Путешествие маленькой лягушки, или Как правильно встретить новый год

— Теперь можно и купаться! — довольно заявила я.

Летом на острове отдыхает очень много людей, поэтому здесь есть множество отелей и санаториев, а местные жители сдают своё жилье в аренду. Но сейчас все пустовало. Несмотря на это нас не интересовала крыша над головой и удобства, ведь мы приехали сюда с палаткой! Мы нашли специальную поляну для кемпинга, совершенно пустую сейчас. Разбили палатку в наиболее приглянувшемся месте под деревом, я мигом переоделась в купальник и с нетерпением ждала, пока Хидемаса закончит распаковывать вещи. Кстати, очень удобно оказалось, что рядом находилось небольшое здание, оказавшееся и туалетными комнатами, и даже душевыми. Правда, за душ надо было заплатить, но я привыкла обитать дикарём и решила перетерпеть до возвращения в Наху. Билет на теплоход покупается сразу в обоих направлениях, туда вписывается имя пассажира, возраст, даже место проживания, дата отбытия и дата прибытия. Так что обратный билет у нас был на следующий день на пятнадцать тридцать.

И вот, наконец, я вприпрыжку спустилась на берег и замерла от восторга: мелкий белый песочек, лазурные волны, слепящее солнце, играющее бликами на воде, зелёные пальмы вдоль берега и никого вокруг! Я в раю! Бросив полотенце и балетки, я подбежала к воде и осторожно попробовала воду ногой — тёплая! Пройдя немного вперед, как только вода достигла района бёдер, я занырнула с головой, проплыла несколько метров, вынырнула, как закончился воздух, и не смогла сдержать визг — так здорово!

Море ласкало и баюкало, я чувствовала себя дельфином: я ныряла и кружилась, я хотела взлететь и снова нырнуть. Как раз попался высокий коралл, с которого я благополучно оттолкнулась и занырнула ещё. Я плавала кролем, брасом, на спине и дельфином — я вспомнила всё, чему учили меня в бассейне в универе, я извивалась в воде, как змея, и замирала, как морская звезда, я чувствовала, как моё тело наполняется энергией моря и солнца. Я смеялась от счастья и пьянела от восторга. Хидемаса, грустный, наблюдал за мной с берега. Наплававшись вволю, я заставила себя выйти на берег, чтобы мой друг не чувствовал себя одиноко. Полежав немного и пообсохнув на солнце, я предложила прогуляться по берегу. Песок был очень приятный на ощупь, я пошла босиком, Хидемаса последовал моему примеру. На пути нам встретилась уже знакомая нам парочка итальянцев. Они фотографировались на фоне окрестностей и весьма удивились, увидев меня в одном купальнике.

«А нам всё равно!» — вертелось у меня в голове.

Чем дальше мы уходили, тем больше стало попадаться под ногами крупных обломков. Хидемаса взял один в руки и сказал:

— Видишь это? Во время второй мировой войны американские самолеты бомбили японские острова, и здесь погибло очень много людей. Эти обломки — это кости тех погибших!

Видя мои округлившиеся глаза, Хидемаса рассмеялся и признался:

— Да шучу я! Это просто кораллы, но они и правда очень похожи на кости, и здесь действительно погибло много людей во время войны.

«Ах ты, шутник! Петросян, блин», — насупилась я.

Эти же кораллы отомстили шутнику за меня: дальше идти по ним было довольно больно, мои-то ноги привыкли к любому дискомфорту, а вот ему было несладко, поэтому он быстро отстал, а я тем временем уже прыгала по большим камням, пробираясь на другую бухту. Тут меня заинтересовала одна небольшая пещерка, расположенная под высоким курганом, на выступе которого возвышалась табличка и лежали цветы. Приглядевшись, я увидела, что надпись сделана на английском. Она гласила, что на этом месте в 90-х годах сорвалась с обрыва девочка, ей было девятнадцать лет.

«Ладно, туда я не полезу», — грустно подумала я. Здесь меня догнал ойкающий и причитающий Хидемаса.

— Ты такая сильная, — удивлялся он. — Это же так больно, как ты это делаешь?

Я тоже решила над ним посмеяться:

— В России, если ты слаб, ты мёртв. Поэтому все русские такие сильные.

Я сказала это в шутку, но призадумавшись, я поняла, что не такая уж это и шутка.

Завернув за край кургана, я увидела, что на него ведёт сделанная из больших камней лестница, и не смогла сдержать своего обещания. Я мигом забралась по каменным ступеням наверх, подгоняя друга.

— Ты же лазаешь по горам, почему тогда хождение по камням доставляет тебе такие неудобства? — спросила я.

— Но по горам-то ты поднимаешься в обуви, а тут босиком.

— Какая разница?

— Большая! У тебя просто очень сильные ноги!

— Ну ещё бы, я же ирландскими танцами занимаюсь, а это тебе не шутки.

— А меня научишь танцевать?

— Да хоть прям здесь! Только один прыжок — и ты летишь вниз головой.

— Тогда как-нибудь потом.

— Ладно.

Мы перевели дух, но тропинка наверху не заканчивалась, она вела куда-то сквозь кусты. Я смело стала прорываться через высокую траву. Через пару метров мы вышли на поляну, посреди которой была ещё и винтовая железная лестница на смотровую площадку. Наверху нам открылся удивительный вид на пляж и море. С одной стороны мы увидели место, откуда пришли, с другой была соседняя бухта. Облокотившись на перила, я рассматривала море. У берега вода была прозрачно-голубой, дальше появлялись тёмные пятна, наверное, потому что дно покрывали большие коралловые рифы. Вода переливалась от зелёного до темно-синего цвета. Хидемаса воскликнул, глядя на меня:

— Твои глаза!

— Что?

— Я понял, твои глаза не голубые и не зёленые. Они цвета моря!

Он сфотографировал меня для пущей наглядности, увеличил изображение и показал мне.

— Цвета моря! — воскликнул он снова.

Я засмеялась:

— Ладно, романтик, пошли обратно, тут есть более короткая тропинка на пляж.

На обратном пути мне не хотелось идти пешком, поэтому я зашла в воду и поплыла вдоль берега наперегонки с Хидемасой, как вдруг я заметила, что подо мной плывет целый рыбный косяк. Я замерла, чтобы понаблюдать за ними в абсолютно прозрачной воде, поэтому, замешкавшись, я немного уступила Хидемасе в скорости и, выйдя из воды, увидела, что он уже загорает на песочке. Я, недолго думая, бухнулась рядом, не упустив случая накапать холодной водой с волос ему на лицо и шею. Растянувшись на полотенце, я обнаружила, что мы были уже не одни. Подъехал грузовик, из которого вышли трое мужчин, они вытащили с кузова квадроцикл и водяной скутер. Один взял скутер, другой был с водяными лыжами, а третий завёл квадроцикл. И тут начались гонки. Парень на скутере разгонялся по прямой, за ним следом летел, попрыгивая на волнах, лыжник, а по берегу мчался парень на квадроцикле. Достигнув определенной черты, скутер резко поворачивал, лыжник падал, парень на берегу тормозил и разворачивался тоже, скорость у них была примерно одинаковая, но лыжнику досталось больше всех. Так ребята нас развлекали, наверно, целый час, потом свернулись и уехали. Стали собираться и мы.

В палатке я переоделась, подсушила волосы, и Хидемаса предложил отправиться посмотреть скалы и маяк. По дороге сначала пришлось долго подниматься круто вверх, затем спускаться долго и круто вниз, дорогой мы учили друг друга своим языкам. Причем Хидемаса всё схватывал мгновенно, пару раз повторил и уже запомнил. Я же никак не могла запомнить два слова. Так мы с ним выучили фразу: «Я — Хидемаса. Я учитель японского, я приехал из Японии!». С моей стороны это было: «Ваташива, Дарья, зыс, Роша кара кимаста». Правда на следующий день я уже всё забыла и учила заново, а Хидемаса, гад, всё помнил.

— А как будет по-русски: «Я тебя люблю»?

Я произнесла, и тут началось камеди-шоу. Как только он это не говорил, как только не искажал, не проглатывал и не картавил — сложно даже это повторить. Я вдоволь насмеялась, и, вытирая слезы, всё же добилась от него приемлемого звучания.

— А как будет «Я тебя люблю» по-японски?

— У нас нет такого выражения.

— А как же вы тогда выражаете свои чувства?

— Мы используем различные сравнения с уникальными и красивейшими явлениями природы. Например, мы сравниваем это чувство, как: «Если бы не было тебя, это солнце не светило бы так ярко».

— Вот где ещё не перевелись романтики! — вздохнула я и замечталась на некоторое время.

Дорога вильнула в сторону, и мы вышли на ровную поляну, обрывающуюся с трех сторон скалами. Посередине стояла одинокая беседка, спуск к скалам был огражден низким заборчиком, не ставшим для нас серьёзным препятствием. Скалы были из белого камня, причудливых форм и оттенков, я сразу же взобралась на самый высокий валун, с которого открывался удивительнейший вид на бескрайнее и безмятежное море.

Мы просто сели рядом на камне и долго смотрели на горизонт. Я чувствовала только спокойствие внутри себя и даже умиротворение, мне не хотелось ни говорить, ни шевелиться, и Хидемаса будто чувствовал то же самое.

Солнце стало уже садиться, нам пришлось возвращаться, но дойдя только до беседки, я попросила встретить закат здесь и проводить солнце. От беседки к берегу шла лестница, а от берега тропа поворачивала на дальний хребет, до которого нельзя было добраться с тех скал, где были мы. Пойдя по той тропе, мы бы как раз вышли к маяку, но решили, что не так уж это и интересно теперь, да и солнце быстро занырнуло за полосу моря, и стало резко холодать. Поэтому мы поспешили в обратный путь, ведь нам опять предстояло подниматься круто вверх, а потом спускаться. Выйдя на дорогу, мы заметили огромную луну на тёмном небе. Вокруг не было ни души, фонарей тут тоже не было, поэтому путь нам освещал только свет луны. Для пущей жути я завыла по-волчьи на луну, и Хидемаса присоединился ко мне. Удивительно встретить на краю Вселенной человека, настолько схожего с тобой по духу. Заметив, что я уже дрожу от холода, он снял свою куртку и протянул мне. «Бедняга, совсем же околеет», — пожалела я его, но от куртки не отказалась.

Вернувшись в «цивилизацию», мы пошли подкрепиться в первую попавшуюся гостиницу, в которой имелось своё кафе.

— Сейчас бы чего-нибудь горяченького, — попросила я Хидемасу.

— Хорошо.

Хидемаса что-то долго объяснял официанту, тот всё записал и поблагодарил за заказ. Вскоре нам принесли большую тарелку с рисом, заправленным соусом карри, и тарелку супа с крахмальной лапшой.

— Выбирай, что хочешь, — предложил он мне.

Я попробовала оба блюда и выбрала более привычный рис.

— О, хорошо! А то я очень люблю эту лапшу!

— Зачем тогда предлагал?

— Ты должна выбрать первой.

Принесли напитки.

— В этом стакане горячее вино, а в этом — горячая водка, попробуй.

Я опять отхлебнула из обоих стаканов и остановилась на привычном вине, потому что горячая водка — это уж чересчур!

На стене пред нами висел большой телевизор, где началась программа про необычных животных. В этом выпуске рассказывали про кабаргу — парнокопытное животное, обитающее в степях Казахстана. «Почти про дом родной», — подумала я. На экране крупным планом снимали стадо, одна из самок только что родила детеныша. Он смешно учился стоять на длинных ногах, пищал и пытался поймать мамкино вымя, а несносная мать всё время намеревалась от него убежать, поэтому детенышу приходилось на своих гнущихся ножках ковылять следом за ней.

— «Коса» — это ведь значит «мама» по-японски? — спросила я.

— Откуда ты знаешь?

— Я много аниме смотрела, в одном из них встречалось это слово.

— Ясно. Да, «коса» — это «мама». А как будет по-русски?

Я произнесла.

— Маааама, — смешно повторил Хидемаса.

После ужина мы вышли на улицу, было довольно прохладно, и мы поспешили в палатку. По пути Хидемаса вдруг опять воскликнул:

— Смотри! — он показал рукой в небо.

Небольшое облако закрыло луну, но свет просачивался сквозь него и подсвечивал края, вырываясь за них. Выглядело это очень красиво и зловеще, мне захотелось повыть ещё, но я сдержалась: люди ж кругом, вдруг пристрелят в темноте.

Вернувшись в палатку, мы укутались всем, что было: я — спальником, Хидемаса — одеялом. Для большего эффекта он попытался меня приобнять, я сильно брыкаться не стала — так и вправду стало теплее. Мы немного поболтали, но вскоре сами не заметили, как нас сморил сон.

Проснулись мы очень рано — часа в четыре утра. Я думала, что уже часов восемь, вылезла из спальника, открыла палатку, но снаружи оказалась кромешная тьма. Выходить в такую тьму и холод у меня желание отпало, и я вернулась в тёплый спальник. Пришлось заставить себя ещё немного поспать.

В следующий раз мы проснулись часов в шесть-семь, стало светать, и спать я уже просто больше не могла. Я высвободилась из-под прижимавшей меня руки, выползла из палатки и пошла умываться. «Как же хорошо, когда есть цивилизация!» — подумала я, плескаясь под краником холодной воды. Тут я почувствовала, что у меня болит нос — значит, лицо обгорело на солнце. Круто! Поджарим-ка мы его ещё и сегодня!

Вернувшись, я застала Хидемасу до сих пор нежившегося под одеялом.

— Вставай, мой друг! Нас ждут великие дела! — стала распихивать его я.

Вытащив друга из палатки, я собрала вещи, закрутила спальник и к моменту его возвращения я уже была готова выдвигаться.

— Дай мне немного времени, — попросил он.

Я спустилась вниз к пляжу, полюбовалась еще разок морем. Песок был неприятно холодным и мгновенно набивался в балетки, поэтому я вернулась наверх. Хидемаса ещё собирался. Я пошла по тропинке, проходившей через кусты. У края тропы была надпись: «Осторожно, змеи!». Идти вглубь кустов мне не очень-то и хотелось. Я полюбовалась разнообразием флоры, поохотилась на смешную птичку в траве, и когда я уже застыла перед прыжком, сзади подошел Хидемаса с криком: «Бууу!» и всё испортил!

Мы собрали палатку, она очень компактно складывалась в небольшой мешочек, утрамбовали остальные вещи в рюкзак и отправились на разведку. Судя по карте, на острове, к северо-востоку от нашего лагеря, был ещё один пляж. Мы решили пройти до него пешком, это всего два километра. Но мы не подумали, что все эти два километра придется топать в гору.

Вышли мы на развязку, где одна дорога сворачивала направо и вверх, а вторая налево и прямо. На карте в том месте, куда дорога уходила вверх, был указан заповедник и смотровая площадка. Нам, естественно, надо было обязательно идти именно туда! Здесь нас поджидала коварная крутая лестница вверх, где всего лишь через один пролёт открывался вид на второй, пройдя второй, ты обнаруживал третий, и казалось, что так будет до бесконечности. Когда сил совсем не осталось, мы наконец-то очутились на самом верху! Остров лежал, как на ладони. Мы увидели и пляж, с которого только что пришли, и весь посёлок, и дорогу, по которой шагали вчера, и пляж, на который мы собирались попасть сегодня. Всё утопало в ослепительной зелени, сверкающей в лучах утреннего солнца.

— Мы одни на целом острове! — Хитро улыбнулся лис, притягивая меня к себе и целуя в макушку.

Я мягко отстранилась, погрозив ему пальчиком. Но ощущение это действительно присутствовало: остров ещё спал, и на много километров вокруг нас не было ни души!

Переведя дух, мы отправились в сторону пляжа Такишики. Теперь нам пришлось очень долго спускаться.

— Если прыгнуть сразу с обрыва вниз, можно кубарем докатиться до самого берега. Это будет намного быстрее, — предложила я.

— Попробуй, — засмеялся Хидемаса.

— Или было бы неплохо запрыгнуть на параплан и приземлиться прямо на берегу.

— А что это?

— Ну это что-то похожее на парашют, только ты сам им управляешь, дергая за клеванты, разбегаешься с холма, ловишь ветер и летишь. Можешь планировать вокруг, главное, поймать ветер.

— Здорово.

— У меня так и не получилось, я пробовала. Не могу справиться с управлением и даже поднять крыло в воздух над собой. Единственное, что у меня вышло, — провисеть в воздухе секунд пять, а потом я запуталась в крыле.

— Всё равно ты смелая.

— Да ладно, вовсе нет. Я даже на лыжах кататься боюсь!

— Я тоже, но это совсем другое.

— Я каждый год обещаю себе, что точно научусь, и каждый раз откладываю на потом: то некогда, то холодно, то денег нет, а вот и зима прошла.

— Я бы хотел пожить в России.

— С ума сошел? Ты там умрешь!

— Почему?

— Вот сейчас у вас зима, а у нас такая погода держится примерно весь сентябрь, в октябре уже холодает, а в ноябре наметает по пояс снега, и температура опускается до минус тридцати. Ты можешь себе представить такой холод? Добавь сюда порывистый ветер, большую влажность и отсутствие общественного транспорта.

— И как вы там живете?

— Сама не знаю! Давно уже хочу переехать туда, где потеплее, да пока никак.

— А летом как?

— Ужасная жара! Нечем дышать, температура плюс тридцать-тридцать пять, а еще мошкара, комары… В общем, я больше всего люблю весну и осень, можно передохнуть от жары и от морозов. Так что ты можешь приехать к нам в сентябре или в мае.