У удачи два лица

— Кай! — тихонько окликнула я. Не получив ответа, решила на всякий случай проверить — а вдруг ему плохо? Сползла с койки и, поленившись обуваться, на цыпочках подобралась к спящему. — Кай!

Во сне мужчина умудрился как-то выбраться из мешка, и теперь лежал навзничь на струганых потёртых досках, кажется, мучимый кошмаром. Скрежет издавали его ногти: пальцы ближайшей ко мне, здоровой руки скребли настил нар. Да так же без ногтей остаться можно!

Вновь позвав его по имени, я аккуратно потрепала плетущего по здоровому плечу и встревоженно охнула — рубашка была пропитана потом, а мужчину, похоже, корёжила судорога.

— Кай! — уже всерьёз испугавшись, я, спасаясь от холодного земляного пола, забралась коленями на нары, — благо, их ширина позволяла, — и, стоя на четвереньках, опять потрясла мужчину. Какой-то уж слишком кошмарный и глубокий у него кошмар! Может, это и не кошмар вовсе, а какой-нибудь приступ? — Кай, ты чего, очнись! — я, пощупав лоб, похлопала его ладонью по щеке. Кожа была горячая и влажная от пота.

В ответ на это мужчина с судорожным вздохом резко распахнул глаза.

— Уф, ну ты меня и напугал! — проворчала я с облегчённым выдохом.

— Всё в порядке, просто… кошмар приснился, — хриплым со сна голосом проговорил он.

— Я заметила! Может, тебе выпить какое-нибудь лекарство? — предложила с сомнением.

— Не надо лекарства. Извини, это не повторится.

— Ага, хорошо бы, — пробормотала я.

— Спи, — скомандовал мужчина, закрывая глаза.

Я вновь согласно угукнула, примеряясь задним ходом слезть с нар, но не успела. Даже пикнуть не успела, как оказалась крепко прижата разбудившей меня рукой к боку мужчины. Хорошо, штаны у меня из плотной ткани, а то бы точно содрала коленки, когда те от резкого рывка проехались по деревяшке. Пару секунд я прислушивалась к мерному спокойному дыханию мужчины, ожидая, пока он сам сообразит, что сделал что-то не то.

— Кай! — шёпотом позвала я, не дождавшись. В ответ альфа что-то сонно буркнул и переместил руку с моей талии на лопатки, прижимая крепче.

Кхм. Ситуация. С одной стороны, он ведь спит, и явно за свои поступки не отвечает, то есть — надо его разбудить и всё-таки перебраться на своё спальное место. Но, с другой стороны, где гарантия, что после этого у него опять не случится кошмар? Сейчас-то вроде бы сопит вполне ровно. А с третьей стороны, чего теперь-то дёргаться? Конфуз уже случился, а утром он вскроется, или раньше — без разницы, только сейчас мы ещё потратим пол ночи на выяснения и извинения. В конце концов, ничего более компрометирующего уже не случится: мы оба полностью одеты, разве что не в обуви.

Опять же, так как-то… уютнее, спокойней. И лично меня всё устраивает, а кого не устраивает — так я не виновата, что у него такие рефлексы.

Приняв решение, я немного повозилась, накрываясь спальным мешком и поуютнее устраивая голову на крепком мужском плече. Поскольку от этой моей возни сосед по койке тоже не проснулся, я мудро решила, что это судьба, уткнулась носом в его грудь и почти мгновенно отключилась.

Пробуждение снова оказалось внезапным: меня резко дёрнули, поднимая, и удивлённо окликнули.

— Ёжик?! Ты что здесь делаешь?!

— Сплю, — проворчала я, с трудом продирая глаза, зевая и озираясь. — А что, уже пора вставать? — невозмутимо поинтересовалась, делая вид, что не замечаю весьма ошарашенного взгляда продолжающего машинально приобнимать меня мужчины.

— Как… — начал он, но запнулся. — Почему… — новая попытка, и новая пауза. Выглядел Кай настолько шокированным и удивлённым, что я едва удерживалась от хихиканья. Вчерашнего он, как и ожидалось, не помнил, и теперь явно судорожно пытался сообразить, что происходит. — Тебе приснился плохой сон? — с нотками обречённости уточнил мужчина, видимо, найдя для себя единственное объяснение случившегося.

— Не-а, — зевнула я и с удовольствием потянулась, не спеша облегчать ему жизнь.

— Тогда почему ты спишь здесь, а не на своём месте? — с тяжёлым вздохом уточнил плетущий.

— Потому что ты меня не пустил, — безмятежно ответила я. Но потом, бросив взгляд на полностью деморализованного альфу, сжалилась и пояснила. — Плохой сон приснился тебе, я попыталась тебя разбудить, но ты вместо пробуждения сгрёб меня в охапку и велел спать.

— Дохлого стервятника хвост! — пробормотал мужчина, энергично растирая ладонью лицо. — Прости. Надо было разбудить меня до конца!

— Да ладно, зачем, — отмахнулась я. — А то опять бы начались кошмары. Кстати, а как твоя рука? — опомнилась я и перехватила его ладонь.

— А что… ого, — растерянно хмыкнул Кай, отнимая у меня конечность. На паре пальцев ногти был содраны, кончики пальцев покрывала запёкшаяся кровь, а ещё я успела разглядеть несколько заноз.

— Крепко же ты спишь, что умудрился так себя покалечить и при этом не проснуться! — я растерянно качнула головой.

— Это не из-за сна, — поморщился он. — Просто пальцы ничего не чувствуют, мне и сейчас не больно.

— Но обработать всё равно надо, — решила я. — Какие-нибудь лекарства есть?

— Да, в рюкзаке. Стой, давай я сам всё сделаю!

— Ты, пожалуй, сделаешь! Мужчины за своим здоровьем следить не умеют, — проворчала я, сползая с нар. Рассудив, что пара минут погоды не сделают, я аккуратно обулась, и только после этого занялась поисками аптечки. Целителем меня назвать нельзя, но необходимый минимум для оказания помощи у нас знает любая девушка. Традиция; мужчины дерутся, женщины — расхлёбывают последствия.

Похоже, про отсутствие чувствительности Кай не соврал: пока я выковыривала из него занозы, ни разу даже не поморщился.

— Это — тоже последствия травмы? — полюбопытствовала я, покрывая ранки указанной мужчиной мазью.

— В какой-то мере, — криво усмехнулся он. — Одна работает, но ничего не чувствует, а вторая — чувствует, но не работает. Спасибо, — не успела я закончить, кивнул он и забрал у меня пузырёк. И поспешно продолжил, явно пытаясь сменить тему. — Пойду проверю, не проснулась ли Рассвета. Сможешь развести огонь?

— Раз плюнуть, — повторила я полюбившуюся фразу. Мужчина, кивнув, вышел, а я принялась за организацию завтрака, состоящую в подогреве остатков вчерашнего пиршества.

Простые механические действия не мешали думать, а думалось мне сейчас всё о том же, о чём последние несколько дней. Я с самого начала подозревала, что-то не то с этой раной у плетущего, а сейчас эти подозрения переросли в твёрдую, хотя и немотивированную уверенность. Теперь у меня ко всему прочему появилось навязчивое ощущение, что где-то что-то подобное я уже видела, читала или слышала, и надо только понять, где, и сопоставить. Что-то невероятно простое, только очень давнее или, может быть, не очевидное? Мысль дразнилась, маячила поблизости, но в руки не давалась, виртуозно ускользая.

Вскоре, прерывая мои мучения, вернулась сначала Рассвета, с порога одарившая меня очень говорящим и хитрым взглядом, давая понять, что она всё-всё видела и знает. Видимо, медведица проснулась раньше и успела заглянуть в избушку. Впрочем, я не удивилась, и даже не смутилась.

Противоречивое я существо. Позавчера смущалась, что он меня за руку подержал, а сегодня мы всю ночь в обнимку проспали, и — ничего!

Мы позавтракали, потом нагрели воды и отмыли всю посуду. Негласное, но тщательно соблюдаемое правило таких мест: пользуйся всем, что есть, но уходя — наведи порядок. Хотелось помыть ещё и себя, но было решено подождать до вечера; вечерний привал планировался в гостях у лесничего, а у лесничего была баня.

Подобным образом прошло всё время пути. Мы с Расей болтали, я осваивала управление местным транспортным средством… и, пожалуй, всё. В том смысле, что никакими событиями нас духи не радовали и не огорчали, даже погода держалась отличная, буквально сказочная — голубое небо, клочки белых облаков и лёгкий прохладный ветер. Для путешествия самое то: не сыро, не холодно, не жарко.

Кай начал меня откровенно избегать, даже не пытаясь это скрыть. В разговорах не участвовал, был особенно мрачен и даже на вопросы отвечал невпопад. Впрочем, я на эту тему не переживала и даже пока не расстраивалась. После событий в охотничьей заимке я некоторое время подумала и окончательно пришла к выводу, что для начала нужно выяснить, что же такое произошло десять лет назад с плетущим, и только потом разбираться с чувствами, эмоциями и желаниями. Объяснить, откуда во мне взялась эта уверенность, я не могла, да и не пыталась; своей интуиции я привыкла доверять.

В Боровицу мы въезжали долго, город со своими пригородами раскинулся очень широко, свободно. Когда закончились поля и небольшие хуторки, и начался собственно сам город, это стало дополнительным подтверждением уже замеченного мной факта: оборотни очень не любили тесноту и ценили личное пространство. Домики были аккуратные, довольно небольшие, но стояли друг от друга на внушительном расстоянии. Сады, огороды, островки настоящего и даже довольно глухого леса, скрывающего чьё-то жильё — полная свобода самовыражения.

Моих спутников знали в лицо все встречные, и каждый, кто замечал, считал своим долгом поздороваться, и это здорово замедляло передвижение. Если большинство просто ограничивалось кивками и приветственными взмахами рук, то некоторым непременно нужно было поговорить с Каем. С одним, солидным коренастым мужиком преклонных лет, он даже зашёл в дом, велев нам ожидать снаружи.

На мой вопрос Рася только пожала плечами и предположила, что «у Тарра либо что-то сломалось, либо заболел кто-то из домашних». Обычно в таких случаях оставляли записку с адресом и содержанием просьбы, чтобы плетущий заглянул, но раз он ехал мимо и никуда не спешил, почему бы не глянуть прямо сейчас? Подобная помощь населению была прямой обязанностью не только альфы, но и всех плетущих, и я искренне посочувствовала Каю: он хотя бы поспать время находит? И так один за всех отдувается, да ещё и Рассвету подсунули в нагрузку.

Златовласка согласилась, что ответственность на плечи мужчины действительно легла огромная, но, по её словам, население старалось войти в положение орха и обращалось за помощью только когда становилось совсем уж невмоготу. Альфа даже иногда ругался на таких терпеливых страдальцев, умудрявшихся запустить какую-нибудь серьёзную болезнь.

К этому моменту я уже знала, как получилось, что Кай остался единственным плетущим во всей Боровице. Просто в тот момент, когда с остальными его коллегами (а пострадали все, вплоть до самых юных учеников, только-только начавших воспринимать нити) случилась эта неприятность, мужчина находился без сознания. Рася точно не помнила, но по времени выходило — именно из-за собственной травмы. Вот так сразу и не поймёшь, не то благословили духи, не то — наоборот, поиздевались.

В целом город мне очень понравился. Вроде бы, на непривычный взгляд было очень много жителей, но они удачно рассредотачивались по большой площади и терялись на фоне собственных домов. Город жил размеренной, спокойной, неторопливой жизнью, без суеты, но при этом — без рутинной тоски. Атмосфера здесь почему-то настойчиво ассоциировалась у меня с горным лугом в солнечную погоду на исходе лета.

Единственное, к чему никак не получалось привыкнуть, — у меня это и в лагере не получилось, а там было всего-то полторы сотни человек, — так это к наличию на улицах множества диких животных. То есть, умом я понимала, что это никакие не животные, а просто местные жители в звериных ипостасях, но всё равно при виде каждого нового «прохожего» напрягалась.

Но как бы неторопливо мы ни ехали, а до цели к исходу третьего дня всё-таки добрались, аккурат к закату. То есть, расстояние в итоге получилось совсем небольшое; даже странно, как местные умудрялись столько лет не замечать Пустошь? Конечно, в той стороне горы, места дикие, необжитые, но всё равно. Это же всего пара часов полёта!

Известие о возвращении Кая, а с ним заодно — и нас, облетело город гораздо быстрее, чем мы добрались до места, так что на пороге нужного дома нас уже встречали. Дом этот был значительно больше остальных и стоял особняком даже по сравнению с ними, окружённый внушительным пустырём, заросшим неистребимой низкорослой травой. Как я уже знала со слов своего персонального экскурсовода, на этой поляне проводились массовые мероприятия, а на первом этаже здания (и в ряде других домиков, примыкающих к лобному месту) располагались всевозможные общественные заведения. Второй этаж дома занимал альфа с семейством, иногда там жил и бета, и, по желанию, какие-нибудь ещё «городские люди» вроде плетущих.

Рассвета с гиканьем вырвалась вперёд и прямо с лошадиной спины прыгнула на стоящего недалеко от входа мужчину. Вспомнив свою первую встречу с юной медведицей, я хихикнула, снова посочувствовав Каю. Папа-то, по всему видать, привычный!

Папа был великолепен, другого слова я вот так сразу подобрать не смогла. Ростом и комплекцией он, кажется, несколько уступал Ивару, но если поставить их рядом, я бы не раздумывая сделала ставку на Грата, причём даже не спрашивая, в чём они будут состязаться. Если бета был по большей части мрачный, нервный и подозрительный, то альфа своим видом воплощал спокойную силу, рассудок и волю. Для него не было неразрешимых задач и безвыходных ситуаций; во всяком случае, об этом говорил весь его внешний вид.

Олицетворение верховной власти в одном отдельно взятом разумном существе. Этот оборотень умудрялся сохранять облик идеального властителя, даже тиская радостно смеющуюся дочь. Не знаю, достиг он такого состояния души годами тренировок, или у них место альфы заколдованное, но от солидности и представительности мужчины было не по себе и пробивало на хихиканье. Эх, познакомить бы его с папой!

Пока проходила процедура воссоединения семейства, мы с Каем успели спешиться и сдать зверушек с рук на руки какому-то невозмутимому типу.

— Привет. Рад, что ты нашёл возможность приехать, — поставив Расю на ноги, альфа-основной всё-таки обратил внимание на своего альфу-дополнительного и дружелюбно улыбнулся.

— Они уже прибыли? — мрачно поинтересовался тот, не здороваясь.

— Да, уже даже отдохнули с дороги, — кивнул Грат и перевёл взгляд на меня. — А это та самая гостья из сказки? Я Грат, управляю этим городом. А ты, насколько я помню, Эжения? Приятно познакомиться.

— Взаимно, — откликнулась вежливая я, с интересом разглядывая мужчину вблизи. С двоюродными братьями сходства у него было немного, разве что масть — такой же темноволосый. Черты лица были более правильные, точёные, почти идеальные. Глаза — серые, холодные, внимательные и строгие. А улыбка полностью отвечала остальному образу: добродушно-снисходительная, с оттенком покровительственности. В общем, объективно он был, пожалуй, самым эффектным мужчиной, какого я встречала за свою жизнь. А вот субъективно… пару минут полюбоваться со стороны, и хватит. Даже странно, как при таком папе выросла такая дочь, как Рассвета? Слабо верится, что подобный тип способен кого-нибудь баловать.

— Вы удачно приехали к ужину. Эжения, на ночь глядя не стоит заниматься поисками жилья, а завтра Рася тебе поможет. Заодно покажет, где можно купить всё необходимое; аванс я попозже выдам. Рассвета, проводи, пожалуйста, гостью в комнату, которая рядом с твоей, переодевайтесь и спускайтесь. Кай, тебя это касается в первую очередь!

— Да я уже понял, — скривился он.

— Рась, а кто там всё-таки приехал? — уточнила я, пока мы добирались до места. — И что они сделали Каю?

— Ну, насколько я поняла, прибыли дипломаты из Драговицы; это довольно небольшой город к восходу от нас. Им повезло ещё меньше, чем нам, у них ни одного своего плетущего не осталось. Вот ждали, пока подрастёт самый старший из детей с даром, а теперь Кай будет учить не только меня, но ещё и Эрта.

— Что же там за Эрт такой, что Каю так не хочется с ним связываться?

— Да вот непонятно, — развела руками девушка. — По сравнению со мной Эрт — воплощение собранности, усидчивости и старательности. Образец для подражания! — язвительно сообщила она. Потом недовольно фыркнула, поморщилась и добавила. — Ты не обращай внимания, он объективно хороший парень, у нас с ним просто в детстве конфликт был. Ничего серьёзного, но осадок остался. Вот мы и пришли!

Как я уже заметила по дороге, местные женщины в мирной жизни предпочитали носить довольно легкомысленные платья и сарафаны, так что предоставленному выбору я не удивилась. Рассвета гостеприимно предложила мне три «самых новых» наряда, и я сразу вцепилась в один из них, лёгкий сарафан с открытыми плечами; у меня дома остался очень похожий. Крупные алые цветы на белом фоне смотрелись потрясающе эффектно, а в сочетании с огненно-рыжей шевелюрой превращали меня в сплошной всполох пламени. Но это нормально, драконы вообще любят яркие цвета, и я не исключение.

Как объяснила мне Рассвета, время и место приёма пищи в доме не регламентировалось, но сегодня вроде как явились важные гости, и надо было отдать дань уважения, поэтому ужин планировался в столовой. К счастью, не парадной, обычной; делегация была полуофициальная и, похоже, хорошо знакомая.

Столовая оказалась весьма уютной. Слева от входа тяжёлый овальный стол под простой льняной скатертью, вокруг него — деревянные стулья со спинками. Возле дальней стены — два буфета с посудой, а с правой стороны — мягкий диван, низкий стеклянный столик и несколько объёмных и даже на вид удобных кресел. Всё довольно скромно и по-домашнему, никакой вычурной резьбы и излишнего декора. Даже странно; после знакомства с местным начальником я ожидала чего-то более торжественного. Но, с другой стороны, столовая же не парадная.

В столовой обнаружились две незнакомых мне девушки, споро накрывающие на стол и о чём-то между собой вполголоса хихикающие. С Расей они очень тепло поздоровались, впрочем, не отвлекаясь от основного занятия, а меня удостоили любопытных взглядов и вежливых кивков.

Кроме них здесь нашёлся и единый в двух лицах альфа; Кай с отрешённым видом сидел в углу дивана, а Грат стоял рядом и что-то тихонько ему втолковывал. Заметив наше появление, мужчины прекратили разговор. Плетущий даже соизволил подняться с места, разглядывая меня с очередным не поддающимся толкованию выражением на лице.

Правда, начать какой-нибудь пустой и до оскомины вежливый застольный разговор, какие я всю жизнь ненавидела, мы не успели: подтянулись остальные гости, при виде которых мы с Расей понимающе переглянулись, и медведица мстительно сверкнула глазами.

Делегация была небольшой — представительный светловолосый мужчина, по виду старше Грата, как две капли воды похожий на него долговязый и нескладный как молодой оленёнок юноша, явно сын, и та самая блондинка, которую мы наблюдали в зеркале.

— Ах, какие очаровательные крошки! — с ласковой улыбкой разглядывая нас, воскликнула она. — Грат, неужели обе малышки — твои дочери? Какие хорошенькие!

— Только одна, — иронично хмыкнул альфа, но дама его не слушала: она прямой наводкой направилась к Каю с тем же самым хищным выражением лица, которое мне так не понравилось в нашу единственную «встречу».

— Кайчонок, здравствуй, мой хороший! Я так скучала, — проворковала она. Мужчина, бледный и напряжённый как струна, крепче сжал челюсти, прожигая гостью злым взглядом, который та, казалось, не замечала.

Первой успела сориентироваться Рассвета. И хорошо, потому что только владыке судеб Ворону (или, в крайнем случае, покровителю слепого случая, Песцу) ведомо, чем всё это могло закончиться в противном случае. Судя по лицу Кая, либо его инфарктом, либо безвременной кончиной блондинки. Не знаю уж, по какой причине и как именно они расстались, но точно не друзьями.

— Ну что же вы, давайте я помогу вам присесть к столу, — наивно хлопая глазами и сияя радостной улыбкой идиотки, прощебетала Рассвета, подхватывая гостью под локоток.

— Зачем? — машинально спросила та. Вопросу медведица очень обрадовалась: явно на него и был расчёт.

— Ну как же? В вашем возрасте, должно быть, очень тяжело самой двигать тяжёлые стулья. Старая Ойра, она меня единственная очаровательной крошкой до сих пор называет, еле ходит; вы с ней, должно быть, были подругами в юности? Вообще, вы очень похожи, как сёстры. Кай, а ты ведь позаботишься об Эжении? Ей будет неловко среди незнакомых людей, — всё тем же ласковым голосом беззаботно сообщила она.

Присутствующие старшие мужчины замерли с очень потешными выражениями лиц, в полном шоке уставившись на Расю. Занимавшиеся сервировкой стола девушки, переглянувшись, синхронно накрыли ладошками рты и поспешно отвернулись; видимо, чтобы не рассмеяться. Юноша, — наверное, это и был тот самый Эрт, — бросил весёлый взгляд в сторону Рассветы, с трудом спрятав улыбку в уголках губ. А я, пока Кай не успел очнуться и высказаться, поспешно подцепила его под локоть, тоже утягивая к столу.

— Да-да, обо мне непременно надо позаботиться! Ты же знаешь, какая я беспомощная и стеснительная, — скопировав выражение лица подруги, сообщила я, заталкивая всё ещё пребывающего в ступоре плетущего на место за столом.

— Рассвета, — с мрачной строгостью проговорил очнувшийся первым отец златовласки, сверля взглядом её спину. Мы к тому времени уже успели рассесться за столом, причём таким образом, что блондинка оказалась между нами с будущей альфой.

— Да, папочка! Что-то случилось? — безмятежно поинтересовалась та, бросив взгляд на подходящего к столу отца.

— Ты прекрасно знаешь, что случилось, — с лёгкой усмешкой проговорил он, присаживаясь напротив нас. — Прекрати немедленно.

— Я стараюсь быть вежливой с гостями и отвечаю любезностью на любезность, как ты учил, — отбрила та. Грат растерянно кашлянул, а усевшийся рядом с ним гость заливисто и очень заразительно рассмеялся.

— Ничего, растёт смена, палец в рот не клади. Получила по зубам, сестрёнка? — ехидно уточнил он. Блондинка обожгла его злым взглядом, но в этот раз догадалась промолчать.

Дальнейший ужин прошёл без потрясений. Гостья, которую звали Ялиса, молча ковырялась в тарелке, опасливо косясь то на меня, то на Рассвету. Кажется, она ожидала, что мы вот-вот начнём тыкать её вилками под скатертью или творить какие-нибудь другие гадости. Кай с другой стороны косился с подозрением, и вдвоём они имели все шансы прожечь в моей голове сквозную дыру и встретиться через неё взглядами. Но я держалась стойко, изображая воплощение безмятежного спокойствия.

Балагурил за столом в основном Давр, с удовольствием отвечая на наши с Расей вопросы. Оказалось, сам он ни к плетущим, ни к управлению городом никогда никакого отношения не имел, а был пекарем. С Гратом же оказался неплохо знаком благодаря матери Раси Веде, происходившей из Драговицы, жившей там по соседству с семьёй Давра и являвшейся его подругой детства.

К своей сестре мужчина относился довольно странно: насмешливо, и как будто с некоторой гадливостью. Но наглости подробно расспрашивать на эту тему за столом, да ещё в присутствии объекта обсуждения, нам не хватило. Что же это за женщина такая, если её родной брат так искренне недолюбливает? И что у них произошло с Каем?

Предположений на этот счёт у меня было много, но хотелось знать наверняка. И я очень надеялась, что прямолинейный жизнерадостный Давр поделится информацией; вряд ли он был в курсе подробностей, но хоть общее представление о тех событиях у него должно было быть!

Песец вместе с Орхом мне в данный момент явно благоволили: возможность поговорить наедине предоставилась почти сразу.

Первой из-за стола сбежала Ялиса, сославшись на усталость после долгой дороги, и почти сразу после этого какой-то пожилой мужчина увёл Грата. Оставшаяся за столом компания тоже долго рассиживаться не стала; Кай ушёл знакомиться с учениками, и мы с Давром остались вдвоём.

— Хозяева разбежались, гости оказались предоставлены сами себе, — иронично усмехнулся мужчина. — Пойдём, я провожу тебя до комнаты, а то как-то невежливо получается, — улыбнулся он. Я, разумеется, не стала возражать, ухватилась за предложенный локоть, и мы неторопливо двинулись в нужном направлении.

— Раз уж всё так удачно сложилось, я не могу не попытаться, — не тратя времени на долгое введение, сходу начала я. — Можно задать бестактный вопрос?

— Я даже догадываюсь, о чём, — хмыкнул он. — Задавай.

— Что произошло между твоей сестрой и Каем?

— Ну да, надо было быть слепым, чтобы не заметить его реакцию, — медленно кивнул мужчина. — В общем-то, ничего неожиданного или необычного, — он пожал плечами. — Очередная простая история, характеризующая мою сестру с худшей стороны. Ялиса очень расчётливая женщина, и она всегда мечтала о власти и больших деньгах. Давно бы уже нашла себе подходящую жертву, — она удивительно ловко обращается с мужчинами и способна окрутить почти любого, — но её постоянно подводит жадность. Кай очень её любил, буквально до умопомрачения, и упрямо не желал замечать очевидного; а она тогда крутила сразу с двумя, всё никак выбрать не могла. Когда с ним случилась эта беда, с крыльями, она даже не стала ждать, пока он в себя придёт. Услышала, что прогноз неутешительный, и плетущий может вообще без рук остаться, и тут же выскочила за второго кавалера. Он первое время даже искренне считал, что ему повезло. А, по-моему, повезло ему тогда, когда он пару лет назад умер и избавился от её общества. Как же Ялиса бесилась, когда все плетущие разом ослепли, Кай единственный во всём городе остался при своём даре, а Грат взял его в помощники!

— Представляю, — неприязненно хмыкнула я. За это время мы успели дойти до моей комнаты, но прекратить разговор было выше моих сил, поэтому я пригласила Давра войти. Он не стал отказываться, и мы удобно расселись в креслах у небольшого столика в углу. — А что всё-таки случилось с его руками?

— То-то и оно, никто не знает, — пожал плечами мой собеседник. — Плетущие, включая самого Грата, только руками разводили, а прочие лекари — тем более. Это влиять на плетущих невозможно, а разобраться в причинах обычно получается; здесь же всё глухо.

— Бедняга, как же ему не повезло, — пробормотала я. — Врагу не пожелаешь! И со здоровьем, и любимая женщина оказалась редкостной дрянью.

— Жалко, конечно, но всё относительно, — усмехнулся он. — Зато сохранил дар и избавился от Ялисы. Да и, честно говоря, он сам во многом виноват; моя сестрёнка — редкостная стерва, а Кай достаточно умный человек, чтобы это заметить. Не пожелал, за что и поплатился. Мне в этой истории больше всего Орну жалко.