Когда появляются призраки

А теперь поговорим о неуловимом пока природном явлении. Или, скажем точнее, о явлении, в существовании которого ученые еще далеко не уверены.

Речь идет о «мысленном разговоре» на расстоянии.

Можно ли передавать свои мысли на расстояние?

Конечно! Разве не делаем мы это, когда говорим, например, по телефону или радио?

В книгах и журналах люди тоже передают свои мысли на расстояние. Таким образом, вести «мысленный разговор» на сотни и тысячи километров дело известное, не вызывающее никакого удивления. Однако возникает весьма резонный вопрос: а все ли пути передачи мысли на расстояние мы знаем?

Уже нашим далеким предкам был известен язык различных сигналов, которыми быстро передавались на расстояния важные вести.

Во времена набегов половцев на наши земли воины, охранявшие границу, в случае опасности зажигали на высоком месте большой костер; видный далеко черный столб дыма предупреждал: «Враг идет!» А у многих народов Африки для этого служил большой барабан — его громкие звуки вовремя передавали всем соплеменникам важные известия.

С развитием науки и техники появлялись все более усовершенствованные средства передачи наших мыслей: печатное слово, телефон и телеграф, радиовещание и телевидение...

А нет ли в природе других, неизвестных пока возможностей для передачи наших мыслей? Конечно, если такие возможности существуют, то они обязательно должны быть связаны с каким-то материальным носителем.

В самом деле, когда мы, например, говорим, то «сотрясаем воздух» своими голосовыми связками, в нем возникают звуковые волны, которые, достигая уха, превращаются в звуки — в слова, которыми выражается определенная мысль. Здесь материальным носителем мысли, той среды, которая передала наши мысли, является звуковая волна, колебание частиц воздуха.

Когда человек разговаривает по телефону или по радио, звук сначала превращается в электромагнитные волны, а затем снова в звук. Значит, здесь нам помогают еще и электромагнитные волны, которые столь же материальны, как и все в природе.

Кстати, коща появились первые радиопередачи, очень многим это казалось каким-то необъяснимым чудом: музыка и речь передаются по воздуху на тысячи километров с помощью каких-то невидимых и неощущаемых — «внечувственных» — волн! Прошло немного лет, и это замечательное достижение человеческого разума стало для нас обычным, повседневным. «Внечувственные» электромагнитные волны стали использовать во многих приборах.

Так вот, нет ли, повторяем, в природе еще других, пока нам неизвестных «волн», которые могут выполнять роль почтальонов для наших образов, мыслей или чувств?

Ответ на этот вопрос может быть только один: никак нельзя утверждать, что таких «волн» нет. Окружающая нас природа неисчерпаема, и с каждым годом, с каждым веком мы узнаем о ней все больше и больше — порой совершенно неожиданного, «невероятного».

И нет ли в нашем распоряжении таких фактов, которые говорили бы об этом пока неведомом нам способе мысленного общения на расстоянии?

Есть.

Вопрос о том, существует ли мысленный разговор или, точнее говоря, передача чувственных образов на расстояние, имеет очень большую историю. Догадка об этом существует с давних пор на основании того, что человек иногда как бы чувствует тяжелые, неприятные события, происходящие с его родными и близкими, хотя и не видит их, не имеет с ними непосредственной связи.

Примеры такого рода знакомы многим. В годы Великой Отечественной войны не раз рассказывали о том, что мать или жена необъяснимым образом, до письма-извещения с фронта, догадывалась о том, что сын или муж тяжело ранен, причем они называли даже день и час несчастья. Многочисленные случаи «предчувствия на расстоянии» описывались и ранее. Вот несколько интересных примеров такого предчувствия.

Перед нами свидетельство известного по своим эстрадным выступлениям М. А. Куни.

«Основываясь на большом количестве опытов и экспериментов, считаю, что передача мыслей на расстояние возможна. Конечно, мысль в данном случае надо понимать как импульс, толчок, образ, чувство (страх, тревога — наиболее сильно!), ощущение.

Немало людей сталкивались с явлением так называемого предчувствия факта. Точнее, возникает не предчувствие факта (что очень важно), а предчувствие сообщения о* факте, информация о факте, получаемая одновременно с совершившимся событием. Поясню на примере, который произошел со мной. В 1924 году я жил в Москве, в комнате с двумя художниками. В то время я учился во Вхутемасе. И вот однажды мне приснился сон: мою мать искусали крысы и она находится буквально при смерти. Проснувшись, я рассказал своим товарищам этот сон. Не успели мы позавтракать, как я получил телеграмму: «Мама опасно больна, приезжай».

На следующий день, когда я приехал в Витебск, где жила моя мать, я застал ее в очень тяжелом состоянии. Десять дней назад ее укусила крыса, началась гангрена, и консилиум врачей признал необходимым ампутацию ноги.

Впоследствии мне удалось с большой точностью восстановить все факты. 11 февраля крыса укусила мою мать за ногу. Укус был несильным и не вызывал никаких опасений. Через несколько дней началась гангрена. 20 февраля матери стало совсем плохо, температура поднялась до 40°. 21 февраля в 10 часов утра был консилиум. Несмотря на то что надежда на благополучный исход операции была очень мала (у матери был диабет), врачи признали ампутацию необходимой. По отрывистым фразам мать поняла, что положение ее безнадежно (сильное потрясение!). В то время, когда происходил консилиум в Витебске, 21 февраля в 10 часов утра, я еще спал. Таким образом, как я уже говорил, информация поступила ко мне в момент наивысшего эмоционального переживания индуктора, то есть матери».

Кандидат технических наук доцент Ф. М. Лейнер, проживающий в г. Жданове Донецкой области, рассказывает:

«Январь 1946 года, война окончена. Мой старший брат находился на востоке, куда был направлен после окончания войны. Мать с семьей возвратилась в Одессу. Периодически приходили письма, все печали как будто минули, война закончилась. В ночь на шестое января с матерью творилось страшное: металась по квартире, плакала в истерике говорит, что с братом несчастье. Несколько дней мать плакала, даже полученные письма не успокоили ее. Несколько месяцев мы ничего не знали. Мать продолжала тревожиться. А через несколько месяцев нам сообщили, что в ночь на 6 января 1946 года мой брат Лейнер Абрам Маркович, лейтенант Советской Армии был смертельно ранен в верхний позвонок и через несколько дней умер, не приходя в сознание. Это случилось в городе Дальний, ныне Дайрен. Когда об этом сказали матери, она ответила: «Я его уже оплакала».

За достоверность изложенных фактов отвечаю. Со смертью не шутят. Объяснить, как мать, находясь в Одессе, узнала о смерти сына в далеком Дайрене, не знаю. Думаю, таким фактом не следует пренебрегать.

Второй случай. Октябрь 1949 года. Одесса. Я студент института, отец лежит парализованный, не в состоянии двигаться, мать болеет, эпилепсия. Я находился в городе у друзей. Обычно возвращался домой поздно. В этот вечер, примерно в одиннадцать часов, что-то меня вынудило встать и немедленно идти домой. Шел дождь. Нужно было ехать трамваем, а его не было. Я не мог ждать, побежал домой под дождем. Никогда в жизни ни до, ни после этого случая я не бежал по рельсам, но в этот вечер я делал именно так. Трамвай меня не догнал. Когда я вошел во двор, окно нашей квартиры спокойно светилось, было видно, что мать лежит на кровати. На мой стук она не ответила. На настойчивый стук повернулась в кровати, но не встала. Когда я открыл форточку, из квартиры повалил дым.

Я проник в квартиру. Выяснилось, что плита была закрыта, но дрова, положенные для просушки, разгорелись. Если бы я пришел в свое обычное время, в 12—2 часа ночи, вряд ли сумел бы спасти отца и мать от угара.

Что вынудило меня оставить друзей, бежать домой пешком, под дождем, не находя в себе силы дождаться трамвая под навесом? Этого я объяснить не могу.

Достоверность изложенных фактов готов засвидетельствовать в любом виде».

«У нас в семье считалось, что обмануть мою мать никому из родных и близких знакомых невозможно: с кем бы что ни случилось, она знала. Отец, старый безбожник, мне как-то говорил: «Не верю ни в бога, ни в черта, ни в сон, ни в чох, а насчет матери не пойму. Как-то хотел написать академикам, чтобы они объяснили, да неудобно — скажут: заслуженный учитель, а преподносит какую-то мистику».

О себе лично. В бою с гитлеровскими захватчиками был ранен. На излечении находился в г. Омске, где мне ампутировали ногу.

Я написал домой: «Ранен в ногу, нахожусь на излечении, нога пока малоподвижна, но врачи обещают лечебной гимнастикой меня отремонтировать».

Ответ получил от отца (мать к этому времени ослепла). Он писал: «Напиши подробнее. Мать говорит, что ты ранен в правую ногу и ее тебе в верхней трети бедра ампутировали, а затем еще оперировали, удалив осколки разрывной пули». И еще приписал, что мать и думы мои знает, тяжелое состояние, в котором был после ранения.

Я диву тогда дался, но, посоветовавшись с товарищами и кое с кем из медработников, вновь сообщил, что действительно ранен в правую ногу, но, мол, все идет к излечению. Возможно, что нога останется чуть короче и малоподвижна. Прибыв затем из госпиталя, я, перед тем как явиться домой, привел себя в протезе в тот вид, как писал, и был встречен и вроде все обрадовались моей сохранности, а мать, обняв, сказала: «Не нужно мать обманывать, ты же без ноги. Я знала ото, когда тебя оперировали».

Прошло несколько лет, и как-то мать забеспокоилась за сестру, жившую в ту пору на Сахалине, — что она тяжело захворала. И действительно, пришла телеграмма — положили в больницу. А дня через два, в праздник годовщины Октябрьской революции, мать заявила, что праздник ей не в праздник, сегодня умерла дочь. И скоро мы получили письмо со снимками похорон. Сестра умерла в тот день, как говорила мать.

Добавлю, что в нашей семье о суевериях и речи быть не могло. Возможно, такие явления подскажут людям относиться к ним серьезнее».

Это письмо прислал автору в 1966 году из г. Шахты Ростовской области В. Л. Жданов.

В приведенных свидетельствах мы встречаемся со случаями так называемой спонтанной, то есть самовозникающей, телепатии. Происходит это обычно между близкими людьми, ковда кто-то из них оказывается в тяжелом положении, нуждается в помощи или же просто в этот момент все мысли свои обращает к родному, близкому человеку.

Если попытаться найти сравнение таким случаям, то можно сказать, что это как бы SOS, который посылает в тяжелые минуты один человек другому.

Возникает вопрос: можно ля верить подобным свидетельствам? Ведь проверить их истинность, как правило, очень трудно. К тому же в подобных рассказах, даже если не брать их под сомнение, есть одно уязвимое место. Разберем пример с матерью, почувствовавшей, что ее сын убит на фронте.

Как это могло произойти?

Мать постоянно думает об опасности, грозящей ее сыну. Однако, пока солдат успешно сражается, опасения забываются. Так происходит всякий раз, когда она получает письмо с извещением, что он жив и здоров. Но старушка мать продолжает думать о своем сыне, о грозящих ему опасностях, и ее мысли тем тревожнее, чем реже приходят письма с фронта. И тут она получает извещение о гибели сына. Убитая горем, мать снова вспоминает трагический день, и у нее появляется настойчивая мысль: да, именно в этот день она особенно тревожилась о судьбе сына! Забыв о том, что тягостные мысли не покидали ее много дней и месяцев, она искренне верит в свое предчувствие.

Вы видите, что этот случай еще не доказывает мысленной связи на расстоянии.

Но, может быть, в нашем распоряжении существуют более убеждающие факты такой связи? Например, вот эти.

Немецкий ученый Г. Бергер в своих воспоминаниях пишет:

«Это произошло, когда девятнадцати летним студентом я едва избежал неминуемой гибели во время военных учений в Вюрцбурге. На узком крае обрывистой горной дороги я упал вместе с лошадью, которая в числе прочих шести лошадей везла артиллерийское орудие, и едва не попал под колеса. В последнее мгновение удалось остановить лошадь, и я спасся, пережив большой испуг. Это случилось в утренний час прелестного весеннего дня, а вечером того же дня я получил телеграфный запрос от отца. Он спрашивал, все ли со мной благополучно. Первый и единственный раз в своей жизни я получил от него подобный запрос. Оказалось, что моя старшая сестра, с которой я был особенно душевно близок, настояла на том, чтобы телеграмма была послана, сказав родителям, что со мной случилось несчастье, что она определенно это знает. Мои родные жили тогда в Кобурге. Это была передача мысли, причем я в миг величайшей опасности, видя перед глазами смерть, действовал как передатчик, а особенно близкая мне сестра оказалась приемником».

Очень интересны случаи телепатических сигналов в форме галлюцинаций. Об одном из них нам сообщил ленинградский инженер В. А. Шермушенко:

«В 1927 году в Ленинграде умирал от рака младший брат матери Георгий. Он лежал в больнице им. Эрисмана, а мама, которая постоянно дежурила у него, жила в доме на ул. Льва Толстого, в нескольких шагах от больницы. Однажды она готовилась идти к брату, как вдруг раздался звонок. Открыв дверь, она увидела перед собою Георгия и страшно удивилась. Но он сказал, что врачи его выписали, так как все хорошо. Она прошла вместе с ним в комнату, и тогда Георгий сказал, что хотел бы поесть. Мама вышла на кухню сделать наскоро яичницу, поставила все это на керосинку, а когда яичница была готова, вернулась в комнату. Она очень удивилась, не найдя брата на месте, обошла всю квартиру, но он исчез. Подойдя к двери, мама увидела, что дверь закрыта изнутри на цепочку. Следовательно, выйти он не мог. Яичница стыла на столе, когда снова раздался звонок. Мать со страхом подошла к двери и спросила: «Кто там?» Ей ответили: «Из больницы». Вошла сестра-сиделка, которая хорошо знала маму, и, стараясь смягчить удар, сказала: «Ваш брат четверть часа назад скончался», а потом сообщила, что перед смертью он очень хотел ее видеть».

А вот вам примеры уже самого настоящего мысленного «разговора». А. П. Дзюба из города Ватутино Черкасской области рассказывает:

«Года три назад я приехал в село к родителям. Отец лежал в больнице. Мать хозяйничала. Рвала траву для кроликов руками, так как не могла найти косу — ее куда-то спрятал отец. Я решил по-

мочь матери» Отвлекся от всего и мысленно вызвал отца на разговор. Через пять минут я безошибочно указал место, где была спрятана коса. Мама наблюдала за мной и перекрестилась. Отец, «кстати, в этот день что-то почувствовал и написал домой письмо, в котором сообщил, куда он спрятал косу».

А. Дзюба добавляет, что это не первый случай в его жизни.

Еще более яркий пример. О нем мы узнали из письма жительницы подмосковного города Пушкино Лидии Васильевны Дюкаре-вой. Оно было написано в апреле 1966 года:

«Да, со мной происходили явления, похожие на телепатическую передачу. Такие явления я стала замечать после контузии, полученной на фронте. Вероятно, обострилась чувствительность нервной системы.

Все, что со мной иногда происходит, не зависит от моего желания, и я не могу вызвать эти явления преднамеренно. Теперь о самих фактах. Когда мы в прошлом году расходились с мужем, он сказал нашему сыну: «Мне было трудно жить с вашей матерью, потому что надо было следить не только за своими словами, но и за своими мыслями. Тебе с ней тоже будет трудно». Мне это сын рассказал уже после развода. Я и сама знаю, что Ивану Ивановичу было со мной трудно в этом вопросе.

Я чувствовала его приближение к дому и выходила на лестничную площадку. Отвечала на его мысли, думая, что он говорит со мной. Например, он один раз смотрел на шифоньер и думал, что с ним, старым, делать. Я что-то делала, стоя к нему спиной, и ответила, что ничего с ним делать не надо, что и этот шифоньер нам еще послужит. Когда Иван Иванович сказал, что он ничего не говорил, а только думал, я очень удивилась. Таких случаев было немало.

Примерно в 1961 году муж поехал на Кавказ. Я получила от него телеграмму, что доехал он хорошо, все в порядке. И вдруг среди бела дня мысленно вижу, как он стоит на берегу моря и, подняв руки, кричит в сторону моря: «Лида, Лида, что я наделал!»

Я разобрала каждое слово и почувствовала тревогу в его голосе. Я рассказала об этом своим близким, рассказала врачу-невропатологу тов. Логиновой. Назавтра пришла телеграмма с просьбой выслать паспорт. Иван, оказывается, действительно в тот день стоял перед морем и, подняв руки, кричал слова, которые я слышала.

Я несколько раз отвечала на мысли сына, думая, что он говорит со мной. Сын стал нервничать, и я решила больше не отвечать на его мысли, следить за собой. Один раз слышу его, но молчу. И вдруг слышу: «Мама, сколько тебе можно говорить?! Почему ты не отвечаешь?» Вот тебе и на, думаю, опять не угадала.

Первое время после развода я очень страдала, когда слышала на расстоянии (я — в г. Пушкино, он — в Москве или Люберцах), как бывший муж ругает меня. Постепенно стала слышать его реже и реже, а потом вовсе перестала слышать.

Пробовала я, глядя на сына, понять, о чем он думает, но не смогла. Я не умею читать мысли преднамеренно. Все получается помимо моих желаний, как-то само собой. Это очень интересное физическое явление».

Немного историк

Не надо думать, что телепатические явления редки. Вспомните: стоит вам о чем-то подумать, и кто-нибудь высказывает ту же мысль вслух. Посмотришь на идущего впереди человека с большим вниманием, чем на других (то есть подумаешь о нем), и он оглядывается. Наконец, как часто мы говорим: «Легок на помине!» Это в тех случаях, когда мы только начинаем о ком-то говорить, и он появляется.

Скажем еще больше: кому не известно широко распространенное поверье о сбывшемся сновидении. Просыпается человек и рассказывает о том, что видел во сне, а спустя короткое время сон сбывается. Сон был «в руку». Конечно, скорее всего тут простое совпадение. Но ведь возможно предположить и другое: находясь в сонном состоянии, человек получает телепатический сигнал о том, что его ждет завтра.

Мать накануне дня рождения сына покупает ему давно желанную вещь. Старый друг едет повидать своего фронтового товарища, думает о нем — и эти мысли воспринимает во сне этот товарищ. В том и другом случае спящим снится то, о чем подумали мать и приезжающий друг. А на другой день сон сбывается.

Все такие случаи — назовем их «малой телепатией» — носят несомненно массовый характер, и вряд ли разумно отрицать их. Тем более, что в спорах ученых о существовании телепатического феномена главное возражение противников состоит в том, что отрицается (как невозможное в силу известных физических законов) телепатическая связь на больших расстояниях. Что же касается расстояний близких, когда телепатемы передают и воспринимают люди, находящиеся рядом, то тут споров меньше. Достаточно сослаться на слова вице-президента Академии наук СССР Н. Н. Семенова. «В мозгу возможно, — говорит он, — существование необычайной чувствительности приемников излучений. Поэтому нельзя отрицать передачи мысли на близкие расстояния».

Попутно хочется привести очень интересный факт телепатической связи на близком расстоянии, о котором рассказывает М. Куни:

«Бели представить себе, что человек может ощутить устремленный на него взгляд другого человека, то наиболее подходящими людьми для проведения экспериментов мне представляются люди, лишенные слуха и речи, глухонемые. Для лучшего наблюдения я выехал в Геленджик, где находится санаторий для глухонемых. При перелете туда из Сочи вместе со мной в вертолете находились трое глухонемых. Двое мужчин сидели впереди, а женщина — рядом со

мной, в конце вертолета. Стоило одному из сидящих впереди мужчин обернуться в нашу сторону, как женщина (она читала книгу) тотчас же поднимала голову. И наоборот: едва лишь женщина отрывалась от книги с явным намерением что-то сказать, как сидящие впереди то один, то другой оборачивались к ней.

Наблюдения, проводимые в Геленджике, также дают основания предполагать, что у глухонемых (а значит, и у всех людей, только в меньшей степени) есть способность ощущать взгляд, точнее — сигнал другого человека».

Конечно, все это можно отнести к совпадениям. Но не много ли совпадений? Если говорить о таких повседневных проявлениях телепатии, то их миллионы и миллионы. Да и других, когда телепатическая связь проявляется на расстоянии, не так уж мало. Еще в прошлом веке известный французский ученый и талантливый популяризатор науки К. Фламмарион, заинтересовавшись явлениями телепатии, записал более тысячи рассказов-свидетельств о подобных явлениях. Можно ли отбрасывать все эти рассказы как «выдумки досужих людей»?

Американский писатель Эптон Синклер в годы своей молодости писал романы, показывающие тяжелое положение рабочих в США, — «Джунгли», «Король-уголь», «Джимми Хиггинс». Но мало кто знает, что этот же писатель издал в 1930 году книжку о том, как он вместе со своей женой занимался опытами по телепатии (эти факты позднее проверял психолог Принс).

В один из вечеров писатель и его жена сидели дома. Муж читал книгу, а его жена Мери, задумавшись, почти машинально водила карандашом по бумаге. Присмотревшись, она увидела, что нарисовала цветы. Тут же спросила мужа: «О чем ты сейчас читал?» — «О цветах», — ответил он.

Это совпадение настолько заинтересовало Синклеров, что они решили провести ряд специальных опытов по мысленному внушению рисунков на расстоянии. В опытах участвовало несколько человек, «мысли», а точнее мысленные образы, передавались из одной комнаты в другую, а также на расстоянии в 30 миль. Принимала внушение Мери. В одно и то же заранее определенное время один из участников рисовал какой-нибудь простой рисунок — стул, ножницы, звезду и др., — а затем думал о рисунке. Мери же старалась уловить эти мысли и рисовала то, что ей приходило в голову.

Что же получалось? Мысленное внушение на расстоянии в нескольких случаях (далеко не во всех) оказалось удачным. Мери нарисовала, например, как и внушалось, стул и звезду. По ее словам, перед постановкой опытов она приводила себя в состояние «на грани со сном». Внушаемый рисунок возникал у нее в сознании в виде зрительного образа.

И вот что еще оказалось: способности ее «угадывать» рисунки на расстоянии скоро стали слабеть, а затем совсем исчезли.

Мы знаем теперь много и других подобных экспериментов, проведенных и проводимых серьезными учеными. Результативные опыты такого рода были выполнены в Советском Союзе еще в 20-х и 30-х годах. Вспоминая то время, член-корреспондент Академии наук СССР Л. Л. Васильев рассказывает:

В начале 30-х годов в Бехтеревском институте мозга я собрал коллектив научных сотрудников, с которыми начал развернутую серию опытов мысленного внушения на расстоянии. Проверялись разнообразные способы. Была найдена женщина, которая, как и жена Синклера, воспринимала на расстоянии различные рисунки. В другой серии опытов человеку мысленно приказывали выполнять различные движения, что тоже давало иногда положительные результаты.

...Женщина, еще несколько мгновений назад спокойно разговаривавшая на сцене, неожиданно закрыла глаза и заснула. Через некоторое время она проснулась и как ни в чем не бывало продолжала разговор. Затем она вновь уснула и вновь проснулась.

А в нескольких метрах за ее спиной стояла классная доска. Позади доски сидел, закрыв лицо руками, профессор К. И. Платонов. Когда он усилием воли представлял себе женщину на сцене спящей, она немедленно засыпала. Так проходила одна из экспериментальных демонстраций телепатических явлений, которая проводилась публично в Ленинградском университете на 2-м Всероссийском съезде психоневрологов.

Л. Л. Васильев проводил опыты с тремя женщинами, которые легко поддавались гипнозу. Не видя и не слыша врача-гишюлога, который находился в другой комнате, они также засыпали и просыпались по его молчаливому приказу-внушению, что подтверждалось специальными физическими приборами. Особенно убедительно передача мыслей на расстояние от гипнолога к человеку-«приемнику* (перцепиенту) подтвердилась при первых опытах этого рода, когда испытуемые еще не знали, для чего они сидят в комнате.

«Занимаясь много лет гипнозом, — пишет М. А. Куни, — и демонстрируя его публично, я решил провести ряд экспериментов с передачей мыслей на расстояние. Как я заметил, спящие хорошо воспринимают образную информацию, живо реагируют на все мои эмоции. Й чем сильнее они у меня, тем ярче эффект у погруженного в гипнотический сон человека.

Вот один из примеров. Я беру в руку стакан с горячим чаем, спящие на мой вопрос, что они чувствуют, в большей или меньшей степени так или иначе констатируют — тепло. Но стоит мне спичкой Обжечь палец или уколоть себя булавкой, получив тем самым сильное болевое ощущение, как спящие (15—20 человек) почти все одновременно, не дожидаясь моего вопроса, вскрикивали, как от боли.

Подобных опытов мною было проведено довольно много, в результате чего можно сделать вывод, что один человек может получить от другого (при известных благоприятных обстоятельствах) довольно ясную информацию посредством передачи мыслей или эмоций на расстояние».

Итак, мысленное внушение! На него, пожалуй, и следует обратить наше внимание.

Вот еще один факт из истории. Английский физик Баррет, ученик Фарадея, проводил такие опыты. Девочке завязывали глаза. Баррет становился сзади нее так, что она его никак не могла видеть. Затем он клал себе в рот различные вещества и мысленно внушал свои ощущения девочке. Когда он клал несколько крупинок соли, девочка выплевывала слюну. Гипнотизер ел сахар, внушал мысленно это девочке, и она говорила, что ест сахар.

Но самым поразительным был опыт со свечой. Оставаясь по-прежнему невидимым для пациентки, Баррет зажег свечу и прикоснулся к пламени. А девочка закричала: «Жжет!»

Американец Дуглас Дин из Нью-Йоркского колледжа проследил, как влияют различные имена, произнесенные вслух, на изменение кровяного давления. Затем он произносил эти имена вперемежку с другими, но мысленно тому же человеку. Оказалось, они влияют на кровяное давление, как и произнесенные вслух!

Эти эксперименты (если им верить) убедительно показывают: мысленное внушение существует.

Советский гипнолог П. И. Буль пишет:

«Мне лично удавалось гипнотизировать письмом. Дело было так. Одному из моих пациентов мне удалось помочь, но я предвидел рецидив болезни, а так как больной был иногородним, то мы условились (и на одном из последних сеансов это было внушено), что теперь, когда больной прочтет мое послание, где будет написано лишь одно слово: «Спать!», он немедленно уснет и проснется сам через 15 минут, но уже без приступа болезни.

Как сообщил потом мне сам больной, стоило ему почувствовать себя плохо, он садился в удобное кресло, брал в руки мое письмо, читал внушающее слово и тут же засыпал. В данном случае я не сделал никакого открытия, так как подобные опыты проводились старыми гипнологами еще в прошлом столетии».

Следующий факт интересен тем, что прием телепатемы осуществлялся без особого мысленного внушения. Человек просто думал, и это передавалось соседу. Автор статьи «Телепатия и умственная дефективность» профессор философии де Ти подробно описывает свои наблюдения над умственно дефективным братом Робертом. В возрасте 47 лет тот имел умственное развитие 18-месячного ребенка, был неспособен к связной речи и косноязычно произносил лишь очень немногие слова. Наряду с этим он с удивительной быстротой и точностью (без каких бы то ни было искажений) произносил совершенно неизвестные ему слова и научные термины в тот момент, когда они по какому-либо поводу зарождались в уме одного из присутствующих.

Однажды, гуляя по Парижу с Робертам, де Ти зашла в ранее неизвестную ей узкую улочку, которая затем вывела ее на большую площадь. Она увидела стоявший на площади фургон, на котором было написано: «Галерея Лафайета». Едва успела де Ти прочесть про себя эту надпись, как не умевший читать Роберт воскликнул: «Галерея Лафайета!»

Надо добавить, что гулял Роберт всегда с провожатым — отцом или сестрой. Де Ти замечает, что это происшествие не могло быть случайным по той причине, что запас слов, которые умел произносить Роберт, был весьма ограничен и был известен членам семьи. Слова «галерея», а тем более «Лафайет» Роберт никогда раньше не произносил, не мог их знать.

И, наконец, сообщение известного болгарского ученого Г. Лоза-нова:

«Возможна ли передача словесного текста телепатическим путем? Можно ли «разговаривать» на расстоянии или это заманчивое будущее?

Мы посадили перцепиента за стол. Слева и справа от него находилось по телеграфному ключу. В определенный момент времени — его отсчитывал метроном — испытуемому передавался мысленный приказ нажать тот или другой телеграфный ключ. Это не были бессистемные приказы — человеку беззвучно диктовался заранее подготовленный текст.