. — Это может принести немалую выгоду… если мне дадут в текущем месяце достаточно заданий».

— Сэр! — Продавец был непоколебимо вежлив. — Цена, которую мы просим, и так на тысячу долларов ниже, чем в каталоге. Вы загляните в «Сидни», я подожду. Я это к тому, сэр, чтобы вы сами убедились в справедливости нашей цены.

«Господи! — подумал Рик. — Ну почему они так твердолобы?» Тем не менее, посылая этому парню мысленные проклятия, он вытащил из кармана пальто потрепанную книжицу каталога «Сидни», пролистал до раздела «Страус» (подразделы «самцы-самки», «молодые-старые», «больные-здоровые», «не имевшие хозяев-имевшие хозяев») и принялся изучать цены.

— Не имевший хозяев, самец, молодой, здоровый, — перечислял продавец. — Тридцать тысяч долларов. — Он тоже смотрел в каталог «Сидни». — То есть на тысячу долларов ниже каталожной. Теперь о первом взносе…

— Я подумаю и перезвоню вам, — перебил его Рик и собрался прервать связь.

— Как вас зовут, сэр? — настороженно спросил продавец.

— Фрэнк Мерривелл.

— Будьте любезны, мистер Мерривелл, ваш адрес? Ну-у-у… Если вдруг меня не окажется на месте, когда вы позвоните.

Рик назвал ему липовый адрес и отключился.

«Цены просто грабительские! — подумал он. — Тем не менее находятся люди, которые покупают… У некоторых просто немеряно денег».

Он снова поднял трубку видеофона и строго сказал:

— Дайте мне внешнюю линию, мисс Марстен. И не подслушивайте, разговор конфиденциальный. — Рик смерил секретаршу жестким взглядом.

— Да, сэр, — ответила мисс Марстен. — Можете набирать номер. — Она отключилась, оставив его один на один с внешним миром.

Рик набрал номер магазина, продававшего эрзац-животных, — того самого, где он приобрел свою овцу. На экране появился мужчина в халате ветеринара:

— Доктор Макри.

— Это Декард. Сколько будет стоить электрический страус?

— Я бы сказал, что вам он обойдется меньше, чем за восемь сотен. Когда вы хотите его получить? Мы соберем его быстро. Таких заказов совсем немного, и…

— Мы поговорим об этом позже, — перебил Рик: на часах было уже девять тридцать. — Всего доброго!

Он поспешно отключился, встал из-за стола и через несколько мгновений уже открывал дверь в приемную кабинета Брайанта. Войдя, он кивнул сначала младшей секретарше — привлекательной, серебряноволосой, с длинной, до талии, косой; потом старшей, смахивающей на монстра из юрских болот, холодной и коварной, как древнее привидение, охраняющее ворота в загробный мир. Женщины не произнесли ни слова, он тоже промолчал.

Открыв внутреннюю дверь, ведущую в кабинет, он кивнул своему начальнику, который беседовал по видеофону. Угнездившись в кресле, Рик раскрыл захваченную с собой спецификацию на «Нексус-6» и, пока Брайант с кем-то разговаривал, еще раз перечитал ее. Он чувствовал странную удрученность, хотя, если брать во внимание внезапный выход из игры Дейва, ему бы следовало быть по крайней мере сдержанно-удовлетворенным.

Глава 4

«Наверное, меня беспокоит то, что случившееся с Дейвом может произойти и со мной, — подумал Рик Декард. — Анди, способный прошить лазером Дейва, вполне может обойтись подобным образом и со мной».

Впрочем, он тут же почувствовал, что беспокоит его что-то совсем другое.

— Я вижу, ты прихватил с собой эти чертовы данные на «Нексус-6», — сказал инспектор Брайант, отключив видеофон.

— Да, мне уже настучали, — ответил Рик. — Сколько анди участвуют в деле, и что Дейв успел раскопать?

— Изначально — восемь, — ответил Брайант, заглядывая в лежащую на столе папку. — Двоих Дейв успел взять за жабры.

— Значит, оставшиеся шестеро скрываются где-то здесь, в Северной Калифорнии?

— Судя по всему, да. Во всяком случае, Дейв считает именно так. Это я с ним сейчас разговаривал. Все материалы по делу я нашел в его столе. Дейв говорит, что вся информация по делу здесь. — Брайант постучал пальцем по стопке бумаг.

Он принялся перелистывать страницы и старательно облизывать языком губы. Похоже было, что он не спешит передавать материалы Рику.

— У меня нет срочных дел, — сказал тот. — Я готов заменить Дейва.

— Тестируя подозреваемых, Дейв использовал усовершенствованную шкалу Войта-Кампфа, — задумчиво произнес Брайант. — Тебе следует иметь в виду, что тест не выявляет новую модель мозга. Выявляющего теста вообще не существует. Шкала Войта, усовершенствованная три года назад Кампфом, — вот и все что у нас имеется. — Инспектор замолчал, погрузившись в раздумья, потом продолжил: — Дейв считает тест работоспособным. Может, он и прав. Но мне бы хотелось, чтобы ты, прежде чем браться за оставшихся шестерых, сначала проверил тест на работоспособность. — Он вновь постучал пальцем по стопке бумаг. — Слетай-ка ты в Сиэтл и поговори с парнями Роузена. Добейся, чтобы они предоставили тебе репрезентативную выборку моделей, снабженных мозгом «Нексус-6».

— И пропущу их через шкалу Войта-Кампфа.

— Это легко только на словах… — Брайант, похоже, сказал эту фразу самому себе, а вовсе не Рику.

— Извините…

— Я сам поговорю с руководством «Роузен Ассошиейшн», пока ты летишь. — Брайант замолк, глянул на Рика, хрюкнул и принялся грызть ногти.

Рик молча ждал. Наконец старший инспектор принял решение:

— Я намерен предложить им включить в процесс тестирования несколько людей, перетасовав их с андроидами. И ты не будешь знать, кто есть кто. Я согласую это с производителями к моменту твоего прибытия туда. — Он резко ткнул пальцем в сторону Рика, лицо его сделалось озабоченным. — Тебе впервые придется сыграть роль старшего охотника за премиальными. Дейв занимался этим много лет, у него огромный опыт.

— У меня тоже, — напряженно заметил Рик.

— Ты работал с теми, кого получал от Дейва. Это он решал, кого нужно взять себе, а кого можно поручить Рику Декарду. А теперь тебе досталась шестерка анди, которых он собирался отправить в отставку своими руками. И один из них его опередил. Вот он. — Брайант развернул ориентировку так, чтобы Рику было видно. — Макс Полоков. Во всяком случае, так этот анди себя называет. Если, конечно, Дейв не ошибся. Все держится только на его предположениях. Вот список. Тесту Войта-Кампфа были подвергнуты первые трое из списка. Двоих анди Дейв отправил в отставку, а затем наткнулся на Полокова. И тот подстрелил его прямо во время тестирования.

— А это подтверждает, что Дейв не ошибся, — заметил Рик. — Иначе бы его не подстрелили. Других мотивов для убийства у Полокова не было.

— Все, отправляйся в Сиэтл! — сказал Брайант. — И молчи там побольше. Переговоры я беру на себя. А ты только слушай. — Инспектор поднялся на ноги и подошел к Рику. — Если вдруг случится, что тест Войта-Кампфа провалит один из людей…

— Это же невозможно! — сказал Рик.

Старший инспектор поднял руку:

— Несколько недель назад мы обсуждали с Дейвом как раз эту тему. Наши мнения совпали. Я получил перед этим через ВПУ сообщение от советской полиции, с которым было предписано ознакомиться не только Земле, но и колониям. Группа психиатров из Ленинграда обратилась в ВПУ со следующим сообщением. Они применили последний и наиболее точный аналитический аппарат, использующийся для идентификации андроидов, — иными словами, шкалу Войта-Кампфа, — к тщательно отобранной группе шизоидов и шизофреников. В особенности к тем, кто обнаруживает так называемое «выравнивание аффекта». Ты наверняка слышал об этом.

— Это как раз то, что оценивает шкала Войта-Кампфа, — сказал Рик.

Брайант прошел по кабинету:

— Значит, ты понимаешь, почему они заволновались.

— Проблема существует давно. С того самого момента, когда мы впервые столкнулись с андроидами, внешне похожими на людей. Консенсус полицейских оценок основан на статье Лурье Кампфа «Блокирование ролевой функции у неполных шизофреников». Она была написана восемь лет назад. Кампф сравнивал снижение эмпатических способностей, обнаруженных у людей с нарушениями психики, с рефлексами андроида, но основательно…