У удачи два лица

— Какого дохлого Стервятника, Ивар?! — обречённо пробормотал он. — Зачем я-то там?

Ивар, расправив, прочитал послание, помрачнел и нахмурился.

— Грат не просто так альфа, он знает, что делает. Наверное, он считает, что так будет лучше для тебя же. Эжения, подпиши, пожалуйста, бумагу, и иди, — опять предпринял попытку выставить меня из палатки бета. Я вздохнула, сползла со стула и на четвереньках поползла под стол. — Ты что делаешь?!

— Ёжик? — это уже озадаченный возглас Кая. Я же с пыхтением попой вперёд выбралась обратно и с победным видом продемонстрировала прибалдевшим мужчинам добытую ручку.

— Вот! Или надо было кровью подписывать? — проворчала, поднимаясь с земли и отряхивая коленки. — Развели тут скорпионьи страсти, вещами кидаются, — продолжала бубнить, усаживаясь к столу и аккуратно расправляя замятый уголок бумаги. — Всё, я подписала. На, держи, и не бросай больше, пожалуйста, а то сам полезешь, — вручила ручку Каю, демонстративно придерживая кончиками пальцев лист бумаги. Мужчина одарил меня очень задумчивым пристальным взглядом, тихо хмыкнул себе под нос, но ручку взял, и даже, склонившись над столом, расписался на обоих экземплярах. После этого пришла очередь Ивара, и я хозяйственно прибрала к рукам свою копию. — Всё, можете дальше истерить, шипеть и собачиться, не буду мешать, — я шутовски раскланялась на пороге и уже отдёрнула полог, намереваясь выйти, как меня окликнули.

— Ёжик, передай, пожалуйста, Рассвете, что завтра мы едем домой. И ты тоже.

Я бросила через плечо взгляд на задумчиво разглядывавшего меня мужчину и кивнула. Кай выглядел мрачным, но, кажется, уже не злился, да и утреннее раздражение, похоже, отпустило. Интересно, что же там такое случилось, что непременно нужно его присутствие?

Тот же вопрос я задала златовласке, входя в палатку.

— М-м, — отозвалась девушка, лежавшая на своей кровати по диагонали, прямо в одежде и обуви.

— Рась, ты чего? — всполошилась я и кинулась к ней.

— А? — мутные голубые глаза с трудом сфокусировались на склонившейся над страдалицей мне. — А! Да устала я просто. Нет, не просто! Устала, как… как… лосось, пришедший на нерест!

— Как образно, — хихикнула я. — Что с тобой случилось? Он на тебе ездил что ли весь день?!

— Не то чтобы, — с сомнением протянула девушка, приподнимаясь на локтях и даже с моей помощью умудряясь сесть. — Но вымотал в конец. Не представляю, как он умудряется совмещать все эти обязанности. В жизни никогда не чувствовала себя настолько уставшей, что от усталости даже уснуть не получается!

— Да, кстати, Кай просил передать, что завтра мы отправляемся в город.

— У-у-у, это же собраться надо! — простонала она, падая обратно на кровать. — Можно, я не поеду?

— Сомневаюсь, — хмыкнула я. — Да что ты мучиться будешь, давай я помогу собраться. Говори, что куда класть. Слушай, мне кажется, или подобное поведение не очень свойственно твоему дяде?

— Слабо сказано, — недовольно фыркнула она. — Знаешь, у меня сложилось впечатление, что у него рука слишком разболелась, — поделилась Рассвета. — Может, потому и рычит на всех; мужчины, когда болеют, становятся невыносимыми, — проворчала она.

— Ты так говоришь, как будто у тебя большой опыт по части общения с больными мужчинами, — я не удержалась от улыбки. — Отчего она могла у него разболеться? Уж не после ли нашего вчерашнего перемещения, — с сомнением пробормотала, чувствуя себя виноватой. — Он вроде говорил, что когда падал, ударился.

— Кто его знает, — лениво пожала плечом лежащая на боку Рассвета. — У него какая-то слишком уникальная рана, сравнивать не с чем. Я понятия не имею, как так может быть, чтобы травма толком не заживала столько лет! Да ладно, духи с ним, я сегодня настолько устала, что мне уже даже не любопытно. Давай укладываться спать.

Утром нас опять подняли вскоре после рассвета, и сделал это Кай собственной персоной. Сегодня он был мрачен, хмур и погружён в свои мысли, но, похоже, на людей бросаться не планировал и разговаривал вежливо. Завтрак, за которым к нам присоединился Ивар, прошёл в молчании; бета тоже с утра пораньше не демонстрировал особой общительности.

Вчерашние сборы много времени не заняли: Рассвета оказалась удивительно неприхотливой девушкой, и вещей у неё почти не было, набрался всего один небольшой рюкзак. С чуть большим вещмешком планировал путешествовать Кай, а у меня личной собственности не было вовсе. Так что сразу после завтрака мы оказались готовы тронуться в путь.

— Что это, а? — испуганно поинтересовалась я, переводя взгляд с одного спутника на другого, пока провожавший нас Ивар прилаживал сумки. — Это что такое? Это вы на что намекаете?!

— Ёжик, ты чего? — растерянно уставилась на меня Рася, легко запрыгивая в седло.

— Вы издеваетесь?! — озадаченно выдохнула я, ещё раз пристально вгляделась в лица и обречённо выдохнула себе под нос: — Не издеваетесь, вы серьёзно. Я на этом не поеду! — добавила громче и уже для всех.

— Ты не умеешь ездить на лошади? — хмурясь, уточнил альфа, а остальные вытаращились на меня с гораздо большим удивлением, чем после известия о моей драконьей природе.

— Естественно, я не умею ездить на лошади! — возмущённо фыркнула я. — Что я, больная совсем?! Что за каменный век?! Дайте мне хотя бы велосипед!

— Другого транспорта нет, придётся научиться, — пожал плечами альфа.

— Вот ещё, — возмущённо фыркнула я. — Я дракон, у меня свои крылья есть, и к Дракону под хвост это… это!

— Ты не знаешь, куда надо лететь, да и в конце концов это может быть опасно! — ещё сильнее нахмурился Кай. — Не говоря о том, что девушке просто неприлично путешествовать в одиночестве.

— Я не девушка, — неприлично фыркнула я в ответ. — А направление вы можете указать, не потеряюсь.

— Эжения, не заставляй нас применять силу. Одну я тебя не отпущу, ты в любом случае поедешь с нами, и либо сделаешь это добровольно, либо — поперёк седла, — проворчал мужчина.

— Попробуешь меня заставить, второй руки лишишься! — скалясь, прошипела я, настороженно оглядываясь по сторонам. А то вдруг с них в самом деле станется меня поймать и связать? Если я успею превратиться, мало не покажется никому; я же и пламя в ход пустить не постесняюсь.

— Эжения…

— Я предупредила!

— Да что ты с ней разговариваешь? — не выдержал в конце концов Ивар и шагнул ко мне. Я шарахнулась, снова зашипела, чувствуя, как непроизвольно меняется челюсть, а на пальцах проступает чешуя и ногти сменяются когтями.

— Ивар, стой! — рявкнул на него Кай. Зажмурившись, потёр двумя пальцами переносицу и добавил. — Не трогай её. Это не самое лучшее начало сотрудничества, — после чего поднял на меня серьёзный спокойный взгляд, под которым мне почему-то сразу стало стыдно. — Ёжик, скажи мне, пожалуйста, в чём проблема? — уточнил он. — Ты меньше всего похожа на трусиху, и уж точно не боишься высоты. Откуда такая реакция?

— Оттуда, что я лошадей только в зеркале видела, как и большинство других животных, а вот это даже на лошадь не похоже, — проворчала я, несколько успокаиваясь. Похоже, насильно запихивать меня в седло передумали, можно и поговорить. — И я не понимаю, зачем протирать штаны, если у меня есть собственные крылья, и я в небе значительно быстрее этого… анорексичного мамонта на суше!

— Я не могу отпустить тебя одну, — с тяжёлым вздохом повторил Кай. — Если бы можно было найти кого-то, кто смог бы тебя сопровождать, это другое дело, но свободных людей нет. Я верю, что ты можешь постоять за себя и в небе, и на земле, но это в самом деле может быть опасно. У нас тоже есть преступники, а ты слишком заметная, чтобы тебя можно было пропустить. Рассвета хотя бы ориентируется в наших реалиях и прекрасно знает все опасности, но ты можешь случайно попасть в беду. И лихие люди — это пол беды; есть, например, множество опасных растений и животных, которые таковыми не кажутся, и в которых ты совершенно не разбираешься. Ездить верхом не сложно и не опасно, ты легко справишься, а я подстрахую. Вот, познакомься, — проговорил он, перехватывая за уздечку и подтягивая ко мне морду зверюги. — Это Лютик, она очень смирная и послушная девочка. Попробуй с ней подружиться, хорошо?

Я с сомнением покосилась на лошадь, та ответила мне настороженным взглядом, но особой агрессии в ней не чувствовалось.

— Точно других вариантов нет? — тяжело вздохнула я, переводя взгляд обратно на Кая.

— Только со мной или с Расей в одном седле, — он пожал плечами. — Но это ещё неудобнее, на крупе сильно трясёт, а лука здесь высокая, на ней не посидишь. Попробуй, это не так сложно, как кажется.

— Я же потом ходить не смогу, — проворчала, уже почти сдаваясь.

— Ты едешь в сопровождении двух плетущих, уж подлечим как-нибудь, — иронично улыбнулся мужчина, и я окончательно смирилась со своей участью.

— Ладно, уболтал, — махнула я рукой, примериваясь к седлу.

— Ивар, подсади, — попросил альфа.

— Не сметь! — огрызнулась я, метнув в бету предостерегающий взгляд. Этому типу я окончательно перестала доверять. — Я лучше сама себе шею сверну, чем… его подпущу.

Зверюга, которую местные почему-то называли лошадью, оказалась высокой. Настолько высокой, что стремя насмешливо болталось на уровне моего лица. То есть, я сумела ухватиться за седло, но подтянуться так, чтобы взобраться на высоченную спину, была физически неспособна. Правда, это не мешало мне волком смотреть на Ивара и продолжать кружить возле лошади; да я лучше пешком побегу, чем позволю этому извергу до меня дотронуться!

Попросить у них табуреточку, что ли?

— Подержи, — со вздохом обратился Кай к брату, кивнув на лошадиную морду. — Иди сюда, давай помогу, — а это уже было сказано мне, и мужчина опустился на корточки рядом со мной и лошадью. Я неуверенно приблизилась, не вполне понимая, как он планирует подсаживать меня одной рукой. — Держись, — велел он, обхватывая меня пальцами за лодыжку и подпирая плечом под бедро, и рывком выпрямился. Я нервно вцепилась в его плечи, но Кай никак не прокомментировал мою хватку и легко закинул меня в седло. Пока я осваивалась на новом месте, судорожно цепляясь за длинный мех транспортного средства, мужчина принялся всё с тем же каменным выражением лица подтягивать мне стремена, вполне справляясь одной рукой.

Странное дело. Я, конечно, девушка довольно некрупная, но килограммов пятьдесят во мне точно есть, а Кай меня поднял одной рукой без особых усилий. По нему и не скажешь, что он такой сильный. Интересно, это врождённое, или он всё-таки какой-то физкультурой занимается?

Зверюга моя стояла спокойно, изредка потряхивая мордой. Ивар разглядывал меня с откровенной неприязнью, как будто подозревал в чём-то недостойном, а Рася молча скучала на спине своей «лошадки». Все три мохнатых монстрика выглядели довольно флегматичными и спокойными существами, так что я позволила себе понадеяться на не слишком обременительное путешествие. У нас в Тарккуре никаких лошадей не было в помине, но я была твёрдо уверена, что они скорее похожи на одноимённых зверей из Внешнего мира. Однако оборотни называли лошадьми непонятных мохнатых существ серо-бурой расцветки с длинными лопоухими ушами и длинными носами-хоботами; поменьше, чем у слонов, но совершенно не лошадиными. С лошадьми их роднила только общая комплекция, а так даже копыт не было.

— А долго нам ехать? — полюбопытствовала я, потому что тишина начала тяготить.

— Три дня, — отозвался альфа, заканчивая с подготовительной процедурой и помогая мне вдеть ноги в стремена. — Здесь весьма глухие места, так что первые два придётся пробираться через лес, извини.

— Почему вы до сих пор даже дирижабли не изобрели?! — тяжело вздохнула я. — Это ужасно, я бы за пару часов долетела!

— Воспринимай это как прогулку, — усмехнулся Кай, вскакивая на свою лошадь. — Больше я тебе ничем помочь не могу. Ивар, вечером проверим творение Эжении, будь готов.

— Да уж буду, — неодобрительно проворчал он. — Лёгкой дороги.

И мы тронулись.

Всё действительно оказалось не так страшно, как виделось поначалу, я даже немного устыдилась за собственную утреннюю вспышку. Кай с Рассветой подстраховывали с разных сторон, ход у лошади оказался плавный, так что я вскоре сумела приноровиться к мерному покачиванию, расслабилась и разговорилась с Расей. Альфа в нашей беседе не участвовал, сосредоточенно думая о чём-то своём, и только порой одёргивал меня, поправляя позу и посадку в седле.

Болтали мы обо всём подряд, избегая касаться только нашего спутника, хотя как раз его обсудить очень хотелось. Кай, вроде бы погружённый в себя, нет-нет — да и бросал на нас задумчивые взгляды, явно краем уха слушая разговор. Девушка рассказывала мне об окружающем лесе и встреченных животных и растениях, недосказанное прежде о своей жизни и Боровице, я ей — о Тарккуре и собственной биографии, которая неожиданно оказалась довольно насыщенной.

Среди прочего я всё-таки выяснила, почему окружающие одеты так похоже. Оказалось, это в самом деле нечто вроде походной формы, только не для военных в полном смысле этого слова, а для тех, кто служит городу. К последним относились все, получающие жалование из городской казны — начиная с альфы и заканчивая дворниками. Ношение формы не было строго обязательным, но из-за удобства она пользовалась большой популярностью.

На обед останавливаться не стали, пожевали хлеба с вяленым мясом и запили водой из фляг. Я, кстати, с огромным удивлением обнаружила, что к каждому седлу был приторочен комплект снаряжения, состоящий из запаса воды и спальных мешков. То есть, рюкзаки с личными вещами Раси и Кая были не единственным имуществом нашего небольшого отряда.

Ночёвки на свежем воздухе я ожидала с содроганием, но оказалось, что паника была напрасной: укладываться спать на голой земле под ближайшим кустом не пришлось. Альфа привёл нас к небольшой вросшей в землю чуть живой избушке, имевшей нежилой, но и не совсем заброшенный вид. Рассвета при виде этого сооружения недовольно наморщила нос.

— Кай, а можно я на улице посплю, а? Обещаю никуда не отходить!

— Если я скажу «нет», мне придётся посадить тебя на поводок и всю ночь бдеть, чтобы ты не сбежала? — иронично уточнил мужчина. — Спасибо, но я предпочту выспаться. Ёжик, тебя тоже тянет к природе?

— Нет-нет, я бы предпочла крышу над головой, — я яростно затрясла головой, всем своим видом пытаясь дать понять, что избушка меня более чем устраивает. Рася презрительно фыркнула, спешиваясь.

— Неженки!

— Ну, это у тебя меховая попа, её можно хоть в сугроб сажать, а мы существа более хрупкие, нас беречь надо, — весело подмигнув мне, отозвался Кай, легко соскальзывая со спины своей лошади и перехватывая морду моей. — Помочь, или сама слезешь?

— Да вниз-то легче, — отмахнулась я, стряхивая стремена и перевешиваясь поперёк лошадиной спины. Причём отмахивалась не столько от предложенной помощи, сколько от собственного навязчивого желания её принять и хоть ненадолго оказаться в объятьях мужчины.

Стоило Каю взять себя в руки и перестать бросаться на окружающих, и моё к нему нежное чувство опять проклюнулось, и расцвело буйным цветом пуще прежнего. Я от неожиданности даже перестала отрицать очевидное и признала, что мужчина мне нравится, и даже очень нравится, с того самого первого знакомства, когда он в разговоре аккуратно осаживал своего брата. Более того, я не могла понять, как он вообще может не нравиться; умный, обаятельный, заботливый, рассудительный и терпеливый. А ещё — симпатичный.

Мне наконец-то удалось рассмотреть его при ярком дневном свете, и я даже радовалась, что Кай редко улыбается, потому что отвести взгляд от его улыбки было совершенно невозможно. В тёплых карих глазах вспыхивали золотистые искорки, а тонкие паутинки мимических морщин придавали лицу интересное выражение: как будто мужчина подстроил какой-то розыгрыш и поджидает, когда окружающие попадутся, и можно будет от души посмеяться. При таких глазах его даже небритость физиономии вкупе со взъерошенными нечёсаными вихрами не портили!

И избавиться от этих ощущений и эмоций никак не получалось, только отвлечься оживлённым разговором. Вот я и болтала языком без умолку, пытаясь отогнать опасные мысли.

Удручающее сложение характера — импульсивность помноженная на рассудительность. Я никогда не могла без сомнений следовать велениям разума, но и слепо потакать эмоциям не получалось, и в итоге меня швыряло из крайности в крайность. Первые несколько месяцев моего замужества были крайне нервными, даже несмотря на всё терпение Тура и моё собственное осознание ситуации. Меня всё раздражало, всё не устраивало, всё было совсем не так, как хотелось, а как именно хотелось — я и сама не знала. А потом благодарила духов за снисходительность и родителей за дальновидность, что они выбрали для меня именно Тианура: ему хватило терпения и мудрости найти со мной общий язык и точки соприкосновения.

Что делать сейчас, я не представляла. Неожиданно сильные эмоции, которые вызывал у меня мужчина, вступали в противоречие с доводами рассудка; опять, как и в тот раз, только теперь именно разум был против.

При всех его достоинствах, у Кая были большие проблемы. Не в его прошлом, и даже не в его здоровье; дело было в его голове. Просто так нормальные разумные существа не пытаются свести счёты с жизнью. Я пыталась поставить себя на его место; поручиться ни за что не могла, но была точно уверена — я бы всё равно цеплялась за жизнь. А он… как будто намеренно избегал всех её проявлений, и если бы мог, забился бы куда-нибудь в глушь, чтобы никого и ничего не видеть. Ну, или всё-таки воспользовался бы своим многострадальным револьвером. Если бы эта рана как-то испортила отношение к нему окружающих, я бы ещё могла понять попытку к бегству; но на него даже с особым сочувствием никто не смотрел! Искренне уважали, беспокоились о его здоровье, но — не больше, чем, скажем, о той же Рассвете. А, может, и поменьше.

В общем, я была совершенно уверена, что мою симпатию встретят в штыки, и для того, чтобы добиться какой-то положительной реакции, придётся здорово постараться. Вопрос был один: надо ли мне это? Настолько ли сильно он мне нравится, чтобы пытаться вернуть этому человеку желание жить? Да и вообще, возможно ли это — вернуть ему такое желание?

Так что я искренне обрадовалась, когда Кай поручил нам разжигать очаг и греть воду, а сам, не слушая возражений рвущейся в бой Раси, отправился охотиться. Хоть немного отдохну от мыслей о нём!

Внутреннее убранство избушки не отличалось богатством. Круглый каменный очаг с внушительной трубой посередине, за ним — грубый и старый, но вполне крепкий стол, вдоль трёх стен — двухъярусные нары. При входе слева — небольшая аккуратная поленница, справа — ряд полок, на которых стояла простая грубая посуда, начиная от ведра и заканчивая глиняными кружками. Собственно, вся обстановка.

— Что это за место такое? — полюбопытствовала я, озираясь. Над дверью обнаружилась небольшая горстка светцев, так что у нас имелась возможность оглядеться при свете более ярком, чем давала пара крошечных слуховых окошек под скатами крыши.

— Охотничья заимка, — пожала плечами Рассвета, деловито осматриваясь. Взяла с крюков возле очага пару закопчённых котелков и вручила их мне, а сама схватилась за ведро. — Ты от темы-то не уходи, — хитро щурясь, строго велела она, кивая мне на дверь.

— От какой? — искренне удивилась я, покорно выходя наружу.

— О том, как ты на Кая поглядываешь, — ехидно припечатала златовласка. — А мне-то заливала — «любопытство, драконья природа, тайны»! Я всё-о вижу, — злорадно протянула она, направляясь в обход избушки. К моему искреннему удивлению, неподалёку обнаружился небольшой колодец. Ведро было прицеплено на крюк, венчавший намотанную на ворот битую ржавчиной тонкую крупную цепь, и плавно поехало вниз; сбрасывать его Рася почему-то поостереглась.

— Как я на него поглядываю, что ты глупости говоришь? — из чистого упрямства возразила я.

— Как кошка на миску сметаны, — весело сообщила она. — Да не бойся, не сдам я тебя. И я, кстати, как его ближайшая родственница, совершенно не возражаю!

— Ближайший родственник у него брат, — я насмешливо фыркнула, с интересом наблюдая, как девушка ловко и без видимого усилия вращает скрипучий ворот уже в обратном направлении. — Подожди, так ты поэтому напросилась спать на улице?! — искренне возмутилась я.

— Ну, и поэтому тоже, — не стала отрицать эта интриганка, хитро сверкнув глазами. А потом посерьёзнела и продолжила уже без насмешки. — Кай правда очень хороший. После той картинки, — ну, где он возле могилы с револьвером, — я впервые попыталась задуматься о нём не как о собственном дяде, которого знаю всю свою жизнь, а как о постороннем человеке. И, знаешь, я теперь за него боюсь. Может быть, это ужасно эгоистично, но я не хочу, чтобы он ушёл, сведя счёты с жизнью. А я теперь совершенно уверена: он жив только до тех пор, пока его некем заменить, и только из чувства долга. Я этого раньше не замечала, привыкла, что он просто не очень общительный. А теперь понимаю, что он не видит в жизни смысла и, более того, очень хочет с ней проститься, — проговорила она, почти дословно озвучивая мои собственные недавние мысли.

— Учитывая, что проблемы у Кая именно из-за женщин, я бы на его месте бежала от существ противоположного пола как от огня, — возразила я.

— Так он и бегает, — безмятежно повела плечами Рассвета, затягивая ведро на низкий борт. Зачерпнула ладошкой, придирчиво понюхала, попробовала. — Вроде нормально, даже мути никакой нет. Давай котелки, — скомандовала она, осторожно сливая воду, и пустое ведро медленно поползло обратно в недра колодца. — О чём я? А, так вот Кай и бегает. От всех бегает, а от тебя почему-то нет; что бы это могло значить?

— Он и от тебя не бегает, — презрительно фыркнула я. — Воспринимает меня как неразумного ребёнка, вот и опекает.

— Ну если тебе приятнее думать так, — протянула она. — Но я бы всё-таки предпочла, чтобы ты попробовала. Мне кажется, из вас получится неплохая пара!

— Скольким мужчинам ты уже пыталась меня сосватать за время нашего знакомства, составляющее… трое, кажется, суток?

— Только Снору! — праведно возмутилась она.

— То есть, получается, каждые три дня — новый мужчина? — с задумчивым видом пробормотала я, а Рася только отмахнулась.

— Да ну тебя, о тебе же забочусь! Пойдём.

— Рась, ты только пообещай не помогать нам… обрести совместное счастье? — со смешком попросила я.

— Хорошо, не буду. А то вы, чего доброго, оба решите застрелиться, — самокритично захихикала она.

На этом опасную тему мы аккуратно свернули, и пошли возиться с огнём. Впрочем, для дракона развести костёр — раз плюнуть; как в прямом, так и в переносном смысле. Так что к возвращению мужчины уже благоухал на всю избушку ароматный травяной отвар, а мы со златовлаской за неимением других занятий неторопливо перебирали крупу. Хотели в процессе петь, но выяснилось, что на двоих мы не знаем ни одной песни, так что процесс происходил в удивительно уютной тишине.

Не знаю уж, как, но альфа добыл пару кроликов, и оборотни совместными усилиями их выпотрошили и разделали, пока я продолжала самозабвенно отделять зёрна от плевел. Потом мы с Расей кружили у котелка, теоретически — готовя, а практически — оказывая похлёбке моральную поддержку. За день на одних бутербродах оголодали все, и запах свежего сочного мяса, булькающего в котелке, не давал усидеть на месте.

Под вялую беседу мы поужинали и начали укладываться спать. Рася, заговорщически мне подмигнув, улизнула, а я… а я спокойно забралась в выданный мужчиной спальник и, пожелав ему доброй ночи, устроилась на средних нарах, напротив двери. И, несмотря на все переживания, треволнения и незримую поддержку плетущего в течение дня (после дня пути у меня лишь слегка ныли мышцы, и никакой мозоли во всё седалище — удобно!), мгновенно отключилась.

Очнувшись среди ночи, не сразу сообразила, что именно меня разбудило. Только когда резкий пронзительный скрежет повторился, испуганно вздрогнула, резко садясь на койке и оглядываясь по сторонам. В окошко удачно заглядывала одна из лун, на полу лежал бледный квадрат света, а в комнате благодаря ему было не так уж темно. Во всяком случае, я вполне сумела понять, что никого постороннего в избушке не было. Тогда кто шумел?

Навострив уши, я уловила хриплое прерывистое дыхание, а когда скрежет вновь повторился, наконец, поняла — странные звуки издавал спящий на соседних нарах мужчина.